Четверо

      За ними приехали ещё через три дня, когда Гуань Шань начал сомневаться, что сумеет придумать что бы ещё такого приготовить, не повторяясь, а зрелище без конца протирающих друг другом горизонтальные и вертикальные поверхности братьев опротивело вконец.       Были и приятные моменты — байк у Цю оказался крутейший — новенький, навороченный и блестящий. Его хотелось только что не облизать. Но облизывать приходилось кое-что другое, хотя не сказать, чтобы он был против — каким-то странным образом с Цю было очень интересно и ненапряжно. Они не обсуждали будущее, и Гуань Шань считал, что когда они вернутся домой, можно будет слинять по-тихому и в дальнейшем не пересекаться.       Ну, подумаешь, столкнула их судьба на несколько дней в затерянном в лесах домике, ну было им по кайфу болтать, кататься с ветерком, смотреть поздним вечером на звездное небо, прихлебывая вискарь из одной бутылки и потом целоваться взахлеб, переходя во взаимную дрочку или минет. Таким вещам суждено оставаться там, где они начались.       Маме Мо решил рассказать про внеплановую поездку к заболевшему дедушке Чженси, мол срочно понадобилось ехать в деревню, присматривать за дедулей и хозяйством, и друг бы один не справился. Не забыть бы предупредить Чжаня, что у него живет в деревне престарелый дедушка… хорошо, что координат Цзяня и Чженси у мамы Шаня не было, но они уже не раз припирались к нему домой и были знакомы. В таком деле лучше перебдеть.       Высадившись у дома, Мо махнул серой машине и выдохнул. Ну вот и всё.       Хэ Тянь в школе так и не появился, чему Гуань Шань был только рад.       А через несколько дней на выходе из школы он уперся взглядом в знакомый байк и его обладателя, в который раз подивившись, как можно так идеально смотреться — хищно-обтекаемые формы, созданные для стремительного движения. И это он сейчас не про байк.       — Йо, Рыжик, — Би взмахнул рукой, затянутой в черную перчатку. — Поехали, поболтаем где-нибудь.       Гуань Шань разрывался между стремлением сбежать и желанием узнать, что ему надо. Да и прокатиться ещё разок хотелось, чего уж там. Если говорить совсем уж откровенно, то эти дни он не раз и не два вспоминал о внеплановых «выходных» с на редкость смешанными чувствами, в которых, правда копаться не хотелось от слова совсем.       Заметив его колебания, Цю улыбнулся.       — Я бы понял, если бы тебе было, чего бояться. Знаешь, как в анекдоте про Красную Шапочку: «Дорогу знаю…»       — Заткнись, — Шань оглянулся по сторонам, опасаясь, что проходящие мимо одноклассники излишне заинтересуются предметом их беседы. И так Би привлекал внимание — несколько девчонок поодаль забыли куда шли и вовсю на них пялились.       — Ладно, поехали, пока тут вся школа не собралась. Ты слишком заметный.       — Хочешь сказать, привлекательный? — хохотнул Цю, подавая ему шлем. — Продолжай, мне приятно.       — Обойдешься, — Мо привычно устроился позади Цю, приобнимая его за талию. — Двигай.       — Как прикажете! — фыркнул тот, заводя мотоцикл, отозвавшийся мягким урчанием.       Они приехали в уютный небольшой ресторанчик, в будний день и время между обедом и ужином практически пустовавший.       — Я подумал, что как минимум, должен тебе обед, — прокомментировал Би, протягивая Гуань Шаню меню. — Не стесняйся, школьники вечно голодные, а ты вообще тощий — тебе бы массы поднабрать.       Мо пожал плечами. Халявная еда? Офигенно! И заказал суп, салат, мясо с овощами, десерт, колу и кофе.       — Пока всё.       Цю спрятал улыбку. Да, про не стесняться было лишним. Впрочем, сам Би тоже пожрать любил. Дождавшись, пока большая часть блюд была поглощена, он перешел наконец к тому, за чем приехал.       — Ответь мне на один вопрос. Чего ты хочешь по жизни?       — Э? — Шань не понял, как встреча совершила крутой поворот от вкусного обеда к философским темам. Впрочем, тут долго думать было не над чем. — Бабок. Будут бабки — всё будет.       — Вот тут ты прав, я как-то так и думал, — хмыкнул Цю. — Значит тебе будет интересно. Я предлагаю тебе работу. Будешь занят по уши, ближайшие пять лет, и потом тоже. Забудешь, что такое долги. Твоя мать сможет бросить все свои три работы и заниматься, чем ей нравится.       Мо поднял на него тяжелый взгляд.       — … отказать. Наркота, оружие, проституция, подпольные бои и прочее дерьмо не интересуют.       — Как ты обо мне плохо думаешь. Ничего такого.       — Все так говорят, а потом оказываешься в притоне или тебя разбираются на органы.       — Дослушай. Ты знаешь, кем и как я работаю?       — Ну. Таскаешься за Чэном и не даешь никому его убить, и это… вообще, по его делам.       — Верно. Через пять лет Тяню понадобится такой человек. И ты достаточно отбитый, чтобы им стать. К тому же ты уже был с ним рядом, и он тебе доверяет. Ты знаешь о нас гораздо больше, чем кто-либо другой. И расширять этот круг без крайней нужды не хотелось бы.       Шань внимательно посмотрел на Цю, ожидая, что он сейчас рассмеется и скажет: Купился? А сейчас — правда. Вот только тот не смеялся.       — …       — Можешь пару дней подумать, но долго я ждать не могу — нет так нет. Если согласишься — я начну учить тебя прямо сейчас. Школу тебе придется закончить не говорю хорошо, нормально. Потом будешь при мне постоянно, пока не закончишь обучение и не начнешь работать с Тянем.       — Сумма? Гарантии? — прищурился Гуань Шань, и сам прифигел от своей реакции. С Хэ Тянем поведешься…       — Гарантии? — брови Би взлетели вверх, но потом он всё же расплылся в белозубом оскале. — Гуань Шань, ты с кем сейчас говоришь ещё помнишь? Хотя о чём это я, сам же сказал — достаточно отбитый. Хорошо, это будет юридически оформленный договор. Будешь числиться в одной из фирм с фиксированной ежемесячной ставкой.       И черкнул на салфетке цифру, подвигая к тарелке Мо. — Это чтобы не забыл на радостях. Захочешь связаться — звони. — И он вывел на той же салфетке ещё ряд цифр.       Гуань Шань молча сгреб бумажку в карман спортивок — она жгла ему руки. Мельком увиденная цифра реально позволяла решить большую часть его проблем — а в перспективе — так вообще поменять свою очень сложную жизнь на достаточно комфортную. Мама… Мо вспомнил её усталое, бледное лицо, когда она приходила поздно ночью, даже не в состоянии поужинать и сразу ложилась спать, потому что подъем предстоял ранний.       Он со злостью посмотрел на Цю. Приехал, блядь, принц на черном байке, и решил, что его можно купить с потрохами, да? А разве нет? Есть расхотелось. Он молча встал и не прощаясь вышел, провожаемый слишком много понимающим взглядом светлых глаз.       Следующие два дня выдались самыми мучительными из всех, что Шань помнил. У него было ощущение, что его загнали в клетку, как зверя, и не сейчас, а гораздо раньше.       Примерно в тот день, когда он впервые добровольно пришел в квартиру Хэ чертова Тяня, и готовил тушеную говядину на его распиздатой кухне. Где-то в этот момент, когда Хэ положил руки ему на талию, надо было дать ему по морде и свалить навсегда… а теперь этот сраный сынок мафии уже припёрся в его жизнь со всей своей двинутой компанией, и даже ноги не вытер перед входом. Обещал свалить навсегда — хах, пиздел, как дышал, ублюдок.       Хэ Чэн и Цю Гэ, которого на самом деле зовут Хуа Би, да, это он тоже уже знает — эти двое за четыре дня в горах ухитрились превратиться для него из пугающих до усрачки незнакомцев в живых людей, со своими загонами и рвущимися наружу чувствами, которые он наблюдал в так сказать, неприкрытом и максимально откровенном виде. В каком-то смысле он сам тоже раскрылся им гораздо больше, чем кому-либо до этого. Это и пугало, и создавало ощущение собственной исключительности: как там сказал Би — «расширять этот круг без крайней нужды…». Если хорошо подумать — может быть, его с самого начала не планировали отпускать на волю? И «нет так нет» — скорее попытка дать Шаню иллюзию выбора, чем реальное положение дел?       А что он теряет? Возможность вкалывать до седьмого пота в какой-нибудь забегаловке. Жить в занюханной дыре, сам сводя концы с концами и пытаясь помочь в этом маме, периодически унижаясь перед кредиторами. Офигенная перспектива, полная, мать его, свобода и блять, независимость, потому что никому ты такой нахуй не сдался. Конечно, всегда есть вероятность, что он не оправдает ожиданий и его просто выкинут в ту же помойку, откуда подобрали. Но за это время, возможно, он уже успеет немного выкарабкаться из долгов.       