Как приручить Сюэ Яна (Сюэ прекрасен!)

Черная вода встала на дыбы, путы кинулись на край поля. Откашливая воду, Синчэнь встал, чувствуя под собой склизкую почву, похожую на илистое дно. Травмированную руку он прижимал к груди. Под ногой хрустнуло что-то, что он сначала принял за камень, и лишь после догадался, что это череп. Где-то рядом слышался судорожный кашель. – Сун Лань, А-Ян, это вы? – хрипло позвал заклинатель, чувствуя внутри лишь холод – как будто сердце навеки перестало биться, переполнившись страхом потери. – Найти меч! – хрипло рявкнул Сюэ Ян, выхаркивая из легких черную жижу. – Он сказал «найдите меч», «старый храм»! – Где он? – Сун Лань с отвращением вытирал с лица грязь. Нахлебаться черной жижи было страшнее смерти от удушья, потому даже утопая, он держал рот наглухо закрытым. Синчэнь выдохнул, и наконец почувствовал, как быстро бьется сердце, как мокрую кожу холодит ночной ветер и как пульсируют от боли переломанные пальцы. – Там! – вскрикнул Хуан Лей, указывая в сторону. Когда несущий его Сун Лань рухнул в воду, одежда мальчишки зацепилась за один из жгутов и он повис как на крюку, беспомощно болтая руками и ногами. Будучи несклонным к панике, Хуан Лей быстро успокоился и огляделся: окруженная посевами деревня превратилась в остров. С одной его стороны виднелось едва заметное строение. Днем вода и посевы почти полностью его скрывали, но после атаки пленника не то, что посевы – даже вода встала на дыбы, обнажив полуразрушенный храм из камня. Сунь Лань смерил недовольным взглядом мальчишку, которого не запятнали ни кровавая жижа, что летела во все стороны, когда Синчэнь рубил ствол, ни черная «вода» с посевами. Впрочем, завидовать времени не было – заметивший храм Сюэ Ян уже рванул к строению. Сейчас все внимание противника было обращено на пробудившегося пленника, но как только его успокоят – тварь вспомнит о других гостях. Пробегая мимо Синчэня, темный заклинатель схватил его за рукав и практически поволок за собой, не тратя времени на вежливость. Под ногами снова начинала хлюпать черная жижа, укрывая стебли, растущие из костей и черепов. Сколько же лет, эта сущность жрала заклинателей, копя могущество и разрастаясь? Короткой передышки оказалось достаточно – ци пока еще слабым потоком заструилось по меридианам, а призванные мечи легли в ладони. Добежать до храма успели с помощью цигуна. Внутрь ввалились кубарем, не подобающим заклинателям и тут же бросились врассыпную – волна стеблей лезвием вонзилась в дверной проем и пробила пространство зала. Кто бы ни оказался на ее пути, от него остались бы лишь ошметки плоти. Ни на миг не останавливаясь, заклинатели бросились в центр зала, к возвышению, на котором виднелась человеческая фигура, залитая светом почти полной луны. Луч падал сквозь проем в крыше, активируя заклинание. Под ногами трескались прогнившие кости и сор, от запаха гниения резало глаза. Куда не кинь взгляд, всюду лежали трупы, облепленные черной жижей и стеблями. Мечи сверкали, отражая лунный свет и каждый взмах рубил черные стебли. Сун Лань первым добрался до ступеней к возвышению и снова взглянул на залитую лунным светом коленопреклоненную фигуру. Уже можно было рассмотреть очертания – распущенные волосы, тонкую девичью талию, бедра, тени под грудью… меч, вонзенный в плоть, но так и не пробивший сердце насквозь. От него исходило красноватое свечение жажды убийства, а из раны медленно текли свежие капли темной жидкости. Заклинатель устремился к этой фигуре, но тут же был атакован черными стеблями и едва уклонился. Отступая, он только и мог что отбиваться, перерубая непрерывно атакующие ветви. Внезапно рядом оказался Синчэнь, растрепанный и грязный с головы до ног. На прежде кротком лице не осталось и следа ласковой улыбки. Тонкие бледные губы были плотно сжаты, брови нахмурены. Черты лица казались стремительными и безжалостными, а меч, повинующийся жестам, сверкал хищным лунным бликом. На правом рукаве алели маками росчерки свежей крови. Обрубленные стебли, ошметки и брызги летели во все стороны. Соприкоснувшись плечами, заклинатели на миг повернулись друг к другу. Улыбнулись. Кажется, им обоим не хватало именно этого, чтобы на сердцах истаял последний холодок после столь долгой разлуки. Все было как и прежде – плечом к плечу, спиной к спине. Они оба чуть изменили положение ног, принимая привычные боевые стойки и намереваясь сражаться до конца, охраняя подножие лестницы. Напор