Время чудовищ

Ее проникновенный ясный взгляд Следил за исчезающим светилом, Как будто это был весны закат, Как будто это счастье уходило. Жуан влюбленный, нежностью объят, Следил за нею, и его томила Тревога безотчетная, и ей Печалью беспричинной был смущен. Лорд Байрон, «Дон Жуан» Слова Элрика ударили по нервам будто хлесткий пыточный кнут, рассекая жестоким острием нежное, еще дрожащее от неги сердце. Буквально мгновение назад у нее был покой, было тепло и была хрупкая надежда на будущее, полное уютного единения любовников. Это должны были быть безоблачные дни вместе, занятые мелкими домашними делами, объятиями на залитой светом кухне, рассветными поцелуями в постели и лаской у камина в прохладные вечера. Так много хотелось сделать, и так много почувствовать, впервые разделив жизнь с кем-то, кто по-настоящему любит, кто с первой встречи, с первого разделенного вдоха стремился позаботиться о незнакомке, случайно попавшей в чужой замок. — Ты пойдешь к ней? Она сама не поверила, что говорит об этом, голос предательски дрожал, она глупо понадеялась сохранить лицо, хоть какое-то самообладание, но слезы хлынули по щекам. Встревожившись, Элрик отложил газету и крепко обнял возлюбленную за плечи, он чувствовал, как она дрожит в его руках, как переживает, страшится, и всей душой стремился утешить, но язык не поворачивался солгать. Он правда отправится к драконице, они оба это знали, то было неизбежно, и всё же это не значило, что он тут же забудет Ребекку. — Мне нужно лишь узнать, остался ли кто-то в живых среди родственников, не бойся, моя нежная лилия, я не отдам тебя никому и не брошу. Мое сердце принадлежит тебе, только тебе. Тихо всхлипнув, она кивнула, невольно прислушиваясь к увещеваниям, и стук в чужой груди медленно заполнял сознание. Он не первый раз говорил, обещал, и она слепо верила, но если бы он… Если бы он только позволил взглянуть. Одним глазком. Увидеть, как оно бьется. Живое. Алое. — Ребекка? Рот наполнился слюной, тело захватил какой-то особенный, ни на что не похожий голод, и девушка не сразу ощутила, как стискивает плечи возлюбленного так сильно, что под ногтями проступила кровь. Ей не хотелось его ранить, это последнее, что она сделала бы с Элриком сознательно, но голову захватило наваждение. Отдай он ей сердце, и они будут вместе до скончания дней. Она бы вгрызлась в него зубами и проглотила бы всё до единого кусочка, больше никогда не почувствовав ни боли, ни одиночества, ни разочарований. Не так уж много ей было нужно. Всего лишь какое-то сердце любящего дракона… — Я… я могу подождать тебя здесь. Цепляясь за остатки разума так отчаянно, как утопающий держится за спасителя, Ребекка раз за разом заставляла себя отбросить навязчивую мысль, тяжелым прилипчивым безумием связавшую ее душу. Она никогда не предаст, она никогда не попросит такого. Ее зубы впервые предстали для нее отвратительным проклятьем, отравившим сознание. — Ты так побледнела, твои глаза налились кровью. Испугавшись того, что Элрик догадается о ее мыслях, девушка помотала головой и резко отвернулась, закрыв лицо и надеясь прийти в себя. Еще ни разу в жизни она не ощущала подобного и теперь, встретившись со своей уродливой, страшной натурой, впервые задумалась: не для этого ли ее так долго держали в башне? Может, она действительно опасна для остальных? Имеет ли она право удерживать его? — Ребекка я не смогу оставить тебя. Одна мысль об этом ранит не хуже острия кинжала. Теплые, сильные руки вновь обвили ее, пряча в объятиях, чувства Элрика заполнила тревога, нежность и всепоглощающая любовь. Он не готов был отпустить возлюбленную ни на миг, страшно даже представить ее в одиночестве коротающей дни в пустом доме, и к тому же, он знал наверняка, что кто-то обязательно заинтересуется красавицей, кто-то захочет отнять, забрать себе. Драконье