Как приручить Сюэ Яна (Сюэ прекрасен!)

Поскольку все уже было готово к путешествию, Сюэ Яну только и оставалось, что сложить провизию в мешочек тянькун. Вернувшись к даосам, он застал преинтереснейшую картину: В центре комнаты стоял рассерженный Синчэнь – зрелище столь же редкое, сколько и прекрасное! А уж какое соблазнительное… Сюэ Ян даже невольно сглотнул. Синчэнь был так рассержен, что если бы заклинатели были наедине, он снова воспользовался бы фученью, поставив избранника на колени и… По коже плеч побежали мурашки, а по лицу бродяги расплылась мечтательная улыбка. Сун Лань стоял напротив друга и, решительно скрестив на груди руки, упрямо что-то доказывал, не повышая голоса. Сюэ Ян прислонился плечом к откосу двери, с интересом наблюдая за происходящим. Он впервые видел, чтобы задушевные друзья разошлись во мнениях. – Вы решили поубивать друг друга? – заинтересованно вопросил он. – А что меня не позвали? – А тебя это тоже касается! – Синчэнь резко обернулся и показал зажатую в кулаке ткань: – Хоть бы ты сказал! И когда вы подменили? Думали, я не замечу? Сюэ Ян подошел и потянул за край белой ткани, разворачивая рукав верхнего ханьфу, недавно купленного Сун Ланем. – Со вчерашнего дня, – спокойно ответил темный заклинатель и заложил подельника: – А-Лань постарался. – «А-Ланя» аж передернуло, но он промолчал, лишь одарил врага ледяным взглядом. – Я настирал, высушил и оставил как сменную одежду после омовения. Даочжан Сяо, все чистое, не тревожься. – Да не в этом дело! Я не буду ЭТО носить! Это не мое! Я не заработал на это! – Да? – возликовал Сюэ Ян, – Так значит, я тоже могу не носить те бордовые тряпки? Однако же хорошая новость, пойду сниму! – Это другое! – возмутился Синчэнь. – Чем же? Даочжан Сяо, либо мы оба это носим, либо нет. Наступила тишина, в которой Синчэню пришлось признать свое поражение. Насупившись, он повернулся к другу, смущенно и хмуро поблагодарил его, и пообещал по возможности возместить потраченные деньги. Наблюдавший за этим Хуан Лей закатил глаза – сам он не испытывал неудобств от чужой одежды, и не считал нужным даже благодарить за нее. Сюэ Ян тяжело вздохнул и отправился надевать ненавистные «бордовые тряпки». На миг застыв в дверях, он обернулся на смущенного Синчэня, прекрасного в новых одеяниях словно небожитель. Одежды будто не имели швов, сотканные из света и облаков. Что ж, ради такого зрелища можно было и потерпеть немного непривычные и слишком длинные одежды. Отправляться в путь решили на мечах. Прежде чем кто-то начал спорить, с кем полетит Синчэнь, тот встал рядышком с Сюэ Яном, мотивируя это тем, что весь предыдущий день летал на мече Сун Ланя и тот, наверное, устал, потому лучше, если сегодня его пассажиром будет кто-то легкий. Сун Лань не стал спорить, но в воздух поднялся с таким лицом, будто его меч вез не начисто отмытого ребенка, а гроб с навозом. Осчастливленный Сюэ Ян сполна воспользовался возможностью пообнимать избранника. Белые и черно-красные одежды ластились друг к другу под порывами ветра. Обвив обеими руками талию, юноша прижал к себе обожаемого даочжана и улыбался, положив голову на плечо в белых одеждах. Изредка шаловливые пальчики начинали заигрывать со складками одежды, и поглаживали сквозь ткань бледную кожу, рисуя на ней узоры. Синчэнь решительно пресекал это, каждый раз делая вид, что сердится, но пальцы чувствовали, как мышцы чуть подрагивали, отзываясь на шаловливые прикосновения, как ускорялся пульс и сбивалось дыхание. В конце концов, Сяо Синчэнь поймал обе руки, и прижал их к талии ладонями, согревая от разгулявшихся в небе ветров. В течение дня заклинатели трижды делали остановки для отдыха. Заночевали в заброшенном доме. Сюэ Ян снова вычертил на полу охранную печать и запретил Хуан Лею из нее выходить. Мальчишка крепко уснул, укрытый верхним ханьфу Синчэня, но вскоре нелепо, как кукла на веревках, поднялся и подошел к краю печати. Остановился, будучи не в силах ее переступить, и молча глядел в пустоту почти черными неподвижными глазами. Первую половину ночи Сюэ Ян караулил печать сам, а после разбудил Сун Ланя, но даже после того, как пост принял другой человек, юноша практически не спал, чутко вслушиваясь в