Время чудовищ

От света в коридоре болезненно защипало глаза, и без того опухшие от слез веки горели, выдавая истинные чувства Ребекки. Прохладная вода слегка облегчила ощущения, придала толику сил, заставляя собраться с мыслями и двинуться вперед, но кожу еще щипало от попытки отмыть кровь. Девушка надеялась, что следов не осталось, но неверное пламя свечи в спальне не было хорошим помощником. Переступив порог, она замерла, прислушиваясь к звукам в коридоре, раздались редкие, медленные шаги, шарканье, скрип стульев в общем зале, негромкие переговоры и смех. Сердце неохотно замедлило стук, в висках больше не стучали молотки. На миг словно каждый из бандитов обрел собственное место на мысленной карте склада, и все они, казалось, достаточно шумели, чтобы пропустить мимо ушей возможный скрежет решетки или вскрик в подвале. Оставалось только подобрать ключ из связки и осторожно пробраться вниз, к дракону, молясь о том, что он сможет удержаться на ногах во время побега. Хотя бы с короткими перебежками. Только не скрипи… пожалуйста… Пальцы с трудом перебирали бренчащую связку, крепко сжимая холодный металл, Ребекка начала вставлять в скважину один за другим ключи, то и дело пытаясь провернуть их внутри и едва не умирая от страха, когда звяканье могло стать услышанным, но настоящий ужас пришел позже. Завершив круг, девушка зажала рот рукой, чтобы не закричать. Втянув носом воздух, она силой заставила себя не паниковать и сморгнуть подступившую пелену слез. Металлическая решетчатая дверь еще была закрыта, и ни один из ключей не смог открыть ее, либо… Стиснув в руках связку, Ребекка сглотнула ком в горле и, кое-как попав в замочную скважину, попыталась снова, в этот раз сильнее проворачивая каждый хвостик. В прошлый раз она слишком страшилась быть услышанной, но теперь переживания словно отошли на второй план. В конце концов, если кто-то придет на скрип, она успеет проскользнуть внутрь и, вероятно, даже закрыть за собой решетку, выиграв немного времени, а там она спустится, найдет Элрика и… Дальше девушка не придумала, но с драконом даже умереть было бы не так обидно. Скрип. Замок щелкнул и предательские петли заныли, будто специально желая за что-то отомстить незнакомке и выдать ее план остальным. Нырнув внутрь, в самый узкий из возможных проем, она тут же закрыла дверь за собой. Вероятно им это может сослужить дурную службу на обратном пути, но до него еще нужно дожить. Пока Ребекка довольствовалась сиюминутной победой и обманчивым чувством безопасности. Снаружи подвала людей точно больше, чем внутри, а значит есть шанс победить в короткой схватке. — Кто там скребется, будто мышь? Старые каменные ступеньки, обхоженные десятилетиями и совсем не похожие на остальной склад, спускались глубоко вниз, деля лестницу на два марша, и, несмотря на высоту потолка там под полом, страж точно услышал девушку. Вероятно, древние булыжники неплохо передавали эхо, и стены, заковавшие проход в холодные объятья, уже рассказали, что, вместо уверенных шагов главаря банды, наверху появился кто-то неловкий и нерешительный. — Ну?! Вздрогнув, Ребекка прижала руки к груди и попыталась собрать всю растерянную ранее храбрость. Она уже сделала немало, намного больше, чем ей могли напророчить в этом нелегком испытании, и один из бандитов уже спит, наверное даже самый крупных из них всех, пускай она еще и не видела каждого. Нужно запрятать страх поглубже, чтобы не мешал, и вновь накинуть облик невинной овечки. Поправив платье, как она делала перед тем как попасть на склад, девушка нервно огладила волосы и, выдохнув, двинулась на шаг вперед, медленно и не спеша спускаясь по крутым