Время чудовищ

— Мне страшно. Голос Ребекки дрогнул, выдавая, как сильно ее напугали внезапные гости. Она тоже едва уснула, только успела уцепиться за легкий сладостный сон, где была с Элриком на солнечной террасе, полной летнего полуденного тепла, жизнь на мгновение показалась беззаботной, счастливой и какой-то особенно уютной, пока в доме не послышался странный, совершенно незнакомый звук. Словно кто-то окликнул девушку, но голос заглушил стук в дверь комнаты. Всё это к чему-то ведет, что-то определенно случится, и мысль об этом вызывала внутреннюю дрожь. — Всё хорошо, Ребекка, мы же для этого здесь, чтобы попасть во дворец. Чем быстрее расправимся с делами, тем раньше отправимся домой. Подбодрив не только возлюбленную, но и себя, Элрик быстро поцеловал девушку в висок и, оставив в постели, поднялся, чтобы открыть незнакомцам. В этот раз он надеялся, что не получит удар в лицо вместо приветствия, как только распахнется дверь, и они смогут прожить в постоялом дворе дольше одного дня, не спалив место дотла. — Доброго вечера вам, не думал, что нас так скоро пригласят во дворец. На пороге, как и предполагалось, ожидал посыльный в богатом наряде и несколько стражей в начищенных до блеска доспехах. Все как один поклонились дракону, и главный из них продолжил: — Приглашается только дракон, вашмилость. — Я никуда не пойду без своей возлюбленной, — Элрик выпалил это еще до того, как успел обдумать. Ребекке, конечно, нечего было делать во дворце, и посещение не обещало быть долгим, и он сам в конце концов предполагал, что отправится один выяснять родословную и искать лекаря, но сейчас в нем словно взывала жадность. Он не хотел оставлять девушку и не мог пересилить себя, отчаянно подыскивая хоть одну причину, чтобы она пошла с ним, была рядом, чтобы он мог видеть ее и быть уверенным, что может контролировать ее состояние, что ей не станет хуже и ее никто не обидит. — Элрик, я могу подождать. Приподнявшись в постели, Ребекка испуганно взглянула на стражей, при одной мысли о встрече с кучкой незнакомцев, ей становилось дурно. Она не хотела переживать о том, правильно ли ведет себя и что думают остальные, Петра за всю немалую жизнь в башне не дала ни единого урока этикета, предполагая, что девушка состарится и умрет в заточении, так и не встретив никого другого, кроме ведьмы. Встрепенувшись, Элрик покачал головой, искренне надеясь, что посыльный не станет упрямиться. — Она моё сердце, я не оставлю ее. — Ваше… сердце? Поправив очки на горбинке носа, посыльный пожевал губами и хмыкнул, явно что-то обдумывая. — Я могу так представить вашу… пассию, но это может вызвать некоторые… волнения. Опустив взгляд в пол, вельможа многозначительно покачал головой, подкрепляя предостережение, но дракон отвернулся, даже не посмотрев на него. — Представляйте и дайте еще несколько минут на сборы. — Да-а… конечно, как пожелаете. Закрыв дверь перед носом посланника, Элрик вернулся к постели. Он улыбался, смущение и беспокойство перед посещением дворца развеялись, стоило только заметить почтительное обращение к себе. В этом месте явно чтили драконов, как и полагалось простому люду, а власть некой барышни лишь сильнее внушала доверие к предстоящей встрече. Эта неожиданная уверенность в себе подстегивала внутреннее пламя, Элрик ощущал, что готов свернуть горы, пусть и удивлялся, как легко получилось вернуть твердую почву под ногами. — Теперь все точно будет хорошо, нам помогут, я уверен. Как ты себя чувствуешь? — Намного лучше, у меня хватит сил дойти, и надеюсь, я не помешаю. Отбросив одеяло, Ребекка свесила ноги, с толикой стыда посмотрев на мятый подол. Они не успели отдохнуть, не успели привести одежду в порядок, а тут дворец. С укором покачав головой, дракон коснулся фарфоровой щеки возлюбленной. — Разве мешает небу солнце, а цветам дождь? — Меня засмеют, я выгляжу