Четверо

      Они не доехали. Две наглухо тонированные машины появились, словно из ниоткуда — впереди и сбоку. Ощутив резкий укол беспокойства, Мо решил попытаться свернуть в узкий проулок, который уже маячил впереди, одновременно командуя Тяню немедленно звонить Чэну. Машина впереди внезапно затормозила, не заботясь о целостности заднего бампера. От резкого торможения мобильник выскользнул, оказавшись под сиденьем. Тянь уже нащупал край, ещё чуть-чуть, попасть по кнопке быстрого набора, на котором стоял Чэн.       Шань успел только заставить его пригнуться, когда оба боковых стекла со второго удара всё же разлетелись, и им в головы уткнулись стволы.       — Вылезайте, мальчики. И без глупостей.       Их было шестеро, и пока двое ни на секунду не выпускали из-под прицела, остальные сноровисто обыскали, скрутили руки и запихнули их в разные машины.       Через несколько минут о происшедшем напоминала только стоявшая на обочине машина без боковых стекол, в которой валялись два разбитых в хлам телефона.

***

      Чэн метался по комнате, уже даже не пытаясь дозвониться до Тяня и Рыжика. У него в голове зашкаливающее беспокойство боролось с привычкой мыслить рационально. Не бывает так, чтобы сразу два мобильных оказались недоступны. Они должны были приехать ещё сорок минут назад. В обычной ситуации он бы уже отправил один отряд по маршруту, несколько человек на проверку камер, но сейчас, когда отец не должен был ничего знать.       Оставались только они с Цю, и ещё пара людей, которым он может приказать молчать, и то без стопроцентной гарантии. Если Хэ Дэминг хотел что-то узнать, было очень сложно ему помешать.       Би удерживал себя на месте, но челюсти сжимались всё крепче, и наконец он всё же поднялся.       — Чэн, надо что-то делать. Я поеду проедусь до аэропорта и назад, вдруг всё же…       Тот только кивнул, продолжая продумывать варианты действий, и не находя ни одного идеального. Стоило захлопнуться двери за Би, как телефон разразился раздражающей трелью.       — Да?       — Чэ-э-эн, ты так быстро ответил. Ждал звонка, да? А ещё кого ждал? Где твой брат, Чэн? Не знаешь?       На второй секунде звонка Чэн включил запись и начал мучительно вспоминать, где слышал этот мерзкий голос, растягивающий гласные. Варианты действий стремительно сокращались до одного. Сейчас главное — не тормозить и выяснить как можно больше. Он вслушивался, пытаясь уловить посторонние шумы, может быть, это даст понять, где сейчас эта крыса.       — Не припомню, кто ты?       — А вот сейчас обидно было. Разве так относятся к старым врагам? Ну-у-у же, напряги память.       — Всё ещё без вариантов.       — Ла-а-адно. Четыре года назад. Склад возле доков. Ты, сука, прострелил мне грудь и сбросил в вонючий сток.       Ван Чао… он выжил? И не просто выжил, а сумел как-то собрать достаточно разбежавшихся выживших членов его небольшой отмороженной банды, решившей, что они могут творить что хотят на территории Хэ, чтобы забрать Тяня.       — Теперь узнал, выблядок? Я с удовольствием просто присылал бы тебе твоего братца очень мелкими частями, пока ты не сойдешь с ума, но мне кое-что нужно. От тебя и твоего пса.       Чэн слушал. И вот на фоне голоса раздался едва слышный скрип, на пару секунд — шум работающей техники и птичий крик. Потом всё снова стихло — видимо дверь закрылась. Голос звучал, отдаваясь — помещение большое. Ангар? Порт?       — Я слушаю тебя.       — Ясен хуй, слушаешь. Теперь ты будешь меня очень внимательно слушать. И выполнять, иначе я пришлю тебе, например, интересное видео, где кого-то душат его собственными кишками. Мне и пятерым моим людям нужно свалить из страны. И ты мне в этом поможешь. Я верну щенка, но ты позволишь мне лично пристрелить твою псину. Она убила важных мне людей. Всего лишь обмен. Тебе же не жалко? У тебя целая армия пешек, одной меньше.       — Почему ты думаешь, что я отпущу тебя?       — Неужели сам не догадываешься? Ты отупел или прикидываешься? Есть две причины. И первая из них — та, по которой сейчас так тихо, и твои бригады, а вернее, не твои, а клана Хэ, ещё не поставили весь этот город на уши. По которой два щенка оказались одни, и было так легко поймать их. Хэ Дэминг ничего не знает. Ты не хочешь, чтобы он узнал. Почему — мне абсолютно поебать, но это обеспечивает мне хорошие шансы. А вторая — потому что тебе очень дорог щенок. Кстати, что за второй с ним? Он что-то стоит или можно убить сейчас?       — Он ещё жив?       — Да, я подумал, что он тоже может пригодиться. Давай так: документы, договоренности о нашем беспрепятственном выезде, и жизнь Хуа Би — за жизнь брата. Дешево, согласен? И, скажем, пару миллионов на счет за рыжего щенка — жаль выбрасывать, раз можно на что-то поменять.       — Мне нужно время.       — Само-о-о собой, я знаю, что такие вещи за день не делаются. У тебя целых два. На третий начнут приходить посылки. Нужная информация для подготовки документов — у тебя в почте.       — Мне нужно убедиться, что…       — Что твой братец ещё дышит? Позже.       Ван Чао отключился.       Пару минут Чэн смотрел в пространство, сжимая трубку так, что побелели пальцы. После чего набрал Би.       — Четыре года назад, ликвидация. Ван Чао жив. Он и его люди. Они где-то в большом помещении, там работает техника и кричат чайки. Я звоню отцу. Ищи, что сможешь, сообщай мне о каждом шаге. Времени двое суток. Запись разговора отправил.       — Они… в порядке?       — Думаю, пока да. Он надеется на обмен. И знает, что мы скрываем всё. Но я не собираюсь так рисковать. Мне нужен карт-бланш, и я его получу. О цене — потом.       — Понял.       Ощущая, как внутри всё заходится от нервной дрожи, он набрал следующий номер.       — Отец. У нас мало времени. Я проебался, и Тянь сейчас где-то недалеко от города. Его держит в заложниках тот, кого я считал мертвым. Би ищет, у нас максимум двое суток. Я объясню всё потом, мне нужны третья и пятая бригада.       Несколько секунд тишины, после которых отец ответил. Его голос был твердым.       — Иди и делай, что должен. Не рискуй ни им, ни собой. Верни его, цена не имеет значения, ты знаешь это.       — Знаю.       Хэ Дэминг отключился. Чэн знал, что сейчас он отдает под его личное руководство все силовые подразделения, без необходимости согласования. Цена не имеет значения. Почти верно. Вот только эта цена включает смерть Хуа Би. А главное — он ни на минуту не верил Ван Чао. Ублюдок был достаточно двинутым, чтобы попытаться всё же убить и его самого и Тяня, когда его условия будут выполнены и он получит всё необходимое, чтобы раствориться где-нибудь на другом конце земного шара.       Надо найти его раньше. Всех шестерых, очевидно, именно столько их осталось. И передавить всех, как тараканов, до расползающихся внутренностей. Вот теперь Хэ Чэн был по-настоящему зол.

