Интересен, но не более

            Просыпаюсь от громкого резкого звука, быстро открыв глаза. Пару секунд пытаюсь отличить реальность ото сна, но выходит худо. Неприятная тревога от внезапного пробуждения заполняет всё тело, пока мозг ощущает мгновенный прилив бодрости. Мерзкое состояние.       Звук домофона уже сводит с ума, отдаваясь монотонным, неприятным и слишком шумным гулом в ушах. Поднимаюсь с постели настолько быстро, насколько это возможно, и сразу лечу к прихожей, собирая по дороге каждый угол. — Кто, — произносится с выраженной долей негодования, но человек по другую сторону ни на секунду не колеблется, даже не пытаясь выдержать неловкую паузу. — Агенты из правительства, — доносится из динамика, и всё моё раздражение как рукой снимает.       Антон. Этот голос и манеру речи я узнаю из миллиона. Просто у самого почти такая же, но не суть.       Показательно цокаю ему в трубку перед тем, как начать говорить. — Вам не поймать меня, я уже звоню своим людям! — произношу это с максимальной серьёзностью, однако сразу же срываюсь на тихое хихиканье после сказанного бреда. — Открывай, ебалай, лечить твоё пидорастничество будем, — не скрывая хохота, отвечает парень, на что я воплю в микрофон долгое и протяжное «Не-е-ет», а после нажимаю на кнопку. — Обещаю, отныне буду законопослушным гражданином, только умоляю, не надо в тюрьму!       К сожалению, Антону не удаётся услышать моего подкола, тот мигом проходит внутрь территории.       Стоп! Он уже приехал?! Пиздец, он же обычно долго собирается, а потом каким-то боком едет хуй знает сколько… Так хули сейчас так рано припёрся?! И нахера ж мне надо было уснуть. Даже не понял, как это произошло, просто лёг да вырубился! Не успел и мысли в порядок привести. Благо с еблом проблем нет, такой короткий сон не стёр с моего лица ни капли тонального крема, но вот зубы стоило бы почистить.       Пробежав в ванную, наспех выдавливаю пасту на щётку и добрые тридцать секунд торопливо вычищаю полость рта. И всё же мне кажется, что после такого количества алкоголя, поцелуев и чужого языка там, мне лучше бы стоило вымыть рот мылом.       Однако на это нет времени. Закончив с процедурой, дохожу до прихожей, где вновь начинаю стоять в ожидании.       То, что блондин так быстро до меня добрался, мне почему-то не нравится. В теории, я должен был наоборот радоваться этой встрече, на которой я могу спокойно излить половину души, но вот счастье из меня не прёт. Возможно, я хотел бы поспать ещё чуть подольше, или же просто провести в одиночестве ещё хоть немного?       В любом случае, сейчас это уже несбыточная мечта… Ведь не успеваю я и опомниться, как Антон уже ломится в подъезд. Сразу пропускаю его, а после открываю замки входной двери, которые чудом закрыл полчаса назад, сам не помня как. Встаю напротив, ожидая момента, пока тот поднимется и зайдёт в квартиру. От нечего делать провожу ногтями по стене, на которую опираюсь, а после тупо пялюсь в одну точку, расслабляя мышцы как лица, так и всего тела.       Антон нажимает на ручку и звук открывающейся двери меня слегка отрезвляет. — У тебя там дверь на этаже почему-то открыта была, — с порога начинает он. — Забей, — понимая, что сам забыл её захлопнуть, говорю я.       Но тут Антон поднимает на меня взгляд. Он на секунду замирает при виде потрёпанного меня. Из-за этого Антон почти сразу налетает с расспросами.       Благо, моё тело отлично регенерирует, и ему не пришлось завидеть более плохой картины. Серьёзно, что бы не происходило, какими бы багровыми не были засосы на коже, какие бы крепкие зубы не вонзались в меня, какие бы кулаки не били по еблу, за одну ночь я почти полностью восстанавливаюсь от всего! С синяками от чужих рук, конечно, посложнее, но вот про другие два пункта я точно не соврал. Хоть всего искусайте и покройте засосами, на утро проснусь без единой отметины, сам не понимая как. Наверное, дело в здоровом образе жизни во время учёбы: редкое употребление алкоголя, отличный режим? Сплю по расписанию, почти не пью и не курю… Да, скорее всего из-за этого. — Ебучий случай, Жень, ты чего? — не сняв ни куртки, ни обуви, сразу допрашивает меня парень. — Разденься сначала и руки помой, — отрезав его попытку коснуться моего лица пальцами, которые только что побывали в метро, командую я.       Незамедлительно тот выполняет приказ, и не успеваю я дойти до своей комнаты, как тот бросается на меня сзади, чуть не повалив на пол. Голубоглазый закидывает свои руки мне на плечи, а головой тыкается в позвонки, будто проверяя там что-то важное. — Ебнулся? — ворчу, пока Антон повисает на моей спине, что-то бурча себе под нос, — Хуй изо рта вынь, а то не слышу ничего. — Как хуй во рту мешает слышать? — присмеиваясь, отвечает он, а я резким движением сбрасываю его с себя.       Казалось бы, такая мелкая и уже давно не смешная шутка, но именно она помогает разрядить атмосферу. На душе становится заметно легче, а спёртый воздух уже не так нагружает лёгкие.       Присев на собственную кровать, указываю рукой на стул возле компьютера, предлагая Антону сесть туда. Тот молча подчиняется и, заметив на полу свои тетради и ручки, которые валяются там с пятницы, быстро подбирает их, скручивая и запихивая всё по карманам. Надо же, я то сам уже вовсе забыл о них…       Но вот улыбка с чужого лица постепенно сходит. Она окончательно пропадает, когда Антон плюхается задницей на мягкое сидение, а глаза зависают в выпытывающе-ожидающем взгляде. — Ну, — пытаясь отфильтровать мысли в голове, всё решаюсь с чего зайти. — С чего бы начать… — Желательно со встречи с Дэном, — посмеивается в ответ блондин, на что я лишь неловко улыбаюсь.       Не особо люблю кому-то что-то пересказывать. Всегда кажется, что я мог придумать какие-то лишние детали, влить своё собственное восприятие ситуации слишком сильно, настолько, что она исказится из-за моего собственного видения. Легче, когда человек сам наблюдает за всем со стороны. Тогда он собственноручно проводит анализ увиденного и услышанного, а не воспринимает лишь то, что ему говорит кто-то другой, ведь мнение чужого человека всегда искажается от истины. Даже если немного, но всё равно искажается. И сейчас мне придётся очень сильно постараться, чтобы пересказать лишь то, что произошло, а не пихать свою взбушевавшуюся агрессию в каждое предложение.       По тому, как Антон начал постукивать пальцем по подлокотнику стула, я понимаю, что пора бы уже сказать хоть что-то. Сделав глубокий вдох, я выпрямляю осанку и, напялив на себя подобие равнодушия, в последний раз перебираю все путающиеся мысли в голове. Теперь уж точно придётся начать.

***

      Разговор пошёл намного лучше, чем я ожидал. Конечно, мой гневный бесконечный поток мата, пока я описывал то, как Дэн прописывал мне в челюсть, возможно, был неким перебором, но понимающее лицо друга смягчило ситуацию. Однако всё это время тот лишь молча испепелял меня взглядом, редко вставляя бранные слова. — Ну, после этого я и поехал домой, — пожав плечами, говорю я.       Как бы не была велика моя тяга к приключениям на свою задницу, тот самый момент истории мне следует утаить. Правду рассказывать весело только тогда, когда ты находишься в компании незнакомых тебе людей. Они тебя не знают и, соответственно, ничего и не ожидают, поэтому их реакция и интереснее. Те лишь одарят тебя вниманием, может, спросят что-то, скорчив какую-нибудь смешную рожу, однако глубже обычного лезть не станут. С близкими же людьми этим не обойдёшься. Сразу начнутся лишние рассуждения, советы, прочее и прочее. Это отнюдь не весело! Я люблю лишь наблюдать за реакцией, а не выслушивать последующие нотации в свою сторону.       Мне очень жаль, что я так поступаю с другом, однако это не столь и серьёзно. Возможно, я расскажу ему об этом спустя пару лет, выставив всё как какую-то шутку, однако я не вижу смысла рассказывать о ночном инциденте сейчас. Да, я решил просто забить на этот случай с Колей, будто ничего и не было, разве это неправильный вариант? Просто собираюсь мирно забыть об этом первом поцелуе и почти удавшемся сексе как о ночном кошмаре… — Пиздец, вот урод, — спустя пару мгновений отвечает Антон, стукнув кулаком о ручку кресла. — Сам не ожидал, — вскинув брови, произношу я. — Так что делать будем? — Планирую забить, а что ты собираешься делать, я уже не вправе решать, — подумав, что это лишь моя ссора, говорю я, но блондин уже спешит опровергнуть это утверждение. — Нет, нет нет. Ударив тебя, он будто и мне прописал, так что дело общее, — нахмурившись, рассуждает Антон. — Ну, я точно не хочу больше с этим связываться, — сделав глубокий вдох, решаю продолжить. — Как бы не была задета моя гордость, и как бы сильно не давила жажда мести, с Дэном я больше ничего общего иметь не желаю.       Да, печаль о его поступке зависла в голове. Да, меня душит мысль о том, как он посмел так поступить со мной. И, сука, да, я обижен, и неслабо, но унижаться дальше я не намерен. Он сам сказал мне больше не лезть. Вот я и не буду! Пусть Денис делает, что хочет, ему же хуже! — Я больше не собираюсь «влезать» в его жизнь, сам увидит, чем это обернётся.       Возможно, «хороший» друг бы продолжил попытки изменить выбранный своим товарищем путь, но в этом плане я спокойно могу заявить, что опять ставлю себя на первое место. И по моему мнению, имею на это полное право. После того, как кулак врезался в мою челюсть, я решил для себя, что больше ничего делать не стану. А после уже сыграет моё отсутствие чувства вины, и благодаря этому пустому месту, если с ним что-то случится, то я определённо не стану помогать. И лишь когда тот поймёт, что то, что он делает — это не то, чем стоит заниматься, я спокойно пройду мимо, даже не кинув какой-то обидной фразы. — Думаю, сделаю так же, — поразмыслив, отвечает голубоглазый, пока я задумчиво пялюсь в стену. — Вот и славно, — потерев шею, стараюсь придать своему лицу оптимистичный вид и лишь после этого заговариваю вновь. — Ну ладно, что было, то было. Проехали. Расскажи лучше как сам, и что там с Машей?       Антон заметно смущается, на этом строгом ебле опять появляется улыбка, а рука начинает слегка постукивать по креслу. — Да, нормально всё, — отрезает он, но всем своим видом даёт понять, что ждёт, когда я начну расспрашивать больше.       Так и быть, герой, сделаю тебе одолжение. Не зря же ты лицом своим подставился! И самому, честно, уж интересно, что в итоге произошло у него дома после такой несуразной ночи. — Сбежала от тебя как только опомнилась? — Нет! — с долей обиды чуть ли не повышает голос тот, щуря глаза. — Она вообще-то ещё раз обработала порезы, потом побеседовала с моей мамой, попила с нами чай, ещё она рассказала о том мудаке, а ещё ещё раз поблагодарила и потом долго общалась со мной! — загибая пальцы, он перечисляет всё будто по пунктам, не забывая при этом глядеть на меня с саркастической надменностью. — Очень за тебя счастлив, «засранец», — припомнив обзывательство Маши в его сторону, шучу я, за что получаю пеналом со стола по голове.       Не решив кинуть его обратно, откладываю его на тумбочку, падая спиной на кровать. — Номер-то хоть её взял? — Она сама дала! — в мгновение ока подсев ко мне на постель, хвастается Антон. — Надеюсь, успев при этом отчитать тебя ещё разок, — видимо, моё высказывание оказывается правдивым, ведь друг, взяв пенал, вновь стукает мне по лбу. — Молчать! — Мечтаю, но с тобой это невозможно, прости уж.       На это он никак не реагирует, а поэтому воцаряется приятная тишина. Подпираю локтями поясницу, поднимая голову. Блондин пристально смотрит на часы, иногда сжимая и разжимая покрывало. — Опаздываешь куда? — шуточно приговариваю я и неожиданно получаю ответ. — Мы с Машей договорились сегодня встретиться. — Тогда, полагаю, тебе пора? — Так спешишь прогнать меня? — Да, — отвечаю без единой капли совести, за что опять получаю пеналом по бошке. — Я тебе этот пенал сейчас в зад засуну, ещё раз так сделаешь. — Фу, никогда! — передёрнувшись, откладывает его обратно на тумбочку Антон. — Скучно с тобой, — показательно закатив глаза, ворчу я. — До двери-то хоть проводишь? — Обойдёшься.       Быстро схватив пенал, друг в который раз стукает меня им по лбу и быстро выбегает из комнаты. От балды я швыряю ему его вслед, попав как раз по заднице, но встать сил не набираюсь. Слишком уж лень. — Надеюсь, у неё обнаружатся садистские фетиши и она вместо меня засунет тебе в зад что-нибудь побольше! — перевернувшись на бок, кричу ему я. — Иди ты нахер! — театрально язвит блондин, крича, кажись, в сто раз громче меня. — Спаси-и-ибо! — по прежнему валяюсь на кровати, закинув ногу на ногу, и прикрываю глаза.       В ответ мне следует хлопок входной двери и повиснувшее после молчание. Антон, конечно, прекрасный человек, но после него мне каждый раз необходима передышка. Слишком уж активный, шило в жопе у того с рождения.       Полностью завалившись на кровать, я нежусь на покрывале, переворачиваясь из стороны в сторону.       За то время, пока я был с другом, моё физическое состояние намного улучшилось, однако усталость никуда не ушла. Так и норовит уложить голову на мягкую подушку и провалиться в сон, о чём бы я не думал. А думать, к слову, вообще не охота. Слишком уж много чего на голову валится. И весьма неприятна мысль о том, что со всем этим придётся жить и разбираться. Если насчёт Коли я уже определился, то с Владом дела обстоят сложнее. Первого можно просто позабыть как страшный сон, но, на всякий случай, носить с собой перцовый баллон и вечно оглядываться по сторонам. Второго же так просто из головы не выкинешь. Не зря девчонки в классе когда-то сказали, что человека всегда притягивает то, от чего далёк он сам. Правда, они болтали про каких-то актёров, а я всерьёз задумался о том, почему меня так и тянет к чему-то странному и ненормальному. Именно эти два прилагательных приходят на ум первыми, стоит только подумать о Флере. Потом уже идут мысли о его внешности и голосе, а третьим идёт весьма необычный момент с тем, что его фамилия мне жутко нравится. Не только само её звучание, но и то, как она подходит Владу. Ко всему прочему, я всё ещё не могу избавиться от мысли, что слышал про неё где-то. Странное ощущение. Хотя… Я вообще не должен думать об этом, так-то уж!       Уже было хочу поддаться моментному интересу и пойти загуглить происхождение такой красивой фамилии, однако, оглянувшись, я понимаю, что телефон как назло лежит на рабочем столе. А мне слишком уж лень двигать конечностями, не то чтобы вставать. Ну, значит позже проверю, собственно, не беда.       Гляжу в потолок, рассматривая белую пустоту. Повернув голову, встречаюсь взглядом со стикером Кайла, и сам не понимаю, как голова попала на подушку. По ощущениям, лежу здесь долго, просто втыкая в одну точку, пока тело наслаждается покоем. Ну, раз физическое состояние пребывает в таком комфорте, то я просто не имею право нагружать себя морально!       Закрыв глаза, полностью очищаю разум от посторонних чувств и воссоздаю единое чёрное пространство перед глазами с редкими проблесками света с каких-то сторон. Поворачиваюсь на бок, через несколько минут на другой, потом на спину. Голова утопает на подушке, сердцебиение тихо отдаётся в ушах, пока по телу идёт слабая пульсация. Чертовски приятно.       Сам не замечаю, как размякнув на кровати, проваливаюсь в сон, укутавшись в покрывало гусеницей.