ночь, и слыша, как тихо и сладко напевает своим детям Тьма. Она всегда была где-то рядом, на границе сознания, терпеливо ждала, чтобы поглотить каждого, кто хоть раз протягивал к ней руки… Круглая луна шла по небу. Задумавшийся Сун Лань смотрел на нее, отложив свиток с записями. Издревле полная луна очаровывала людей. Ей слагали стихи и посвящали песни, ее рисовали и вышивали на тканях, ею любовались. Холодная и прекрасная, недостижимая Луна царила в ночном небе. Чаруя и приковывая взгляды, она обещала свободу и силу тем, кто протянет руки к ее верной спутнице – Тьме. При полной луне сила темных созданий увеличивалась, мощь темных заклинаний возрастала. Именно поэтому Сун Лань и Сюэ Ян не спешили на зов о помощи, выжидая, пока луна пойдет на убыль – в таких ситуациях даже одна ночь играла роль. По замыслу неведомого существа заклинатель должен был сразу прийти на зов о помощи. В полнолуние, когда сила существа находится на пике. Вот только Сюэ Ян не только не повелся, но и поймал тварь за хвост, пленив ее пешку, и теперь заклинатели шли к охотнику, выжидая пока его мощь вместе с луной пойдет на убыль. Стоило заре коснуться неба, омывая черные шелка серебром, Хуан Лей сломанной куклой повалился на пол. Его дыхание пришло в норму, странное состояние перешло в крепкий сон. На второй день пути заклинатели достигли города Е. Они немного прошлись по торговой площади, слушая, как встревоженные люди говорят о засухе, повышении цен и грядущем голоде. Омывающая город река снова обмелела, а дожди не баловали эти места обилием. Немного отдохнув в чайной, заклинатели направились к выходу из города и вскоре под мечами зазмеилась дорога, указываемая мальчонкой. Она текла подобно извилистой реке, то огибала леса, то пронзала поля… Едва заметную развилку в чаще заклинатели пропустили, но заметив обмелевшее озеро, Хуан Лей понял свою ошибку. Вернувшись, даосы все же отыскали едва заметное ответвление от дороги. На развилке не стояло указателя, а ветви кустарников почти полностью скрыли просеку. – Сразу за чащей будут поля с посевами, мы уже почти на месте, – обнадежил попутчиков ребенок. Мечи устремились вперед еще быстрее, но скоро пришлось спешиться, так как чаща стала слишком густой. Небо почти полностью скрыли могучие кроны. Дорога превратила в тропинку, что упрямо ломилась сквозь чащу, ведя гостей к едва заметному просвету далеко впереди. Вскоре чаща оборвалась, словно срезанная ножом, а за ней раскинулись огромные поля для посевов, щедро напоенные чистыми водами, отражающими небосвод. Растущий словно из осколков неба рис колосился, а далеко впереди пригрелись на солнце домики, окруженные плодовыми деревьями. Пейзаж действительно казался сказочным, как и сказал Хуан Лей – здесь царили радость, покой и обилие. Благодать. Чужаков заметили, когда они добрели до середины поля, а к тому времени как они вышли к домам, их уже встречали. Впереди стоял моложавый и хорошо сложенный мужчина, назвать его стариком язык бы не повернулся, однако его волосы выбелила седина, а солнце и годы оставили на лице глубокие улыбчивые морщины. Он опирался на трость, щурился и радушно улыбался странникам. – Этот бедняк рад приветствовать уважаемых даочжанов в этом скудном краю, – приветствовал он, рассматривая монашеские одеяния гостей и мечи, что виднелись за их плечами. – Неужели вы заклинатели! Радость-то какая! – Мы слышали в вашей деревне беда, – ласково обратился Синчэнь. Хуан Лей по его указанию стоял позади, позволяя выстриженным волосам скрыть лицо. В чистой одежде и с новой прической его было сложно опознать, но Сюэ Ян настрого запретил ему подавать голос, обещая вслед за волосами отрезать и язык. – Пропадают путники и местные. Лица присутствующих не омрачились даже на мгновение. – Да, – подтвердил староста, чуть переставив трость, он оперся на нее обеими руками и снова внимательно посмотрел на даоса в белоснежных одеяниях. Отчего-то взгляд его темных глаз раз за разом останавливался именно на этом человеке. Из-за яркого солнца белые одежды едва ли не сияли. – Обычно только путники, но в этом году двое наших погибло, – сказано это было таким тоном, что становилось ясно, как мало беспокоила местных пропажа