***

      По тому, что никто не стал завязывать им глаза или затыкать рты, как в каких-то фильмах, да и вообще скрываться, было очевидно, что живыми их отпускать не планируют. Командовал парадом тощий нервный мужик, создававший впечатление не вполне вменяемого: резкие неожиданные жесты, он то смеялся, то без перехода срывался на остальных, которые только молча терпели перепады его настроения. По дороге в машине, где везли Мо, с ним никто не разговаривал и ничего не спрашивал — привезли, не убирая дула от виска, вытряхнули из машины и бросили в абсолютно пустой бетонной коробке без окон на пол, связав ещё и ноги. Следом втащили Тяня — похоже, сам он идти не мог. Мо не видел, но слышал за машинами какую-то возню и крики — пытался сопротивляться, получил по башке и теперь в отключке? Похоже, так. Час от часу не легче.       Мрачный усталый амбал притащил в угол стул и сел, глядя немигающим взглядом. Строение, в которое их привезли, было заброшенным цехом по переработке мусора рядом с действующей свалкой — пахло соответственно, и пока ворота ангара не захлопнулись, были слышны крики вездесущих чаек и шум от бульдозеров и прочей техники.       Мо напряженно размышлял, как мог, размеренно дыша цементной пылью, и с беспокойством поглядывая на скорчившегося рядом Тяня — он лежал так, что было непонятно, что с ним и в сознании ли он вообще. Дела их были не то что плачевные, а хуёвее некуда. Пока их убивать не собирались, но на этом хорошие новости заканчивались. Что сделает Чэн? В том, что он придёт за Тянем, сомнений не было. Этим парням что-то нужно. Допустим, Чэн поверит этому дерганому, приедет сюда вдвоём с Би, чтобы провести обмен. Кто из них выживет в этом случае? Может случиться так, что никто: их тут будут ждать, и наверняка подготовятся к встрече.       Сколько их на самом деле — неясно, он не видел никого кроме тех шестерых, которые их сюда привезли, но и этого хватит против двоих, пусть даже это Би и Чэн.       Надо искать момент и пытаться выбраться самим, и как можно скорее. Чем дольше они здесь валяются, тем меньше шансы. Не исключено, что их просто пристрелят, как только отпадет необходимость возможной демонстрации Чэну, что Тянь жив. Почему до сих пор не убили его самого — Рыжик предпочитал не думать. Видимо, зачем-то пока нужен.       С того момента, как их зажали на дороге, все эмоции словно выключились — ему не было страшно. Мысли о собственной смерти воспринимались отстраненно. Последний год он так часто задумывался над тем, как поведет себя в случае пиздеца, что, когда этот самый пиздец наступил — он перешел в режим наблюдения, не переставая обдумывать варианты действий. Вспоминать о маме, о Би и своей собственной жизни, которая может оказаться совсем короткой, он будет потом — если выберется. Сейчас задача стояла одновременно и простая, и практически неисполнимая — выжить. И помочь выжить Тяню. Нет, не так. Помочь выжить Тяню. И выжить самому.       Он осторожно поёрзал, пытаясь понять, насколько качественно его связали. Руки едва чувствовались — проведи так пару суток — рискует остаться без кистей. И всё же, Шань постоянно пытался немного шевелить пальцами, несмотря на боль. Ноги чувствовали себя лучше — там особо не старались. Если исхитриться избавиться от ботинок, можно попробовать освободиться, но под надзором амбала хрен что сделаешь. Скорее всего, любая активность приведет к паре ударов тяжелым берцем и проверке веревок. Придется ждать ночи, а лучше — времени ближе к трём-четырем утра. Сейчас около восьми вечера. Они будут меняться, но в это время, даже если спать днём — внимание рассеивается. А у этих шестерых вряд ли есть время на дневной отдых. Остается надеяться, что их не больше.       Мо порадовался, что давно ничего не пил и толком не ел — не факт, что снизойдут до того, чтобы как-то удовлетворять их потребности. К помоечному амбре он через некоторое время принюхался, и этим ребятам скорее всего будет всё равно, даже если кто-то из будущих покойников обоссытся. Хуже здесь уже не станет.       С этой мыслью он прикрыл глаза и приготовился ждать.