Да, шанс однажды поймать пулю или нож за Тяня и сдохнуть, не дожив до тридцати тоже был. Русская рулетка. В жизни Мо отродясь не было простых выборов, но этот, пожалуй, был из самых сложных. Если, конечно, он и правда был.       Но вот же Цю, живой и невредимый. Ага, но Шань помнил, как чувствуются под пальцами его многочисленные шрамы. Он сглотнул, отгоняя лишние мысли. Вот только они не уходили. Интересно, он тоже скучает? Так. Что значит тоже? Тут по нему точно никто не… скучает.       На встрече Мо конечно строил деловой вид, а потом до предела озадачился и разозлился, но было действительно сложно не смотреть на него, вспоминая.       Перспектива проводить день за днем в обществе Би стала ещё одной гранью разрывающего его мозг многоугольника и притягивала, ничуть не меньше написанных на салфетке нулей. Адское искушение — сыграть с огнём. А Гуань Шань совсем не ангел.       Ровно через два дня, матеря самого себя на чем свет стоит и называя суицидником, подрагивающими руками Мо набрал-таки записанный на мятой салфетке номер. Трубку сняли на втором гудке.       — Рыжик, я ждал.       Сдохнуть захотелось ещё сильнее. Вдох. Выдох сквозь стиснутые зубы.       — Приезжай. Я живу…       — Знаю. Буду через час, сейчас занят. Отбой.       Мо ощутил, как дверца клетки захлопнулась с громким лязгом.       На этот раз к обшарпанной пятиэтажке, в которой обитал Мо, подкатил тонированный джип. Таких машин в этом районе обычно не появлялось, поэтому Гуань Шань без колебаний шагнул к нему. Ну, как без колебаний — поджилки тряслись.       Пришлось встать на подножку, чтобы забраться на пассажирское сидение. Черная кожа сиденья скрипнула под задницей. Несмотря на мандраж, Рыжий с любопытством оглядел салон и пришел к заключению.       — Пиздато.       — Ты хотел сказать: «Здравствуйте, наставник. Сегодня прекрасный день. И эта машина также прекрасна?» — Би за рулем был ничуть не менее крут, чем на байке. Черная рубашка и брюки со стрелками, в едва заметную полоску… Не отвлекаться!       — Мы ещё не подписали контракт. У меня тоже к тебе вопрос.       — Излагай.       — Когда вы придумали всё это? Врать вот не надо только, на моё решение это уже не повлияет.       — Хм? Что ж, здоровая доля паранойи — это хорошая привычка. После того, как вернулись. Кстати, если что — это идея Чэна. Я-то планировал водить тебя на свидания и ухаживать за тобой, пока ты не скажешь мне «да».       Видя вытянувшееся лицо Мо, приобретающее равномерно-розовый оттенок, Би рассмеялся.       — Я не могу, ты так очаровательно краснеешь от невинной фразы, какого хрена — ты самый бесстыдный пацан из всех, что я встречал, не считая Тяня!       — Кожа светлая, капилляры близко, — пробормотал Шань, отворачиваясь. Он понимал, что все эти разговоры про свидания — только способ разрядить атмосферу, но с готовностью поддержал псевдо-флирт. — И что — свидания отменяются?       Би покачал головой.       — Не совсем, но мы больше времени будем проводить в тире, спортклубе и с разными полезными ребятами. Ты, кстати, стрелять пробовал? Единоборства?       — Из воздушки, у друга была винтовка и пистолет. Но они ушатанные были, с трудом попадал по банкам. Какие в жопу единоборства? У меня нет столько денег и времени. Морды по подворотням бить боевым искусством считается?       — Ладно, посмотрим. Было бы проще, если бы ты ко мне переехал.       — Что, вот так сразу? — театрально ужаснулся Мо.       — … но твоя мама не оценит. Подождём до конца школы?       Пришлось повторно отворачиваться под смеющимся взглядом. Он прекратит издеваться или нет?       — Скинешь своё школьное расписание, выделишь время на домашние задания. Уволишься с подработки. Оставшееся время я заполню для тебя занятиями, напишу время и адреса, к кому обратиться. На сон и еду забивать не смей — твоё здоровье должно быть в идеале — испортить успеешь. Завтра вечером пройдешь медосмотр.       Гуань Шань слушал весь этот поток указаний, и видимо, в какой-то момент Би понял, что абонент — не абонент.       — Рыжик. Приём. Тебе блокнот дать, записывать?       — Нет. Просто… как оно будет? — он поднял до крайности беззащитный взгляд.       Би ответил неожиданно мягко и серьезно.       — Опасно, Шань. Сложно. Иногда больно. Интересно. Ты уже не сможешь уйти. Последний шанс — если прямо сейчас выйдешь из машины — больше меня не увидишь.       — Где Тянь?       — Уехал с отцом. Он вообще не в курсе наших планов.       Так Тянь не врал? И Би тоже не врёт? Значит он выбирает сам? Шань откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.       — Я хочу свидание в Диснейленде.       — В Шанхае? Ты не охуел? — ему показалось, или Би всё же выдохнул с облегчением?       — Слабо?       — Ну ты и засранец!       Шань приоткрыл один глаз. Цю как будто и вправду задумался, постукивая пальцами по рулю.       — Через два месяца Чэн едет в Шанхай на переговоры. Но, не обещаю. Ты должен будешь показать ему результаты, и он решит, брать ли тебя с собой.       — Я в вас верю, наставник. Вы же можете сделать так, чтобы Чэн был… полностью удовлетворён.       Би помрачнел.       — Скажешь что-то такое при Чэне — пиздец и тебе, и мне. Я не шучу. Да ты и сам поймешь. Тот Чэн, которого ты видел и тот, которого видят все остальные — вообще разные люди. И привыкай называть его господин Хэ. А Тяня — молодой господин. Чем скорее — тем лучше.       — Понял. Как в кафе, любой пришедший мудак — царь и бог. Про себя хоть на хую верти, но улыбайся широко и кланяйся низко.       — Ловишь на лету. Но тебе не придется заставлять себя уважать этих двоих. Господин Хэ Чэн запредельно крут. Его боятся и ненавидят не на пустом месте. Единственная его слабость — это молодой господин. И он решил доверить его тебе.       — Я должен стать как ты?       — Ты должен стать лучше.

***

      Если раньше Гуань Шань думал, что устает, то он сильно заблуждался. Теперь его жизнь была подчинена режиму и расписана не по часам, а по минутам, от утренней пробежки до вечерней, мать её, пробежки. Если он не стоял в планке, то сидел за учебниками, иногда он стоял в планке над учебником, потому что очень хотелось хотя бы на пять минут зайти в чат и узнать, что интернет-друзья решили, что он умер — так давно там не появлялся.       Он хотел «проводить время с Би»? Что ж, если считать спарринги на ринге, изматывающие часы в тире, когда и без того трясущиеся от беспрерывных отжиманий и подтягиваний руки едва держали тяжелый пистолет, куда там до попаданий, то да, они проводили время вместе. Мо просто мечтал, чтобы этого времени стало поменьше. Что стало лучше — так это отбой ровно в десять и подъем в шесть, правда, включая выходные. Мо теперь высыпался, но от этого чувствовал себя не сильно лучше. И если в шесть тридцать Гуань Шань не появлялся на дорожке в близлежащем парке — Би приходил и вытаскивал его из постели сам, добавляя ещё пару километров.       Маме Мо он представился школьным тренером, который готовит его к участию в выездных соревнованиях по легкой атлетике, которые ожидались как раз через два месяца.       Мама была безмятежно рада неожиданному увлечению сына спортом. Недешевую спортивную форму и кроссовки также списали на школьную легкоатлетическую команду. Вечерние занятия в спортклубе трансформировались в новую подработку, которая позволила отдавать маме некоторую часть денег, не вызывая особых подозрений. Контора исправно выдавала Шаню оговоренную сумму пополам, пятого и двадцатого числа каждого месяца. Впрочем, на что-либо потратить деньги он всё равно не успевал.       В конце второго месяца этого учебно-спортивного ада в клуб, где они занимались, явился сам господин Хэ Чэн.       Сотрудники расступались и поспешно кланялись. По пятам следовала пара крепких ребят, видимо остальная свита осталась снаружи. На плечах — лёгкий плащ, под ним — элегантный темно-синий костюм-тройка. Стальные глаза скрыты за стеклами очков. Господин Хэ… Мо тяжело сглотнул и поклонился, потупив глаза. Краем глаза отметил, что Цю только чуть склонил голову. Блядь, это точно он?       — Цю. Как ваши занятия? — из этого голоса можно было добывать сталь в промышленных масштабах.       — Он старается, босс.       — Стараться мало. Должен быть достаточный потенциал. Мо, посмотри на меня.       Гуань Шань поднял глаза, покрываясь мурашками. Теперь он верил Би про другого человека. Этого монстра, который смотрел на него с едва ли большим интересом, чем на жука на дороге, он не знал.       — Тебе очень повезло с наставником. Не подводи его. Докажи, что тебе можно доверять.       — Да, господин Хэ, — сухое горло отказывалось воспроизводить внятные звуки.       — Что? — так же ровно.       — Да, господин Хэ! — стало больно, зато Чэн услышал и кивнул, вдруг на мгновенье потянув вверх уголок губ, и становясь похож на того, живого, которого Шань помнил.       — Рад, что ты здесь.       Выдохнул Мо только когда господин Хэ уехал. Би похлопал его по спине, шепнув на ухо.       — Ну? Ещё хочешь пошутить?       — Да ну нахуй. Сам с ним шути, — Мо стряхнул ощущение его теплого дыхания.       — Не ссы, надо просто уметь переключаться. Как думаешь, зачем он приезжал?       — Чтобы его люди и тусовка в целом знали, что я — его, и не пытались меня «щупать»? Я же вижу — им любопытно, с чего со мной сам Цю Гэ так возится.       Би кивнул.       — Всё равно могут пытаться. Но без фанатизма — связываться с боссом в открытую никто не рискнёт.       Мо встряхнулся. Похер, кто что думает — они ничего не добьются. Спасибо, Чэн, так будет легче в этой стае, где он пока — беззащитный щенок, едва только рядом не маячит фигура Би.       На мобильнике звякнуло оповещение. Би прочитал и улыбнулся.       — Мы едем в Шанхай. Господин Хэ тобой доволен.       Шань не обольщался — это нихрена не экскурсия. Это будет очередной урок, на которые оба его «наставника», а лучше сказать, хозяина — большие мастера. Он продал душу не одному дьяволу, а сразу трём.

***

      За пару дней до отъезда Цю поволок Гуань Шаня по магазинам, потому что поездка предполагала, помимо прочего, нахождение Мо в различных местах, где в его потрепанных дешевых тряпках он смотрелся бы как воробей в вольере с павлинами.       На входе Би предупредил, что всё оранжевого, желтого, и вообще всех любимых Шанем цветов — под запретом. Глядя, как тот с тоской перебирает совершенно одинаковые на его взгляд черные брюки, а потом при взгляде на ценник морщится и отходит, вздохнул и пошел по залу, бросая в руки плетущегося сзади Мо подходящие шмотки. Так вышло быстрее.       Шань сделал попытку задвинуть шторку у него перед носом, но Би просто втиснулся в кабинку следом.       — Ты галстук завязывать умеешь? Вот.       Что именно «вот», Гуань Шань не понял, но вскоре оценил, что вдвоём толкаться в тесной кабинке, пока Би подает по очереди вещи и помогает что-то застегивать и расстегивать, довольно волнительно. За два месяца, прошедшие со времени их обеда, Цю Гэ только периодически отпускал двусмысленные шуточки, но ни разу не делал попытки дотронуться до него, кроме как чисто «по делу», поправляя стойки, положение рук, пару раз — разминая сведенную мышцу, и на ринге, где Мо постоянно доставалось.       Видимо, предпочитал разделять работу и личную жизнь. Хотя, с Чэном он тогда что-то не очень разделял. Нет, Мо теперь представлял, как сложно отказать господину Хэ, если тот чего-то хочет.       Жаль, что сам Мо — другое дело. Его-то можно дразнить без зазрения совести, вот, как сейчас… стоя вплотную позади и что-то слишком долго поправляя воротник темно-серой рубашки. После того как показал Гуань Шаню, как завязывать жемчужно-серый же однотонный галстук. Вот только Шань нихрена не запомнил, потому что стоять лицом к лицу и чувствовать его руки у себя на шее, а потом на груди — напрочь блокировало мыслительный процесс, запуская совсем другой.       Черный костюм был ему впору и сидел идеально, о чём Би и поведал ему, наклонившись, и снимая с плеча невидимую пылинку.       — Смотри, нравится?       Зеркало во всю стену отражало совершенно непривычную Рыжему картину: в строгом деловом костюме он казался взрослее, если бы не чертов румянец. Он невольно провел кончиком языка по губам.       — А тебе?       — Очень, — на мгновение к шее прижались горячие губы, отчего волоски на ней мгновенно встали дыбом и слегка закружилась голова — не хватало воздуха.       — Но тебе нужно учиться держать концентрацию постоянно, даже если очень хочется отвлечься. Это жизненно важно, Ша-а-ань, — в спину ему уткнулся твердый ствол пистолета. — Иначе умрешь, не успев понять, кто тебя прикончил.       Би повернулся, пряча пушку так же быстро, как достал и вышел, оставив Гуань Шаня хватать ртом воздух.       — Блядь. Я ни на что не годен… — теперь щеки пылали уже от понимания своего проёба. Быстро переоделся, подхватил вешалки и обронив короткое «спасибо, наставник» невозмутимо стоявшему возле кабинки Цю, пошел к кассе.