Как приручить Сюэ Яна (Сюэ прекрасен!)

Сун Лань смущенно кашлянул. – То есть… одежда мокрая. Надо снять и аккуратно повесить - просушить. Синчэнь кивнул и огляделся. Встал и разомкнул дверные панели, ведущие в соседнюю комнатку. Уже приготовленная на двоих постель показалась ему странной – зачем двум людям общее ложе? Неудобно же… Окна в комнатке не было, зато у одной из стен стояли деревянные шесты для одежды. Юноша тут же просиял и, повернувшись, просветил друга о находке, но тот ничего не ответил. Сун Лань сидел за столом, прижав ладони к покрасневшему лицу. Тут же позабыв о цели поисков, Синчэнь сел рядом и разлил вино по пиалам, уже не задумываясь где чья. Сун Лань молча выпил. Синчэнь последовал его примеру, а после потянулся к жаренному молоку и с удовольствием закусил лакомством. Отчего-то Сун Лань молчал, а Синчэнь не знал с чего начать разговор. Налив в пиалы еще вина, он уселся поудобнее, похлопал по уже не столько мокрым, сколько влажным тканям одеяний, выискивая мешочек цянькунь. Подаренную книгу он сразу убрал туда, чтобы изучить на досуге. – Хуайсан такой замечательный. – Мгм. – Он так много рассказал о Вэй Ине и времени ученичества в Гусу, как он дразнил Лань Чжаня и приносил ему подарки. – Умх, – Сун Лань сжался, вспомнив самое осуждающее «Мгм» в мире, и как Синчэнь рвался на поиски кроликов… и о поилке, с гротом скатывавшейся по ступеням во время празднества. Хорошо хоть при этом не присутствовал никто из ордена Ланьлин Цзинь и не слышал планов Не Хуайсана относительно их лестницы… – Наверное, Лань Чжань очень скучает по своему другу. Мне очень хотелось как-то ободрить его… Наверное, к лучшему что обо мне никто не будет так… – оборвав себя, юноша поспешил сменить и тему и тон голоса, – Хуайсан подарил мне книгу о медитациях! Сказал, что это продвинутый уровень. Раздался шелест переворачиваемых страниц. Сун Лань отстраненно подумал, что книга о медитациях это на удивление толковый подарок от подобного человека. Автоматически он взял пиалу и поднес ее к губам, чтобы занять рот хоть чем-то. Губы и кончик языка все еще покалывало, они помнили тепло и влагу прикосновений, от которых внутри что-то расцветало, волнуя и тревожа. – Ого, – удивленно выдохнул юноша. – А люди так выгибаются? Ничего себе! Сун Лань бросил из-под ресниц равнодушный взгляд. – ПФФФФФФ!!!! – дынное вино вылетело у него изо рта водной крошкой. Он судорожно закашлял, чувствуя, как уголки глаз печет от выступивших слез – больно уж срамное было зрелище! – Кха-кха… с чего ты решил… кха-кха… что это книга для… медитаций?!! Кха!!! Глаза цвета сирени ответили ясным и невинным взором – слишком ясным и невинным для честного человека. –Хуайсан сказал, что это книга о том, как делают детей. А учитель Баошань говорила, что дети появляются от медитаций. Значит это книга о медитациях! – Синчэнь аж просиял от логичности своего вывода, но Сун Лань продолжал сотрясаться от сиплого кашля. – Вот только… – юноша тяжело вздохнул и перевернул страницу. – Оказывается, делать детей так сложно… Сун Лань больше не мог этого выносить. Схватив срамную книжонку, он вышвырнул ее в окно, и надо ж было такому случиться, что вместо того чтобы сгинуть в неизвестности, пахабный трактат медленно и плавно пролетел над собравшимися во дворе, да еще раскрылся на особо удивительном развороте. Флейтист подавился звуком, шелковые струны охнули и стихли, кто-то громко и очень неприлично присвистнул, а танцовщицы присели, пораженные зрелищем – таких чудес акробатики в весеннем доме еще видали. Книгу во дворе сразу же подобрали, послышались удивленные возгласы, восхищенное прицокывание языком и шелест переворачиваемых страниц. – Во дают! – восхитился кто-то. – Это вообще возможно? – Да ты на пятнадцатую страницу глянь! – Ох… Ничего себе… – Сун Лань! Нельзя так обращаться с книгами! – возмутился Синчэнь и метнулся к окну. – Нет, не выглядывай