***

      Би слетел по лестнице, на ходу доставая ключ от машины. Звонок Чэна застал его выезжающим на улицу. Пока он слушал его и запись, по загривку сползали отвратительные ледяные мурашки.       Как, как можно было так проебаться? Он пытался вспомнить, кто мог узнать о прилёте Тяня. Это однозначно кто-то из своих, оказавшийся не своим… Только так каким-то чудом выбравшийся из ада Ван Чао мог узнать. Он не должен был отпускать Рыжика одного. Вообще всей этой ситуации не должно было быть. Но она была, и пока он лично не перегрызет горло уродам, и не убедится, что мальчишки в порядке — все остальные мысли автоматически отодвигались на потом.       Машину он заметил через десять минут — на обочине практически пустой тихой вечерней улицы. Совсем немного времени потребовалось чтобы убедиться — все вещи остались внутри. Он мог в красках представить, как всё произошло. Опустившись на покрытое стеклянным крошевом сиденье, он принялся думать. Сорок минут плюс-минус десять. За это время далеко их увезти не могли. Чайки, техника. До порта — примерно полтора часа, не сходится. Значит, ехали в другую сторону. Держать их в городской черте, где-то на реке, где идёт стройка? Слишком много риска. Там не должно быть много людей, пустое здание, куда никто не сунется в течение пары суток, а может и больше, если они прятались там уже какое-то время… чайки, техника… свалка?       Мысленно нарисовав круг, куда можно добраться за это время, Би увидел на карте то, что искал.       — Чэн. На девяносто процентов я знаю, где они, точку скинул. Буду там через час, если подтвердится — во сколько будешь готов?       — Минуту, — он проверил карту. — К трём утра. Жду подтверждения и выдвигаемся. — Чэн отключился, не прощаясь.       Через час Би, бросив машину там, где кончалась какая-то промышленная застройка, а вместе с ней и фонари, вглядывался в темнеющий за пустырем забор цеха. То, что давно стемнело, вполне его устраивало — можно было подобраться ближе с меньшим риском. Жизнь на примыкающей свалке тоже затихла. По краю пустыря тянулись плотные заросли. Если двинуться вдоль — можно дойти до места, где забор не такой высокий, и идущие по верху остатки колючки порваны. Давно не приходилось шататься по кустам в цивильной одежде и вообще без какой-либо амуниции, всё равно, что голый, пистолет с одной обоймой не в счет — он давно с ним сросся. Но ждать было нельзя. Ему нужно было убедиться. Би достал из кармана перчатки. Поехали.       Перелезая через забор-таки заработал порванную на лодыжке штанину и длинную царапину. Ноги были мокрые — в чертовых зарослях оказалось болото. Зато с другой стороны тянулась глухая стена — значит, никто не увидит. Он скользнул вдоль до угла. Перед центральным ангаром горел фонарь, под ним ошивался какой-то молодой парень и неторопливо курил, поглядывая в темноту. Би его не помнил, но это было и логично — те, кого он помнил, остались на том складе мёртвыми. Кроме Ван Чао. Но и на сторожа не похож — сторожа не носят кольт на поясе. Шансы, что не ошибся, только что подросли. Дверь скрипнула. Чёрт, похоже на тот скрип, который он слышал на записи разговора. Ещё пару процентов сверху. А вот и сам возвращенец с того света. Ван Чао собственной персоной высунулся из двери, раздраженно махнул парню.       — Внутри кури, придурок! Ты клинический идиот? Я кому, блядь, объяснял?       Они скрылись внутри. Би мрачно кивнул себе. Есть.