нутро желало спрятать девушку так тщательно, чтобы ни одна душа не посмела на нее взглянуть. Чтобы она осталась лишь его сокровищем. — Мне тошно думать о нас в большом городе, в столице слишком много людей, алчных и жестоких, намного хуже тех, что мы встречали до этого. Тебя вновь могут ранить, Ребекка, но я этого не допущу. Поговорю с драконицей, и мы тут же уедем оттуда. — А если… — Никаких “если”, Ребекка, я ужасающе жаден и могу не сдержаться. Взгляды, лишнее внимание, случайные прикосновения, одно неловкое движение в твою сторону, и мои пальцы до хруста стиснут чужую шею. Неважно, бедняк это или аристократ, пусть даже сам король. Я зол лишь от мысли, что ты будешь в окружении других мужчин. Девушку заворожил низкий, мягкий голос Элрика, ласковый и доверительный тон, он будто не просто обещал защиту, но и по-настоящему опасался потерять, отпустить Ребекку хоть на одно мгновение. Подняв голову, она обратила заплаканное лицо к возлюбленному, надеясь отыскать в его глазах, в его взоре то, что окончательно успокоило бы ее. Пускай она обманется еще раз, поверит в мимолетную надежду на то, что поездка правда будет короткой, спокойной, и дракон ее никому-никому не отдаст. Больше всего на свете ей хотелось сейчас этой нелепой уверенности в завтрашнем дне, и Элрик подспудно чувствовал это всем нутром, желая помочь ей. Раскрасневшихся губ коснулся мягкий, осторожный поцелуй, окончательно прогнавший след печали. Сильнее прижав к себе возлюбленную, дракон легким движением укутал Ребекку в одеяло и взял на руки, наслаждаясь тем, как славно она выглядит в его власти. Такая хрупкая и такая сильная, красива настолько, будто некто вылил ее из фарфора и молочного стекла. Ей не нужно было больше переживать, тревожиться из-за будущего, и даже если жизнь Элрика сведет его с драконицей для продолжения рода, его любовью всё равно останется случайная гостья в замке посреди леса. — Отдохни сегодня и собери вещи, я найду нам повозку и немного провизии в дорогу. Рассеянно кивнув, Ребекка прикрыла веки не в силах больше спорить. Прошло так мало времени с приезда в заброшенный домик, они едва очистили полки от пыли и убрали заросли, скрывшие колодец на заднем дворе. Разве так срочно нужно бросаться в новый путь? Целыми днями трястись в непогоду среди скота и сена. Лучше бы они остались нежиться в постели, навсегда позабыв о еде, и вместо завтрака дремали до обеда, пока в теле дракона не проснулся бы иной голод и иная жажда. Она бы позволила снова и снова сжимать свои бедра когтями, пока, выбившись из сил, они не падали на смятую простынь. Но их день прошел совершенно иначе, почти пропав из девичьей памяти. Опомнившись только ранним утром, в объятиях холодного рассветного тумана, она сжала мешок с пожитками в руках и с помощью Элрика ступила под навес крестьянской повозки. Там, среди мешков крупы на продажу, она отыскала место в свободном углу, но дракон опустился первым, забрав возлюбленную на колени. Он заботился о ней всю дорогу, честно уговаривая поесть и попить воды, со стороны казалось, они просто прекрасная любящая пара, но Ребекка потеряла аппетит и изредка нехотя соглашалась разделить трапезу, проводя всё свободное время во сне. Ей чудилось, что нечто тянет из нее последние силы, и тело вдруг сделалось непомерно тяжелым, каждое движение будто испытание, делало девушку усталой и вялой, совсем не такой, какой она была раньше. — Мы почти добрались. Элрик прижал возлюбленную к себе, ободряя ее улыбкой, но в ответ едва дрогнули губы. В пути они провели не день и не два, дракон сам ощущал утомление после неловкой дороги, но видя, как сильно вымотана Ребекка, успел пожалеть, что взял ее с собой. Возможно, он требовал от нее слишком многого после того, что с ними случилось, и ей действительно стоило отдохнуть подольше? Мог ли он еще что-то