Время чудовищ

— Поди пламя стрекочет. Голос старухи послышался Ребекке таким глухим, словно она слышала его из-под толстого ватного одеяла, и лишь запоздало до ушей донесся звук пожара, далекий треск, эхом разносящийся будто бы по всему городу. Сердце ухнуло в пятки, тело само собой вскочило на ноги, девушка готова была нестись к таверне прямо сейчас, сию минуту, едва не теряя голову, но в груди похолодело все от горькой мысли. Что если Элрик уже погиб? Вдруг она увидит его останки? Опасен ли огонь драконам? — Любимый мой, кажись… там… — И чего же ты стоишь? Кого ждешь? Пока он пропадет без тебя? Ребекку будто ударило молнией от чужих слов, и тягучим, неуловимым движением она бросилась к воротам дома, вновь осознав себя, лишь когда за локоть уцепился куст акации у дороги. Горло обжег прохладный воздух и отдаленный запах дыма, люди со всех окрестных дворов стекались к гостевому дому, и большинство старательно тащили ведра с водой, явно опасаясь, что огонь перекинется на соседей, а от них дальше по всему городу. Девушка не раз встречала упоминания подобных пожаров в книгах, в истории многих поселений значилась дата, когда случайное или не случайное пламя стирало целые районы, оставляя после себя лишь пепел и обожженные тела. Оставалось лишь надеяться, что в этот раз будет иначе и горожане смогут защитить жилища, но, даже несмотря на буйство пожара, видного издалека, у Ребекки не получилось сопереживать участи окружающих. Преодолев путь даже быстрее, чем в прошлый раз, девушка проскользнула через толпу зевак. К этому времени огонь захватил всю крышу таверны, пламенеющей шапкой вытягиваясь прямо к небу. Редкие всполохи, искры разлетались от почерневших балок, будто дышащих изнутри, с каждым выдохом стремясь дотянуться дуновением пламени хоть до кого-то поблизости. Испуганные вскрики и суета сопровождали каждый светлячок, пролетавший за пределы обреченного двора. — Воду! Воду! — Куда лезешь?! — Вспыхнет же! Добравшись до самого крыльца, где пока жар не был так силен, а работники надеялись спасти хоть что-то с первого этажа, еще относительно целого и не затянутого пеленой дыма, Ребекка едва не споткнулась о бледного подростка в нескольких шагах от входа в дом. Слух резанул отчаянный крик женщины. — Ироды! Моего сына… сыночку то за что! Мельком глянув на паренька, Ребекка не заметила ни единого ожога на нем, одежда была целая и без пятен копоти, но, страдальчески охая, юнец зажимал то плечо, то колено, словно так и не определившись, что именно болело больше всего. — Толкнули! Чуть не задавили! Хорошенько оглядевшись, девушка не нашла поблизости Элрика, хоть его образ и маячил в толпе, будто дразнящий душу призрак. Склонившись к незнакомке с сыном, она постаралась уточнить как можно мягче: — Простите, пожалуйста, а вы не видели мужчину, аристократа в дорогом костюме? Он выходил из таверны? — В повозке этой проклятой уехал, кинули его внутрь, а сына рядом стоял! Чуть не прибили! Как так можно! Прижав руки к груди, будто в попытке унять растущий ужас, Ребекка подалась вперед. — Куда они поехали? В какую сторону? — Да не знаю я! Знала б, шеи посворачивала! — Побелев от злости, женщина обернулась и ткнула пальцем в бесформенный мешок, лежавший чуть поотдаль. — Вон! Этого дармоеда спроси, это его молодцы моего сына покалечили, его! Вылез, жулик проклятый! Растерянно помотав головой, девушка хотела было переспросить, кого именно тетка имела в виду, но та вновь зашлась скорбным криком, самозабвенно оплакивая невидимые раны любимого сына. После пары мгновений раздумий Ребекка всё же решилась подойти к вороху ткани на земле, с удивлением обнаружив в