чужаков. – Пожалуйста, расскажите нам все, – попросил Сяо Синчэнь. Староста мало что мог сказать о чужаках – странствующие заклинатели иногда останавливались в деревне, а наутро пропадали. Иногда кто-то терялся в близлежащих лесах, а после находили их вещи. Что же до пропавших жителей деревни… – Пришлая она, заклинательница, – рассказывал староста, опираясь на трость и продолжая рассматривать даоса в белом. – Один из наших, Гон Цзин, как увидел барышню Лю в городе, так и полюбил с первого взгляда. Забыть никак не мог, все в город ездил, даже подумывал туда перебраться, чтобы почаще любимую видеть, но… – руки, лежащие на трости сжались сильнее, морщинки у глаз стали глубже, а уголки губ чуть приподняли. – Все сложилось иначе. После смерти родителей, барышня Лю согласилась на брак. Она переехала сюда вместе с младшей сестрой. Мы их как родных приняли, хорошие девочки, добрые, кроткие, работящие, всем бы таких невесток! Если б не эти их глупости с охотой… ну на кого здесь охотиться? Сидели бы дома, бед бы не знали. Сун Лань искоса посмотрел на рассказчика, но прерывать не стал. У одной из стен опустевшего дома стояла подставка для оружия, в углублениях лежали два меча в ножнах. Тонкие и изящные клинки навевали мысли о прекрасных девах, скользящих в лунном свете среди цветов и рек. Тонкие, изящные и невесомые… – Первой пропала младшая сестра. Только ее меч и нашли в лесу. С того момента Гон Цзин сторожил жену каждую ночь, но все же не смог уберечь. Ее разум затуманило горе, и однажды ночью она покинула дом, едва не зарубив супруга, что пытался ее удержать. Позднее ее меч нашли в лесу. – Мы можем поговорить с Гон Цзином? – осведомился Синчэнь. – Завтра, – легко пообещал староста. Расслабленно улыбаясь, он смотрел, как один из даосов в темном осматривает письменные принадлежности и бумаги, оставшиеся после сгинувших заклинательниц. Несмотря на усилия Сюэ Ян так и не нашел ни одной записи – только чистые листы, да пустые заготовки для талисманов. Осмотрев опустевший дом, заклинатели вышли наружу. Стоял какой-то особенно ласковый вечер: тихий ветерок пасся на рисовых полях, листва яблонь тихонько шелестела, птицы щебетали, пахло приготовленной едой и спелыми плодами. Вдалеке темнел лес, мощные стволы словно стражи окружали деревню и поля с посевами. Заклинатели прошлись вдоль поля, но не почувствовали ничего странного. Все дышало благодатью. Деревня, как деревня. Люди расслабленные и веселые, к заклинателям относись с добротой, и зазывали едва ли не в каждый дом на ужин. В конце концов, на середину деревни вынесли столы и еду, решив устроить пир. Удивительное радушие. Хмуро наблюдавший за всем этим мальчик дернул Синчэня за рукав, давно распознав в этом кротком и ласковом человеке главного. – С Учителем так же было. Нас тоже звали в каждый дом, а потом вынесли на улицу столы и праздновали… Синчэнь кивнул. С кроткой улыбкой он поведал гостеприимным хозяевам, как безмерно он благодарен за радушие и гостеприимство, но, к сожалению, он и его спутники, практикуют инедию и им запрещено вкушать мирскую пищу. Потому даосы будут благодарны, если хозяева угостятся за них. Жители деревни попытались уговорить гостей, но не настаивали больше, чем того требовала вежливость. Заклинателей проводили в дом, стоящий на краю поля и оставили в покое. – Тот же самый дом? – спросил Синчэнь. – Да, – хмуро ответил Хуан Лей. – Я лег спать вот здесь. Мальчонка подошел к стене и сдвинул расстеленную циновку. Встав на колени, он засунул пальцы в едва заметную щель в полу, выискивая что-то. – Вот только все яблоки вчера были полностью красные, а сегодня только начинают краснеть… Как так? Поскольку единственный разумный ответ вряд ли бы обрадовал малыша, мужчины промолчали. Выковыряв из щели небольшой мешочек, Хуан Лей сжал его в ладони и сел в угол. Сун Лань, принявший позу для медитации, покосился на юного заклинателя, но промолчал. Полное отсутствие страха в поведении ребенка вызывало не меньшие подозрения, чем блаженное существование деревни, полной радости и обилия, но в общем-то, учитывая рассказы о путешествиях с учителем, вполне могло быть чертой характера. Вероятно, удача была так щедра с этим ребенком, что даже