Четверо

      В подъехавшем такси на заднем сиденье Би неожиданно подхватил ладонь Шаня, переплетая пальцы. Жест был таким необычным, что тот замер, не зная, как реагировать на такие нежности, но отнимать руку не стал. Ха, сюрприз: человек с ледяными глазами, которому нихрена не стоит сломать кому-то и руку, и шею, сейчас держит его за руку в такси, поглаживая большим пальцем. Звучит как бред, кому скажи — не поверят.       До этого вечера Мо ни разу не был у Би дома и даже не представлял, как выглядит его квартира. Оказалось — ничего необычного, стандартная высотка, второй этаж. По пути зашли в круглосуточный: овощи на салат, мясо, бутылка сухого красного.       Внутри тоже не нашлось ничего примечательного — было чисто и минималистично, как будто здесь никто и не жил толком. Вспоминая его обычный режим, как-то так оно и было — Би появлялся дома спать, и то не каждый день, иногда ночуя в офисе или же не ложась вовсе. И всё же, в отличии от стылой пустой студии Тяня здесь всё же было что-то от хозяина — вот как пара рамок с фотографиями на черно-белом комоде: с одной улыбалась молодая женщина, прижимая к себе светловолосых мальчика и девочку лет двух-трёх, с другой — пожилая пара. Шань не собирался совать нос, куда не просят, но заметив его взгляд, тот ответил сам:       — Младшая сестра с детьми и родители. Они живут в деревне, под Хэфэй, сестра с мужем занимаются теплицами, родители помогают, сколько сил есть. Но мы уже давно практически не общаемся.       Если приглядеться, становилось понятно, что все и правда похожи.       — Хм, ты вырос там?       — Ага.       — И как оно?       — Скучно. Сбежал в город, как только получилось, — Би вскользь упоминал, что приехал сюда в юности, но раньше про свою семью не распространялся. — Ладно, хватит тут. Я жрать хочу.       — Понял, — Мо прошел на кухню, вымыл руки и успел вытащить еду из пакета, когда Би подошел с фартуком.       — Давай надену, — и набросил верхнюю лямку на шею, осторожно обнял, завязывая на пояснице.       — Можно было просто отдать, — проворчал Шань.       — Можно. Но не так интересно, — промурлыкал Би ему на ухо. — Тебе очень идёт.       — Так может, мне надо было в домохозяйки податься? — уже даже не пытаясь отворачиваться, чтобы не было видно начинающих розоветь ушей, поинтересовался Шань, выбираясь из объятий чтобы вернуться к мясу и закинуть лапшу в закипевшую кастрюлю. — Стирка, уборка, готовка, прогулки с собакой… У тебя была когда-нибудь собака?       — Была, здоровенный сенбернар. Он был старый и умер в тот же год, когда я уехал. А у тебя?       — Нет. Родители обещали, когда стану старше. А потом стало не до того.       Объяснять что-либо было не нужно — Мо прекрасно понимал, что все основные детали его биографии скорее всего хранятся в папке на ноутбуке у педантичного Чэна. И про отца, умершего в тюрьме, и про все их проблемы с его долгами. Очередная издержка его нынешнего положения. Но так и проще. Говорить о своём прошлом Шань не любил. А о будущем — не стоило. Оставалось настоящее.       — Тебе завтра рано вставать? Мне часов в пять уйти придется, чтобы домой заехать и в школу успеть — дверь можно просто захлопнуть? Бля-я-я, маме не написал, что не вернусь сегодня. Воткни телефон в зарядку.       Он снова сполоснул руки, вытащил из-под фартука мобильный, протянул. На включившемся экране высветилось с десяток сообщений и два пропущенных. Би поджал губы.       — Это кто тебя так хочет?       Мо склонил голову набок, печатая сообщение.       — Да есть тут один. Проходу не даёт. Стройный блондинчик, симпатичный такой. Стоит встретиться — так на шею и вешается.       Заметив отразившуюся интенсивную работу мысли, фыркнул.       — Цзянь И.       