нем хозяина гостевого двора. Огонь не пожалел его, руки от пальцев и почти до плечей покрывала багровая, вздувшаяся волдырями кожа и копоть. Тяжело дыша, будто в такт своей несчастной таверне, мужчина сипел, чуть закатив глаза. — Элрик, где мой Элрик? — Да откуда ж мне знать… Взяв страдальца за уцелевший воротник, девушка подтянула мужчину, заставив его сесть и посмотреть прямо на нее. — Я не отпущу вас, пока вы не признаетесь! Брошу вас прямо в огонь! — Да отстаньте от меня! — Покрытые коркой пальцы чиркнули по запястьям Ребекки, и он обессилено упал на колени. Хрипло вздохнув, хозяин с бульканьем прокашлялся и заговорил вновь, будто оправдываясь. — Обещали, что всё пройдет гладко, как по маслу, да только дракон куда крепче оказался, пыхнул один раз и всё! Всё сгорело! — Ну ты и сволочь… От стены рядом послышался почти оглушающий щелчок, что-то внутри затрещало. Недобро глянув на хозяина таверны, девушка попыталась его приподнять, но тот, словно пойманная рыба, забился в руках. — Я не говорил! Не говорил… но у них склад есть у реки, у старой ивы… кхм… там… там еще лодка… болтается у берега. Только… только ты его всё равно не вернешь, куда тебе… Послышался судорожный вздох, чужой голос прервался мерзким, лающим кашлем. В груди что-то булькало, не желая выходить наружу и упрямо мешая дыханию. Бросив бьющееся в агонии тело, Ребекка бесстрастно взглянула на него в последний раз и двинулась прочь, через толпу, мысленно возликовав, когда натужное кряхтение за спиной прервалось грохотом балок, рухнувших с крыши. Обняв себя и стиснув локти почти до боли, Ребекка шла вперед сквозь многочисленные дворы, стараясь придерживаться направления, заданного случайными встречными бродягами. Даже несмотря на довольно позднее время, городок не спал, охваченный тревогой. Будь гостевой двор поменьше, или вовсе будь он обычным маленьким домом, то едва ли собралось бы столько людей на улицы, но пожар такого размера сложно было не заметить, его шум разносился далеко, не давая жителям спокойно спать в своих домах. В окнах, отражавших зловещие всполохи огня, то и дело мелькали удивленные детские лица. Всего один всполох драконьего пламени, и больше никому нет покоя. До реки добраться было несложно, найти там нужный склад — тем более, примет передали достаточно, но девушка всё равно то и дело настороженно озиралась, неловко пытаясь нашарить путь в темноте. Всё нутро кричало, что нужно поторапливаться, что дракон без помощи пропадет, его ценность целиком и по частям казалась просто сумасшедшей. Ветхие трактаты ведьмы все как один вторили о том, что даже капля древней крови может сотворить с зельем настоящие чудеса. Изредка срываясь на бег, Ребекка всеми силами пыталась угнаться за мнимой повозкой, представляя как вот тут, сейчас-сейчас, прямо за углом, покажется бок из старого дерева. — Сколько же еще… В темноте незнакомые тропы становились невыносимо длинными, почти бесконечными, потягивая и без того растревоженные нервы девушки. Он готова была поклясться, улицы назло ей разбегались, ветвились, специально желая запутать и увести от столь желанной реки. В какой-то момент достижение этой маленькой цели показалось настолько немыслемым, что, завидев отблеск звезд в спокойной глади воды, Ребекка встала как вкопанная, непонимающе озирая узкий берег. Точно, склады. Неказистые постройки тянулись одна за другой, ничем не похожие друг на друга, с облупившейся краской, полустертыми подписями лавок, чьими-то бранными словами, тщательно выведенными на неровных досках. Именно то, что так искала девушка, и даже старая ива, клонившая обломанные ветви к лодке, тут тоже имелась. Осталось