***

      Внезапно, резко становится очень холодно. Слишком, слишком, слишком. В сон больше не клонит от слова совсем. Вокруг темно и морозно, я так ничем нормальным и не укрыт. Невыносимо тяжело дышать, а живот сводит от непонятной боли. Ветер из нараспашку открытого окна пробирается внутрь, охватывая каждый сантиметр комнаты. Ледяной воздух сводит конечности, а звук от только что пришедшего сообщения ещё пару секунд отдаётся звоном в ушах. По всему телу невероятная тревога, в голове будто галопом промчались какие-то первопроходцы, после которых пробежали и динозавры. Дыхание тяжелое и учащенное, взгляд мечется из стороны в сторону, пытаясь сфокусироваться хоть на чём-то.       Что за херня?       Оперевшись на руки, я пытаюсь вглядеться в мрак комнаты, но выходит худо. Взявшееся из ниоткуда напряжение сводит каждую мышцу тела, оцепеневшие пальцы еле сжимают покрывало.       Холодно, чертовски холодно!       Кажется, за ночь слишком сильно похолодало, ведь проснулся я именно из-за ужасного ощущения того, что замерзаю насмерть. Стоп, какая, блять, ночь?!       Дрожь вновь проходит по спине, а я начинаю суетиться. — Сука, сука, сука, — без причины быстро группируюсь на кровати, пытаясь дотянуться до телефона.       Только вот тот по-прежнему находится на рабочем столе.       Подлетаю к нему за долю секунды и тыкаю по экрану. Сморщившись от резкого света перед глазами, стараюсь придти в себя.       Эта ужасная тяжесть в груди вовсе не хочет отпускать меня, пока онемевшими пальцами я включаю фонарик на телефоне, чтобы как можно быстрее захлопнуть окно. Мигом подхожу к тому, махом закрыв источник ледяного воздуха. Кинув телефон на постель, я пару секунд растираю руки, а после, запрыгнув на покрывало, прячу ноги под мягкую ткань. Тревога постепенно уходит, но одежда и одеяло не спешат согреть меня. Вновь бросаюсь к телефону посмотреть время, резким движением чуть не грянув головой в подушку. — Сколько, нахер?! — запинаясь произношу я, заметив что собственный тон вышел не таким громким, как планировалось.       Через неприятную боль вновь фокусирую взгляд, но циферблат по-прежнему показывает без десяти час ночи. В страхе перевожу взгляд на сообщения, заметив три единственных звонка, ни от кого иного, как от Влада.       Блять.       Втыкаю в мобильный ещё секунд двадцать, после чего резко включаю общий свет и в некой панике начинаю одеваться. Один слой одежды на другой, разные носки двумя парами, надетые как попало, ничто ни с чем не сочетается, но сейчас почему-то не до этого.       Не понимаю что происходит, не соображаю о чём думаю и чем руковожусь, меня слепо тянет туда, куда идти бы сейчас вроде бы и не следовало. Однако тягостные мысли, что сегодня утром преследовали меня в парке, так же исчезают, стоит увидеть в телефоне контакт Флера.       Вдруг он до сих пор там? Я не знаю что я хочу увидеть. Меня пробирает неугомонный интерес, выключающий все остальные чувства и эмоции со здравыми соображениями в охапку.       Тёмно-зелёная толстовка, из-под которой торчит ярко-красная футболка, позавчерашние штаны, на одной ноге два носка, на другой три и все разные. Почему-то сейчас мне слишком плевать как я смотрюсь со стороны, а так быть не должно. Я всегда стараюсь выглядеть идеально, но сейчас эта мысль улетает от меня так же быстро, как я, положив ранее брошенный мной же пенал на место, хватаю куртку и ключи, а после выбегаю из квартиры.       Сука, я ведь даже забыл закрыть её и спал с открытой дверью!       Мне пару секунд кажется, что даже кроссовки на мне отличаются друг от друга, однако, посмотрев вниз я понимаю, что это всё из-за толщины носков.       Закрываю квартиру на ключ, кажись со скоростью света, и клянусь, не помню, успел ли выключить свет. Выхожу на лестничную клетку, захлопывая дверь позади и пару мгновений ожидаю лифт, который, к счастью, находится всего на два этажа ниже. Чуть не споткнувшись об порог, залетаю внутрь, быстро нажав кнопку первого.       Смотрю в пол, пока меня одолевает резко появившееся чувство глупости. Кажись, я начинаю просыпаться. Ибо словно именно так обычно чувствуется отход ото сна.       Куда я спешу? С кем на встречу? Зачем? Почему? Не понимаю. Хочется ударить себя по лицу, да как можно похлеще, но я противлюсь этому желанию, продолжая испепелять взглядом кроссовки. Я выгляжу глупо, веду себя глупо, всё спонтанно и неосознанно, вот только, с какого хера?       Лифт доезжает до первого этажа, а я, не сделав ни шагу, всё продолжаю размышлять. Мне стоит вернуться. Определённо, сейчас я нажму кнопку девятнадцатого этажа, мирно поднимусь обратно, зайду в квартиру, переоденусь во что-нибудь тёплое, и спокойно лягу в кровать, накрывшись тремя одеялами. Я обязан поступить именно так.       Ты же помнишь, Жень, трон из-под ног, актер погорелого театра, всё остальное?       Да, помню все в мельчайших деталях, и сейчас чувствую себя чрезвычайно уёбищно, однако, мои ноги начинают двигаться сами по себе, вопреки всем мной только что обдуманным вещам.       Кажется, песня, включившаяся с утра, была моим пророчеством на ближайшее будущее, ведь сейчас я и вправду теряю свой разум в непонятной истерии, не понимая что творю.       Пока я бегу в сторону главных ворот, помимо ужасного холода, меня ни на секунду не оставляет мерзкое чувство отвращения к себе. Молюсь, лишь бы сейчас я не обнаружил Флера, стоящего за калиткой, чтобы спокойно пойти обратно, и в то же время слишком сильно надеюсь на то, что он до пор стоит там и ждёт.       Пара подростков, стоящая у крайнего подъезда со смешком оглядываются на меня, и теперь мне хочется провалиться под землю больше, чем когда-либо прежде. Теперь я бегу уже от позора к большему позору, и выхода из этой ситуации нигде не наблюдается.       Наконец добегаю до ворот. Прикладываю карту и проскакиваю за границы частной территории. Сердце, словно готовое выпрыгнуть из меня нахер, бьется с ужасающей скоростью, пока я, согнувшись вдвое, пытаюсь отдышаться. Лучше бы на физкультуре так бегал, чес слово.       Я вновь разглядываю поверхность под ногами, не решаясь поднять взгляд. Мне резко становится страшно.       Беспокойство, вместе с всё ещё не ушедшей тревогой, скручивают живот, перед глазами туманно, а замешательство, одним большим железным пеналом, стукает мне по голове, в сто раз больнее, чем Антон. Растерянность подкашивает ноги, сомнения и угрызения медным проводом колют по спине, пока холодные пальцы впиваются в колени.       У меня никогда не было ни стыда, ни вины, ни совести, или по крайней мере до этого момента. Стыд незачем тому, кто вечно идеален в глазах других и обожает себя больше кого-либо. Вину испытывать незачем, я всё делаю так, как правильно. Совести перед собой же никогда не появляется, ведь опять же, мои действия всегда совершенны.       Сейчас же нет ни единого критерия для тогою чтобы отсутствие этих чувств было осуществимо. Позор, сука, какой же позор! — Первый снег разглядываешь? — голос сверху вырывает меня из моих мыслей, и я резко поднимаю торс с головой, всматриваясь в силуэт неподалёку.       Флер всё ещё здесь. Почему он не уехал? Почему он ждёт спустя почти час? Сколько он был здесь в прошлый раз? Сколько он планировал оставаться здесь сейчас?       Я молча смотрю на него, пытаясь удостовериться, что мне это не снится. Какой же бред! Сущий каламбур. Мне стыдно и неловко. Я никогда не знал, что способен на такие резкие и импульсивные поступки. Я вообразить себе не мог, что подобное вообще можно было от себя ожидать. Куда делась рассудительность и привычный ход мыслей? Почему всё резко прогибается под этот гнетущий интерес, когда дело касается Влада? Мы знакомы всего три дня, с хуя же его персона тянет к себе так беспричинно сильно? Никогда ещё не сталкивался с таким неумолимым непониманием себя, отчего внутри что-то сжимается, вновь придавая больше глупости сложившейся ситуации. — На землю возвращаться собираешься? — посмеиваясь спрашивает Влад, возвращая меня в реальность.       Я всё ещё могу сбежать. Нужно развернуться и пойти обратно, выдержать этот позорный взгляд окружающих, но вернуться домой. Смыть весь этот ужас кипятком, а после отходить пару часов, обдумывая свои действия. При таком раскладе событий, в конце концов… Всё всё равно вернётся на круги своя и я буду спокоен, определённо буду!       Но вместо этого, я недолго размышляя цепляю себе на лицо поверхностно уверенную улыбку и, выжав из себя как можно больше сил, вкладываю их в следующий шаг.       Немое «Что я творю?», повиснувшее в голове потихоньку притупляется, а разгоревшиеся интересом глаза оглядывают Влада с ног до макушки.       На нём опрятное, свободное тёмное пальто в пол, под которым скрывается тёмная водолазка, закрывающая шею полностью. Чёрные, тонкие, подвёрнутые штаны, закрепленные каким-то серебряным, брендовым ремнём на талии, почти достают до его, на вид дорогостоящих, кроссовок. Ухмылка не слезает с ебла ни на миллисекунду. — Не против прокатиться?       Я хмыкаю с некой насмешкой и, не двинувшись с места, оглядываюсь на место позади Влада. На этот раз подле него стоит слишком хорошая машина, поэтому мне особенно сложно скрыть удивление. Позавчера он видимо решил на всякий случай не брать до пизды дорогой автомобиль в залупное Подмосковье… Теперь же, он спокойно разъезжает на одной из пиздатейших в мире тачек — DBS Superleggera. Чёрт бы меня побрал. Этот багровый свет переливается под фонарями, машина идеально чистая, в лучшем состоянии.       Он садится внутрь, а я молча, будто бы невзначай, обхожу её со всех сторон, прежде чем сесть на пассажирское, и единственное свободное место за ним вслед. Неужели насчёт материального состояния он не преувеличил?       На самом деле, у меня слишком много накопившихся вопросов. Однако ни один из них не спешит сорваться с уст. Я чувствую себя максимально не на своём месте, особенно в такой нелепой одежде и в таком положении в целом. Пусть неоднозначно-уверенная улыбка и красуется на моём лице, пока я якобы высокомерно оглядываю салон, но вот внутри бушует слишком много противоречивых мыслей.       Почему-то мне хочется извиниться за опоздание. Очень и очень сильно, однако я стараюсь держать себя в руках, не руша свой непоколебимый образ. — Не утомительно так улыбаться? — повернувшись в мою сторону говорит Влад. — Что? — неосознанно выдаю я, не заметив как уголки губ то своевольно съезжают вниз, то вновь приклеиваются кончиками наверх в нелепой ухмылке. — Расслабься, я вижу, ты весь нервозный, — не поведя и пальцем, с серьезным лицом выдаёт он. — Всё нормально, просто, — я делаю небольшую паузу, стараясь придумать как будет лучше соврать. — Неудачно проснулся. На улице заметно похолодало, и, прости, что задержался. — Всё в норме.       Почему-то, Флер обходится без привычных подколов и относится ко всему слишком уж странно? Позавчера он вроде бы швырял меня со стены на стену, все прижимая и прижимая, сейчас же даже не стал возмущаться по поводу того, как сильно я опоздал. Сейчас он, в принципе, совсем другой. Возможно, он тоже думал, что я уже не приду, как и я думал о том, что он уже уехал? Не знаю. — Ну так, куда мы собираемся ехать? — наконец решаю уточнить детали маршрута.       Пусть всё и вышло так спонтанно, но знание о том, куда мы поедем и что вообще происходит, мне не помешает. Несмотря на то, что его личность притягивает, я всё ещё не до конца уверен в том, что он не какой-нибудь маньяк. Хотя, такой исход оказался бы наилучшим: не пришлось бы меньше думать, я просто бы сдох. — Думал в рестик, — многозначительно начинает Влад, но я спешу его прервать. — Мне в таком виде только туда и дорога, — нахмурившись, начинаю злиться на самого себя вновь. — Поверь, там никого не будет волновать подобное, — выделив последнее слово, Влад приподнимает брови и с долей издевательства прыскает в кулак.       И вот, мне опять становится стыдно.       Как же хочется прописать ему в ебло, не могу уже! А ещё больше горю желанием ебнуть себя, и в сто раз сильнее, чем его.       