ступенькам. Гладкие плиты, исхоженные кем-то давным-давно, тихо шуршали под ногами, вынуждая и без того неудобную обувь чуть скользить, но любое падение на этой отвратительной лестнице обещало по меньшей мере сломать шею. Неяркое, но ровное сияние ржавой масляной лампы, висевшей прямо у проема, осветило лицо Ребекки, прежде чем глаза отыскали в полутьме подвала человека, сидевшего у дальней стены за длинным выщербленом чужими клинками столом. Взгляд невольно упал на потертые, мутные склянки и коренья, висевшие под потолком, несколько дорогих книг в кожаных переплетах и клинок, крупный, с узорами, обагренный чьей-то кровью. Чьей-то. Девушка могла поклясться, что узнает этот запах, он ей близок, понятен и его не потерять даже в тысяче подобных. Аромат драгоценной крови дракона, каждая капля важнее мешка золота, и в алхимии с ней открывается немало дверей и особых, желанных учеными тайн. Разум встревоженно зацепился за подготовленные ингредиенты, ведьмовская выучка нашептывала, что здешний бандит, вероятно, самостоятельно решил пленить Элрика. — Что же такая прекрасная дева забыла в нашей скромной обители? Голос, мягкий и льстивый, вынудил перевести внимание на владельца подвала, и Ребекка, не сдержавшись, сделала шаг назад, только осознав, как близко незнакомец подобрался к ней. Он не мог не заметить ее интереса к столу. Она не могла различить, есть ли в его длани нож. — П-простите… я… м-меня послал ваш глава, я подрабатываю, и вот, он… он закончил и отправил к вам, сказал, вы следующий… Мысленно воззвав к богам, девушка вжалась спиной в холодную влажную кладку, обрамляющую подвал. Должно быть, на этом месте когда-то был дорогой дом или крохотный форт, от которого осталась лишь подземная часть, а сверху кто-то надстроил склад. Место выглядело настолько древним, что даже башня, где всю жизнь томилась Ребекка, на его фоне казалась совсем новой. Довольно осклабившись, мужчина встал напротив незнакомки и, усмехнувшись, будто добрый друг, протянул ладонь для приветствия. Будучи чуть выше девушки, он был худощав, а морщины на лице и совершенно седые волосы дополняли вид мудрого, но доброго алхимика. Такие часто попадались на гравюрах и иллюстрациях в бессчетном количестве книг в запасах Петры. — Надо же, такой чарующий цветок и в столь мрачном месте. Смущенно кивнув, Ребекка привычно изобразила покорность и робкость, навык, который не раз спасал от тумаков ведьмы, прикинувшись дурой, можно было избежать многого, а самое главное — выжить, когда рядом находится недовольная и часто пьяная колдунья с тяжелой тростью. — А как… где вам будет удобно? Чуть приподняв брови, мужчина огляделся, несколько растерянно обведя свою обитель взглядом. В полупустой комнате, помимо рабочего места, нашлись только шкафы и парочка потертых стульев. На одном из них, будто вызов спокойствию Ребекки, она заметила рубашку Элрика, перепачканную багровыми пятнами. Едва сдержав чувства в узде, девушка вновь посмотрела на алхимика, а тот почти невинно уточнил: — Хм… а как у вас было до этого? — На полу… на ковре… Почти чудом выдавив из себя ответ, Ребекка невольно опустила голову в попытке прогнать прочь возникшие перед внутренним взором образы. Запах, снова этот запах. Тело будто вновь стискивает чужая хватка. Мерзкое прикосновение там. К горлу вновь подкатила тошнота. — Что ж, тут ковров нет, но есть стол, он, кажется, тебе приглянулся. Осторожно дотронувшись до её плеча, алхимик слегка потянул к себе девушку и не спеша проводил туда, где сам наверняка не один год смешивал различные ингредиенты и готовил зелья для… Для чего? Вариантов так много, что разбегались глаза. — Простите, я