Би чуть нахмурился. Вот просто сказать было нельзя, да?       — Вы так и дружите?       — Я знаю, о чём можно говорить, а о чем нет, если ты об этом. И он тоже: говорит — не заткнешь, но при этом ничего лишнего.       — Семья Цзянь…       — Слышал. Но мать, насколько я знаю, всё ещё держит его подальше от всего этого. Вопрос в том, сколько ещё ей это удастся. Или насколько он сам этот курс поддерживает. Да и не только от него это зависит. К сожалению.       — Интересная у вас в школе компания была.       — Ключевое слово здесь — была, — Мо вздохнул. — Вряд ли после школы у нас получится поддерживать какие-то отношения.       — Кто знает. Сейчас меня больше волнует, когда ты ко мне переедешь, — Шань спиной почувствовал очень близкое присутствие, захотелось инстинктивно дернуться, защищаясь. Но руки уже скользнули под фартук, пока ещё на груди. Затылка коснулось теплое дыхание. — Помнишь, у нас всё по плану: свидания, потом ты скажешь мне «да», потом окончишь школу и будешь жить со мной. Сегодня ты мне сказал…       — Ничерта я тебе не говорил! — возмутился Шань, поводя плечами, словно стараясь стряхнуть чужие прикосновения. За последний год привычка избегать потенциально опасного контакта порядком въелась, и в основном благодаря самому же наставнику. — И не делай вид, что тогда имел всё это ввиду.       — Не имел, — легко согласился Би. — Но теперь имею.       Он прижался плотнее и потерся виском.       — Тут кто-то жрать хотел, а теперь делаешь всё, чтобы я передумал готовить. Терпения совсем нет?       — Это у меня-то? Я почти год ждал, — руки переместились с груди под подол фартука, оглаживая бедра. — Цени.       — Пффф, вот спасибо. — Мо продолжал механически нарезать лук, наконец закинул его на горячую сковороду к шкворчащему мясу. — Отойди. Сядь. Или я не знаю, салат вон порежь.       — Ага. Фу. Место, — чуть раздраженно бросил Би и отошел, действительно разматывая пленку на овощах и кидая их в мойку, открыв кран на полную.       Мо снова тяжело вздохнул, добавил соус из бутылки и убавил огонь, прикрыл сковородку крышкой.       — Ну, не злись. Мне как-то… странно.       — Тогда поужинаем, и домой поедешь? — голос звучал ровно и безэмоционально. Ага, расстроился.       Теперь уже Шань сам подошел и приобнял за талию, прижимаясь и целуя в плечо.       — Ни за что. Ты обещал мне до утра. Я обязан увидеть, как ты через пару часов отрубишься, и потом вспоминать тебе это следующие пару месяцев.       — Ты нарываешься так активно, что в пять утра уехать не сможешь чисто физически, — помытые овощи перекочевали в миску на столешнице. — Отсутствие инстинкта самосохранения ещё никого до добра не доводило.       Он попытался щелкнуть Шаня по носу, но тот увернулся. Вот это уже была привычная игра. Никогда не расслабляться. Вот только Мо всё ещё постоянно проигрывал. Несколько на первый взгляд хаотичных движений, и жесткая ладонь коснулась шеи. Обычно это было чувствительно, и иногда оставляло следы. Но в этот раз рука замерла за секунду до удара, и вместо этого нежно провела до плеча, вызывая не боль, а россыпь мурашек. Чёрт! Не поддаваться. Не поддаваться. Не… а вот это запрещенный приём. Он приоткрыл рот, впуская настойчивый язык, который тут же прошелся по зубам, раскрывая губы. Это же не продолжение игры? Сейчас же не прилетит под дых, да? Да ёб твою, о чём он думает? Они тут целуются, вообще-то… Дожили, когда-то было сложно не терять концентрацию, теперь стало сложно её потерять. Краем глаза Шань отслеживал плиту — пока не подгорело, надо выключить, не забывая при этом вовсю гладить широкие плечи и спину, вылизывая чужой рот.       Через минуту всё же замычал в поцелуй, отодвигаясь.       — Дай выключу. Готово.       — Погоди, ещё две минуты, я слежу.       