Злостно расстёгиваю куртку, вмиг вытаскивая руки из рукавов. В машине тепло, так что холод быстро покидает моё тело, и я моментально избавляюсь и от тёмно-зелёной толстовки, оставшись лишь во вчерашней, однотонной футболке. Сжав её руками, с немой предъявой обращаю взор на Влада, предварительно укоризненно прищурив глаза. — Лучше?       Флер молча всматривается, от чего становится только хуже. Сука, сука, сука! Пока я только и делаю, что каждую секунду жалею о том, что вообще вышел из квартиры сегодня! Мне никогда в жизни, блять, не было настолько неловко, стыдно и уёбищно одновременно, как сейчас. Зачем, зачем?! — Это я тебя так приложил вчера? — рассматривая моё лицо произносит Флер, в чьих янтарных глазах проскакивает удивление. Сука, кажись весь консилер об подушку размазал. Теперь я точно выгляжу смешнее некуда. Одет во что попало, лицо без единого грамма тонального крема, и улыбаюсь я глупо. У меня уже челюсть свело к хуям. — Нет, не ты, забей, — отвечаю на отвали, сам того не планируя.       Выходит слишком резко и необдуманно. Присутствует ощущение, будто бы вся эта внезапная импульсивность просто разбивает меня по кусочкам. Становится слишком в тягость держать даже такое хрупкое выражение лица, как прежде, однако, я всё не сдаюсь, придерживая спокойный образ. Заебался конечно знатно, но пускать всё на самотёк не собираюсь. Нужно держать ситуацию в своих руках, иначе окажусь в чужих.       Расслабившись, потираю щёку. Больновато, но терпимо. — Агх, — воздыхаю, массируя пальцами закрытые глаза. — Проехали. — Попробуй не думать ни о чём хоть пару секунд, — ни с того ни с сего советует Влад, чем вводит меня в короткий ступор.       Он не продолжил спрашивать насчёт моего побитого лица, не стал осуждать за внешний вид или поведение, просто… Предложил то, чего я, наверное, не ожидал больше всего. Я пару секунд молчу, смотря на его невозмутимое лицо. — О чём ты? — уже не стараясь корчить счастливые гримасы, отвечаю я. — Я же вижу… Ты пришёл сюда неожиданно для себя самого, — ещё раз оглянув меня, произносит темноволосый. — И теперь сидишь весь нервозный.       Естественно блять! Спасибо, вновь насыпал соли на рану, указал на ошибку, которую я и сам из головы выпустить не могу. Конечно это заметно, о чём я вообще думал? — Так очевидно? — опустив взгляд, шепчу я. — Ага.       Сука, ну всё. Все мои последние силы и так уходят на поддерживание хрупкого величества. Слишком уж большую цену мне приходится платить для того, чтобы просто не впасть в ступор и не оцепенеть от всех этих мыслей и чужих слов окончательно.       После этой мысли я останавливаюсь на том, что мне становится похеру. Я считаю… После всего того, что я перетерпел, сейчас уже можно позволить себе вести себя так, как хочется на самом деле.       Придерживаясь непрочной логики и сомнительного хода разума, который никак не может встать на место, я выгляжу невероятно смехотворно. Что-то внутри всё равно сдерживает меня. Теперь остаётся просто надеяться на адекватность своих истинных размышлений и желаний, перестав поддерживать этот несостоявшийся ночной образ привычного «меня».       С трудом, но я позволяю себе полностью расслабиться. Кажись, карты вскрыты, и терять теперь уже нечего. Пора показать настоящего себя, а то мышцы лица уже сводит от притворной улыбки.       Правда, сразу от этого ничего не меняется. Лучше не становится от слова совсем, и теперь я просто чувствую себя ещё глупее, зная, что Флер всё понимает. Это всего лишь наша вторая встреча, и по несчастливому совпадению, и Влад, и я, сегодня не похожи на самих себя. И чёрт, бог, дьявол, да похер кто, из-за немыслимой причины я начинаю вести себя так именно рядом с такой личностью как он. Хотя, на самом деле эта мысль не так уж и противна. Может мне просто слишком хочется отгонять её подальше до последнего. Или до победного?       Стараясь изгнать назойливую догадку из своей головы, мне не приходит идеи лучше, кроме как извиниться вновь и поскорее покинуть машину, чтобы этот позор не продолжался. Истинное ли это желание? Нет. Скорее безопасное. — Наверное, сегодня не мой день, — пожав плечами, уже тянусь к ручке, однако услышав щелчок блокировки дверей, резко оборачиваюсь обратно. — Ты всегда пытаешься сбежать от всего, что тебе неугодно? — предъявляет мне претензию желтоглазый, постукивая пальцем по рулю. — Возможно.       Даже не просто возможно, а точно да. Только так ты можешь гарантировать себе свой комфорт, такое решение — правильный выход из любой ситуации. Такие «неугодные» моменты стоит прекращать как можно быстрее, а то, самомнение нехило страдает. — А ты всегда блокируешь людям выход, заставляя остаться наедине с собой? — припоминаю позавчерашний случай в туалете и меня передёргивает. — А как иначе. — Ну что ж, полагаю мы зашли в тупик, ответив на вопросы друг-друга. — В тупик ты загоняешь сам себя, сковывая в клетку образа.       Ну нет, стоп, остановка. Куда он лезет? Нет. Нет, нет, нет, нет. Вот таких разговоров я точно заводить не планировал. Мне не нужны никакие спонтанные псевдо-психологические беседы. Они лишь больше подталкивают к тому, от чего я сейчас так отчаянно бегу, поджав хвост и схватив всё оставшееся на сегодня достоинство в охапку.       Надо отмахиваться столько, сколько только можно и нельзя, иначе нервы мои сдадут точно. Особенно когда этому способствует вновь нарастающая тревога, а ноющая голова усугубляет положение вдвое. — К чему клонишь? Сейчас лишь ты удерживаешь меня насильно в своей машине. — Видишь? Ты опять думаешь о побеге, — надменно кидает фразу Влад, словно отвешивая мне пощёчины. — И это не то русло, в которое мыслить бы следовало. — Открой дверь, — с серьёзнейшим лицом требую я, начиная не на смех раздражаться.       Не хватало только истерики. Ну и похуй. Отвлекаясь на гудящий шум в собственной голове и учащенное сердцебиение, сейчас я вообще нихуя не соображаю и мало что понимаю. А поэтому… Можно позволить себе даже такую тревожную злость. Всё, пусть и не под контролем, но в пределах, конечно же, не разрушая ледяняще-спокойного лица. — Хотя бы попытайся побыть настоящим, а не сбегай от любой неординарности в жизни, — просит в ответ Флер, окончательно взрывая всё внутри меня.       А именно, ту часть, которая теперь вместо его пальца постукивает не только по рулю автомобиля, но и мне по мозгам.       Сука, да не хочу я думать! И не хочу не думать! Я ничего не хочу блять, отпусти меня уже нахер отсюда, и не продолжай вселять сомнения в мой и так разваливающийся из-за обстоятельств образ, мразь! Мне вполне достаточно того, как мозг трескается.       Собственные мысли не опять, а снова заводят в ещё более невыгодное положение. Ну нет. Нет, нет! — Ты так озабочен встречами со мной только потому, что хочешь сломать? — с разочарованием выдаю я, не заметив как внезапно перестаю фильтровать то, что выходит из собственного рта. — Не совсем. Не знаю, что ты подразумеваешь под «сломать», но это не то, что мне интересно. Здесь больше бы подошло слово «освободить» — честно признаётся Влад, расставляя всё по полкам.       Всё, кроме, пожалуй, того, зачем ему самому это. — И смысл тебе? — хмыкнув, проговариваю каждое слово с мерзко-отчаянной интонацией. — Такой же вопрос. Если ты и сам догадываешься о том, что знакомство со мной может тебя, как ты сам выразился, «сломать», то почему пришёл? — Интересно стало. — Вот и у меня такая же причина, — ухмыльнувшись, отвечает Флер, пока я оглядываю его с неподдельным удивлением.       Я вовсе не задумываюсь о том, какой бред я несу, когда едва сформировавшаяся в голове мысль спешит быть произнесённой. — Только вот, при этом меня ещё и тянет к тому, что меня теоретически способно разрушить, — вспомнив собственную аналогию с троном из-под ног, решаю проставить Влада на роль того, кого я ранее представлял меня с трона сбрасывающим. — А ты и есть тот, кто разрушает. Извини, «освобождает». И не знаю, не забавы ли ради. — А ты тот, кто готов держаться до последнего, в силу самолюбия и гордости.       Сам не понимаю, как повелся на чужую провокацию и завёл диалог до такого конечного момента. Мы высказали друг другу, кажется, уже всё, что только могли.       Как бы не хотелось вмазать по роже и себе и ему, он всё-таки имеет свою правду, а я всё-таки имею для себя оправдание на каждую из его «правд». Поэтому осуществить ни одно из этих насильственных желаний рука не поднимается.       Очень сильное чувство. — И ко всему прочему, мне почему-то до безумия интересен ты, — сам не заметив того, начинаю откровенничать. — Могу сказать, что это взаимно, — и не поколебавшись, отвечает Влад. — И более всего мне интересно, сколько я продержусь, — шёпотом, якобы невзначай произношу я, скривив неоднозначную улыбку.       Знаю, что идиллия не сможет длиться вечно. Когда-нибудь я обязательно напорюсь на неприязни, как их не избегал. И вопрос лишь в том, что будет болезненнее: падение от чужих рук, или под наблюдением того, кто аналогично абсолютного доверия к себе не вызывает? — Как ты уже мог понять, такие люди как ты, для меня, — прибавляю тон, обращая на него свой взгляд. — В неком роде опасны. — Я понял о чём ты, — склонив голову на бок и кивнув, приговаривает Флер. — Будем играть на выдержку, или до последней капли крови? — вставляю недавнюю фразу с того самого вечера, словив с его стороны лёгкий смешок.       Всё-таки, Флер будет получше незнакомого человека. — Посмотрим, сможешь ли ты продержаться хотя бы до конца месяца, — с искренней уверенностью в себе утверждает Влад. — Что-то подсказывает, что ты сейчас опять предложишь какой-нибудь несуразный договор. — А ты уже готов прописать мне в живот? — Естественно.       После последнего сказанного слова мне становится намного легче. Сам не понимая того, начинаю неосознанно уыбаться, вмиг отпустив все мысли. Жить без определённых рамок оказывается и вправду проще. Вот только теперь, я уверен в том, что такое состояние я способен выдержать исключительно в окружении особ… Подобных Флеру или Антону. Что же до школы, знакомых и общества в принципе… С ними не стоит вскрывать хоть мелкую частицу себя, иначе авторитет сразу встанет под удар, а накопленное годами мнение людей вокруг начнёт придаваться сомнениям. И тогда я и буду сброшен с трона. А без этого я свою жизнь представить не могу. — Уже не хочется сбежать? — вырвав меня из размышлений, спрашивает Влад, злорадно задрав подбородок. — Нет, — мну толстовку в руках, пока отвечаю. — Сегодня ты ещё более странный, чем позавчера, однако, теперь эта странность, — набрав воздуха, пытаюсь подобрать чёткую характеристику, но быстро сдаюсь, и, не найдя подходящего слова, выдаю первое, что пришло на ум. — Иная.       Краем глаза я вижу как тот, достав из кармана штанов мятные конфеты, кладёт одну за другой себе в рот. Жгучий запах еле слышим, но всё-таки уловим. Я по-прежнему смотрю в одну и ту же точку перед собой, но теперь уже не испытываю столь сильного дискомфорта. Мысли не комкаются в неразумный клубок, они попросту отсутствуют в моей голове. Благодаря этому действительно становится легче. — Мне хочется сыграть с собой на выдержку, — без задней мысли произношу я, наконец взглянув в непоколебимое лицо сбоку. — Вернее, посмотреть, как долго я смогу тебя вытерпеть. — Ты, как я полагаю, хочешь просто использовать меня? — поведя плечом, спрашивает Флер. — У меня не создаётся впечатление, что ты против. — Никак нет.       Хочу доказать самому себе, что он не более, чем мимолётный интерес. Да, жаль, что иного выбора нет.       Я понимаю, что если я уйду прямо сейчас, то ничего и не изменится, но, не совру, я буду слишком долго озабочен его персоной прежде чем отпустить. С другой стороны… Я прекрасно осознаю и то, что если смогу утолить этот интерес, то он исчезнет, не вызывая больше беспокойства. И как по мне, только так я верну всё на круги своя. — Вопрос в том, готов ли ты быть настоящим взамен?       Не знаю. Возможно. Скорее всего. Наверное да. Я не в курсе.       Мне жаль, что собственные идеи привели меня к такому положению. Впервые корю себя за то, что поддался влечению и теперь совсем не понимаю что делать дальше.       Не надо было встречаться с ним сегодня, не стоило знакомиться с ним вовсе! Так наверное, прокричала бы здравая сторона моего разума, но непонятная жажда, засевшая в голове, требует совсем иного, вгоняя в нескончаемое волнение.       