в окно! Не показывайся! – Сун Лань вцепился в подол его одеяний, пытаясь удержать, и с изумлением узнал, что оттащить кроткого и ласкового человека от его цели не так-то просто – и откуда в этом хрупком теле столько силищи и упрямства? – Уважаемые господа! – весело и радостно окликнул юноша собравшихся во дворе, – прощу прощения я, кажется, выронил книгу… – Нет, не признавайся, что это твое!!! – взвыл даос, безуспешно пытаясь оттащить друга от окна или хотя бы заставить его пригнуться. Сам он даже не вставал с пола, боясь, что его заметят. – Юный даос… – выдохнул кто-то. – Ну конечно, кто кроме совершенствующихся может так выгнуться? – Возьмите это, господин! Хорошей вам ночи! – книга полетела обратно в окно и юноша легко поймал ее. И тут же радостно обратился к другу, все еще лежащему на полу с выражением ужаса на багровом от стыда лице. – Сун Лань, Сун Лань! – Не произноси моего имени здесь! – тихо простонал тот. – Давай делать детей! – гордо предложил юный заклинатель, сияя энтузиазмом. Публика во дворе взорвалась восторгом и аплодисментами. – Нам нужны воспитанники в ордене! – Хоть детей хоть свиней! *действительно, какая разница?* – Сун Лань ухватил друга за пояс и с силой рванул вниз, – Только отойди уже от окна!!! Стоящие снаружи увидели, как даос в белых одеждах исчез, а покрасневшие руки решительно захлопнули ставни. Восторженные крики стали еще громче, кто-то особо смелый выкрикнул пожелание о позе с пятнадцатой страницы. Лежащий на полу Синчэнь тихо рассмеялся от ощущения счастья и сел, восторженно глядя на друга. Сун Лань не знал, что делать. Растирая багровое лицо, он сжался под окном, ощущая волну омерзения от каждого срамного выкрика с улицы. Впрочем, быстро заиграла музыка, и люди вернулись к более цивилизованному времяпровождению, позабыв про молоденького даоса с удивительным трактатом. Отсмеявшись, Синчэнь вновь подсел к столу, раскрыл книгу и попытался разлить вино в пиалы. Почти попал. – Сун Лань, Сун Лань… – тихо позвал хмельной и счастливый заклинатель. – Ты будешь пить или мне сделать это снова? Почему-то если пить так, то вино еще сильнее пьянит, да?.. и еще вкуснее… а еще такое странное ощущение… – улыбающийся юноша приложил к груди руку, а в лучистых глазах цвета сирени блеснул лунный отблеск. – Словно вот здесь что-то цветет… Сун Лань не ответил. Распахнутые во всю ширь глаза, похожие на темные озера, смотрели на друга. Несколько минут даос сидел под окном, осмысливая услышанное. Теперь это странное ощущение в груди появлялось не только от прикосновений – но и от взгляда, звука голоса, мысли… и это было… взаимно? Он встал, подошел к столу и махом опустошил обе пиалы. Немного подумав, он потянулся к кувшину и опустошил и его. – Даочжан Сун вошел во вкус? – Синчэнь пододвинул чашу с закуской, откупорил новый кувшин и очень сильно постарался разлить вино только по пиалам. Он сделал все, что мог, но стол уже было не спасти. Стоило крошечным пиалам опустеть, юноша снова попытался их наполнить. – Надо разлить вино по чакрам, – он даже прикусил губу, полностью сосредоточившись на своем занятии. Вдруг осознав, ЧТО сказал, Синчэнь рассмеялся. – То есть по чаркам… Хотя нет, по чакрам тоже хорошо! Сун Лань, Сун Лань, давай разольем вино по чакрам! Он рассмеялся – весело, беззаботно и абсолютно счастливо. Сун Лань молча поднял пиалу. Он внимательно посмотрел на чашу в руке, наполненную сладкой и душистой янтарной жидкостью. Синчэнь не торопил заклинателя, лишь с улыбкой наблюдал за ним своими лучистыми глазами цвета сирени. Сун Лань поднял взгляд от вина и очень внимательно посмотрел на него. Растрепанные белые одеяния лепестками окружали юношу, волосы черными нитями стекали по плечам и груди, глаза сияли как сиреневые звезды, а на бледных гладких щеках алел румянец. Мгновение Сун Лань рассматривал его… а потом качнул в руке пиалу и выплеснул ее содержимое на друга.