shut up, honey

— Зачем мы здесь?.. Абсолютно дурацкий и даже неуместный вопрос ударился в спину Феликса, и он с деланым возмущением обернулся. Окинув взглядом тёмную прихожую и сбросив пиджак прямо на пол, он приблизился к замершему Хёнджину и сложил руки на груди, взглядом показывая свой ответ. Хвану вдруг стало неловко; в пальто становилось жарко. — Сам как думаешь, м? Попытавшись сглотнуть непонятную вязкость с языка, Хёнджин вдруг ощутил опьянение. Голова кружилась, забирая разумные мысли в кучу и растворяя их, и вновь подскочивший пульс ударял где-то посередине горла, провоцируя лёгкую тошноту и жажду. Чёрная рубашка на Феликсе снова будоражила старые воспоминания, и тело само тянулось вперёд, словно пытаясь вспомнить всё. Тот заметил горящий взгляд на себе, хитро ухмыльнувшись, и потянул уже не сопротивляющегося Хёнджина за собой, толкая какую-то дверь. Ослепительная белизна ванной комнаты на мгновение вогнала в ступор Хвана. Огромное джакузи посреди комнаты казалось каким-то наваждением, чем-то, что не должно быть, но горячие пальцы в своих штанах мигом вернули его на землю. — Чт... Что ты делаешь?.. Вопрос вырвался на выдохе, почти хныканьем, и эта интонация не понравилась Хвану. Он пытался сопротивляться собственной похоти, ухватить хоть какую-нибудь долю разумного из ничего не соображающей башки, но уверенные ласки Феликса обрубали на корню любое желание прекратить. Контраст от воспоминаний, где милый Ёнбок-ки смущался и краснел при виде голого тела, и от того уверенного в себе сегодняшнего Феликса взрывал мозг. И самое страшное, Хёнджину хотелось поддаться моменту и изучить, понять настоящего Ёнбока, чтобы решить, что делать с этим открытием в будущем. Свои вновь вспыхнувшие чувства он старался игнорировать и не подпускать близко в мысли, которые, впрочем, уже туманились алкоголем и вожделением. — Помолчи, Джинни. Правильно угадав намерения, Хёнджин подался вперёд, упав в объятия Феликса, и уже без раздумий отвечая на жаркий поцелуй. Сладость его губ хотелось глотать ещё и ещё, как в похмельном безумии, чтобы вновь опьянеть и упасть от переизбытка его в венах. Растворившись в чужих руках, Хёнджин не заметил, как оказался в одном белье, ещё и прижатым к холодному кафелю лицом. Феликс беспорядочно целовал его спину, легонько кусая и облизывая укусы, однако аккуратно придерживая его прямо и не давая упасть. Вновь почувствовав горячую ладошку на паху, Хван уже не мог сдерживать себя от стонов. — Ох, какой ты громкий, Хёнджин-на, — ласково прошептал ему между лопаток Феликс, и горячая волна возбуждения, подогретая жарким дыханием, пронеслась по всему телу, окончательно беря в плен Хёнджина. — Но мне нравится. Хёнджину не нравилось. Не нравилось, что Феликс всё ещё мял рукав своей рубашки и не думал раздеваться; он потянулся, чтобы исправить это, однако его запястья тут же скрутили, не давая возможности коснуться. — Тш-ш-ш. Имей терпение. Идём сюда. Хёнджин послушно последовал к краю огромной ванны, покорно дал себя усадить на холодный бортик, где-то на краю сознания понимая, что, возможно, наутро пожалеет обо всём, что произойдёт следом. Феликс тем временем включил воду и исчез на пару секунд, возвращаясь с очередной бутылкой вина и высокими бокалами. Их стеклянный перезвон вернул трезвость рассудка Хёнджину на какое-то время. — Споить меня хочешь? — хихикнул он, наблюдая, как Феликс разливает вино по бокалам, и машинально протягивая ладонь. — Пьяный секс — плохая идея, — возразил тот. — Всего лишь немного... расслабимся. Появляющаяся на поверхности воды пена манила окунуться