сделать для нее, облегчая непростой путь? — Как только окажемся в постоялом дворе, ты сможешь хорошенько отдохнуть. Огладив бледную щеку, дракон получил в ответ слабый кивок. Ребекка правда хотела сделать больше, поблагодарить за понимание, но веки уже закрылись, и сон захватил разум. Что-то точно с ней было не так, но что именно она не знала, будто перестав принадлежать сама себе. — Подъезжаем к столице! Ярчайшее солнце коснулось зенита, когда грубоватый, зычный голос владельца повозки вновь разбудил девушку, вынуждая собрать остатки сил и подготовиться к прогулке по многочисленным улочкам города. Преодолев высокую арку из черного вулканического камня и внутренние ворота, изъеденные временем, путники спустя мгновение оказались в шумном людском потоке, наполняющем дороги, ведущие прямиком к главному рынку столице. — Аркадия! Будь она неладна! Вечно тут не протолкнешься, какой бардак! Прикрикнув на мальца, опасно сунувшегося под копыта лошадей, торговец выругался и вовсе остановился, спрыгнув с места и подхватив коней под уздцы. — Дальше только пешком! Постоялые дворы тут на каждом шагу, вплоть до торгового района, разберетесь уж как-то. Сердечно поблагодарив торговца, Элрик помог Ребекке встать и, подхватив ее, сошел на пыльную мостовую, став частью нескончаемого потока крестьян, торговцев и прочих жителей, трудящихся в разгар рабочего дня. От нахлынувшего со всех сторон гомона, незнакомых звуков и самых разнообразных, странных запахов на миг закружилась голова. Специи и цветы, яркие ткани, шум тележек, крики зазывал, стук молотков и ругань соседей, дети, снующие под ногами, взмокшие мужики, нагруженные тюками и надушенные барышни, масляная еда в громадных котлах, хлеб из печей, сыры и сладости на прилавках. Оторопев после десятилетий одиночества, Элрик ошарашенно замер, крепко стиснув Ребекку, пока та дрожала, отчаянно стараясь не мешать никому в толпе, но несколько незнакомцев все равно неприязненно пихнули локтями дракона, кто-то сплюнул под ноги, поражая окружающих вонью дешевого эля. И едва чья-то рука будто невзначай коснулась платья девушки, как Элрик предупреждающе зарычал, обнажая чешуйчатую кожу. Толпа расступилась, в ужасе отпрянув от дракона, какая-то женщина вскрикнула, осенив себя защитным жестом, и только тогда Элрик ощутил, что может собраться с мыслями и двинуться дальше, во все глаза разглядывая вывески над тропинкой. — Еще один дракон в столице! — Невоспитанный… — Помощник леди Камиллы? Камилла. Элрику было плевать на недовольный ропот жителей, но, прислушиваясь, он поймал нужное имя и бережно сохранил в памяти, если повезет, оно обязательно поможет ему в будущем, возможно, именно благодаря незнакомке из Аркадии, дракон вновь обретет покой вдали от грязи, шума и наглых людских рож. Оказавшись в столице, он как никогда пожалел, что не может укрыться от сброда за высокими непроглядными стенами собственного фамильного замка. — Элрик… Тихий голосок возлюбленной заставил сердце мужчины дрогнуть, обратив внимание на Ребекку, он приготовился выслушать любое пожелание и любой укор, но стоило сделать еще шаг, как тело девушки вдруг обмякло, вынудив Элрика подхватить ее на руки. — Ребекка? Ребекка! Белесая голова, сияющая в солнечном свете, безвольно откинулась, обнажая тонкую шею. Он слышал медленное биение сердца любимой, он чувствовал, что в ней есть жизнь, но видеть ее настолько беззащитной и слабой оказалось поистине страшно. Белесая голова, сияющая в солнечном свете, безвольно откинулась обнажая тонкую шею. Ускорив шаг, отыскав первый попавшийся гостевой двор, дракон отдал остатки заработанных денег на ночлег и еду, и только тогда смог спрятаться от удушающих объятий столицы в тишине крохотной комнаты с постелью и тумбочкой. Уложив девушку на одеяло, Элрик распахнул единственное окно, ведущее в сад, и затхлый