лишь поискать нужный вход на ближайший к ней склад, а там… Дальше плана у Ребекки не было, совсем, никакого, но она искренне верила, что сможет выпутаться даже из самой неприятной ситуации, лишь бы только мужчин не было слишком много. Парочку она могла бы куснуть, может трех, если повезет, но не отряд, нет. Девушка задрожжала, не совсем осознавая от чего именно, страха или, может, холода близ воды. Где-то под солнечным сплетением душа сжалась в дурном предчувствии. Ничего хорошего точно не случится, ничего, но если я сбегу с Элриком, то всё обязательно наладится. Подобравшись к складу почти вплотную, Ребекка различила небольшую дверь для рабочих, по ее краям пробивался бледный свет свечи, казавшийся лишь слабым, беспомощным отголоском ярчайшего пламени пожара. Помявшись у порога, девушка еще раз обдумала всё, мысленно возвращаясь к воспоминаниям дня. Столько всего случилось, и плохого, и хорошего, и мерзкого, последнее лучше всего подходило для того, чтобы пробраться внутрь чужого склада. Отцепив руки от плеч, Ребекка наклонилась и дрожащими руками подобрала подол, подоткнув его по бокам так, чтобы видно было бледные перепачканные коленки и часть бедер, едва не сияющих белизной в темноте. Прохладный ветер неприятно скользнул по коже, вызвав волну мурашек. Замерзшие пальцы неохотно стиснули рукава рубашки, открывая хрупкую шею и ключицы. Одна мысль о том, что их может коснуться не Элрик, а кто-то иной, вызывала дурноту. Надеюсь, они сразу поймут, кто я такая. За спиной послышалось отдаленное уханье совы, будто чей-то тяжелый, печальный вздох, и плеск реки, неразборчиво вторивший ему умоляющим шепотом. Всё как тогда, в лесу, в побеге от ведьмы, когда деревья шумели, силясь прогнать беглянку обратно в башню. Костяшки неожиданно громко стукнулись о деревянное полотно. Сердце дрогнуло в испуге и забилось встревоженной птицей, едва внутри склада послышались тяжелые мужские шаги. — Кто?! Голос рявкнул так, что Ребекка невольно сжалась, втянув голову в плечи. Собственный язык неохотно ворочался во рту. — Я… мне сказали, тут… тут можно подработать. С натужным скрежетом дверь открылась, облив девушку толикой света изнутри. С непривычки Ребекка сощурилась, стараясь разглядеть перед собой незнакомца, в глаза бросился кривой нос. Сознания коснулась неприятная догадка. — Кто сказал? Кто тебя сюда направил? — Владелец постоялого двора. Я… меня на деньги обманули, мы с вами столкнулись сегодня в зале, вот хозяин и предложил мне попытать счастья тут. Мужчина хмыкнул, довольно осклабившись, и сделал шаг назад, давая девушке пройти внутрь склада. Нога неохотно переступила порог, и, даже оказавшись в тепле, Ребекка ощутила, как ее тело дрожит, будто от озноба. Позади хлопнула дверь, замок звонко щелкнул. — Ребятки, кто за мной будет?! Чужая рука бесцеремонно шлепнула ниже спины, вынудив девушку пройти еще несколько шагов вперед, к длинному столу, за которым стояло не меньше дюжины стульев, и сидело еще четверо мужчин с картами в руках. Завидев гостью, они заметно оживились, послышались довольные возгласы и свист. Пара человек показались из коридора у правой стены склада, переглянувшись с соседом, один из них недовольно цыкнул: — Когда мы с дежурства вернемся, нам уже ничего не останется. Самый крупный из мужиков протестующе поднялся из-за стола: — Ну-ну, не будьте свиньями, давайте аккуратней как-то, я хотел, чтобы она занялась обедом, перед тем как уйдет. Хоть раз пожрать нормально. Теплое дыхание коснулось шеи Ребекки, заставив ее вздрогнуть. — Займется, кто ж ее просто так отпустит. Развернувшись, девушка затараторила, чувствуя, как ее вновь