в неё, откинуться назад, содрогнувшись от контраста температур воды и акрила, затем вовсе забить на такие мелочи, оказавшись в чересчур горячих объятиях Феликса со спины. Он не дал ни секунды, чтобы полюбоваться на своё тело, мигом избавился от одежды и нырнул вслед за Хёнджином, прижавшись к его покрывшейся мурашками спине. — Меня же развезёт, Ликси, ты что делаешь? — всё ещё воспринимая происходящее не более чем шутку, однако послушно припав губами к бокалу, спросил Хёнджин. Горячительная жидкость вдруг словно пошла не в то горло; он закашлялся, чувствуя грубые поцелуи на шее сзади. Феликс вовсе не собирался нежничать, всасывая тонкую кожу до багровых синяков и зализывая их, будто пытаясь скрыть. Однако порядком опьяневшему Хёнджину уже начинала нравиться эта игра, и он попытался обернуться, чтобы словить эти губы своими. — Осторожнее, Джинни. Мягко, но решительно оттолкнув от себя Хёнджина, Феликс забрал его бокал и хихикнул над обиженным выражением лица. Покачав головой, он хитро проговорил: — Заслужи его. — Чего ты хочешь?.. Жаркое возбуждение снова вернулось, разлившись обжигающим огнём по всему животу, и Хёнджин резко поменял положение, теперь находясь вплотную к лицу Феликса. Тот же с хитрым блеском в глазах поглаживал его грудь и, будто дразнясь, медленно поцеживал алкоголь. — А ты? Чего хочешь ты, Джинни? Хвану не хотелось думать; вязкие мысли текли слишком медленно, чтобы можно было хоть что-то вразумительное ухватить и вытащить на поверхность. Он раздражённо цокнул и попытался сложить руки на груди, но его внезапно притянули к себе. Расширенные зрачки в глазах напротив, горячее дыхание на губах и мокрая ладошка в волосах окончательно заткнули все его внутренние противоречия, отключив голову полностью. — Тебя. — М? — вопросительно выгнув бровь и закусив нижнюю губу, протянул Феликс, продолжая массировать кожу, скользя пальцами ниже, на шею, и слегка сжимая её. — Я не расслышал. — Блять, Ликси. Я хочу тебя. Удовлетворённо усмехнувшись, Феликс поднёс его бокал к покрасневшим от вина губам Хвана и легонько надавил, заставляя его рот приоткрыться и, захлёбываясь, сглотнуть алкоголь. Поспешность действий и смазанная координация вынудили вино потечь мимо, тонкой струйкой устремив его по подбородку и шее. Хёнджин облизнулся и подался вперёд, наконец накрывая губы Феликса своими, липкими и влажными. — Фу, ну и грязь, — довольно улыбнулся тот, отстранившись на мгновение и окинув взглядом возбуждённого и почти задыхающегося от эмоций Хёнджина. — Мне нравится. Теперь Хёнджин уже не думал о том, что будет завтра. Неловкие разговоры, выяснение отношений, в том числе, и дела с клубом, испарились с поверхности мозга, будто их прогнала сжавшаяся внизу горячая ладошка. Феликс ласкал его непринуждённо, даже обыденно, продолжая попивать алкоголь и не отводя жадного взгляда от выдыхающего стоны Хёнджина. Его волосы, намокнув от влажности помещения, прилипли ко лбу, макияж полностью размазался, вызывая совсем неприличные ассоциации, но сейчас Хван вовсе не заботился о своём внешнем виде. Имели значение только пальцы, творящие какое-то безумие на его теле, и секундой позже подключившиеся сладкие губы. — А-ай-щ... — неосторожно вырвалось от соприкосновения спины с поверхностью ванны. Феликс явно чувствовал себя хозяином ситуации, оседлав бёдра Хвана и теперь елозя на них, провоцируя горячие толчки жара где-то внизу живота. Его полный превосходства взгляд одновременно бесил и вызывал желание отомстить. Хотя бы чуть-чуть, чтобы неповадно было. Не придумав ничего лучше, Хёнджин впился губами в