стеблей усилился, но вдвоем его было проще отразить. Вероятно, стебли решили взять противников измором, вот только вдоль одной из стен быстро скользила тень. Обойдя зал, Сюэ Ян нырнул в тень одной из обрушенных на ступени колонн и незамеченным прокрался едва ли не до середины лестницы. Только тогда черные стебли рванулись к нему, но было поздно – темный заклинатель уже мчался по ступеням, не отрывая взгляда от коленопреклоненной фигуры и меча, вонзенного в грудь, но так и не пробившего сердце. Когда-то это была прекрасная женщина, даже сейчас Сюэ Ян чувствовал мощь ее золотого ядра. Она стояла здесь так долго, что одежда истлела, а плоть стала твердой как камень. Недвижимые руки окаменели в жесте управления потоком ци, на осунувшемся лице, обращенном вверх, застыли страдание и мольба, а от уголков глаз шли к вискам темные линии. Безмолвные слезы это все, что оставалось незнакомке, некогда принесшей себя в жертву ради блага других людей. Сила ее золотого ядра питала темное заклинание, но его давным-давно перестало хватать, потому потребовались новые жертвы. Страшно представить, сколько заклинателей сгубили, чтобы обеспечить столетия, может быть даже тысячелетия благополучия деревни. Сюэ Ян бежал не оглядываясь. Он знал, что даосы осознанно стали приманкой, отвлекая внимание для себя, и знал что одного заклинателя, добравшегося до статуи, уже стащили вниз – остался только его меч, запечатанный в ране. Из-за наложенного заклинания ни стебли, ни люди не смогли вытащить клинок, но у Сюэ Яна была задача куда проще – ему даже не нужно было прикасаться к мечу. Едва приблизившись, он сконцентрировал ци в ладони и нанес удар в рукоять. Сила удара оказалась такова, что меч пробил окаменевшую грудную клетку насквозь, пронзая сердце. Вошел по самую рукоять, заставив статую вздрогнуть и пошатнуться вместе с храмом и самой землей. Внезапно наступила тишина, словно все в мире замерло. Сюэ Ян застыл, не сводя взгляда со статуи. За спиной раздался плеск – словно что-то влажное безвольно упало. Сероватая кожа вокруг раны медленно темнела, проседая и осыпаясь. Тонкие губы заклинательницы чуть разомкнулись. Раздался тихий едва уловимый выдох облегчения. Обернувшись на приближающиеся шаги Сюэ Ян увидел улыбающихся даосов. Они шагали по ступеням в ногу, словно близнецы, белый и черный, тьма и свет. Правда, сейчас оба мужчины были изрядно выпачканы в грязи и гнили, но это не меняло красоты лиц, осанки, ровного, уверенного шага. Вот уж и вправду, два породистых коня, сколько не валяй в грязи, а породу не изменишь. Рядом с заклинателями скакал Хуан Лей, похоже не получивший за ночь ни одной царапинки. Вытянув из рукава сухие талисманы, он быстро перелистывал их. Найдя нужный, он протянул его Сун Ланю. Тот не глядя, махнул рукой, направляя талисман к статуе и активируя написанное на нем заклинание. Пламя обаяло статую, завершая начатое мечом. Ну, хоть у кого-то остались сухие талисманы, - Сюэ Ян устало моргнул, почему-то ощущая желание самолично притопить излишне везучего мальчонку. Внезапно что-то хрустнуло в самой плоти земли, и храм содрогнулся. Стены и пол вспороли трещины, камни со скрежетом поползли, ступени, как живые заворочались под ногами, проседая вниз. Резко развернувшись, Сюэ Ян поймал меч, почти выпавший из прогоревший плоти, и метнулся к Синчэню, обхватывая за талию. Занесенная нога шагнула на его черный клинок, и тот тут же поднялся вверх, унося двух мужчин. Сун Лань уже привычно схватил за шкирку Хуан Лея и устремился за спутниками. Наверху происходило что-то невообразимое. В деревне стоял крик и плач, звучали мольбы и проклятия. Существа, давно переставшие быть людьми, метались, но их плоть ползла с костей болотной жижей. Черные лианы бессильно лежали в воде, распространяя запах гниющей плоти, а за полями скрежетали в агонии деревья. Древесина осыпалась трухой, обнажая кости и еще не разложившиеся тела пленников. Где-то за стволами скользила в танце довольная Тьма, наконец дождавшаяся обильного урожая. Прекрасная, добродетельная заклинательница, всего раз протянувшая к Тьме руки, чтобы спасти родных и близких, и сами эти родные и близкие – жители деревни. Но в конечном итоге, и тот, кто пожертвовал собой ради чужого блага, и те, кто принял эту жертву, были собраны одной рукой – их поглотила Тьма. Какими бы благими не были намерения, тех, кто хоть раз обратиться к Тьме, ждал один конец. Час жатвы неизбежен.