захлестывает паника. Если в дело пустят кандалы или что-то подобное, выбраться будет куда сложнее. — Мне нужно будет домой, у меня больная мать, я могу вернуться, если скажете, обещаю… — Да ты не бойся, не обидим, иди-иди, моя комната в конце коридора. Неумолимо наступая на гостью, вожак вынудил ее отступить назад и попятиться к паре мужчин, жаловавшихся на работу. Поежившись, девушка нехотя повернулась к ним и прошла вперед, ощущая нарастающую опасность от того, с кем должна была провести ближайшее время, и подступающую тошноту от крепкого запаха пота, нестиранной одежды и заношенных сапог, исходящие от комнат. Нужно лишь немного потерпеть ради Элрика. Совсем немного… Ребекка свернула за угол, увидев нужную дверь в самом конце, крепкую и самую чистую на всем складе, а рядом с ней, сбоку, показалась металлическая решетка с толстыми прутьями, подобравшись ближе, девушка бросила взгляд внутрь, надеясь увидеть заветную камеру с пленником, но в темноте проема виднелась только лестница вниз. Видимо, дракона держали в подвале под землей. Сколько там скрывается стражи? Где могут храниться ключи? У главного или у дежурных? Придется хорошенько поискать. — Как же сладко ты пахнешь… Задумавшись, Ребекка упустила момент, когда оказалась у входа в спальню вожака. Уткнувшись в светлую макушку, он потерся носом о белые локоны и с шумом вдохнул их запах. Одна рука крепко схватила гостью за талию, а вторая беспрепятственно скользнула под юбку, между бедер, куда девушка не пустила бы никого кроме дракона. — Постойте! Подождите, давайте войдем… Не здесь… — Я бы взял тебя прямо на столе, на глазах у всех, чтобы видеть, как они умирают от зависти, пока ты стонешь подо мной, но эти бестолочи всё испортят. Вцепившись в его предплечье в почти безнадежной попытке остановить, гостья дернулась к двери, но главарь явно был сильнее. Я не смогу его убить на глазах у всех, и тут, любой может заглянуть за угол и увидеть, услышать, как он хрипит от боли. — Пожалуйста, давайте дойдем до постели… не сейчас… Горячее дыхание коснулось ее уха. — Обещай кричать так громко, чтобы это слышали все, чтобы все знали, как лихо я с тобой справляюсь, чтобы слышали каждый раз, каждый раз… — Он убрал руку из-под юбки, но тут же схватил за волосы, потянув так сильно, что у Ребекки навернулись слезы. — Но не дай бог ты пикнешь с кем-то из них, я приду и перережу тебе глотку. Клянись! — Клянусь. — Какая умница, какая сладкая. Жадно лизнув щеку девушки, мужчина распахнул дверь комнаты и толкнул гостью внутрь, неумолимо шагнув следом. Не удержавшись на ногах, Ребекка споткнулась о край ковра и упала на колени. Свет из коридора расчертил силуэты в полутьме. Главарь стянул с себя рубашку и звякнул ремнем, но не спешил закрыть спальню. — Дверь… — Раздевайся! Девушку напугал его тон, явно недовольный медлительностью гостьи. Дрожащими, непослушными пальцами она с трудом расстегнула платье и, стянув его, бросила рядом, на кресло. Ребекке хотелось инстинктивно закрыть грудь, сжаться, чтобы мужчина не увидел ее тела, но тот быстро оказался рядом, толкнул ее, чтобы лечь сверху и, обняв, прижать так, что вздохнуть было сложно. Свободная ладонь грубо стиснула порозовевшее колено и отвела в бок. Ткнувшись кривым носом в тонкие ключицы, главарь сделал глубокий, блаженный вдох, склонив свое ухо к ее губам. Он ждал, что она вот-вот вскрикнет. Нос заполнил запах немытого тела, кожи коснулся жар чужой плоти, дрогнув, Ребекка вытянула шею и, обнажив острые зубы, впилась в его горло так глубоко и отчаянно, чтобы главарь не смог даже пикнуть. Горячая кровь хлынула из раны в рот, настолько гадкая и мерзкая на