воздух спальни наполнился тонким запахом жасмина. — Милая… Он принес для нее воды и горячую еду, с ложечки накормил, как малого ребенка, надеясь, что Ребекке станет легче, что она сможет хотя бы подняться с подушек, но ослабевшие руки дрожали, а на лбу выступила испарина. Ей неумолимо становилось хуже, и дракон искренне опасался самого ужасного исхода. Воспользовавшись последним средством, мужчина усадил возлюбленную на колено и когтем на своей шее сделал надрез, давая Ребекке напиться горячей крови. И пусть дорога выжала из него немало, он всё равно мог поделиться с девушкой магией, бурлящей в его венах. — Пей, пей сколько сможешь, не стесняйся. Бледные губы, чуть дрогнув, коснулись царапины, осторожно и не спеша собирая нектар для себя, то единственное, что могло ей помочь. Острые зубы, спрятанные от остальных, просились на волю, чтобы вгрызться в мягкую плоть, но Ребекка сдерживалась, не желая навредить возлюбленному. Она чувствовала, что с каждой каплей ей становится лучше, как нечто отбирающее в ней силы успокаивается, получив толику жизни из крови, и с каждым вдохом, с каждым глотком все больше опасалась, что маленький пир вот-вот закончится, а у нее отберут последнюю искорку питающую тело. — Ребекка, — от хрипловатого голоса Элрика по коже пробежали мурашки. Оторвавшись от трапезы, девушка смущенно прикрыла ладонью заалевшие губы. — В-всё? Мне прекратить? — Нет, скорее укуси меня, как тогда, помнишь? При нашей первой встрече. Воспоминания ярким вихрем пронеслись в голове Ребекки, она прекрасно помнила, как тогда укусила, сколько взяла и тем более помнила, как плохо после этого было дракону. — Это много, мне столько не нужно, я помню ты… — Что же ты смутилась? Укуси и возьми столько сколько хочешь, давай, — подняв ладонь, он выпустил коготь и постучал по ране. — Иначе я сам раздеру себе горло и тогда всё прольется мимо. — Нет-нет, не надо! Так точно нельзя. Вновь прильнув к царапине, она замялась на мгновение, давая время Элрику для отказа, но, не дождавшись укора, все же дала себе волю, выпустив опасные зубы и впившись в послушно подставленное горло. Когда-то давно у нее получилось насытиться всего за пару глотков, ощущая на себе вес дракона и его горячую плоть, но теперь двух явно было мало, она позволила еще один, и капельку еще, пока тело не охватило приятное тепло, будто волной пронесшееся внутри. Магия грела ее, разгоняла собственные нутро и собиралась в животе, будто после сытного ужина. — И как? Сладко тебе, моя любовь? — Встретившись взглядом с Ребеккой, Элрик откинул голову на спинку кровати, пережидая слабость, он впервые за несколько дней вздохнул спокойно, без опаски наблюдая, как возлюбленная неловко стирает багровую дорожку с подбородка и живо трепещет после их близости. — Я рад вновь увидеть румянец на этих щеках. — Ты будто даришь мне вторую жизнь, мне так легко и… страшно. Еще никогда я не пила так много крови и так часто. Ведьма не баловала меня подобным, не понимаю, что происходит сейчас. — Мы это выясним, не бойся, как только будет возможность, я найду толкового лекаря. — Но я не человек. — Это неважно, мне кажется даже так сведущий ученый поймет в чем дело. Подхватив край одеяла, Элрик обнял Ребекку укутав и прижав к себе так близко, чтобы до ушей доносилось ее тихое дыхание и бодрый бег сердца. Спустя безмерно долгую дорогу и тревоги он наконец-то мог уснуть без опаски за любимую и не переживая, что ночью на повозку нападут лихие разбойники с торгового тракта. И пускай время едва перевалило за полдень, он позволил себе отдохнуть столько, сколько хочет Тяжелые веки закрылись, теплые грезы медленно подхватили пару, и на краю сознания, там, где едва отделяешь явь от сна, вдруг послышался стук в дверь и голос, не терпящий отказа. — Дракону, пришедшему в столицу, приказано явиться во дворец!