Что это значит… Быть настоящим? Забавно-смехотворное предложение, звучащее весьма глупо. Это что-то вроде того, чтобы выйти за рамки образа? Кажется уже сейчас я потерял эту толстую границу между собой и… Собой же. Возможно это тогда, когда ты просто делаешь всё, что сам хочешь, а не продумываешь по сто раз каждое своё движение, лишь бы не вызвать сомнения о собственной идеальности в чужих глазах? Не думаю, что это абсолютно правильное определение, но в моём нынешнем понимании оно выглядит именно так. И это не на шутку пугает. Серьёзно, я цены себе обычно не знаю, а сейчас, испытав спектр таких новых, постыдных эмоций, мне становится не по себе от всего подряд. Это чувство никчёмности встает вровень с желанием доказать что-то себе, Владу, или даже всему миру.       И вот… Я оценил все свои страхи и опасения, цели и мотивы. Меня будоражит изнутри, но всё-равно хочется попробовать. Повести себя открыто рядом с кем-то, получив совершенно новую реакцию на себя в ответ. Это пугает и завлекает одновременно.       Успокаивает лишь то, что таким я соглашаюсь быть лишь с одним человеком, а не резко открыться всему существующему. С обратки, настораживает то, что той личностью, при которой я потенциально соглашаюсь выполнять поставленные условия, является именно Влад. Ни единой догадки про его собственные цели и мысли. Ни идеи о том, что творится в его голове. Как он думает, чего сам желает?       Из последнего надеюсь, чтобы это был такой же обычный интерес, как и у меня. — Я попробую, — напоследок сжав толстовку посильнее, откладываю её себе на колени, после чего кладу куртку на заднее сидение. — Тогда, прокатимся? — смерив меня взглядом, отвечает желтоглазый, на что я уверенно киваю.       Резко захотелось курить. Я тянусь ощупывать карманы, однако обшарив их вдоль и поперёк я понимаю, что кроме ключей и телефона у меня ничего при себе нет. Пиздец. — Давай я лучше вернусь, — потягиваясь обратно за верхней одеждой говорю я, однако Флер уже двигается с места, слабо надавив на газ. — Я не собираюсь переодеваться, мне бы карту и сигареты взять. — Забей, не перебьюсь, — пресек мою попытку одеться, Влад уже выезжает из двора на главную трассу. — Откуда такая щедрость? — Надо же как-то расплачиваться за возможность увидеть тебя без образа.       Я оставляю эту фразу без ответа. Он странный, что с него взять? Вот только я ещё страннее, ведь чуть не подумал сказать слова благодарности ни с того ни с сего. Он даже толком ничего мне и не оплатил пока! Помнится мне, я говорил о том, что на слова не жалок. Вот только спасибо и пожалуйста мне обычно приходится из себя выдавливать насильно, а сейчас так и хочется произнести что-то вроде: «А разве этой потрясающей тачки уже не достаточно?».       Так. Раз я пообещал себе и Владу быть, э, настоящим, то почему бы не начать с контроля над гордостью и на спокойных щах не выдать бы скомканное «спасибо»? Честно, чисто для галочки. — Спасибо, — выходит намного громче, чем я ожидал, поэтому я стыдливо отвожу взгляд вправо, наблюдая через стекло за гаснущим светом в чужих окнах. — Ну, куда в итоге едем? — решив сразу же перевести тему, спрашиваю я. — А ты куда хочешь? — интересуется Флер, смотря на дорогу. — Понятия не имею, — отвечаю так, как оно есть, даже не стараясь придумать что-то на ходу.       Раз уж сказал мне перестать думать, то теперь будь добр, выкручивайся сам. — Тогда последуем по моему маршрутному плану. — Чего, блять? — мне резко становится смешно от того, как тот назвал то место, куда мы собираемся поехать.       Стоп, маршрутный план? Значит не одно место?! — И много у тебя там запланировано? — За ночь управимся. — За ночь… — я приоткрываю окно, вдыхая прохладный воздух. — Не одолжишь сигарету? — Наконец решил вкусить что-то нормальное, а не свою слащавую вчерашнюю дешёвку?       Ну вот, этот тон я узнаю. Так намного привычнее. Я в принципе и не надеялся на то, что его надолго хватит. Опять эти издёвки, не произнесённые, а скорее выплюнные насмешливым тоном. Хоть уши себе отрезай!       Повернув голову, удостаиваю его равнодушным взглядом, прежде чем сбрендить первое, что приходит в голову. — Любая горечь может быть сладка, — сказав это, меня резко пробирают воспоминания о вчерашней ночи с Колей.       Блять, его номер же всё ещё здесь, у меня под чехлом! Совсем из головы вылетело.       Пока Влад, неоднозначно взглянув мне в глаза и, якобы оценив сказанное мной, тянется одной рукой за сигаретами, я, помимо того, что вновь улавливаю уже более ощутимый запах мяты, исходящий от него, вытаскиваю телефон. Быстро сняв чехол, беру визитку этого конченного. На ней лишь его номер, маленькая напечатанная змея, да фраза, написанная от руки красивым, каллиграфическим почерком: «Буду ждать, лисёнок».       Иди нахуй. Ждать он будет. Мне похуй какие проблемы я могу огрести, сейчас абсолютно поебать.       Без капли сожаления выкидываю бумажку в окно, встретившись с интересующимся взглядом Флера. — Неважно, — вытащив одну сигарету из предложенной пачки, я своевольно беру из подстаканника ту самую оранжевую зажигалку вновь.       Ну вот, так спокойнее.       Полностью открыв окно, слегка морщусь от резкого потока холодного воздуха, разом хлынувшего внутрь. Я всё-таки только в футболке рассиживаю, а на улице уже почти декабрь! Однако быстро избавившись от этой назойливой мысли, делаю первую затяжку. Трясущейся рукой натягиваю толстовку себе на колени полностью, дабы она согревала хотя бы ноги. Сильно лучше не становится, ну и не важно. — Хоть музыку включи, а то я в тишине помру сейчас, — наказываю я Владу. — А ты более требовательный, чем я предполагал, — слабо кивнув, говорит он. — Просто озвучиваю свои настоящие желания, — фыркнув, уже сам касаюсь регулятору громкости, но чужая рука спешит покрыть мою ладонь. — Тебе обязательно нужна именно музыка? — Поговорить хочешь? — Нельзя? — Ну, почему же? Можно, — дав тому некое разрешение, и всё ещё дёргаясь от ночного мороза, звонко стукая зубами, жду начала беседы я. — Давно куришь? — не замявшись ни на секунду, интересуется Влад. — С класса седьмого-восьмого наверное, — покачивая головой из стороны в сторону, делаю тяжку за тяжкой. — А ты? — С одиннадцатого. — Забыл спросить, лет то тебе сколько? — потирая замёрзшие пальцы, вопрошаю я. — Девятнадцать.       Ну, в принципе чего-то приблизительного я и ожидал. Выглядит он ни старше, ни младше. Видимо Флер из таких людей, что каждый год меняются во внешности. По таким сразу можно сказать, сколько им. — Тебе? — вновь постукивая рукой о руль машины, отзывается Флер. — Семнадцать. — Уже закончил школу? — Неа.       Зачем-то начинаю улыбаться, перестав кривить губы от горечи сигареты.       Забавно, мы узнаём базовую информацию друг о друге только сейчас. Вроде бы уже успели и карты вскрыть, и непонятно что себе надумать, по крайней мере так сделал я сам… А теперь просто спрашиваем всё подряд, стараясь не дать тишине воцариться. — На кого хочешь пойти?       Но вот уже Флер задаёт тот самый заветный вопрос, который я бы предпочёл не слышать никогда, и я жалею о том, что мы не молчим.       Обычно я рассказываю всем то, что определился только с направлением и предметами, которые собираюсь сдавать, а конкретики избегаю. Даже с таким харакетером… Не могу кричать всем подряд о своей мечте в силу того, что это звучит слишком несерьёзно. Однако, раз сегодня у нас ночь откровений, то можно и поведать Владу то, о чём всегда молчу. — Актёром, — быстро набрав воздуха, сразу продолжаю. — Да, это глупо и несущественно, несбыточное желание, в которое я уверенно продолжаю верить, — опережая его слова произношу я.       Естественно, я и сам в себе не полностью уверен, как иначе? Иногда любовь к себе не даёт мне и подумать о том, что это может не сбыться. Вот только люди вокруг не способны проявлять ко мне такие же чувства, как я сам к себе, поэтому в прошлом я частенько натыкался на тех, кто спешил мои мечты разрушить. Ненавижу такие моменты до глубины души.       Тогда, услышав собеседника, как бы не хотелось, ты начинаешь сомневаться в своих возможностях и целях, ощущая свой образ жалким и несущественным. Честно, мне кажется, что каждый нарцисс рано или поздно с таким сталкивался, а потом кардинально менял что-то, дабы больше на такое мнение с чужой стороны не напороться. Вот и я, осознав все риски, перестал бросаться всем на глаза со своим актёрством. Стал вести себя сдержанно и осторожно, просто чтобы не огрести.       Но, опять же, только не сегодня. Мой настоящий «я» до сих пор хочет кричать всем подряд о своих желаниях и мечтах, нахваливать себя без остановки, говорить всё, о чём думает, а не тратить эмоциональный ресурс на спокойствие и мягкость к окружающим, трясясь от страха потерять сложившееся о себе общественное мнение. — Почему же? — к моему удивлению, задаётся Владом вопрос. — Это же несерьёзно. Тем более, мы в России, тут это на гране невозможного. «Шанс на миллиард» — цитирую свою мачеху, да в принципе, всех людей, которые старше меня больше чем на двадцать лет. — Но ты же не сдаешься, хоть и придаёшься сомнениям? — Это окружающие мне их придают, в себе у меня сомнений нет, — докурив сигарету, выбрасываю окурок в окно, закрывая его после.       Или есть?       Руки всё ещё трясутся, речь сбивается и прерывается, однако говорить стало легче. Что-то подсказывает, что именно в эти каникулы я выкурю рекордное количество сигарет за неделю. Но… Не то, чтобы я был против. — Ну так забей на них.       В момент меня словно прошибает током. Уже хочется выкрикнуть ему в ответ «Ты думаешь, я не пытался?» или «Ещё что зависимому от общественного мнения нарциссу предложишь?», однако, тот вдруг начинает смеяться. Просто и, кажись, без причины. Чувак, ты случайно не под веществами? Этим спокойно можно бы было объяснить твоё странное спокойствие и такой нахальный, не сдержанный смех. Хуже любого злодея из детских мультиков, а хохот у них будь здоров!       Но теперь, вместо того, чтобы ответить колкостью, мне почему-то хочется рассмеяться вслед за ним. Я чувствую себя слишком свободно, и это до жути странно.       Всё тело покрывается мурашками, а из гортани не контролируемо вырываются лёгкие, еле слышимые смешки. — Легко сказать, — наконец произношу я, как только тот успокаивается. — Расслабься, я не настаиваю… На данный момент, — вернув прежний, насмешливый тон, отвечает Влад. — Главное, ты можешь позволить себе это со мной. Другое меня пока не сильно волнует.       Пока… Это только пока! Я ж знаю, что окончательная цель его состоит в полном разложении образа! И слишком уж сильные фразы он кидает для того, кто видит меня во второй раз!       Однако дискомфорт при этом не ощущается. Словно так и должно быть. Будто мы старые знакомые, которые сейчас едут куда-то по делам. Влад спокоен и расслаблен, и если в самом начале я чувствовал себя совершенно не в своей тарелке, то теперь постепенно выхожу на его уровень умиротворения.       К сожалению, разговор дальше не идёт, но всё-таки, мне становится намного лучше. Такая тишина больше не тревожит и не режет уши, пусть прямо сейчас мне и хочется выдать что-то несусветно глупое без какого-либо предупреждения. Чего-то вроде «А я вот дрочил на тебя недавно!»… Это приходит мне в голову так резко, что я, стыдливо прыскнув в кулак, отвожу взгляд в окно. Забавные же каникулы у меня! Чес слово, одна умора.       Наличие этой саркастической фразы в голове вгоняет в меня какую-то непонятную эмоцию, я отпускаю её достаточно быстро.       Молча наблюдаю в окно, изредка бросая взгляд на Влада, когда тот включает поворотник. Без понятия куда и зачем мы едем, но это незнание не доставляет должного беспокойства. Флер едет смело для того, кто не боится ехать по полу-разрушенным дорогам на такой ахуенной тачке, даже ни разу не превысив разрешённой скорости. Он, опять же, либо расчётливый псих, либо конченный, но очень самоуверенный человек. И даже думать не хочу о том, что из этого хуже.       В голове абсолютно пусто. Так, словно оттуда вымели все беспокойства разом, оставив лишь похуизм и каплю язвительности.       