его шею, оставляя синяк и тут же кусая, удваивая боль, за что получил смачный шлепок по груди. — Прекрати, иначе... Грозный тон нисколько не испугал Хёнджина; он снова подался вперёд и мазнул языком по подбородку охнувшего Феликса. — Иначе что?.. Трахнешь меня? Фраза будто больно ударила по ушам, и Ёнбок резко отстранился, качая головой. Снова глотнув вина и передав бокал вдруг смутившемуся Хёнджину, он сипло проговорил: — Нет. Ты не готов. По крайней мере, не сегодня. — Так в этом и был смысл? Затащить меня в постель?.. — обиженно раздалось сбоку, и Феликс обернулся на отвернувшегося Хвана. — Только и всего? — Джинни, ты не понял... — Да всё я понял! — вдруг разозлился Хёнджин, поднимаясь. Вернее, попытавшись; пошатанная алкоголем ориентация в пространстве заставила его плюхнуться обратно. — Забирай этот ёбаный клуб и проваливай из моей жизни. Пару секунд разглядывая красные от смущения уши, Феликс вдруг улыбнулся и придвинулся, осторожно обнимая уже похолодевшие плечи. Лёгкие поцелуи пустили ворох мурашек до самого копчика, и Хёнджин дёрнул рукой. — Ты всё ещё любишь меня?.. Вопрос прозвучал едва слышно, а от низкого тона голоса Хёнджина вновь передёрнуло. Казалось, что он мигом протрезвел, вспомнив своё нелепое признание несколько лет назад, однако тело и не думало просыпаться от дурмана алкоголя, с удовольствием отвечая на нежные ласки Феликса, чья ладонь вновь устроилась на паху. — Пошёл ты, Ёнбок, — пробурчал Хёнджин себе в сложенные на бортике руки, при этом краснея так сильно, что хотелось выпрыгнуть из кожи. — Ты никогда не воспринимал мои чувства всерьёз. — Так ты действительно влюблён... Горечь в голосе звучала искренне, но Хёнджин не верил. К сожалению, память всё ещё услужливо подкидывала все те издевательские слова, что он услышал в свой адрес непосредственно из этого самого блядского рта. Он снова дёрнул плечом, сбрасывая чужие губы, но они тут же запечатали его собственные. Горячий поцелуй забрал весь воздух, и голова опять отключила способность размышлять. — Ёнбок-ки... пожалуйста... Он не понимал, чего просит: прекратить или продолжить, но Феликс решил всё за него, учащая темп движения своей ладошки и целуя его спину. Хёнджин мог бы списать это на мимолётное решение побесить его ещё больше, если бы не чувствовал чужое возбуждение своим копчиком; и осознание этого обжигало внутренности хлеще выпитого алкоголя. Он попытался обернуться, но его голову жёстко отвернули обратно, вторую ладонь устроив на шее. — Если бы не надрался в слюни, то оказался бы в моей кровати. Лёгкий укус в мочку уха, резко дёрнувшие волосы пальцы и сжавшая его с силой ладонь буквально подбросили Хвана на месте, и он больше не смог себя сдерживать. Громкий и протяжный стон утонул в чужом, сладком от вина рту. В принципе, он был бы не против прямо сейчас оказаться в кровати — но лишь за тем, чтобы проспаться и наконец привести мысли в порядок. Однако он всё ещё мог чувствовать своей спиной проблему. Хёнджин с трудом развернулся, протянув ладошку к чужому паху, но его остановили. — Не надо, Хёнджин. Идём. Отведу тебя в душ. Он был бы последним дураком, если бы посмел отказаться, поэтому послушно выполз вслед за чересчур серьёзным Феликсом, втиснулся в кабинку и замер, впитывая мелкие струйки распаренной от горячей воды и оргазма кожей. Голова всё ещё отказывалась соображать, а ноги едва держали его расслабленное тело. Через пару минут появился Ёнбок, держа в руках махровое полотенце, и словил в свои объятия уже потерявшего способность стоять прямо Хвана. — А... — Замолчи, Хёнджин-на. Идём спать.