словно нищенка. — Глупости, ты прекрасна, какая разница, что на тебе надето, если без одежды ты прекрасней любой аристократки, украшенной шелками и драгоценностями? Вспомни, как я увидел тебя впервые и потерял голову. Белые ресницы Ребекки дрогнули, и лицо обагрил нежный румянец. Слова возлюбленного были слишком сладки, сложно в них не поверить, и, помедлив лишь миг, девушка смелее поднялась с постели, потянувшись за кувшином воды на тумбочке. Достаточно было умыться, расчесать спутанные локоны и сменить дорожный наряд на более легкое платье. В конце концов их пригласили, не предупредив заранее, и Ребекка не сошла бы за богатую даму, даже если бы очень пыталась. Спустя четверть часа оба были готовы, Элрик собрал общие вещи, стер остатки крови с шеи и довольный вновь открыл посыльным двери. Усадив гостей в экипаж, стражи отправились к центру города, позволив Ребекке вновь взглянуть на улочки на безопасном для себя расстоянии и открыв для нее совершенно иной мир, полный чистеньких, ухоженных домов с яркими палисадниками, пышные, хвастливые сады, старавшиеся перещеголять соседей обилием статуй, количеством разномастных цветов и арок, увитых буйным плющом, покрасневшим виноградом или капризными розами. Уважаемые господа и дамы бродили по обочинам в незнакомых для Ребекки нарядах, причудливых и красивых, совершенно не похожих на те, что встречались в старых книжках ведьмы. Если бы только у них нашлось время задержаться и получше разглядеть витрины, девушка обязательно бы попыталась сшить себе нечто подобное. Она не раз так коротала время в отсутствие Петры, перешивая старые ненужные наряды наставницы для себя. Там в башне ни одна вещь никогда не была по-настоящему личной. — Тебе нравится здесь? Вопрос возлюбленного застал ее врасплох. Ребекка восхищалась тем, что видит перед собой, она хотела бы изучить хотя бы небольшую часть достопримечательностей, но ужас первой встречи с Аркадией был еще свеж. — Тут очень красиво. — Да, столицу некогда создавали мои предки, они желали, чтобы здесь была особенная, ни с чем не сравнимая жизнь в довольствии и процветании, в мире с природой, окружавшей это место. До того, как были построены многочисленные людские кварталы, здесь росли древние рощи и сады, так что каждая улочка отделялась от другой зеленой пеленой, защищавшей жителей от шума. То было самый тихий и благородный город на своем веку. Смутившись, девушка огладила цветочную ткань на подоле, почувствовав себя так, словно она вдруг стала хоть сколь-нибудь причастна к тому, что Аркадия теперь выглядит иначе. Она привычно ощущала себя частью шумной людской толпы, и никакие зубы этому не были помехой. Отведя взгляд, она украдкой вновь посмотрела на улицу, заметив в конце зеленой аллеи со стрижеными кустарниками огромное ажурное здание, словно вышитое белыми нитками искусной мастерицей прямо на небесном полотне. — Что это? — Ммм? Ах, главный храм Всематери, той, что звездой некогда упала на землю, и из ее искр родились первые драконы. Родители говорили, что самые старшие из нас видели богиню вживую и говорили с ней, а прадед, будучи самым слабым в потомстве, получил грудное молоко Всематери, чтобы вырасти крепким и сильным. — Молоко богини?! — Это байка, уверен, ее придумали нарочно, прививая детям любовь к давно ушедшему образу прародительницы. Растерянно покачав головой, Ребекка вновь взглянула на храм, с замиранием сердца рассматривая удивительный узор на стенах и ярко голубые окна, отражавшие небо. Несмотря на перемену власти, место выглядело почти что новым, настолько тщательно за ним следили окружающие. — Но люди тоже, видимо, в нее верят. — Для них она богиня, даровавшая первой человеческой королеве свое благословение. Говорят, та девушка была подобна осколку звезды. — Осколок звезды… Ребекке сложно было представить, какого это, и она совсем не понимала