Поворот за поворотом, знакомые мне здания начинают мелькать всё реже. Кажется, будто я смотрю в телефон каждые десять секунд, но оказывается, время течёт с огромной скоростью. Такое чувство, будто мы едем невообразимо быстро. Минуты проходят в считанные мгновения.       На улице красиво и тихо, такое редко можно наблюдать в Москве. Но, раз уж мы отдаляемся от неё…       Влад проезжает по совершенно неизвестным мне ранее дорогам. Новостройки сменяются КОПЭ, в одном из которых я жил ранее, те сменяются шишками, брежневками, и вот мы уже проезжаем возле старых хрущёвок поодаль от города.       Теперь я подумываю о том, что конечная точка нашего пути точно не какой-нибудь элитный ресторан. Мне хочется запросить маршрутный лист, когда немой вопрос «Куда мы едем?» повисает в голове, пока деревьев около дороги становятся всё больше. Неужто мы едем в другой город?       Флер по-прежнему молчит, даже не отвлекаясь на мобильник. Он настороженно смотрит на дорогу, за что я неосознанно начинаю его винить.       Сложно сидеть на месте без вечного внимания к себе! Я горю отчаянным желанием закрыть ему ладонью вид на дорогу, лишь бы он повернулся на меня, сказав хоть что-то, но такое ощущение, что рука примёрзла к толстовке. В принципе, мне не составит труда пережить тишину сейчас, ведь опять же, она не сильно угнетает, однако, стоит нам заехать на опустошённую трассу, окруженную лишь одними полями и лесами, как становится весьма скучно. Мимо проезжают фуры, а вдали виднеются синие вывески с направлениями.       Всё-таки, устав от тишины, спустя уже сто лет езды, я решаю завести диалог вновь. — Долго ещё? — посмотрев на Влада, говорю я.       На самом деле мне отчасти всё равно. Такие ночные поездки я считаю исключительно успокаивающими и приятными, но как-то начать беседу нужно. — Буквально три минуты, — сухо отвечает Влад, не отведя взгляда от дороги. — И всё-таки, честно признаться, я не рассчитывал, что мы поедем так далеко, — тихо посмеиваюсь, представляя, как и когда я собираюсь приехать обратно домой. — Не переживай, это не билет в одну сторону, — подшучивает Флер, по-своему ухмыляясь.       Он вновь стукает о руль, захватывая всё моё внимание.       Чем-то меня выбешивает количество металла на его пальцах, которые своеобразным звуком отдаются от кожаного покрытия. Таким количеством колец, конечно, было б очень приятно прописать кому-то в лицо… Но зачем носить их даже тогда, когда ты просто едешь куда-то? Такую красоту мне честно не понять. Нет, не то, чтобы мне это казалось непривлекательным, просто любой лишний предмет на руках мне кажется очень неудобным. — Приехали.       Задумавшись, я совсем не замечаю как мы прибыли к назначенному месту.       Выглядываю в окно, всматриваясь в небольшое кафе на большой обочине. Пара фур стоят неподалёку аккуратного, маленького ресторана с большими стёклами. Его подсвечивают лишь два одиноких фонаря возле входа, однако оно совсем не выглядит безобразно.       Отнюдь не безобразно! На удивление, это заведение сделано очень хорошо.       Мелкие ёлки посажены в новых на вид цветочницах, пока сам рестик выполнен с использованием современных деревянных вставок. Большие окна с пола до потолка абсолютно чисты, внутри виднеется несколько уютных столиков и мягкий, но не менее яркий свет.       Влад паркует машину, собирая свои вещи, и даже без его намекающего взгляда, я, надев толстовку, выхожу наружу.       Свежий воздух приободряет, а глазам становится проще фокусироваться на чём-то. В автомобиле Флера, спустя время, стало почти что жарко. Сейчас же, выйдя на улицу, мерзкий холод бьёт по носу, забиваясь в лёгкие. Но я решаю не надевать куртку. Всё равно, как только темноволосый покинет свою тачку, мы сразу же отправимся внутрь ресторана.       Но тот, как на зло, не особо спешит.       Челюсть уже начинает дрожать, зубы ударяются о зубы, пока тот непринуждённо выискивает что-то в бардачке.       Руки уже начинают краснеть и сохнуть, когда Влад, наконец заглушив машину, выходит из неё. Свершилось! — Чего ждёшь? Проходи внутрь, — говорит он, подходя ко мне. — Ох, — мысленно стукнув себя по лбу, вздыхаю я.       Я сам не совсем понял, почему ждал его. Видимо даже не рассмотрел возможность зайти внутрь и без особой надобности мёрзнул на улице всё это время. — Шагай внутрь, а то замертво от холода свалишься, — подталкивая меня к стеклянной двери, произносит Влад.       Я послушно направляюсь к этому небольшому строению, входя внутрь. — Здравствуйте, — кинув это но автомате одной из официанток, вешаю куртку на крючок, оглядываясь по сторонам.       Всё заведение выполнено в коричнево-синих тонах. Мягкий голубой оттенок можно заметить буквально везде: на подушках, стеллажах с растениями и книгами, мягких креслах за некоторыми столами, на каждом из которых расположено по золотой салфетнице. Всё выглядит чистым и аккуратным. Тихая, спокойная музыка доносится из каждой стены! Коричневые небольшие диванчики, расположенные по стенам, выглядят опрятными и мягкими. На белых, кирпичных стенах новомодной отделки висят картины, выполненные то в гипперреализме, то в импрессионизме. Очень даже красиво, что ещё сказать! — Доброй ночи, — подшучивает мужчина, стоящий за барной стойкой. — Здравствуйте, — приветствует того Влад, также раздеваясь и вешая куртку.       Флер проходит за столик возле окна и заваливается на кресло, пока я сажусь на диван напротив него и, вытащив из кармана телефон с ключами, кладу их на край стола. В отличии от него, мне открывается вид лишь на сам ресторан внутри, а не на улицу позади меня. Но то и к лучшему, ведь я могу смотреть в телевизор, а не на тёмную, пусть и загадочную обочину. — Поздний вечер, однако, здравствуйте.       Стоит нам сесть, как одна из девушек сразу приносит нам меню. Она не давит из себя улыбки, лишь слегка, будто бы посмеиваясь над ночными клиентами, приподнимает уголки губ. Её короткие светлые волосы покрывает маленький берет, а уже местами скомканная форма плавно облегает плечи. На ней почти нет макияжа, неяркая помада слегка смазана, а когда-то аккуратные стрелки теперь кажутся разными. Видимо мы приехали прям под конец её смены. Но при этом, официантка не выглядит неопрятно или неухожено, такая небрежная усталость ей весьма к лицу. Словно всё так и задумано, будто бы та изначально и планировала выглядеть именно так, ведь всё, что на ней находится, ей идёт. Бейджик на рубашке оглашает имя девушки: Мари.       Положив меню на стол, та слегка склоняет голову, после чего удаляется. Проводив её взглядом, я пару секунд смотрю куда-то в сторону, после чего начинаю изучать предоставленный выбор блюд. Как оказалось, ресторан специализируется буквально на всём. Отдельный раздел для роллов и суши, а в середине на нескольких страницах есть буквально любой вид мяса и его приготовления. Всё подкрепляется весьма завлекающими картинками, от которых изо рта вот-вот неосознанно потекут слюни. Я листаю туда-сюда, так и не решаясь сделать окончательный выбор даже у себя в голове, и уж тем более озвучить его Владу. Слишком уж широко разнообразие яства! Честно, я вообще не задумывался о том что хочу есть, пока мы не приехали сюда.       Место само по себе необычное. Так далеко от города, круглосуточное, да ещё и пахнет новизной. Интересно, Флер бывал тут раньше? Как он вообще узнал об этом заведении? Вопросов много, но меня устраивает установившееся молчание, так что я не спешу прерывать его первым. — Определился с выбором? — спрашивает Влад, выводя меня из своеобразного транса. — Неа, — воодушевлённо отвечаю я, ещё раз пробегаясь глазами по открытой странице с супами. — А ты? — Мгм, — кивает Влад, откладывая меню на край стола.       Наверное стоит думать быстрее. Хотя, впрочем, я уже на грани выбрать то, что первым попадётся на глаза. Слишком уж широк и привлекателен ассортимент!       Ещё раз пролистав до конца, я окончательно решаю что взять, и мельком, честно сказать случайно, гляжу на цены. И они не поражают. Ни дёшево, но и не дорого. Та самая золотая середина, которую, впрочем, я и ожидал увидеть. Да даже если бы они были до небес, то плачу всё равно не я. Кажется, во мне просыпается та самая сторона без стыда и совести, иначе как объяснить то, что сейчас я, алчно хихикая, горжусь собой за то, что забыл карту дома. — Я всё, — обозначаю свою готовность, ещё раз, так скажем, на всякий случай, проходясь глазами по меню.       Жестом руки Флер подзывает официантку, после поправляя край своей водолазки на шее. Уже через пару секунд девушка подходит к нашему столу с маленьким блокнотиком и ручкой, повторно здороваясь. — Будьте добры безалкогольный мохито, грибы с сыром и стейк «Рибай», — улыбнувшись произносит Влад, а после заггядывает в телефон на секунду, видимо проверить какие-то уведомления.       Ну нихуя себе. Я даже не удивляюсь тому, что тот заказал всё подороже, но я просто не представляю… Как в него всё это влезет. На картинке этот огромный кусок мяса без преувеличения выглядит как новостройка, в которую я на днях переехал! Будет забавно посмотреть на то, как он справляется со всем этим. Забавно то, что я не сомневался в том, что тот точно закажет что-то связанное с мятой. То эти леденцы, то жвачка, у него, кажись, зависимость от неё! — Том Ям, и, пожалуй, апельсиновый сок? — совсем забыв заранее подумать про напиток, говорю я. — И всё? — с неким удивлением смотрит на меня Флер, изогнув бровь. — Я привык заказывать всё по очереди, а не разом, — скорчив анолигичное ебло, проговариваю я. — Мне, конечно, приятно твоё высказывание о том, что ты можешь накормить меня деньгами так, что из задницы полезет, но давай не будем воспринимать это буквально.       Официантка открыто посмеивается, а Влад, на секунду нахмурившись, прыскает в кулак в след за ней.       Ну уж простите, отец научил меня не жадничать! Лучше уж оценить свою вместимость не сразу, а постепенно смотреть, сможешь ли съесть всё, что хочешь. — Как скажешь, — пожав плечами говорит желтоглазый, передавая своё меню Мари.       Девушка удаляется к барной стойке, а я продолжаю прожигать темноволосого взглядом. Флер смотрит не моргая и создаётся ощущение, будто мы играем в гляделки. Вот только он почему-то об этом не думает, и непринужденно моргает через несколько секунд после того, как я успеваю представить наш поединок. Его лицо расслабленно, одна рука своевольно обнимает кресло справа от него, а вторая спокойно лежит на столе, слабо постукивая по телефону указательным пальцем. — Любишь китайскую кухню? — наконец начинает разговор Влад. — Том Ям — это Таиландская выдумка, — насмешливо гляжу на него, снисходительно посмеиваясь. — Похер, — цыкает Влад. — Что одни, что другие азиаты, — ставит разговор в тупик, поведя плечом. — Не поспоришь, — сам того не планируя, я соглашаюсь с ним. — Ну так, Евгений Разин, кто же успел вам заехать по лицу за один день? — резко меняет направление диалога Флер.       Я думал он и забыл про это. Вернее, я надеялся на то, что Влад не вспомнит об этом вновь. Но не виню его за то, что поднимает эту тему. Честно, сядь я напротив себя самого, то меня волновал бы тот же вопрос. Ссадина сильно выделяется на моём бледном как смерть лице, её невозможно выпустить из головы даже тогда, когда не смотришь в зеркало. Она — вечное ощущение боли и напоминание о вчерашнем унижении.       Почему-то в голове нет и единого мотива для того, чтобы отослать Флера с расспросами куда подальше. Нет ни любимого «Не лезь не в своё дело», что несколько дней назад так и вертелось на языке, ни «Отвали», которое обычно так и хотелось кинуть ему в эту кислую, напыщенную мину вместо человеческого лица. Но, сегодня не вчера, и тем более уж не как обычно. Раз уж настоящий я не против того, чтобы рассказать что-то о себе в его присутствии, то смысла сопротивляться больше нет. — С бывшим другом повздорили, — начиная мять собственную кофту под столом, отвечаю я. — Нехило он тебя так приложил, — откровенно насмехается Влад, но я не злюсь и не выбешиваюсь от такой реакции. — Благо успел рот вовремя закрыть.       