сталкиваясь с бедами лицом к лицу, он оставался невредимым, и оттого не ведал страха. Из центра деревни доносились веселые голоса, смех и музыка. Уже лежащее на горизонте солнце заливало лесную чащу тревожно алым светом. Едва дождавшись, как от небесного светила осталась узкая полоска, напоминающая кровоточащую рану на синеватой плоти небес, Сюэ Ян вышел из дома и направился к деревенским жителям, окончательно развеселившимся от вина и музыки. Он прошелся вдоль столов и сел рядом с парой молоденьких женщин, смешливых и улыбчивых. Обнажив в улыбке обаятельные клычки, темный заклинатель поинтересовался: – Сестрицы, а как же называется ваша чудесная деревня? – Да никак, – прыснула одна, поднимаясь из-за стола. – Живем, как живется, зачем нам название? – Простите, дорогие гости, – пролепетала вторая, так же выскальзывая из-за стола, – Негоже замужним дамам с незнакомцами разговаривать. Поговорите лучше с мужчинами. Дорогие гостИ? – удивился Сюэ Ян, но обернувшись, напоролся взглядом на постную физиономии Сун Ланя, сверлящего темного заклинателя хмурым взглядом. Закатив глаза, Сюэ Ян последовал совету сестричек и подсел к другой компании, шумной и веселой. Молодые мужчины разложили на столе карты и бумажки, видимо служащие ставками. – Не хотите сыграть с нами? – тут же обрадовались те гостям. – Наш путь самосовершенствования запрещает азартные игры, – замогильным тоном поведал Сун Лань, прежде чем расцветший в очередной обаятельной улыбочке Сюэ Ян согласился. Он продолжал стоять мрачной тенью, сверля всех недовольным взглядом. Сэю Ян хмуро посмотрел на врага, но не понял, что его разозлило, потому снова закатил глаза и обратился к парням: – Братцы, а где у вас кладбище? – Так нет у нас кладбища, – хохотнул один и, тут же получив по шее от сидящего рядом, смолк. Его товарищи заржали. – Ну, ты сказанул! – хмыкнул один. – Есть у нас кладбище, господа заклинатели, но далеко, в лесу. Мы ночью в лес не ходим, подождите завтрашнего дня – я сам вас и провожу, коли еще надо будет! – на веселой щекастой физиономии расцвела ухмылка. – В какой оно стороне? – осведомился юноша. – Я так даже не скажу… – замялся доброволец, – Дорога извилистая больно… – О, так есть дорога! – Обрадовался коварный заклинатель, – А где она начинается? – Ну как дорога… тропинка… господа даочжаны, вы сами не дойдете, дождитесь утра, мы вас завтра проводим и все покажем: хоть кладбище, хоть стрельбище, хоть старый храм. Не дело это ночью по кладбищам ходить! – Старый храм? – тут же зацепился за сорвавшееся с чужих губ слово Сюэ Ян, но по взглядам, которыми наградили проговорившегося сидящие рядом, понял, что расспрашивать бесполезно. Он снова посмотрел на подозрительно улыбчивые и участливые лица, поблагодарил и пошел прочь. Неторопливо шагая, темный заклинатель рассуждал вслух: – Деревня, у которой нет ни названия, ни кладбища… и что за старый храм, в который нас нельзя пускать? – Они сказали, что завтра… – холодным тоном начал Сун Лань. – Мы не доживем до завтра, – равнодушно сказал Сюэ Ян. – Потому и обещают так легко – хоть храм, хоть кладбище, хоть мужа пропавшей заклинательницы, хоть самого Будду – все завтра. А празднуют, похоже, нашу смерть. Я же говорил, что это ловушка. Сун Лань нахмурился. Он тщательно обдумал услышанное, согласился, но из чувства противоречия все же возмутился: – Людям нужно хоть иногда верить. Ты же сам к ним подошел, а теперь не веришь? Сюэ Ян обернулся и недоуменно посмотрел на врага, идущего следом. – Как это вообще связано? То, что я с кем-то заговорил и то, что я должен верить полученному ответу? – наконец спросил он, так и не поняв, чем не довольна загадочная конина, вышагивающая рядом и упорно не смотрящая на него. Ну подошел он к сестричкам, да пообщался с местными парнями – что не так? И почему заклинатель так упрямо идет следом? – Зачем тебе кладбище? – сменил тему Сун Лань. – Можно и не кладбище, – пожал плечами темный заклинатель. – Только отойдем в лес подальше, чтобы никто не видел… Поскольку под «никто» подразумевался прежде всего Синчэнь, Сун Лань понял зачем. Оглядевшись, он высмотрел с высоты своего роста небольшой просвет в деревьях за полями – узкую, но хорошо протоптанную тропу.