Путь Куоритча

Ночь раскинула над рифами свои призрачные сонные крылья. Тишину лишь едва разбавляет ьшепот волн. Но Джейк, вздрогнув, просыпается, его сердце болезненно колотится в груди. Темно. Звук воды, набегающей на берег, возвращает его к реальности, но не успокаивает его лихорадочный разум. Он смотрит на Нейтири, спящую рядом с ним. Она лежит к нему спиной, но он понимает, что она проснулась, по легкому подергиванию ее уха. Джейк моргает, затем садится, стиснув зубы – его больное тело все еще протестует против резких движений. Прошло две недели с момента его возвращения. Две недели с тех пор, как Куоритч оставил его в той пещере и улетел, даже не оглянувшись. Две недели кошмаров, которые не дают ему по-настоящему отдохнуть и прийти в себя. Каждый сон о Куоритче, где он убивает каждого члена семьи Джейка у него на глазах, а затем насилует снова и снова, заставляя кричать и молить о пощаде. И даже во сне Джейк не может бороться с властью полковника, не может контролировать свое тело и переживает оргазм за оргазмом в то время, когда рядом лежат мертвые тела его детей и жены – холодные, окровавленные, глядящие на творящийся с ним ужас широко раскрытыми остановившимися глазами. А Куоритч издевательски смеется, когда Джейк хрипит и стонет под ним. Он всегда смеется. Каждую жуткую ночь. Джейк тихо встает, его сердцебиение учащается. Да, он проснулся, но не может убежать от своего кошмара. Приступы паники со временем только усиливаются, и чтобы справиться с ними, ему нужно побыть одному. Нейтири поворачивается, ее золотые глаза мерцают в темноте, когда она смотрит на Джейка с тревогой и заботой. Ее рана заживает хорошо, но сердце Джейка падает каждый раз, когда он видит закрытое повязкой плечо любимой. Она только чудом не умерла, а он был бессилен защитить ее. Как воин, как муж и отец, как защитник он был бесполезен. Невозможно забыть это. Джейк сглатывает, изо всех сил стараясь не отводить взгляда от глаз жены. Они проникают в его душу, проникают в него глубже, чем он может вынести. Нейтири тянется к нему, и столько нежности и тревоги в ее взоре, что Джейку становится еще тяжелее. Потому что теперь он этого недостоин. – Останься здесь. Пожалуйста, – шепчет он, касаясь ее и отворачиваясь. Нейтири ничего не говорит, уважая его желания, но Джейк знает, что она обеспокоена. Она слышит, как он каждую ночь просыпается от кошмаров, садится с широко раскрытыми глазами и ищет Куоритча, ожидая, что он или стоит над ним, или наблюдает за ним от входа в маруи, или находится где-то рядом. Она видит, что ее любимый стал отстраненным и сдержанным. Реже улыбается. Продолжает охотиться дольше. Избегает общества ее и своих детей. Его любовь к своей семье не изменилась, это ясно. Но он стал другим и отказывается говорить об этом даже со своей парой. Джейк осторожно проходит мимо спящих детей и направляется на берег. Здесь, один, рядом с океаном он снова может дышать, и ему становится немного лучше. Когда он вернулся на риф две недели назад, Нейтири плакала от радости вместе с Кири и Тук. Несмотря на свою слабость от раны, она ухаживала за мужем. Ло'ак был таким же заботливым, он следил за каждым движением отца, чтобы как-то помочь ему, если понадобится. После столкновения с Куоритчем на пляже он, должно быть, понял, что Джейк не непобедим. Его можно поставить на колени, как и любое другое живое существо. И от этого Джейку горько и больно. Он хочет быть героем для своей семьи. Но после того, что с ним случилось, он знает, что его больше не считают великим Торуком Макто. В нем видят обычного смертного, раненого человека. Не соответствующего тому образу, который определял его положение раньше. Разница между прошлым и настоящим слишком велика. И новое, обеспокоенное внимание со стороны его семьи и других членов клана заставляет Джейка чувствовать себя слабым. Никчемным. Ни на что не годным. Он ничего не мог сделать, чтобы скрыть доказательства того, что Куорич вытворял с ним в плену. Первые два дня он едва мог двигаться от боли и изнеможения и лежал в постели, пока семья ухаживала за его ранами. Нейтири видела следы укусов. Видела синяки и