Представляю что было бы, если бы Денис прописал мне в приоткрытую челюсть. Даже от такого удара, в которую он не вложил всю свою силу, я бы отлетел без сознания на месте. А не то хуже челюсть бы вовсе отлетела в кабинку туалета, и подбирал бы я её уже с окровавленным еблом. — И чем же ты ему не угодил? — без стеснения расспрашивает все подробности Флер. — Якобы лезу туда, куда не просят, — отведя взгляд в сторону, с разочарованием произношу я. — Ну раз не просят, — смеётся надо мной Влад, а я уже читаю его следующие, мерзкие слова по губам, — Значит заслуженно. — Может мне продолжить цепь и прописать тебе? — уже заводясь, начинаю я.       Конфликт невозможно так просто отпустить за день, знаешь ли. А я довольно злопамятный и до жути обидчивый на подобное, пусть на первый взгляд так и не скажешь.       Хотя, с кем я разговариваю? Флер явно не из тех, кто будет расспрашивать о таком в попытках успокоить. И уж точно не тот, кто полетит обрабатывать все недавние раны утешениями, вдобавок обмазывая их медикаментами и клея пластыри следом. Он действует из своего собственного интереса, забавы ради. По крайней мере, такое впечатление складывается сейчас. — Да брось ты, это не со зла, — как ни в чём не бывало отнекивается Влад. — Уж будь добр помягче с высказываниями, надо же как-то расплачиваться за возможность видеть меня без образа, — задействовав свою нарциссическую сторону говорю я, напомнив тому, чего мне стоит так просто говорить о чём-то без напыщенности и аккуратности в подборе правильных слов. — Значит денег будет недостаточно? — Получается так.       Он же не пустоголовая печатная машинка, которая выпускает эти разноцветные бумажки с цифрами? Да и на избалованного в край ребёнка он не катит. Как-никак, везде ездит с максимальной осторожностью, вечно спокоен и горд, да и пятитысячные купюры в карманы не пихает направо и налево, лишь одну сигарету в руку вложил, да и ту предварительно испорченную чернилами. Номер, конечно, красиво вывел, не спорю, но вот желания её скурить тогда не было. — Извини уж, но в отличии от некоторых у меня никаких образов нет, веду себя по-настоящему сутки напролёт, — вновь насмехаясь, Флер опускает уголки губ вниз, в перевёрнутой улыбке. — Но больно уж странно ты себя вёл в нашу первую встречу, — произношу это почти что шёпотом, даже не особо вкладывая во фразу смысл, однако Влад резко умолкает.       Несколько долгих секунд молчания повисают между нами, а я всё жду, пока тот скажет что-то в ответ. Мне кажется, я задел что-то такое, что тот не особо выставлял на показ ранее, надеясь на то, что я не обращу на это должного внимания. Однако я сам того не подозревая, направил мысль именно в эту сторону. То, как Влад вёл себя когда встретил меня, и когда мы сели в машину… Естественно, привычная надменность никуда не делась, вот только речи он толкал знатные, даже не подшучивая над чем-то каждую секунду. — Ты был уверен в том, что я не приду сегодня? — брякнув первое, что полезло в голову, наконец произношу я первым. — Уверен не был, просто думал о таком раскладе событий, — не смотря мне в глаза, говорит Влад, а я наконец, за долгое время с ним наедине могу уловить крайне слабый, вязкий, но всё же ощутимый запах неуверенности. — И что было бы, если б не дождался? — наконец задаю все ранее интересующие меня вопросы, при этом хитро улыбаясь. — Разочаровался бы? — Но ты же пришёл, — возвращаясь к прежней непоколебимости произносит Влад. — Так что не будем об этом, — закончив диалог, не удовлетворивший меня до конца, тот ловко переводит тему. — Так что на счёт того дружка? — Мы повздорили из-за его компании, — максимально коротко отвечаю я, сейчас не хочется вдаваться в подробности и тормошить весь конфликт заново. — Дай угадаю, у того поменялись интересы и того похуже? — Веществами и массовыми перепалками увлёкся. — Миленько, — делая глоток мохито, который ему только что принесла Мари, Флер снисходительно улыбается. — Позавчера ты не смахивал на яростного фаната здорового образа жизни. — Я и сейчас им особо не являюсь, но наркотики и драки точно не по мне. Алкоголь и сигареты по крайней мере законны. — Сказал несовершеннолетний, что день назад был готов сражаться до последней капли крови за бутылку вина, а потом в общей сумме выкурил сигарет сорок, просто сидя со мной в машине, — давит на меня Флер, пока я тянусь за собственным напитком на другом крае стола. — В такие моменты не так задумываешься о законности чего-либо? — За пределы моей нормы это не выступает, — отпив немного сока, не решаю продолжать мысль. — А всё остальное значит смело выпихиваешь за грань?       Видимо Влад так не решает, раз продолжает мусолить тему, которую я сам планировал отпустить. Даже не планировал, я вообще не думал о том, что диалог об этом может продолжиться! — А ты так храбро сейчас защищаешь употребление наркоты и драки? — сделав невинное лицо, пытаюсь обернуть беседу против него. — Мне просто интересна твоя позиция, не более того, — хмыкнув отвечает он. — Ну раз так, — пожав плечами, беру в руки телефон, в надежде на то, что там окажется хоть пару завлекающих уведомлений.       Но там их к сожалению не находится. Лишь какой-то чек, пришедший на почту и короткое сообщение от Антона о том, что он встретился с Ирой и те сейчас гуляют. Очень счастлив за него, и мне бы хотелось бы ответить ему, что сейчас я тоже иду по парку с какой-нибудь привлекательной девушкой, или хотя бы мирно засыпаю, вот только на данный момент я сижу с Владом вдали от дома, уже не пытаясь привести мысли в порядок.       От мимолётного чувства потерянности, сам не замечаю, как уже листаю море бессмысленных роликов, смахивая один за другим. Мне лень вглядываться в текст или в происходящее на видео, я просто не знаю чем ещё себя занять. Так и листаю, просто от нечего делать.       Краем глаза замечаю, что Флер тоже на что-то отвлёкся и уже не смотрит на меня. Не могу уверенно заявить о существенной разнице в ощущениях, когда я чувствую или не чувствую его взгляд на себе. Спокойнее мне естественно тогда, когда мы сидим молча, но так быстро становится скучно. А если я говорю с ним, то быстрее хочется избавится от насмешливого взгляда. Самая необычная безвыходность, наделённая самой необъяснимой за всю мою жизнь логикой. — Прошу, — произносит Мари, положив на стол грибы с сыром.       Меня не столько отвлекает её голос, сколько приятный запах горячего блюда. Глаза моментально перепрыгивают с телефона на шампиньоны. Блять, вот теперь я действительно проголодался!       Словами не описать этот потрясающий вид и не менее завлекающий аромат, исходящий от еды. Аш во рту всё намокает!       Я нервно делаю небольшой глоток сока, но лучше не становится. — Хочешь? — явно заметив мой взгляд предлагает Влад, и я, не успев даже посмотреть на его лицо, сразу беру вилку в руки.       Быстро переложив один гриб к себе на тарелку, я начинаю усиленно дуть на него. Голова уже кружится, а перед глазами мир плывёт, но я понимаю, что блюдо только что достали из печи и всего от нескольких дуновений весь раскаленный сыр и сам шампиньон не остынет. Но вынужден признать, из-за этого манящего запаха у меня больше нет сил терпеть.       В последний раз подув на него, я махом кладу его себе в рот. Солёный привкус сразу появляется на языке и в порыве ощутить всю вкусовую прелесть блюда, я раскусываю пищу пополам. Это становится моей роковой ошибкой. Самая горячая, внутренняя часть касается ротовой полости, начиная непередаваемо жечь.       Я открываю рот и начинаю рвано дышать, машу ладонью перед лицом, в попытках остудиться. Помогает, честно сказать, не сразу, но всё же спустя несколько секунд мучения, я наконец прожёвываю всё до конца и быстро проглотив, сразу же запиваю соком. Пиздец, но вкусно, сука, очень.       Очухавшись, поднимаю глаза на Влада, который так и застыл с вилкой в руке. Ухмылка на его лице не выглядит ни насмешливой, ни хитрой, он искренне кривит уголки губ в еле сдерживаемой улыбке, прищурив глаза. Я смотрю на него почти как на сумасшедшего, пока тот не издаёт пару смешков. — Блять, — оперевшись на кулак произношу я, наконец понимая, как это спонтанно и глупо выглядело со стороны. — Ну ты даёшь, — подав мне салфетку отвечает он.       Вытираю рот, максимально стараясь подавить появившуюся из ниоткуда улыбку, сделав своё лицо более серьезным. Выходит худо, ведь отложив её в сторону я всё ещё не могу перестать лыбиться как идиот. Да ладно уж, с кем не бывает! — Вкусно хоть? — продолжает издеваться Флер. — Сойдёт, — отведя взгляд произношу я, и украдкой поглядываю на ещё один шампиньон. — Ну тогда, думаю что ещё один ты не захочешь, — пододвигая тарелку к себе, произносит Влад, а я моментально виню себя за только что сказанное.       Ну вот нахера опять попытался выебнуться?! Кто за язык потянул? Ебучий язык! Он, ещё не отошедший от недавнего ожога, вновь просится быть задействованным в словесной перепалке. — Захочу, — без стыда и совести потянув тарелку обратно произношу я, уже не обращая внимание на то, как могу выглядеть со стороны.       На какие жертвы не пойдёшь ради того, чего желаешь! И похер, что это всего лишь еда. И не менее похуй на то, что я сегодня и так пообещал вести себя настоящим, не стараясь думать об образе.       Влад послушно уступает мне, дав взять ещё один гриб. Теперь, переложив его к себе, я терпеливо жду, пока тот остынет, лишь порой слабо поддувая на него. И как только понимаю, что шампиньон не прожжет мне рот насквозь — моментально надкусываю его, теперь в полной мере наслаждаясь вкусом сыра в сочетании с ним.       Вкусно, умереть просто! — Действительно неплохо, — изобразив из себя высшего рода гурмана, невзначай кидаю эту фразу я.       Влад лишь одаривает меня искренним, на удивление радостным взглядом, после чего сам принимается за трапезу.       Я беру лишь ещё один гриб, просто чтобы подольше сохранить этот божественный привкус, и съев его, вновь залипаю в телефон. Всё же хочу оставить побольше места в желудке, вдруг его стейк тоже будет выглядеть до пизды аппетитно? Ну тогда уж мне точно предстоит попробовать и его.       Совсем забыв про то, как в начале планировал посмотреть на то, как тот справляется со всеми блюдами в одиночку, я теперь рвусь желанием облегчить ему ношу! Вот теперь уж точно приплыли, это финальная точка пути! Ко всему прочему, Женя, для тебя самого вообще-то уже готовится суп, так что надо бы собраться!       Но окончательно собраться мне не удается. То и дело время от времени я отрываю взгляд от телефона, неосознанно рассматривая Флера. Ничего нового в его внешности я естественно не подмечаю, но вот ест он и впрямь забавно. Возможно, сейчас мне так кажется только потому, что обычно я не наблюдаю за людьми пока они едят? Не знаю. Но смотреть на то, как он почти не жуя, сразу проглатывает пищу большими кусками довольно уморительно. Наблюдать за ним в разы лучше бессмысленного испепеления экрана телефона. — Никак не наглядишься? — выгнув одну бровь спрашивает Влад, дожевав последний гриб. — Сквозь тебя смотрю, не переживай, — окончательно подключив свою язвительную сторону, отвечаю я.       Стоит мне это сказать, как к нашему столику подходит Мари, выкладывая оставшиеся блюда с подноса на стол. Я пару секунд любуюсь собственным Том Ямом и рисом, а после заостряю внимание на стейке и на Владе. Выглядит он, сука, как назло, слишком уж привлекательно. И тут речь идёт как и про Флера, с чьей потрясающей внешностью я уже почти смирился, так и про мясо, что так манит сожрать его. Но стейк, в отличии от Флера мне не трахнуть хочется, а съесть, в прямом смысле того слова. Агх, сука! Стоит хоть минуту побыть без шуток, прочих доёбов этого еблана и отвлечься исключительно на его внешний вид, как в голову, как и позавчера, почти сразу прокрадываются мысли о том, как бы было здорово приложить его обо что-то и… Сегодня они особенно сильны, ведь рукоприкладством, как тогда, Флер не промышляет.       