наверное помешала. — Нет-нет, что же ты, не стесняйся, присаживайся. Под ноги ткнулся край старого, тяжелого стула, судя по виду, заставшего здесь прежних хозяев подвала и дома над ним. Высокая спинка с резьбой напомнила о мебели, стоявшей в комнатах драконьего замка. — Ох! Прости, я сейчас приберусь. Спохватившись, мужчина склонился и жестом будто попытался смахнуть ненужные вещи, листья и коренья, но пламя свеч на миг сверкнуло в исчезающем со столешницы клинке. Дернувшись, Ребекка запоздало вскинула руку в надежде схватить оружие первой, но тыльную сторону мгновенно обожгла жуткая, острая боль. Металл легко рассек мягкую плоть. Одним отточенным, сильным движением алхимик крепко пригвоздил чужую ладонь к плотной засаленной древесине. Вскрикнув, девушка едва не дернула длань обратно в надежде спасти ее из ловушки, по щекам хлынули слезы. — Нет! Постойте, не нужно… — Надо же, ты можешь кричать! — Встав позади, мужчина пошарил руками в чужой юбке, почти без труда вынув клинок погибшего главаря. — Неужели ты решила, что, даже не пикнув, там наверху, я поверю, что ты ложилась под Грегора? Эта свинья ни одну девку не отпустит, пока она голос не сорвет, но я что-то не слышал тебя. Уже знакомое лезвие коснулось шеи Ребекки, будто в отместку за смерть хозяина. Отточенный край слегка рассек нежную кожу. Девушка ощутила, как первая капля скользнула вниз, к ключицам, но это было ничто, в сравнении с тем, как горела болью рана в ладони. Кровь Элрика на лезвии будто жгла плоть изнутри. — Нет-нет! П-подождите… я… — А если не выходит, то в ход идет иное, осторожно, с умом, чтобы даже шепот не слетал с губ. Клинок исчез, словно мимолетное послабление, ровно на один вдох, самый последний, пока пальцы не сомкнулись на тонком горле. Новый крик застрял где-то в груди. Свободная рука вцепилась в чужую, страх захлестнул с головой, будто темный омут, и свет единственной свечи на столе стремительно тускнел. — Придется завершить работу, иначе вот-вот сбежится вся толпа. Они будут удивлены увиденным наверху. Они спросят за это. За что ты убила приютившего тебя Грегора? Крепко зажмурившись и прогоняя слезы с глаз, Ребекка стиснула зубы, побоявшись, что от новой вспышки боли закусит язык. В последний раз, в тщетной попытке освободиться она царапнула стальную хватку на шее и с быстротой молнии вскинула руку вперед, резким движением вынув оружие из собственной ладони. Целое мгновение потребовалось алхимику, чтобы принять решение, тягучий долгий миг, на то, чтобы сжать пальцы сильнее или отойти в надежде избежать удара. Устроив бой на ножах, он точно одержал бы верх, опыта с бандитами хватало с головой, но для этого стоит отступить и выпустить незнакомку. Отпустить девичье горло, такое чарующе слабое, беззащитное, хрупкое, будто крохотная бабочка в его длани. Не потратив и капли драгоценного времени, Ребекка вонзила клинок в руку мужчины, освободив себя и вновь сделав вдох полной грудью. Горло вспыхнуло непривычной болью, девушка подскочила в попытке отойти от алхимика как можно дальше, но ноги предательски подкосились, голова закружилась, и, только уцепившись за стол, она удержала равновесие. Боль в ладони неустанно напоминала о себе, отдаваясь стуком в висках. Поймав ее мысленно, как путеводную нить, Ребекка постепенно вернула власть над телом, над ощущениями. — Дрянь! Вынув из руки клинок, алхимик выругался сильнее, на незнакомом языке и бросился вперед, обещая отомстить своей жертве за боль. Девушка отшатнулась от удара в последний момент, лезвие мелькнуло так близко, что чувствовалось невесомое касание по ткани платья. Больная рука нашарила что-то на столешнице и, едва