Ужин прошел без происшествий, Шань понял, что голодный и торопливо заглатывал лапшу с мясом, запивая вином из высокого бокала. Салат Би всё же порезал. Оба молчали, поглядывая друг на друга через стол. Как-то не верилось, что они действительно здесь и сейчас помоют посуду и… Всё, что между ними было, с одной стороны упрощало дело, а с другой — только делало сложнее.       Вообще Шань предпочитал быть сверху, если на то пошло. Но вот что-то подсказывало, что Би вряд ли готов ему такое позволить. И за ту ночь он не видел его в принимающей роли. Он вообще когда-нибудь…? Мо открыл было рот спросить, но тут же захлопнул. И так перебрал лимит вопросов на грани фола на сегодня. Надо же что-то на потом оставить. Нервную систему своего… кого? Хм, скажем, наставника, надо поберечь. Им ещё вместе… работать и работать.       Би же одолевали вопросы посерьезнее, да так, что он в какой-то момент забыл про еду и просто сидел перед почти не тронутой тарелкой, болтая вино в бокале. Вот так, походя, сегодня он вытащил очень солидный кусок своей жизни на обозрение восемнадцатилетнему мальчишке, с которым у него не «переспать и забыть», а что-то гораздо более далеко идущее. Всю сознательную жизнь Би старался не привязываться. Потому что привязанности — это слабое место, в которое обязательно попытаются ударить. Как он будет действовать в ситуации, когда нужно будет рискнуть Рыжиком, чтобы прикрыть Чэна или Тяня? От этих мыслей хотелось взвыть. Во что он ввязался? И ведь не отыграешь назад — то, что случилось и случится сегодня — всего лишь закономерный итог, наступление которого и так затягивалось до предела. Он не сможет защищать его. Только помочь ему стать достаточно сильным, но это нихрена не гарантия безопасности, просто призрачный шанс, что он не сгинет в первой же опасной ситуации. Упрямый, дерзкий, несгибаемый рыжий мальчишка, то держащий всё в себе, то откровенный до одури, которого так хочется обнять и не отпускать больше никогда.       — Шань. Иди сюда, — он похлопал по колену.       — Чего? — Мо отложил палочки и отодвинул пустую пиалу. — Это ещё зачем?       — Ты так никогда не делал? Тем лучше. Ну же.       — Я сейчас Тяня с Чэном вспомнил, и лучше б не вспоминал.       — Хах, тут ты прав. Но в этом нет ничего плохого. Попробуй.       — Да что там пробовать — тебе будет тяжело, а мне — неудобно.       — Ты по каждому пункту спорить собрался?       — У меня просто есть своё мнение. Дохрена странные у тебя жесты для такого брутального мужика.       — Мне просто хочется, чтобы тому, с кем я рядом было комфортно. И нет ничего такого в обычной нежности к тому, кто нравится.       — А я тебе, значит, нравлюсь.       — Более чем. Или по какой причине я, по-твоему, веду себя как влюбленный идиот?       — Всё-таки признаешь своё поведение странным.       — Для влюбленного идиота — самое естественное.       Мо поднялся, обошел стол и всё-таки осторожно сел на подставленное колено.       — Ты есть больше не будешь?       — Нет. Приоритет поменялся, — он потянул футболку Шаня наверх, вынуждая поднять руки. — Тебя хочется больше.       Цепочка поцелуев потянулась от шеи по плечу и ниже, почти до локтя. Мо старался дышать глубоко и размеренно. Впервые захотелось ничего не делать самому, посмотреть, что будут делать с ним. Би тем временем вернулся к шее, приник губами, втягивая воздух, словно пытался запомнить его запах, как зверь. Одна рука проводила по позвонкам, другая — невесомо гладила по груди, задевая соски, сжимая их кончиками пальцев. Шань чувствовал себя натянутой струной, но из него не так-то просто извлекать какие-то звуки. Посмотрим, как он справится. И всё же не удалось не вздохнуть удивленно, когда подхватили под колени и подняли на руки, вынуждая инстинктивно схватиться за плечи.       — Не бойся, не уроню.       В полутемной спальне Би осторожно опустил его на плотное покрывало и раздел полностью. Его прикосновения разительно отличались от тех, что он испытывал сегодня чуть ранее — в них чувствовались тщательно сдерживаемая сила и голод. Он провел обеими руками по лодыжкам до колен, по бедрам, отчего покалывающее возбуждение прошло по нижней части тела, концентрируясь внизу живота. Захотелось что-то сделать, но Шань заставлял себя лежать спокойно, наблюдая из-под полуприкрытых век, как одно колено приподнимают, выцеловывая внутреннюю сторону бедра, перемежая с короткими движениями языка, каждое из которых посылало импульс, который скапливался внутри в разогревающийся комок напряжения.       Такие неторопливые, простые ласки, то, что он совершенно обнажен, когда партнер полностью одет, добавляло остроты ощущениям. Би переместился выше, целуя и покусывая бедренные косточки, живот, не касаясь вставшего члена, дошел до сосков, посасывая и тут же слегка прикусывая. Пришлось сжать пальцы на покрывале, чтобы не было соблазна притянуть его ближе, впиваясь поцелуем. Он снова спустился, теперь уже провел языком по члену снизу-вверх, ещё и ещё раз, самым кончиком под головкой, по кромке роста волос на лобке, потянул в сторону второе колено, чтобы слегка сжать в ладони мошонку. Захотелось плюнуть на всё и попросить уже быстрее, но Шань продолжал терпеть. Наконец Би прошелся языком по губам и взял в рот, сразу глубоко, почти полностью. Мо едва успел проглотить стон, всё же откидывая голову с судорожным вдохом. Ощущалось жарко, сильнее обычного, ему казалось, что он кончит прямо сейчас… но Би уже выпустил, возвращаясь к поглаживаниям и поцелуям. Теперь уже не удалось сдержать встречное движение бедер, когда он снова склонился, начиная скользить, плотно обхватывая губами, вниз. И опять не хватило совсем немного… ещё чуть-чуть, за секунду до того, как горячая пульсация взорвет изнутри…       Собственный прорвавшийся хриплый стон слышался словно со стороны. Всё тело горело. Когда раскрытых губ коснулись пальцы, Шань сам втянул их в рот, покрывая слюной. И приподнялся, разводя ноги шире, только бы быстрее почувствовать его внутри.       — Ты такой послушный, сложно сдерживаться, когда ты такой.       — Ммм, давай уже, потом обсудим.

***

      Пальцы входили легко, растягивая упругие стенки, потирая и надавливая на простату, и Шань подавался вперед, потерявшись во времени, не думая ни о чём и перестав контролировать голос и движения. И когда покрытая смазкой ладонь Би сомкнулась на его члене, хватило нескольких движений, чтобы он вздрогнул всем телом, выгнулся и кончил, захлебываясь громким стоном.       Закрыв глаза и восстанавливая дыхание, Шань чувствовал, как его аккуратно протирают влажной салфеткой и прикрывают легким пледом.       Через пару минут кровать прогнулась под весом.       — Пить хочешь?       — Ага, давай, — Мо приподнялся, принимая прохладную бутылку воды. Би разделся и сидел рядом, ждал, пока Шань напьется.       — Ну что? Начнём?       — Что начнём? — не понял Шань.       — Сексом заниматься, а у тебя другие планы были?       — А до этого что было?       — Разминка.       Мо сглотнул. Он не шутил что ли насчет до утра? Ну, пиздец.       — Иди сюда, — Би забрал полупустую бутылку, притягивая к себе. — Только ты это… поактивнее как-то, лады?       — А ты дашь мне… поактивнее?       — Ты что — меня трахнуть хочешь?       — Вообще хотел.       — Я подумаю над этим. А сегодня расклад простой — ты уже два раза кончил. Сейчас если я тебя не трахну — то просто взорвусь. И это будет третий раз. А может сразу и четвертый. Дальше — это уже лишний напряг, согласен?       Мо кивнул, соглашаясь с этой простой арифметикой.