Блять, всё, достаточно! А то видимо вся пошлость из меня вылезает только тогда, когда меня головой об стенку прикладывают. — Ты сейчас его уже пережаришь, — поймав мой взгляд на стейке, приговаривает Влад. — Дай, — неосознанно срывается с моих уст. — Кусочек, — спешу добавить я. — Спасибо? — приложив ладонь к уху, намекает он. — Пожалуйста! — на пол тона громче произношу это «волшебное слово», ожидая пока он наконец удосужится отрезать мне часть. — Так бы сразу, — с высока кидает Флер, но честно, мне сейчас на это с высокой колокольни, просто лишь бы он уже быстрее передал мне кусочек стейка!       К счастью, в нем опять просыпаются телепатические способности, и он выполняет мою просьбу, переложив часть мяса мне на тарелку. В моей голове больше не возникают мысли о том, что у меня не за горами ещё и собственный суп.       Предварительно обмакнув стейк в паре приправ, что нам принесли в отдельном блюдечке, я сразу же приступаю к нему. И сука, почему же так вкусно?! Я либо полностью отвык от ресторанной пищи за всё это время, либо же мясо и впрямь идеальнее некуда. Мне, конечно, нравится домашняя еда, и я ценю кулинарные способности мачехи, но ни одна её стряпня не встанет на ровне с этим стейком!       Даже не замечаю, как полностью съедаю небольшой кусок, что выделил мне Флер. Вкусно до безумия! — Спасибо, — гордо благодарю его я, после чего приступаю уже к своему супу.       Безусловно, тот тоже оказывается хорош: умеренное количество кокосового молока, что не убирает всю остроту, но делает блюдо умеренно сладковатым, в прекрасном сочетании со свежими морепродуктами, особенно с креветками, доставляют вкусовой оргазм. Какие ж блять превосходные, мягкие креветки! Восхитительно.       Суп уходит, стоит мне только моргнуть. В животе не то, что больше нет места, туда по ощущениям стокилограммовый якорь опустили! Но даже так, это не доставляет сильную тяжесть, лишь приятное послевкусие и желание поссать. Собственно этому желанию я и подчиняюсь, выходя в туалет, а после, сделав свои дела, заваливаюсь обратно на диван. Идеал жизни, никак иначе. — Мне очень понравилось, — откровенно заявляю я Владу. — Спасибо. — Рад слышать, — даже не съязвив отвечает он, сытость и вправду раздобривает людей! — Будьте добры счёт. Картой, — подзывает официантку Флер, и та возвращается к нам уже с кассовым аппаратом.       Лёгким движением руки темноволосый оплачивает чек, и ещё спустя пару секунд, когда оплата уже прошла, услышав благодарность от Мари, тот поднимается с кресла. Я лениво тащусь за ним вслед, пихая ключи и мобильник обратно по карманам. Набросив куртку, а тот своё пальто, мы, попрощавшись с персоналом, сразу же выходим из этого мини ресторана.       На улице холодно. Невообразимо холодно. Кажется зима уже окончательно пускает корни в Россию, и скоро настанут естественные для этого времени года морозные будни. Это слегка печалит, однако, холода в любом случае лучше жары. Зимой ты можешь одеться потеплее и согреть руки о тёплый чай, а летом всё, что в твоих полномочиях — это бесконечная жажда охлаждения, сопровождаемая вентиляторами со всех сторон. Но надеюсь и то, и другое в последующих годах меня не настигнут, ведь новая квартира как-никак полностью оборудована для поддержания максимального комфорта! — О чём задумался? — спрашивает Влад, замечая как я гляжу в пустоту леса неподалёку. — Да так, кажись скоро вновь пойдет снег, — посмотрев на небо говорю я, пряча руки в карманы куртки. — Синоптики обещали, что он плотно выпадет уже на следующей неделе. — В этом году зима на удивление приходит поздно.       И вправду. Обычно снег выпадал и оставался плотным слоем уже в начале ноября… Сейчас же всё тянется вплоть до начала первого месяца зимы, мучая всех этим мерзким, сухим холодом. Снег сейчас редкий и мерзкий сам по себе, быстро тает и не остается на улице больше чем на пол ночи. — Зато мы сможем побольше полюбоваться сырой, голой землёй, — с долей сарказма произносит Флер, чей взор так же падает на лес неподалёку. — Высшая награда для москвичей! — посмеиваясь отвечаю я, но темноволосый резко замолкает.       Влад безустанно смотрит в пустое пространство полу-оголенного леса, стараясь увидеть что-то сквозь тёмные, высокие сосны. Они выглядят довольно жутко, особенно пугает то, что та территория совсем не ограждена никаким забором, как это обычно бывает. Похоже мы уехали от города намного дальше, чем я себе представлял. — Не хочешь? — Не хочу, — моментально смекая на что намекает Влад, отвечаю я.       Ну уж нет, в потёмках бродить по лесу без определённой цели я не намерен. Тем более, всё уж слишком смахивает на сцену из каких-то хоррор фильмов, когда маньяк завозит тебя в отдалённое от людей место, вкусно кормит, а после уводит подальше от оставшихся человеческих глаз и жестоко убивает, закопав тело где-нибудь в лесу.       А в Владе я, кажись, никогда не буду уверен на все сто. Какими бы фразами он не бросался, какой бы образ не складывал, тот всегда оставался странным, скрывающим что-то явно недоброе у себя в голове. — Не бойся, если б я хотел убить тебя, то сделал бы это уже раз сорок в машине по дороге сюда. — Я же сказал тебе в прошлый раз: никогда больше не шутить со всей этой телепатической хернёй, — огрызаюсь, пока в голове опять складывается впечатление, что тот порой без стыда и совести почитывает мои мысли. — Значит просто боишься? — давит на слабые места Влад, попутно застёгивая своё пальто. — У меня нет страхов, я просто прислушиваюсь к намёку на оставшиеся здравые мысли, — ворчу я, недоверчиво поглядывая на лес. — У тебя даже специального оборудования нет, чтобы в лесу по ночи шастать. — Разве нужно что-то помимо фонаря? — дразнит меня Флер, включив фонарик на своём телефоне. — Да. — Ну и что же? — Не знаю, но что-то ещё определённо нужно. — Значит боишься, — возвращается к началу Влад, а мои нервы окончательно дают сбой.       Быстро же я сдал позицию. Но, блять, он ж не отстанет! Влад из тех, кто стоит на своём до самого конца. Не получив желаемое Флер не успокоится.       Сука, вот я и лечу крышей. Не знаю что больше давит на меня — отсутствие инстинкта самосохранения, или же его доёбы? Может всё сразу, приправленное крахом надёжного образа в его присутствии и долей похуизма на счёт происходящего?       Ай, ладно похер! — Только будь добр одолжить пистолет свой, ну, на всякий случай, вдруг ты там!..       Не успеваю договорить, как мне закрывают рот ладонью. Металлические кольца даже через губы ощущаются на зубах, а в горле комом виснет остаток не произнесённой фразы. Спасибо на том, что тот не сдавливает мне ногу до синяков, как в прошлый раз!       Его янтарные глаза пробегают по мне раз за разом, а на лице повисает хитрая улыбка. Влад и не надеялся на то, что я забуду о наличии у него подобного оружия.       Но, мразь, я тебя прям на месте прикончу, если ты сейчас признаешься в том, что просто шутил. Если это был очередной подъеб в мою сторону, то можешь попрощаться со своими пальцами навсегда! Ещё секунда молчания и я клянусь, что схвачу эту руку и укушу что есть сил, наплевав на гордость. — Тише, тише, — якобы успокаивает меня Флер, снисходительно глядя на меня сверху вниз. — Не стоит о таком так трещать.       Он убирает ладонь от моего рта, а я моментально забываю всё, что хотел ему наговорить, ведь кажется, он не шутит.       В подтверждение идёт то, что он, разблокировав машину, лезет в бардачок, а после взяв оттуда что-то и, подойдя со спины, запихивает этот предмет мне в карман. Вновь закрыв автомобиль, он уверенно подходит ко мне и подталкивает подальше от ресторана, полностью сходя от обочины в сторону леса.       Смотря вниз я ощущаю, как тот вновь подходит ко мне со спины вплотную, а уже через пару мгновений его тёплые пальцы вытаскивают мою руку из кармана. Я ощущаю этот надменный взгляд сверху, а после чувствую, как помимо повернувшего молчания, меня теперь ещё обременяет и тяжёлый предмет в ладони. Влад крепко сжимает меня своими пальцами, пока не удостоверяется в том, что я крепко держу оружие в руке. — Да ты на голову поехавший, — произношу я шёпотом, разглядывая пистолет. — Ты сам попросил, — легкомысленно проговаривает Флер, пожимая плечами. — А вдруг это я окажусь маньяком, которому ты только что передал возможность убить себя? — нервозно подшучиваю над ним, крутя огнестрел туда-сюда. — Так убей, если кишка не тонка, — с очередным смешком тот шепчет мне это на ухо, от чего я чуть не роняю пистолет из рук. — В невинных стрелять запрещено, — всё ещё не придя в себя, говорю я. — И дело даже не в уголовном кодексе, а в морали, — добавляю ещё одну фразу, вспомнив, что так-то вообще не уверен в том, что несовершеннолетнему человеку без ордена на ношение и использование оружия его вообще можно держать. — Так что, пока ты ничего не натворил, убивать тебя не положено. — Значит, ты никакой и не маньяк. — Значит — да. — Интересное развитие взаимоотношений за одну ночь, не считаешь?       Этот риторический вопрос я оставляю без ответа, как и положено. Всё ещё будучи в определённом шоке, я аккуратно пихаю пистолет себе в карман штанов, опасаясь задеть что-то. Не бы хватало того, чтобы я себя сам по случайности пристрелил!       И всё же интересно, как специфично Влад ко всему, касающемуся ответственности подходит! Как водить машину — так максимальная осторожность, а как почти незнакомому человеку свой пистолет отдать — так без проблем! Конечно возможно он слишком уверен в том, что я зассу, но обратный вариант я и не планирую рассматривать. Да, это стрёмно, и что с того! Вслух я этого точно произносить не собираюсь. — Ну так что, страхи исчезли? — Само собой, — всё ещё слегка скомкано произношу я, а после чего чувствую, как тот отдаляется от меня, шагая вперёд.       Поспеваю за Флером вслед, окончательно покидая область обочины. Мы ступаем по мёрзлой земле, приближаясь к лесу. Сердце начинает сбиваться и стучать чаще, а мысли путаются. Я уже не думаю ни о том зачем иду туда с ним, ни о том что будет дальше. Мне снова интересно. Интересно как далеко мы зайдём.       Ночная прохлада не справляется со своей миссией отрезвлять меня, теперь я действую исключительно в силу животных желаний. И эти желания вновь берут вверх надо мной, ведь я, как оказалось, даже не в силах дать отпор.       Шаги спереди замедляются, и мне приходится оторвать взгляд от земли, дабы не врезаться в парня. Влад стоит на границе леса и, включив фонарик на телефоне, оборачивается ко мне. — Готов? — ухмыляясь произносит он, пока в янтарных глазах блистают жёлтые огни.       Нет. Ты странный. Да что там странный, Флер сумасшедший! Когда я садился в машину, то предполагал что мы поедем кататься по ночной Москве! Ну, или на крайний случай… Вновь поедем на какую-нибудь тусовку! Я даже смирился с тем, что мы уехали так далеко от города. В ресторане всё было вкусно, а на улице спокойно. Но, сука, лес?! Это перебор. И пистолет?! Это определённо выходит за рамки. Что подумают те люди в кафе, когда заметят, что машина осталась, а мы исчезли? Или хуже того, что будет если они увидят как мы идём туда, в этот тёмный лесище?! И с какой целью? Что я сам хочу увидеть, пойдя за Владом?       С этим весом орудия в кармане, скрипящими от холода зубами и Владом, стоящим в паре метров от меня на границе с чащей, я не могу сделать ничего иного, кроме как отказаться от этого безумия. Откажусь, скажу нет. Нет, нет и нет. — Да, — выходит скомкано и неуверенно.       Мысли противоречат действиям, путаются, кружась в неумолимом, хаотичном вальсе. Мне просто хочется чего-то. Чего-то неопределенного, нового и интересного. Поэтому всё внутри меня скручивается, предрассудки ломаются, а мнение общества перестаёт волновать. Всё это страшно и немыслимо, до ужаса непривычно! Вывозит всю эту херь лишь мой разгоревшийся интерес и желание получить незнакомые прежде эмоции. Об это я стукаюсь головой уже в который раз за последние три дня, не в состоянии сказать нет ни ему, ни себе.       Флер оборачивается ко мне спиной и смело ступает на лесную территорию. Поехавший. Как, собственно, и я сам, ведь отпихнув все сомнения подальше, я быстро догоняю его.       Редкая листва вперемешку с осыпавшимися елово-сосновыми иглами не шуршат под ногами, лишь с хлюпающим звуком продавливается вниз, стоит на них наступить. Нос улавливает запах мокрых деревьев и ночной свежести. Снег падает почти каждую ночь, но никогда не остается на земле надолго, создавая эту противную грязь под ногами.       