подхватив склянку, Ребекка бросила ее в обидчика, ни на что не надеясь, кроме толики времени на передышку. Мужчина закрылся от пузырька здоровой рукой, послышался треск разбивающегося стекла, тонкие стенки разлетелись по полу вместе с брызгами желто-оранжевой жидкости. На обрывке этикетки девушка заметила часть знакомых символов. Вода, что растворяет даже царя металлов. Не веря своим глазам, алхимик опустил взор на съежившийся от кислоты рукав и едва открыл рот, чтобы закричать, но Ребекка вскинула клинок вперед, ударив кое-как в шею мужчины. Получилось совсем неглубоко, будто бы вскользь, но достаточно, чтобы из глотки вырвался лишь булькающий клекот и сипение. Шарахнувшись от девушки, алхимик упал на колени, почти безмолвно наблюдая, как кожа и плоть пузырятся, смешиваясь с кровью. Тихое шипение вторило тяжелому дыханию Ребекки. Алый воротник медленно растекался по одежде. Еще один погиб, и насколько же тяжело. Ноги подкашивались от усталости, шею саднило, а о руке не хотелось даже думать. С того момента, когда Ребекка впервые ступила на проклятую лестницу в этот отвратительный подвал, прошло не так много времени, но весь вечер на складе ощущался бесконечным, болезненным кошмаром, из которого она никак не могла проснуться. Сердце вело ее вперед, тянулось к дракону, но тело молило о передышке. Нужно залатать раны, хотя бы одну. С трудом отыскав в себе силы, девушка опустилась на стул, повозившись немного, клинком отсекла край подола и обшарила травы на столе в надежде найти что-то нужное. Среди множества заметок и листов мельком показался портрет незнакомки, гравюра из какой-то книги по истории или очерк об ученом. В богатых, поистине королевских одеяниях, статная, притягивающая внимание. Небольшие щечки, пухлые губы и строгий взор. "С родом бледноликой королевы пришла особая магия, силы, способные сковать дракона, со смертью последнего потомка белое пламя оставит нас." Бледноликий род. Текст под изображением был несколько раз перечеркнут. На обороте виднелась невнятное послание алхимика. Взяв листок, Ребекка сложила его и запрятала в карман, прежде чем подняться и вновь перебрать ключи. Одна из стен подвала была полностью решетчатой, за ней еще одна лестница вниз. Ступеньки влажные, воздух затхлый, тяжелый, он оседал в груди и словно душил изнутри. Такое место хотелось пройти как можно скорее, но спешка отнимет слишком много сил. Осторожно пробравшись в длинный темный коридор, девушка чуть касалась пальцами каменных стен, старательно следя, чтобы на пути не попался незамеченный поворот, но почти весь путь по бокам от нее вырастали лишь старые ржавые двери с широкими засовами. И ни одного следа дракона. До самого тупика Ребекка готова была поклясться, что в этой тюрьме не найдется ни одной живой души, но, уперевшись в самую дальнюю дверь, она уловила запах копоти и крови. На губах осел привычный привкус металла. Дрожащими пальцами на ощупь девушка кое-как отыскала замочную скважину, а к ней подбором нашла нужный ключ. — Элрик! В кромешной темноте, где-то впереди вспыхнули блеклые белые узоры, послышался звон цепей и тихий, слабый вздох. Ступив вперед, Ребекка ощутила, как вода лизнула ногу. Не слишком глубоко, всего по щиколотку, но в подземелье и без того не хватало тепла. Мягким шагом, вытянув руку вперед, девушка добралась до противоположной стены и коснулась цепей. Громадные грубые звенья начинались где-то в глубине каменной кладки и заканчивались на кистях и шее заключенного, но ни единого замка не нашлось, будто их и не было вовсе, а кандалы ковались прямо на драконе. — Быть не может. — Ребекка? Имя прозвучало так мимолетно, не громче