следы того, что он отчаянно пытался скрыть. Ло'ак и Кири тоже видели это, пока они очищали его тело от крови и грязи, нанося мазь на раны и царапины, покрывавшие его кожу. Джейк ничего не мог сделать, чтобы помешать им увидеть. Только маленькая Тук не понимала, что с ним, она просто думала, что он ранен. Единственное, что имело значение для младшей дочери – это то, что отец снова был дома. Но Джейк уже не был прежним. Его разум был поврежден полковником. Проклятый ублюдок добился, чего хотел, – сломал его. И как теперь жить с этим? Сможет ли он когда-нибудь снова стать самим собой? ***** Яркие звезды украшают небо волшебным ожерельем. Джейк почти час сидит на песке. Его дыхание успокоилось, оставив его наедине со своими мыслями. Правда, в последнее время мысли всегда об одном и том же. Джейк абсолютно противен самому себе и не знает, как ему быть дальше. Он ненавидит воспоминания о времени, проведенном с Куоритчем, о жажде своего тела, о том, как он терял себя в болезненном удовольствии. Осознание собственного позорного падения невероятно мучительно. Слезы подступают к его глазам, и его тело сотрясается, когда они стекают по лицу. Он обхватывает себя за плечи, больно впиваясь пальцами в плоть, но не может остановиться. Слабый. Раздавленный. И он не видит выхода из тюрьмы, в которую превратился его разум. Раз он освободился, было бы разумно вести нормальный образ жизни на'ви. Он вернулся к своей семье, и сейчас они в безопасности. Он вернулся к своему клану, и все радовались его возвращению, несмотря на безвременную смерть воинов, которые пожертвовали своими жизнями ради него. Но Джейк не стоил их жертв. Он точно знает это. Он – лишь оболочка того, кем он был раньше. Лучше бы Куоритч убил его. Это было бы… милосерднее. Почему полковник его отпустил? Он пытал его, трахал до крови, растоптал его гордость и смеялся ему в лицо, когда это делал. Он обещал ему медленную, мучительную смерть. Он рисковал своими людьми, чтобы захватить его. Он собирался отвести его обратно в штаб, где его посадили бы в тюрьму и, скорее всего, показательно казнили бы в качестве примера для на'ви. Но не сделал этого. Куоритч оставил его без объяснения причин. Только жесткое прощание и странное выражение боли на лице. Он почти выбежал из пещеры, как будто больше не мог дышать с Джейком одним воздухом. С чего вдруг? Почему он не закончил работу? Для чего причинял ему такую боль? Только чтобы оставить его в покое после того, как ему задали простой вопрос? Почему? Вопрос заполняет разум Джейка, стучит в висках пульсацией крови так громко, что он не слышит шагов, приближающихся к нему сзади. Нежная рука опускается на его голову, и ему не нужно оборачиваться, чтобы узнать, кто это. – Нейтири, – шепчет Джейк и поднимает руку, чтобы вытереть заплаканное лицо. Она берет его за запястье и опускается на корточки рядом с ним, хвост медленно двигается у нее за спиной. Джейк не может заставить себя встретиться с ней взглядом, когда она нежно берет его лицо в свои руки и с болью смотрит на его измученное, страдальческое выражение. – Ма Джейк, – говорит она дрожащим голосом. – Пожалуйста. Посмотри на меня. Он неохотно поднимает глаза, чтобы встретиться с ней взглядом. Нейтири сама на грани слез, ее сердце разрывается от печали, когда она смотрит, как плачет ее любимый. – Ты должен поговорить со мной. Со своей семьей, – говорит Нейтири, ласково оглаживая овал его лица. – Мы должны разделить твою боль, ма Джейк. Или она будет только расти. Джейк отстраняется, поднимает руку, вытирая глаза, и смотрит на темную громаду океана. – Нет, Нейтири, ты не понимаешь. Я… не могу. Он действительно не может. Не может признаться в своем позоре. Тогда он будет растоптан окончательно. – Тогда помоги мне понять, – говорит Нейтири чуть громче. Джейк не отвечает, стискивая челюсти, и она продолжает: – Ты нужен мне. Ты нужен своим детям. Но тебя здесь нет, ма Джейк. Ты... ты все еще там, с демоном. Пожалуйста, вернись к нам. Джейк вздрагивает от ее слов, его уши прижимаются к голове. Но он все еще ничего не говорит. – Я знаю, тебе больно. Я знаю, что он причинил тебе ужасную боль. Но ты