поклонения тому, чего не видела никогда. Старые фолианты рассказывали ей о богах и о Всематери тоже, но очень мало, ведьма была слишком далека от веры, да и услышал бы кто-нибудь молитву той, что надежно была заперта в камне посреди лесов? — Хочешь заглянуть внутрь? Теплая ладонь Элрика легла на руку девушки и чуть сжала пальцы. Сколько себя помнил, он не обременял себя верой, больше воспринимая наставления и рассказы как сказки от взрослых. В их огромном доме была маленькая часовня, в которую он не заходил с тех пор, как умерли родители, тогда в душе его давно угасла надежда на помощь извне. — Где я, а где богиня, мне там не место. Вдруг я оскорблю стены своим присутствием. — Когда первая человеческая королева Констанция построила свой храм, она передала слова богини: Всемать любит каждое дитя на своих землях, не важно дракон это, человек или некто иной. Это же было высечено на входной арке. — Тут в столице? — Нет, та обитель была потеряна в горах, в ней королева доживала свой срок, после того как власть переместилась в Аркадию. Вероятно, это тоже просто красивая история, но слова богини до сих пор важны для верующих. Несмело кивнув, Ребекка повторила в уме чужой манифест. Ей казалось важным запомнить его, сохранить еще один кусочек скрытого ранее мира и позже, возможно, узнать несколько больше. Вдруг где-то в храме найдется библиотека или книжный в городе, или вовсе, осмелеть и попросить провести ее к хранилищу во дворце, если встреча пройдет хорошо. Есть же крохотная вероятность того, что драконица протянет руку помощи и поддержит их, отыскав родственников Элрика. До последнего хотелось верить в лучшее — Подъезжаем! Повернувшись к окошку, посыльный удостоверился, что его слышали, и подобрался, напустив на себя невероятно серьезный вид. Ребекка, уже успев слегка расслабиться, ощутила, как под грудью неприятно свернулась тревога, кажется, даже в логове бандитов такого не случалось, пальцы похолодели, живот тихонько заныл. Ощущения обострились, стоило только экипажу замереть. Будто немой приговор дверь распахнулась, впуская свет, Элрик вышел первым, чтобы подать возлюбленной руку. Всей душой желая отказать и спрятаться в углу повозки, Ребекка из последних сил заставила себя сжать чужую ладонь и выступить на свет, прямо к огромной словно сковородка каменной площади, за которой начиналась лестница, уходящая ввысь на добрую сотню ступеней, тщательно очищенных, но позеленевших от бесчисленного количества дождей. — Добро пожаловать в Константинопольскую обитель короля Алексиуса. Посыльный не без удовольствия вытянул руку в пригласительном жесте, он явно любил это место, возможно даже сильнее, чем следовало, но сейчас это невольно подкупало. Подняв голову, Ребекка чуть прищурилась от солнца, с трепетом глядя, как лестница сменилась ажурной террасой из бежевого камня с полупрозрачными прожилками, а за ней, гордо возвысились чуть позеленевшие от времени стены и многочисленные башни невероятно уютного и приветливого дворца, сотканного из мягких узоров, гладких плит и воздушных арок, зависших в воздухе по велению чьей-то умелой длани. Бирюзовые куполы сияли в теплом дневном свете, золотые навершия на них, отражали свет, подобно маякам для тех, кто может прибыть в столицу по небу. Огромные сетчатые окна цвета малахита смотрели на столицу, словно отражая в себе те леса и рощи, что росли раньше в Аркадии. — Словно шкатулка из кости и драгоценного камня. — Этот благостный дворец построил возлюбленный Констанции в подарок для своей королевы. — Как романтично. Отыскав в себе силы на улыбку, Ребекка благодарно кивнула вельможе и сильнее сжала руку Элрика. Вид дворца неожиданно подарил ей какое-то странное, непривычное спокойствие, словно совершенно чужое место вдруг оказалось ей близко и намного приятнее, чем все те немногие города и дома, виденные