шороха одежды или плеска воды, стук металла едва не заглушил знакомый голос. Чтобы не пропустить ни слова, пришлось опуститься в воду и встать на колени. — Я сейчас, я помогу. — Уходи, оставь, я сам виноват. — Нет-нет, у меня есть ключи, я могу тебя освободить. Потянувшись к цепям, Ребекка вновь попыталась найти хоть какой-то намек, щель или ямку для замочной скважины. — Ты пахла чужим домом, я возревновал и… не думал, что убежишь. — Это было жестоко, неужели ты правда думал, что я могу лечь под первого встречного? По коже девушки неприятной волной пробежали мурашки, воспоминание, тошнота и отвращение на миг снова захлестнули чувства. Она почти легла, почти, чтобы спасти любимого, но даже это не поможет забыть тот кошмар, не поможет отмыться от чужих прикосновений, от того ощущения безнадежности и липкого страха, разъедающего душу не хуже Царской водки. Ей бы самой спрятаться от всех, в самую темную камеру, и выплакать все глаза, пока сердце не перестанет болеть. — Я… глупец. Открыл им, думал, что ты вернулась, хотел извиниться, — звенья глухо застучали. Элрик поднял голову, различая силуэт возлюбленной в свете магических оков. — Теперь это мое наказание. Поджав губы, Ребекка дернула цепи, ведущие к стенам, но тяжелый металл едва дрогнул. Символы на мгновение вспыхнули и проявились даже там, где их не было видно. Проследив за ними, девушка отыскала на ошейнике небольшой стык, лишь призрачный шанс на возможный замок, и больше ничего. Кое-как схватившись за края, Ребекка потянула их в безнадежной попытке разжать. Больную ладонь вновь обожгло болью. — Ну же, откройся! Послышался звонкий щелчок сразу трех замков, почти оглушительный в спокойном черном омуте тюрьмы. Потеряв равновесие, девушка отклонилась назад, падая в воду, но Элрик успел поймать ее, аккуратно, будто драгоценность, жадно, словно никогда больше не собираясь отпускать. Теплая рука обняла талию, пальцы Ребекки сжались на чужих плечах. Под ними окрепшая чешуя дракона мягко засветилась, будто живой огонь, чьей-то дланью спрятанный под кожу дракона. Усадив возлюбленную на колено, мужчина протянул ладонь к ее щеке, но замер, увидев на свету отметины на шее и кровь. Жар его тела стал сильнее, рассерженный вид не предвещал ничего хорошего. — Ребекка… как ты попала сюда? Испуганно вздрогнув, девушка стыдливо отвернулась. Горло сдавило спазмом от одной мысли, что дракон может догадаться сам. — Я убила двоих и украла ключи, но наверху есть еще бандиты, нам нужно уходить. Взяв в руку ее изувеченную длань, Элрик коснулся губами повязки и вновь поймал взгляд любимой. — О предки, ты пытаешься меня обмануть, но я чувствую, как ты дрожишь, я вижу эти раны. — Элрик, я… Свет внутреннего пламени вдруг заметно померк, он всё еще согревал Ребекку своим теплом, но вместе с тем на шее чешуя отступила, оголив кожу. Дракон склонил голову в бок. — Пей, сколько захочется, ничего не бойся. Я хочу видеть румянец на твоих щеках, я хочу знать, что с тобой все хорошо, и только после этого мы уйдем. — Но ты ослабнешь. Из груди мужчины послышалось тихое рычание, в воздухе пахнуло гарью. Потянув возлюбленную еще ближе к себе, он коснулся когтями собственного горла и вдруг, резко надавив, оставил небольшую, но глубокую царапину, позволив крови щедро пролиться вниз, стать приманкой, почти чудовищным расточительством для голодной и ослабевшей Ребекки. Вскинув руки на его крепкие плечи, она припала к ране, окунув губы в блаженный источник, каждая капля которого смывала печаль с истерзанной души девушки. — Забирай всё, сердце моё, забирай. Мы сожжем это место до тла, не останется даже костей, прежде чем я унесу тебя отсюда.