***

      Он стоял на коленях, опираясь руками на спинку кровати. Если бы не крепко державшие за плечи руки, он бы давно сполз вниз, свернулся в позу эмбриона и вырубился, но пока Мо был надежно зафиксирован, и сзади продолжались равномерные толчки. Колени подрагивали, он чувствовал, что вспотел — по виску сползала капля, но, чтобы её смахнуть надо было отпустить спинку, а это было опасно. Шань облизнул сухие губы и выдохнул. Кажется, он кончил ещё раз, и снова был возбужден, но скорее всего это уже безнадежно.       — Рыжик, устал?       — Нет, — хрипнул Шань.       — Устал. Ложись.       Его отцепили от спинки и уложили на двух подушках — одна под голову, другая — под бедрами. Прохладная ткань приятно коснулась разгоряченной кожи и Мо блаженно замычал.       — Ты издаешь очень эротичные звуки, — он почувствовал, что в него снова входят, заполняя до предела. Спину обожгло горячее дыхание. — Мне нравится. Давай ещё.       Шань ткнулся лбом в подушку, сам подаваясь назад, в слабой надежде, что это ускорит процесс. Смена угла привела к тому, что его в очередной раз прошило острым, на грани боли, удовольствием. Он зашипел, сжимаясь… и услышал ответный толи стон, толи рык, член Би внутри запульсировал, изливаясь, а сам он прижал его к кровати всей тяжестью, заставляя задыхаться.       Мо сфокусировал взгляд на стоящих на тумбочке часах. Полчетвертого.       В ванну его транспортировали знакомым порядком — на руках. Би перешагнул бортик прямо с ним и усадил Шаня перед собой, настроил теплый душ, смывая пот и прочие жидкости с него и с себя.       Назад Мо уже выбрался сам, вытерся большим полотенцем, мечтая только добраться назад до кровати и заснуть на оставшийся до подъема час.       — Би… только не говори мне, что это каждый раз с тобой так, — спросил он сонно, устраиваясь в теплых объятьях.       — Нет конечно, — пряча улыбку в рыжий висок, ответил тот. — Прости, но мне так долго хотелось, что я дорвался. Предлагаю тебе прогулять первую пару уроков. Непедагогично конечно с моей стороны, но тогда я смогу закинуть тебя утром домой на машине. Идёт?       Но Мо уже спал, уютно сопя в плечо.

***

      Машина стояла на парковке. Мо нервно барабанил пальцами по рулю, выглядывая Тяня.       Он поддернул подвернутые рукава светлой рубашки, плотно обтягивающие руки с проступившими венами. Было из-за чего волноваться — первая встреча с бывшим… а теперь уже будущим боссом. Шань провел рукой по коротко стриженным волосам. Наконец тот показался — кепка низко надвинута на глаза, сверху наброшен капюшон худи, половину лица закрывает медицинская маска, и всё же не узнать его было невозможно — фигура, походка… за год он особо не изменился. Мо улыбнулся одним уголком губ — вот ему сейчас жарко, конспиратор хренов. В машине с кондиционером было не в пример легче.       Вышел из машины, предупредительно распахнув заднюю дверь.       — Молодой господин. Как долетели?       Тянь едва окинул его взглядом и обошел машину, сам открыл дверь переднего пассажирского, забираясь внутрь.       Мо молча аккуратно прикрыл дверь и вернулся за руль, скосил взгляд, заводя машину.       — Какого хрена ты здесь делаешь? — голос звучал глухо.       — Работаю, — на прямые вопросы надо отвечать коротко и четко.       — Водителем?       — Конкретно сейчас — да. Что такое? Молодой господин не в настроении? Перелёт утомил?       — А вообще?       — В перспективе — телохранитель и ассистент Вашей бесценной жопы, молодой господин. Пока учусь.       