Некрополь

Горела тачка. Красиво, сука горела, с размахом, огонь зацепил даже асфальт, потому что поджигатели поливали машину бензином. В этой машине левачили, то-ли спайсом, то-ли метадоном. Чем-то. Это у Паши надо спросить. Я стоял у бетонного забора с сигаретой в руке и наблюдал. Как бежали поджигатели, как расходился огонь, как кто-то взвизгнул, как, приближаясь, шумели мусорские сирены. Как тогда, в квартире. С пепельницей. Скорее инстинктивно, чем по уму свинтил оттуда до приезда ментов. На следующий день наведался Паша. У него мешки под глазами, а татуированное лицо выглядит в целом довольно устало. Он лениво закрывает тяжёлую дверь общей кухни. Утро, постояльцы на заработках или дрыхнут, сотрясая толстые стены храпом, но он подпирает спиной дверь и смотрит. Я вызвениваю из кармана шорт тяжёлую связку ключей. Он поворачивает ключ и оставляет его в замке. — Водка есть?       Я также молча встаю и выуживаю из ящика какую-то ересь с этикеткой как у уксуса, один-в-один. Такую было не жалко оставить в общей. Сонность царапала горло и говорить лишний раз не было никакого желания. Паша лениво и не глядя вытаскивает с полки пыльные рюмки и с глухим звуком ставит их на стол. Первая рюмка. Он не выглядит взволнованно. Он не выглядит никак. — Вчера ромовцы по городу прогулялись. Пару тачек пожгли. Монополисты хуевы. Он потянулся за бутылкой и налил ещё. — Моего подожгли. Он в машине спал. Голос у него сел. Мрачно так, со знанием дела и полным незнанием что делать дальше. С чисто человеческой точки зрения. С профессиональной всё понятно — пизда масштабов угольного разреза. Но я спросил. — Что делать будешь? — Чё делать, как обычно. Исполнителей мы накроем, если их менты раньше не загребут. С заказчиками сложнее. Хитрые твари, шкерятся. — Тебя не подожгут? Паша усмехнулся. — Куда им. Усмешка истлела быстрее, чем появилась. — Похороны в среду. Я запасного назначу, передай Некро чтоб на автобусе ехал. Только не в девять, на девять рейды в черте стоят, автобусы не тормозят, но мало ли что. Он потёр пальцами сухие глаза. Я мысленно записал себе в пустой список дел передать. Если спросит как приедет — расскажу, или Паша сам расскажет. Примерно такие мысли были. Выветрились, когда скрипнула дверь и сквозняк притащил за собой больничный запах и кислую мину Некрополя. Для своего возраста он в целом выглядел чересчур заёбано, а сейчас это будто переходило за границы зримого и переливалось через край куда-то в нос или на язык. Лицо было в заплатку. Когда он повернулся, заплывшее левое веко внесло ясность. — Привет. Кинул он куда-то на пыльный ковёр и рухнул на стул, шипя и устраиваясь поровнее. — Кто тебя так? Кажется, переживательность, а точнее её внешние проявления батя из меня выбил ещё лет в девять, потому что как мамка. Он махнул рукой и устало запрокинул голову. Может и выбили, но про горящие машины я благополучно забыл.