должен вернуться. Не давай себе утонуть в боли. Вернись к нам, – просит она. Дрожащей, но прочной нитью между ними тянется тишина, и Нейтири вздыхает. Она садится на песок рядом со своим партнером, положив руку на землю между ними. Вода плещется у их ног, поднимая песок. Океан будто вдыхает и выдыхает, отдавая силу земле и принимая ее назад с каждой волной. Джейк сглатывает, бросая взгляд на усталое лицо Нейтири. Ее глаза закрыты, лицо поднято к небу, когда она тихо сидит рядом с ним. Он колеблется, затем поднимает руку и мягко кладет на ее руку, переплетая пальцы. Глаза Нейтири открываются, и она поворачивается, чтобы посмотреть на него. – Мне жаль, – говорит он, его голос прерывается, когда он смотрит ей в лицо. Он не может дать ей то, что она хочет. Ужас охватывает его, стоит ему только представить, что именно Нейтири может увидеть и почувствовать через их связь. Но Джейк хочет, чтобы она знала: он все еще любит ее. Нейтири не отвечает, но наклоняется к нему, прижимаясь лбом к его плечу и глубоко вздыхая. Еще шаги. Гибкое девичье тело прижимается к другому боку Джейка, и он поворачивает голову, чтобы увидеть Кири. Она смотрит на него, и его сердце разрывается, когда он видит, как слезы текут из ее глаз. Но дочь ничего не говорит, только прислоняется к нему головой, прижавшись к его руке. – Папа! – раздается позади них голос маленькой Тук. Нейтири поднимает голову и с легкой улыбкой устраивает свою младшую дочь на коленях. Тук смотрит на Джейка сонными глазами и вытягивает ноги на колени уже ему, откидывается на Нейтири, закрывает глаза и быстро засыпает. Тепло наполняет сердце Джейка при виде спящей младшей дочери, и его глаза снова становятся влажными. Еще шаги. Они тяжелее, увереннее, устойчивее. Шаги мужчины. Ло'ак. Глаза сына прикованы к отцу, когда он приседает перед ним. Его нижняя губа слегка вздрагивает при виде красных глаз Джейка, но ладонь мальчика тверда, когда он опускает ее на руку отца, сжимая в мягкой поддержке. В окружении своей семьи слезы Джейка снова начинают течь. И на этот раз он не может их остановить. – Папа, – шепчет Ло'ак, поднимая другую руку, чтобы обнять отца за плечи. – Все в порядке. С тобой все будет в порядке, слышишь? Мы здесь, рядом. Мы... мы любим тебя, папа, – он сжимает губы и его собственные глаза наполняются слезами. – Я люблю тебя. Все будет хорошо. Джейк кивает, быстро и резко, и его семья склоняется к нему, обнимая его с таким горячим чувством поддержки, на которую способны только Салли. Они остаются на пляже надолго. Но со временем каждый из них возвращается в деревню, в свой дом, чтобы поспать еще несколько часов до рассвета. Джейк остается. Его семья не хочет покидать его, но он говорит им, что ему нужно еще несколько минут побыть одному. И теперь Джейк закрывает глаза и глубоко вдыхает. Он знает, что он уже не тот. Да, у него есть любовь его семьи, а у них – его. Но после времени, проведенного с Куоритчем, что-то внутри него изменилось, сдвинулось. И это необратимо. Джейк знает, что он снова увидит полковника. Это неизбежно. Человечество не откажется от борьбы, и Пандора продолжит страдать от рук небесных людей. Это значит, скоро начнется война. Куоритч, как всегда, будет на переднем крае, бросаясь навстречу опасности. Встретиться с ним в бою будет несложно. Но на этот раз Джейк знает, что не сможет победить полковника. Этот человек держал его в своих руках, безжалостно пытал, а затем отпустил без малейшего намека на объяснение. И Нейтири была права. Джейк все еще там, с полковником, будто поселившимся в его сознании. И он не может от этого избавиться. Так что Куоритч добился своей цели. Он уже победил Джейка. Еще до начала битвы. А он, Салли, проиграл. Осознание этого причиняет боль той малой крупинке гордости, которая у него осталась. Но она есть, и он не может ее игнорировать. Что это значит? Джейк открывает глаза и медленно, устало моргает. Тяжесть побежденного болезненно давит на него. Но это будет его секретом, который он сохранит до конца. – Увидимся на другой стороне, Куоритч, – тихо говорит он. Если они встретятся снова на поле боя... Джейк будет тем, кто умрет.