Тянь стащил маску, оглядывая Шаня недоверчивым взглядом.       — И кто так решил?       — Господин Хэ Чэн. Вы против?       — Я пока в ахуе. А мне сообщить — не судьба?       Это не было прямым вопросом, значит можно не отвечать. Шань чувствовал напряженный изучающий взгляд.       — Ты… изменился. Тебя что, Би укусил? Выглядишь так, будто год качался. Я тебя первый раз вообще в рубашке и брюках вижу. Даже двигаешься иначе.       — Что-то вроде того, — кивнул Мо. Удержаться от улыбки становилось всё сложнее, очень уж озадаченным выглядел Тянь. Раздраженным тоже, но больше сбитым с толку. Разумеется, такие мелочи господин Хэ просто не счёл нужным ему сообщить. Наверняка у них были темы поважнее какого-то Рыжего.       А насчет укусил — как в воду глядел. Под ребрами ещё чесался, заживая, фиолетовый след зубов. Вот же, как собака. Шань конечно отомстил, оставив пару засосов в не самых очевидных местах, но это не сильно утешало.       — Ты сам этого хотел, или тебя заставили?       — Примерно пятьдесят на пятьдесят. Когда соглашался — думал, что выбираю сам.       Сейчас почти уверен, что выбора не было. Вернее, выбор был, но мне бы он не понравился, — теперь Мо говорил об этом спокойно, но первое осознание пришлось как ботинком по ебалу. Он тогда долго злился и на Би и на господина Хэ, хотя ничем не выдавал своих чувств. Но сделанного не вернешь, и он потихоньку примирился с реальностью, как делал это на каждом очередном повороте своей непростой жизни. В конце концов, всё не так уж и плохо сложилось. С одной работы мама всё же уволилась и теперь хотя бы спала достаточно и начала улыбаться чаще.       — Похоже на Чэна, — Тянь натянул маску назад и откинул голову на подголовник. — Интересно, есть ли выбор у меня.       — Думаю, молодой господин несколько более… свободен.       — А вот тут ты ебать как ошибаешься. Shit, уже непривычно говорить по-китайски.       — То есть… — решился проявить любопытство Шань. Похоже, Тянь был настроен на беседу.       — Я ненавижу эти сраные Штаты. Меня бесят американцы с их широкими улыбками. Всё, ради чего я должен терпеть это ещё минимум долбанных четыре года — амбиции отца, который хочет небрежно сообщать партнерам, что его сын сейчас учится не где-нибудь, а в MIT. И Чэна, который верит, что это как-то поможет мне в будущем приносить максимум пользы семье. Я тоже пытался думать, что это — свобода и шанс стать сильнее. Но это грёбаный ад… я чужой там. Вероятность, что я поступил — высокая, но учиться будет не просто тяжело, я буду пахать как сука двадцать четыре на семь. И предпочел бы делать это хотя бы в Китае, — похоже, у Тяня так накипело, что он решил выложить всё наболевшее первому же знакомому лицу, которое увидел за последний год. — Прости, всё это не твои проблемы. И ты оказался во всём этом дерьме по уши из-за моего эгоизма. Я хотел бы извиниться, но уже поздно, верно?       В этом Тянь чертовски прав — поздно. Шань задумался. Ему-то казалось, что Хэ Тянь сам спит и видит провести лучшие годы за границей — подальше от сурового господина Хэ-старшего наслаждаясь студенческой жизнью, и ради этого, не моргнув глазом, оставил брата, который на него дышал через раз. Открытие заставило взглянуть на ситуацию с другого ракурса. Выглядело дерьмово. Он молчал. Что тут скажешь. Тянь молчал тоже.       Уже подъезжая к месту назначения, Тянь выудил из кармана мобильник. — Теперь, похоже, нет смысла не общаться. Диктуй номер, телохранитель.       Гуань Шань продиктовал набор цифр, и не удержался:       — Welcome back home, Тянь.