ранее. Было в этом что-то пугающее и прекрасное, неразгаданная тайна и приветливое тепло. Дракон, заметив перемены в настроении возлюбленной, поспешил сделать первый шаг на площадь, осторожно и заботливо потянув за собой Ребекку. Его счастливый взгляд то и дело обращался к бледному лицу девушки и крохотным искрам радости в ее голубых глазах. Ноги твердо ступали на плиты цвета сливок, и весь мир ласково шептал в ответ, вторя каждому вздоху щебетом птиц, шуршанием листвы и движением цветов, разносящих по королевской обители сладкий аромат пионов и гортензий. Не спеша и не стесняясь, они прошли к высокой лестнице и двинулись по ней, навстречу солнцу и изумрудным украшениям дворца, с каждым шагом все выше поднимаясь над городом, пока каждая улочка не уместилась перед взором, охотно раскинувшись для своих хозяев перед главной обителью. Замерев на верхней площадке у самых ворот, Ребекка не могла оторваться от этого вида, ее завораживала жизнь столицы, что-то особенное было в местных красотах и в той старой архитектуре, что стала центром Аркадии. Пожалуй, будь ее воля, она осталась бы тут на подольше, чтоб хотя бы одно утро проснуться в окружении зеленого стекла и увидеть, как город, стряхнув наваждения тумана, ожил как на ладони. — Кажется, я впервые вижу тебя такой растерянной и счастливой. Склонившись к возлюбленной, Элрик коснулся губами виска, в отличие от нее, его это место не поразило так сильно, но бесконечно очаровал расцвет его прелестной Ребекки после тяжелой и изнурительной дороги в Аркадию. — Ничуть не жалею, что оказалась здесь. Спасибо. — Рано еще благодарить, мы даже внутрь не зашли. — Это и не важно, я уже увидела немало. Ответив на ласку поцелуем в щеку, Ребекка, опомнившись, опустила взгляд, только сообразив, что они невольно стали центром внимания всей местной стражи и вельмож. Забывшись, они едва не ощутили себя главными в совершенно чужом доме. — Благодарю вас за визит, Элрик. Новый незнакомый голос прозвучал неожиданно и близко. Несмело подняв взор, Ребекка вдруг увидела рядом с главным входом аристократку в сопровождении нескольких помощников и слуг. Даже не взглянув на девушку, та вперила взгляд только в дракона, будто всё остальное, кроме него, вдруг исчезло, стало неважным и ненужным. — Сейчас нечасто встретишь сородичей, я рад познакомиться с кем-то. — А уж как я рада, зовите меня Маликой, с удовольствием покажу вам дворец, но вы выглядите усталым, вас вымотал путь? — Да, было непросто. Довольно улыбнувшись, Малика кивнула одному из помощников. Россыпь алмазных камней блеснула в обсидиановых локонах, обласканная солнцем кожа сияла изнутри, будто вторя жару в груди драконицы. Томные карие глаза в обрамлении смоляных ресниц, были словно бездна для каждого, кто решится заглянуть на неё. — Могу предложить спальню для гостей, стоит отдохнуть, прежде чем заниматься делами. — Честно говоря, я буду не против и хотел бы, чтобы о Ребекке позаботились. Обняв девушку, Элрик привлек к ней внимание, словно нарочно желая показать и похвастаться, в то время как сама Ребекка отчаянно надеялась остаться незамеченной. На фоне южной красавицы, обтянутой дорогим шелком, она выглядела неприглядной и простой, словно моль, случайно выбравшаяся из чужого шкафа на бал. Впервые заметив спутницу дракона, Малика удивленно протянула. — Ах, она… — Моё прелестное сердце. — Сердце?! Неужели? Вы правда отдали ей? — Вздрогнув, драконица подняла ладонь, коснувшись собственной груди, и лишь спустя несколько мгновений нашла силы уточнить, уже заметно спокойнее: — Или вы имеете в виду, что она ваша возлюбленная? — Так и есть, — растерянно посмотрев на Ребекку, Элрик поднял взгляд на Малику. — Ох, я уже успела испугаться, что ж, прошу в следующий раз говорить точнее, боюсь, вы совершенно не представляете, что такое для дракона — отдать сердце своей любимой.