Это время осени в целом самое тяжелое для перестройки. Вроде бы ещё совсем недавно на всех этих деревьях была листва, всё казалось живым и приятным глазу. Теперь же полностью голые деревья вперемешку с обледеневшими соснами устремляются к небу, создавая эту ужасающую картину. Осень — это всегда что-то между, а сейчас именно тот момент, когда она на грани стать полностью холодным и новым временем года. И всё вокруг выглядит как сплошной хоррор без лишних, искусственных декораций. — О чём призадумался? — спрашивает меня Влад, чуть замедляя шаг. — Ни о чём, — скрывая дрожащий голос отвечаю я.       Сейчас всё внутри перемешивается, мотаясь с одной грани на другую. Лес ночью определённо жуток, но в то же время невероятно красив. Руки, не до конца согревшиеся даже в карманах, покрываются мурашками при виде этих пустошей сквозь высокие деревья.       Шаг за шагом, мы идём всё глубже. Под ногами всё чаще встречаются корни и камни, мы уже не идём ни по какой тропинке, если она конечно была в начале.       Луны на небе совсем не видно, густые облака полностью перекрывают её свет, создавая на земле тёмную, туманную ночь. Я не безумец, поэтому мне и вправду не по себе. Конечно не боюсь ни монстров, ни маньяков, и если первых не страшусь потому, что в принципе не брал себе в привычку бояться несущественного, то второго потому, что сжимаю пистолет в кармане. Сейчас причина не в этом. Просто, честно сказать, мне впервые приходится идти ночью по лесу, особенно наедине с почти незнакомцем. Я никогда не ходил с отцом в походы, тем более не убегал в рощи с друзьями. И естественно, в жизни не думал о том, чтобы пойти куда-то сюда один. В этом просто не было ни смысла, ни причины.       Теперь же, вместо всего этот выступает лишь интерес, подкашивающий колени и учащающий сердцебиение. — Я даже на расстоянии слышу, как ты чуть ли не задыхаешься, — дразнит меня Влад, своевольно пробираясь сквозь ветки. — Ничего подобного, — стараясь выровнять дыхание отвечаю я, однако выходит худо. — А кто-то обещал быть честным. — Настоящим. Настоящим — не значит честным. — Значит внесём ещё одну поправку в наши отношения прямо сейчас!       Внезапно Флер прекращает движение, и выключив фонарик на телефоне, остаётся молча стоять неподалёку. Блять, ну и что он собирается сделать сейчас?! Никогда, сука, не поймёшь, что у него на уме. Одно лишь знаю — убить меня по-моему не хочет. Но всё же, на всякий случай, я сжимаю пистолет покрепче, из-за чего пару торчащих металлических деталей впиваются в ладонь. На боль можно легко забить, она не первостепенна. Конечно, обычно главное в отношении с ней — достоинство и образ, но в этом случае — собственная безопасность.       Стоит мне задуматься на пару мгновений, как я теряю Флера из виду. Пустота вокруг начинает не на шутку напрягать, но стараясь не подать виду, я, так и не двинувшись, стою на месте. Хотел бы Влад мне навредить, сделал бы это уже раз сто, как на позавчерашней вечеринке. Однако тогда тот просто перемещал меня от стены к стене при свете, сейчас же, когда мы остались в кромешной тьме, ощущения и вправду иные. Из-за влажности совсем не слышно шагов, я вглядываюсь в непонятные тени, пытаясь отличить что из них деревья, а что Флер. Выходит ужасно, и вместо парня, мне уже чудится непонятная херня с рогами. По телу пробегают мурашки. Я знаю, что это всё не более чем шутка, однако сердце начинает колотиться в полтора раза быстрее чем раньше, а мышцы в районе плеч заметно напрягаются. Ну, сука, тварь! В голову уже закрадывается мысль о том, как бы прострелить тому колено, как только увижу его. Так, тоже в шутку! Сжав оружие покрепче, другой рукой я лезу в карман за телефоном, как внезапно, позади слышится шорох, а после тёплое дыхание врезается мне в макушку. Я моментально оглядываюсь, по ощущениям успев огреть Влада локтем в живот. Ну и! Что сказать? Заслужил!       Однако позади никого не оказывается. Я закрываю глаза на пару секунд и открываю их вновь, но никто не появляется. — Пиздец, — шепчу себе под нос, пытаясь разглядеть в темноте хоть что-то определённое, между тем продолжая вытаскивать мобильник. — Ну, обещаешь быть честным? — Влад появляется прямо перед моим лицом, выбивая от удивления последний воздух из лёгких. — Блять! — шарахаюсь назад, чуть не споткнувшись о торчащий из земли корень. — Куда ты девался, уёбок? — матерю Флера от всей души, не скрывая злости. — Ты вниз смотреть не пробовал, — как ни в чём не бывало, невинно подмечает он. — На корточках передо мной ползал, чтобы попробовать запугать? — нервно смеюсь, представляя как бы тот проворачивал подобное при свете. — Ну, у меня же получилось? — вновь включая фонарь говорит Влад. — И я нагибался, а не приседал, — исправляет меня он, думая что это сильно поменяет общую картину. — Суть одна и та же, ты чокнутый! — продолжая нервозно хихикать, говорю я. — Так, будешь честным? — будто бы подытоживает весь этот бред Влад. — Если не будешь выкидывать такое, то постараюсь, — всё ещё с удивленным лицом и не менее шокированным тоном произношу я. — Ты уже оклеймил меня странным, так что, я лишь пытаюсь соответствовать. — У тебя прекрасно это выходит.       Подстёбываю его под конец, прежде чем отправиться следом. Казалось бы, куда глубже? Но Флера не остановить. А я теперь лишь наслаждаюсь тишиной и запахом леса, вглядываясь в окружающую темноту.       Но вот, к моему удивлению, мы вновь выходим к тропинке. Я выгибаю одну бровь, не понимая как под ногами оказывается гладкая поверхность, однако тот не перестаёт движение, словно точно зная куда идти. — Ты был здесь раньше? — невзначай спрашиваю я, догоняя Влада. — А ты только сейчас понял? — оглядывает меня он с некой издёвкой. — Признаться, я думал, что ты идёшь куда глаза глядят, в жажде наткнуться на какое-то приключение, — отвечаю честно, разминая замёрзшие пальцы рук в карманах. — Всё ещё не могу свыкнуться с твоим первым впечатлением о себе, — вздыхая, начинает Флер. — Здесь совсем неподалёку населённый пункт, прям по другую сторону реки.       Стоит ему договорить, как я, наконец, замечаю слабый свет фонаря вдалеке. Если мои догадки верны, то мы идём в сторону набережной. На улице до невозможности холодно, особенно возле воды. Размеренными шагами я нагоняю Влада, теперь шагая с ним вровень. Пока я, не поворачивая головы, аккуратно пытаюсь рассмотреть выражение лица Влада, замечаю периферическим зрением, как тот достаёт из кармана излюбленные леденцы, кидая в рот сразу пол пачки. По ощущениям, Влад их не рассасывает, а жуёт, иначе как объяснить резко возникший хруст с его стороны и стойкий мятный аромат, лишь слегка перебиваемый запахом сырого леса? К сожалению, или к счастью, я от слова совсем не фанат леденцов, поэтому просто разглядываю деревья, изредка сглатывая накопившуюся слюну.       Ещё пара шагов, и мы наконец выходим к реке. Слой тумана плотно облегает воду, голые деревья вокруг придают месту загадочный образ. Всё вокруг создаёт атмосферу безнадежности и уныния, мне кажется это не то пространство, которое стоит посещать в осеннюю ночь.       Но Влад улыбается. Легко и свободно. Это даёт понять, что ему здесь находиться не в тягость. — Красиво? — спрашивает моё мнение, на что я задумчиво взглянув на тёмную воду, кротко киваю.       Непонятные ощущения полностью окутывают тело, а холод начинает ощущаться всё больше и больше, становясь невыносимым. Река прямо под моими ногами не столь широкая, но достаточно глубокая на вид. Я слегка посмеиваюсь от мысли о том, что Флер, к счастью, не планирует меня убивать. Эта площадь послужила бы идеальным местом для того, чтобы выбросить чей-то труп. Да не то что труп, тут в принципе зарубить кого-то, а потом на видном месте и оставить, совсем не будет плохим вариантом. По внешнему виду естественной набережной можно понять, что здесь уже давным-давно никто не проходил мимо. — Тебе холодно? — подмечает очевидное Влад, на что я, окинув его гневным взглядом, вновь кротко киваю. — Пойдём обратно.       Без предупреждения, он хватает меня за свободную часть руки, сжимая куртку в своей ладони. Я, не успев толком ничего понять, просто тащусь следом, прекрасно ощущая эти сильные пальцы даже сквозь плотную ткань. Когда моя челюсть начинает дрожать, и зубы звонко постукивать друг-об-друга, Флер ускоряет шаг, и фонарик телефона в его другой руке начинает бегать во все стороны.       Он так и не отпускает меня, тащит словно маленького, разнывшегося ребёнка из магазина, в котором ему отказались покупать игрушки.       Где-то наверху слышится гул пролетающего самолёта, а Влад, словно наизусть зная весь лесной простор, чётко двигается вперёд. Почему-то становится тепло. Не хочется вырываться из его хватки, он словно тот маяк вдалеке, что ведёт путников к суше. Сейчас же Влад тащит меня обратно к дороге.       Я спотыкаюсь об корни, ноги не хотят слушаться. В этой глубокой ночи, я вижу лишь его силуэт и бесконечное множество деревьев. Сырость и мятный запах уже не врезаются в нос, а заседают в голову всё глубже. Не желая отстать от Флера, я начинаю бежать, и, кажется, я перестарался, ведь теперь желтоглазый сам еле поспевает за мной, едва успевая направлять в нужную сторону к дороге.       Всё-таки, это весело.       Мы несёмся сквозь рощу, и с каждым шагом вся вязкая, липкая грязь под ногами, будто засасывает ноги. Деревья мелькают одно за другим, блеклая в небе луна сквозь туман своими лучами падает через ветви. Рука Влада медленно скользит ниже и теперь держит меня за запястье. Он так же спотыкается, но в отличии от меня, пытается двигаться ровно. Ухмылка на моём лице уже растягивается до ушей. В мёртвой тишине леса слышно лишь моё быстро бьющееся сердце, и вздохи Флера над ухом. Думаю, этот момент можно назвать настоящим началом нашего знакомства.       Запыхавшись, я наконец останавливаюсь, и, согнувшись вдвое, смотрю исподлобья на Влада. Тот усердно восстанавливает дыхание, а на устах его повисает снисходительная улыбка. — Ну, и зачем ты побежал? — не дав мне насладиться его искренней улыбкой и с пол минуты, спрашивает в полусерьезном тоне он. — Не знаю, — я глупо строю невинные глаза, то и дело издавая смешки. — И при этом странный я, — даже не спрашивает, а утверждает Флер. — Сам-то что сорвался? — Я пошёл своим обычным шагом. — Ну оправдывайся, оправдывайся.       На это он лишь пожимает плечами и, заметив, что всё ещё держит меня за руку, мгновенно отпускает её. Дальше мы идём уже молча, изредка поглядывая друг на друга. Не столь уж Влад и стальной, как я успел себе напридумывать. Просто серьезного дохера из себя строит и фетишист конченный. Из его особых кинков, пожалуй, выделю привычку хватать всё подряд словно какую-вещь, и обходиться с ней как придётся.       Не промолвив ни слова больше, мы подходим к дороге. Уставшие, ватные ноги еле тащат меня к машине Флера, нет сил даже разглядывать что-то вокруг. По тому, с каким грохотом Влад заваливается на водительское сидение можно понять, что он вымотан не меньше. Даже не представляю, как ему сейчас придётся ехать хер пойми столько в таком состоянии. К счастью, в отличии от него, у меня нет ни прав, ни желания, а значит за рулём сидеть мне точно не придётся. Откинув спинку кресла, я принимаю почти что лежачее положение, полностью забив на ремень. Владу такое не приходится по вкусу, поэтому он, перебравшись через моё тело, всё-таки пристегивает меня, ну и себя конечно же следом. — Разбуди, как подъедем к дому, — на отвали бросаю я, перед тем как закрыть глаза. — Ага, — подозрительно легко соглашается Флер, однако желания выяснить что к чему у меня сейчас от слова совсем не присутствует.       В машине тихо начинает играть музыка.       (Song about me — TV Girl)       Я зачем-то вслушиваюсь в текст, и это на удивление совсем не напрягает. По телу растекается приятное чувство расслабления, и даже неровная дорога не сильно утруждает.       Вновь думаю о том, как обожаю поездки на автомобиле. После такого долгого дня, мне в кайф лежать сейчас здесь. Спокойствие заполняет разум, не давая просочиться ни одной отрицательной мысли.       Наконец-то, долгожданный отдых.