***

      Ночь тянулась бесконечно долго. Тянь очнулся несколько часов назад, глухо застонав и дернувшись, но дежурный, не сходя с места, прикрикнул, чтобы не двигался, и он затих.       Шань продолжал бездумно скользить взглядом по полу их бетонной клетки, когда мимо открытого проёма прошел кто-то с фонарем… и в изменившемся освещении в шаге перед ним что-то блеснуло в пыли. Светившая под потолком тусклая лампа не давала рассмотреть — и всё же там что-то было. Стекло? Насколько большое?       Дежурные поменялись уже три раза. Если предположить, что каждая смена длилась по два часа, и этот сидел здесь уже довольно давно, значит время приближалось к трём. В этот раз на том же стуле сидел молодой парень, и было очевидно, что караульная служба — не его конёк. Он периодически залипал в телефон, и только иногда лениво окидывал взглядом пленников, широко зевая и потирая глаза. Кольт покоился в застегнутой кобуре. Тянь слегка завозился, перемещаясь так, чтобы увидеть Шаня.       Парень вскинул было взгляд, но особых изменений не было, и он вернулся к телефону, бросив что-то про щенят, которых топить надо. Вопреки беспокойству Шаня, Хэ выглядел не так уж плохо — заплывшая фиолетовым синяком скула не в счет — взгляд был ясным. Говорить не получится, только обмениваться взглядами. У Тяня, конечно, глаза выразительные, но не настолько, чтобы обсудить план побега. Впрочем, долго размышлять об этом всё равно не получилось. Их дежурному окончательно надоело просиживать стул, он поднялся, потягиваясь и на какой-то момент отводя взгляд.       Как мог быстро и бесшумно Мо сместился на тот самый шаг, ложась боком туда, где видел отблеск. От долгого нахождения в одной позе всё тело прострелило болью, он задержал дыхание. Пальцы мучительно медленно двигались, ощупывая пол… длинная острая кромка. Первые попытки поднять были неудачными, но он пытался снова и снова. Теперь просунуть под веревку. Пальцы стали скользкими от крови, и это осложняло процесс. Освободиться — ещё даже не полдела. Шань не был уверен, что сумеет в таком состоянии что-то быстро и тихо сделать с парнем, который конечно долбоёб, но не пролежал почти семь часов связанным, и наверняка умеет обращаться со своей пушкой. А за стеной — остальные. Наконец веревка подалась, и Мо едва не взвыл от боли в руках, в которые по больше не пережатым сосудам начала поступать кровь. Он прикусил язык, чувствуя уже и во рту металлический привкус. Теперь Тянь смотрел на него с беспокойством, но он только едва покачал головой отрицательно, мол, всё в порядке.       Прошло десять минут. Продолжая осторожно разминать руки, не меняя позы, Мо прикидывал их шансы. А что, если?

***

      В тупике в конце промзоны стало тесно, но шума не было: бойцы ждали указаний. Би с Чэном стояли в сторонке и думали. Чертов цех напоминал крепость: окна начинались на высоте второго этажа, забор по периметру, внушительные входные ворота. Внутрь ангара также вели широкие распашные и одна узкая дверь, через которую и выглядывал Ван Чао. Будь они на их месте — дверь была бы заперта изнутри. Скорее всего, так и есть. Другие входы отсутствовали. План здания тоже много не дал — основное помещение, и по обе стороны от него — узкие аппендиксы различных подсобок. В каком из них держат Тяня и Рыжика — узнать не представлялось возможным. Стоит вспугнуть его, если он сообразит, что пришли по его душу — и они могут не успеть. Чэн про себя решил, что, если Тянь сегодня погибнет — он сам выстрелит себе в висок — жить без брата он не видел смысла и не собирался.       — Постов они скорее всего не выставляли — их слишком мало. Сам Ван Чао, кто-то один смотрит за Тянем и Рыжим, и ему нужен сменщик. Остаются трое. На такое здание — только если обходы… значит они все где-то рядом. Остается рассчитывать, что они не ждут нас так скоро. Подходим, вскрываем дверь, и методично проходим по обеим сторонам, заглядывая в каждый угол, пока не переловим всех крыс. Ты с третьей — по правой стороне, я с пятой — по левой.       — Чэн. Мы ещё можем выполнить его требования.       — Предлагаешь выдать тебя ему без оружия, посмотреть, как он выпускает пулю тебе в башку, как только видит? Может, ещё ленточку повязать? Передать ему документы, и потом что? Пойти забрать трупы Тяня и Мо? Ван Чао — псих и отморозок. С такими нельзя договориться. Их только отстреливать, как бешенных собак.        — Хотя бы сам не суйся. Ты знаешь, мы сделаем всё, что возможно.       — Нет. Всё это дерьмо — моих рук дело, — Чэн проверил предохранитель своего глока. — Чем быстрее мы с этим покончим, тем больше шансов. Больше мы ничего нового не придумаем. Вперёд.