вкус, что девушка не решилась сделать хоть глоток. Влага свободно стекала с губ по подбородку, по шее и ниже, пока жертва запоздало забилась в ужасе. Отпустив гостью, мужчина несколько раз ударил ее по плечам, попытался оттолкнуть от себя, но ладони скользили в собственной крови. Зажмурившись на несколько долгих мгновений, девушка услышала стук, распахнув глаза, она стиснула горло сильнее, стараясь разглядеть коридор за широкой спиной. Страх на мгновение подарил еще немного сил, и, перехватив глотку удобнее, Ребекка вновь сжала челюсти, заставив тело в зубах обмякнуть. Отпустив его, она сбросила с себя мужчину, даже не глянув в его сторону, всё внимание было приковано к квадрату света перед собой. Встав, девушка на негнущихся ногах подобралась к выходу и тихо закрыла дверь, заперев на засов. Пульс, стучавший в висках, до безумия напоминал шаги кого-то рядом. Казалось вот-вот, и вынырнет кто-то из-за решетки или из общего зала, совсем чуть-чуть, и ее увидели бы. Сбоку, в полутьме спальни показалось чье-то движение, вздрогнув, как от удара, Ребекка повернулась и уставилась на свое отражение в створке шкафа. Обнаженная, белая, как мел, волосы торчат во все стороны, глаза совершенно дикие, кровь растеклась по груди, размазалась по плечам отвратительным кружевом. В голове вновь пронеслись все предшествующие минуты, руки, запах, плоть. Упав на колени, съежившись на дорогом и безнадежно испорченном ковре, девушка схватилась за живот. Внутри что-то подскочило к самому горлу, и ее вырвало почти черной кровью, желчью и остатками фруктов старухи. Как же тяжело было всего с одним, одним из них… а если бы он всё же заставил меня лечь на стол… Дождавшись, когда спазмы закончатся, Ребекка наконец-то позволила себе перевести дух и оглядеться. В спальне на письменном столе нашелся кувшин с водой, а возле узкой кровати - небольшое полотенце. Трясущиеся пальцы скользили по металлической ручке, но девушка упрямо поливала ткань, оттирая от себя следы недавней агонии. Пока кровь не засохла, от нее еще можно было избавиться, чтобы те, другие, не узнали о том, что произошло в комнате. Белое полотно окрасилось уже наполовину, когда за спиной Ребекки почудился стон. Развернувшись, она вперилась взглядом в главаря, его грудь не двигалась, не было видно ни единого движения, но сознание отказывалось принимать, что звук мог донестись с улицы или вовсе за стеной. Отложив полотенце, девушка проверила штаны, лежащие на полу, и, отыскав на поясе охотничий клинок, поспешила вернуться к мужчине. Упрямо стиснув спутанные патлы, Ребекка склонилась над телом и, приподняв тяжелую голову, резанула по порванной глотке холодным клинком. Снова и снова, пока лезвие не наткнулось на кость. Теперь вид мертвеца ее успокоил. Тщательно отмывшись, девушка оделась и привела себя в порядок, её всё ещё колотило, но к подобному она уже почти привыкла. Забрав из вещей главаря очищенный клинок и связку ключей, Ребекка вернулась к двери, готовая выйти из спальни. Шеи коснулось легкое дуновение. Чуть не вскрикнув, девушка вновь огляделась, она готова была поклясться, что чувствовала смердящее дыхание главаря, но он всё еще лежал на полу, распуская красную лужу по витиеватому узору ковра. Присмотревшись к стенам, Ребекка различила проем окна, перекрытого ставнями. Из тонких щелей тянуло ветром с самой реки. Помявшись на месте, Ребекка вернулась к трупу и, накрыв его одеялом с постели, потушила единственную свечу на столе. Если повезет, это выиграет ей пару мгновений перед тем, как остальные бандиты поймут в чем дело. Только после этого девушка позволила себе щелкнуть затвором и вновь открыть дверь.