***

Прорезавшаяся сквозь глухую темноту яркая вспышка света больно ударила по вискам, и Хёнджин подскочил на кровати. Едва сфокусировав поплывший взгляд, он оглядел комнату и громко выдохнул сквозь зубы. События прошлой ночи послушно впрыгнули в сознание, и горячая краска залила лицо. Дотронувшись до горящих ушей, он вновь выдохнул и обратил внимание на лежащего рядом. Феликс, укутанный в одеяло вместе с головой, выглядел настолько беззащитным и милым, что как-то не верилось в то, что происходило всего несколько часов назад. — Блять... Голос категорически отказывался подчиняться, а неприятная сухость во рту провоцировала тошноту и ещё большую головную боль. Желудок скрутило при воспоминании о количестве выпитого; Хёнджин согнулся пополам и припал к краю кровати, будто пытаясь схватить свежего воздуха и протолкнуть внутрь, чтобы загасить похмелье. Видимо, своим копошением он разбудил Феликса. Он заворочался, и через секунду на свету показалось его припухшее веснушчатое лицо. Он сощурил глаза, будто пытаясь понять, что потревожило его сон, но, заметив скрюченного на краю кровати Хвана, резво подскочил в его сторону. — Ты как? Хотелось огрызнуться, оттолкнуть, послать куда подальше, но нежность его рук словно облегчала состояние. Что-то невнятно проблеяв, Хёнджин упал обратно на подушки, спрятав горящее лицо под одеялом. Слишком не вязался с привычным образом этот обеспокоенный взгляд Феликса и его хаотичные движения туда-сюда. Слишком он отвык от его присутствия рядом. Слишком не хотел вновь давать волю чувствам. — Лежи. Я принесу воды. — Что происходит... — промычал про себя Хёнджин, кусая конец подушки и пряча лицо. Хотелось бы ему думать, что всё произошедшее ночью оказалось дурным и лихорадочным сном, но валяющаяся на полу одежда совершенно не обнадёживала. Спасительная влага приятно охладила желудок, успокоив тошноту и головную боль, однако всё ещё следящий за ним щенячьим взглядом Феликс вызывал лишнее смущение. Хёнджин снова попытался спрятаться под одеялом, но неожиданно сильной хваткой Ёнбок предотвратил это, дёрнув его на себя. Сейчас он выглядел очень озабоченным состоянием Хвана, и осознание этого будто сделало больно Хёнджину. Он горестно выдохнул, поёжившись. — Лучше? Хриплый голос вновь пустил мурашки по затылку, неожиданно взбесив Хёнджина, и он раздражённо подпрыгнул на кровати, прямо смотря на Феликса. — Скажи честно, Ёнбок, в чём твой замысел? Отобрать клуб? Сделать мне ещё хуже? Какого чёрта ты снова появился в моей жизни... — Это больно? Искренняя горечь в голосе теперь уже не вызывала сомнений, однако заебавшийся от всех событий Хёнджин упорно не доверял. Он знал, что люди не меняются, поэтому боялся вновь поддаться течению, рискуя захлебнуться собственными слезами и утонуть в отчаянии. — Что больно? Любить эгоистичного ребёнка? Усиленно затаптывать чувства в себе? — Непрошенные слёзы всё-таки вырвались наружу, горяча кожу солью, словно едко раздражая её. — Это не больно, Ёнбок-ки. Это невыносимо. Невыносимо осознавать, что для тебя это всегда было игрой на публику... — Прости, Хёнджин. — Мягкие ладони аккуратно забрали дорожки слёз, впитав их в себя. — Я думал, что... Хёнджин не был уверен, хочет ли он сейчас услышать то, что когда-то уже слышал, признавшись в симпатии к нему. Тогда его грубо обсмеяли, усомнившись в правдивости слов, выставили полным идиотом и заставили сбежать куда подальше. Теперь же причина его ночных слёз и депрессивных мыслей сидела напротив, грустным взглядом очерчивая его лицо, большими пальцами нежно поглаживая щёки и слегка улыбаясь, словно сожалея обо всём, что было. Боясь поддаться наваждению, Хёнджин сбросил с себя чужие ладони и отвернулся, сжавшись на кровати в позе эмбриона. — Я думал, что ты... что наша «любовь» лишь для сцены. Я не поверил тебе, Хёнджин. Прости меня, я полный идиот... Спиной Хван ощутил, как худощавое тело Феликса прижалось к нему, и слёзы новым потоком хлынули из глаз. Он попытался заглушить звуки плача, уткнувшись лицом в ладони, но обнимающие его руки вдруг вызвали новый шквал эмоций. Уже не пытаясь скрыться, Хёнджин зарыдал в голос, подрагивая в неожиданно сильных объятиях. Кто знает, сколько они пролежали так, плача и успокаивая друг друга без слов, лишь обмениваясь тактильными знаками, но Хван внезапно пришёл в себя, словно избавившись и от похмелья, и от этой странной нахлынувшей сентиментальности. Он резко подскочил на кровати, обернувшись на заплаканного Феликса, и внутри всё как-то гулко упало. Чёрт его дери, он всё ещё любит этого парня. Игнорируя бешено застучавшее сердце, он с трудом выговорил: — Ты не голоден? Может, прогуляемся? Вместо ответа Феликс согласно кивнул, расплываясь в тёплой и почти забытой Хваном улыбке.