Let me protect you.

      Детство Натаниэль и Нил провели в просторном доме с пятью спальнями в районе Виндзор-Хиллз на северо-западе от центра Балтимора. Соседи считали Натана Веснински успешным дельцом, который в прошлом торговал на бирже, а позже занялся инвестированием местных коммерческих фирм. Проценты он брал высокие, зато не отказывал в средствах, кто бы и сколько бы ни просил. Компания, которая не могла вернуть долг в оговоренный срок, просто переходила в его собственность. По последним подсчётам, он владеет дюжиной компаний в самых разных сферах и поддерживает финансами еще столько же. Это прикрытие позволяло Натану свободно перемещаться по городу и заодно объясняло, почему порой он не выходил из дома неделями напролет. ФБР не раз присматривалось к деятельности Натана, однако он был хитер и свой настоящий бизнес проворачивал отнюдь не через компании, записанные на его имя.       Шум подсказывает Натаниэлю, что они приближаются к дому. Полицейские мигалки всегда притягивают зевак, и Натаниэль уже сейчас делает два вывода: случилось нечто довольно серьёзное, что собрало толпу любопытных, и, кроме того, на место происшествия уже прибыли другие патрульные машины. Если федералы сидят на хвосте у Натана, сегодня им будет трудно что-то разглядеть из-за большого скопления народа.       Поднимаясь вверх по извилистой подъездной дорожке, автомобиль слегка подпрыгивает. Чем ближе они подъезжают, тем тише становится вокруг — праздные наблюдатели остались позади, на месте работает только полиция. Для Натаниэля, чьи нервы напряжены до предела, поездка тянется и тянется без конца, но вот автомобиль останавливается. Хлопают дверцы, и полицейские выходят.       Натаниэль ожидает, что Лола тоже зашевелится, но она, кажется, неплохо себя чувствует и так. Наконец её телефон оживает. Перегнувшись через Натаниэля, она с чем-то завозилась. Инструментальный ящик, понимает он, когда лязгнула металлическая защелка. Скрипит пластик, и Лола приподнимается на локте.       — Взбрыкнешь — отрежу ноги, — пригрозила она.       Натаниэлю хочется съязвить, но он всё же заставляет себя промолчать. В воздухе разливается тошнотворно-сладкий запах. У Ната скручивает желудок; всё внутри взывает к борьбе. Сложно противиться инстинктам, но приходится. Сдержавшись, он позволяет Лоле накрыть его нос и рот тряпкой, пропитанной жидкостью. Онемение охватывает кончики пальцев и быстро распространяется по всему телу. Он слышит, как открывается дверца и кто-то вроде бы начинает опускать заднее сиденье, но утверждать наверняка он не может — сознание уже затуманивается. С ним ничего не сделают, пока он без сознания. Возможно, обездвижут, но никаких пыток — Натан не откажет себе в удовольствии увидеть смесь эмоций, а преимущественно — страх.       — Вытряхивайся, — гнусавым голосом командует Лола, зажав нос пальцами, и всё исчезает.       Связность мыслей возвращается постепенно. Щека чувствует холод плитки; взгляд падает на руку, безвольно лежащую у лица, но всё это по большому счету не имеет значения. Взгляд проходится по порезам, оценивая ущерб. Примерно через минуту разум проясняется, вернув воспоминание о боли. Натаниэль застонал глухо, садясь. Понимает, что находится в подвале; значит, сюда он попал через гараж. То и другое соединял подземный ход, созданный ради одной-единственной цели: выносить из дома трупы. Он был здесь неоднократно, вернее сказать — он провел здесь бо́льшую часть своего прошлого.       Посередине комнаты сидит Лола — оседлала повёрнутый задом наперёд деревянный стул. Одна её рука покоится на тонкой спинке, другая висит вдоль тела. Пистолет Ромеро всё ещё при ней, и она держит палец рядом со спусковым крючком. Кто бы ни помог ей перетащить Натаниэля из багажника в подвал, он давно ушел. Натаниэль предполагает, что это был один из копов, которому для отвода глаз пришлось присоединиться к суете снаружи.       — И скоро пожалует он? — равнодушно спрашивает Натаниэль, рассматривая собственные руки с порезами.       — Что, не терпится встретить свою смерть? — ухмыляется Лола, и Ната тошнит от этого выражения лица. — Не беспокойся, тебя не ждёт быстрый конец. Он будет смаковать твою смерть. Столько лет угробил на вас, — лепечет женщина, пока Натаниэль медленно подходит к ней.       Веснински замечает, как дрогнула рука с пистолетом, и останавливается на расстоянии вытянутой руки. Лола не убьёт его — он в этом уверен, ведь в таком случае Натан будет разъярён. Он желает насладиться смертью своего самого большого разочарования, а прийти и увидеть его уже мертвым явно не входит в планы Натана. К тому же шум выстрела привлечёт внимание и Лола до последнего будет стараться не использовать пистолет.       Лола плавно поднимается со стула и встаёт прямо перед Натаниэлем, продолжая самодовольно ухмыляться, схватив Ната за подбородок и вцепившись ногтями. Натаниэль смотрит на неё без доли страха. Он перерос страх перед этой женщиной. Сейчас он чувствует лишь переполняющую его ярость. Хочется использовать самые изощрённые пытки на ней — слишком много дерьма она сотворила, чтобы легко умереть.       — Считай каждую минуту до своей смерти, — шипит Лола.       — Знаете, в чём ваша ошибка? — говорит Натаниэль, сохраняя хладнокровие, чувствуя, как пистолет упирается ему в бок.       — Допустить твоё существование, — усмехается Лола, убирая хватку, проводит ногтями по скуле Натаниэля вниз, по шее.       Сильный удар приходится в живот женщины, заставляя её отшатнуться назад и наткнуться на стул, из-за которого она чуть не падает. Натаниэль пользуется этой мимолётной уязвимостью и выбивает пистолет из рук женщины, сразу же отшвыривая его ногой подальше. Лола не медлит и выхватывает припасённый нож, сразу же делая выпад в сторону Натаниэля, но Нат, тоже вытащив нож, успевает его блокировать.       — Знаешь, ты права. Допустить моё существование — это и вправду ошибка для вас. Существование Натаниэля, — скалится Веснински, продолжая блокировать выпады женщины, впрочем, она блокирует и его. Ната подташнивает, голова кружится, и это заметно мешает, но он продолжает.       — Ты... — злостно шипит женщина.       Они наносят порезы друг другу, но ничего слишком серьёзного. Лола умеет управляться ножами, но в первую очередь она лишь избавляется от трупов, а не убивает. Хотя Натаниэль признаёт, что она хороша в бою, но всё же преимущество на стороне Натаниэля: он сильнее Лолы и лучше управляется ножами. Пусть раньше она была его учителем, но ученики могут превосходить своих учителей, не так ли?       Нож справа — увернуться. Удар — увернуться. Нанести выпад — порез. Натаниэлю необходимо управиться с ней раньше, чем придет Натан.       Пока Лола блокирует удар справа, Натаниэль успевает вытащить второй нож и воткнуть его в шею женщины, когда она не успевает отреагировать. Когда Лола осела на пол, Натаниэль всё же вытаскивает из неё нож.       — Спасибо за уроки, Лола, — выплёвывает с отвращением Натаниэль, вытирая брезгливо кровь с ножа об одежду женщины.       Сколько это длилось? Явно немало времени. Часов или телефона не имеется, так что он не может сказать, сколько времени прошло. Это было сложнее, чем хотелось бы, и Нат потратил достаточно сил, но, благо, слишком сильных ранений не получил. Всё же самое сложное лишь впереди. Он присаживается рядом с телом Лолы, оставаясь дожидаться свой персональный кошмар. Смотря на труп Лолы, он осознает, что с какой-то стороны его даже печалит, что её настигла такая лёгкая смерть. Она была одним из кошмаров, а сейчас... Она просто мертва. Мертва. Натаниэль раздосадованно оглядывает тело, но всё же встаёт с плитки и отходит за пистолетом. Он уверен, что при Натане не будет пистолета — старший Веснински не признаёт их. Может, он управляется с ними, но не любит их использовать. Не зря же его зовут Мясником. Натаниэль медлит, рассматривая пистолет, выбирая между тем, чтобы просто убрать его к себе, и тем, чтобы его разрядить. И всё же он его убирает. После этого он наконец вспоминает, что порезы следовало бы промыть.       Полиция закончила опрашивать охранников Натана и фотографировать учинённый разгром. Натаниэль понимает, что копы уехали, когда на лестнице открывается дверь. Хотя сердце колотится как сумасшедшее, Натаниэль не может позволить себе выдать страх. Он пытается заставить себя не бояться, но ему... Страшно. Ему вправду страшно, и он ощущает себя мальчишкой, ожидающим наказания от отца. Но сейчас всё иначе.       За два года, проведённые за решеткой, Натан ничуть не изменился. Разве что сбросил килограмм-другой, а в остальном выглядит точь-в-точь как прежде. В доме Натана Веснински всё кричит о безвкусной роскоши, однако сам он одевается весьма просто — любит пачкаться за работой. Он пришёл босиком, в тёмно-серых джинсах и чёрной рубашке, застёгнутой на все пуговицы и с закатанными до локтя рукавами. На последней ступеньке Натан суёт руки в карманы. Холодный взгляд его голубых глаз проходится по бездыханному телу Лолы и останавливается на Натаниэле. Нат выдерживает этот тяжёлый взгляд и с вызовом смотрит в ответ.       Может, с трудом, но Натаниэль бы справился самостоятельно с Натаном, однако где он, там и...       Димаччио.       Патрик Димаччио является постоянным телохранителем Натана. Он расхаживает с таким надутым видом, словно голыми руками может разделаться с половиной человечества, и являет собой стокилограммовую гору стероидных мускулов. За всё время он и пальцем не коснулся Мэри и её сыновей, очевидно, понимая, что способен прихлопнуть их одним небрежным ударом, однако Натаниэль осознает, насколько он опасен. Димаччио — верный пёс Натана, и Натан доверяет ему, как себе. И Натаниэль подавляет усмешку, отслеживая эту связь: он сам является верным псом Молодого Лорда. Наверняка именно Димаччио держал в руках бразды правления, пока босс сидел в тюрьме.       На лице Натаниэля играет улыбка Натана. Улыбка дьявола.       — Давно не виделись, Балтиморский Мясник, — качает головой Натаниэль и издаёт глухой смешок, со всей уверенностью и презрением глядя в такие же ледяные глаза. — Помнится, мы расстались с тобой на том, что ты сбагрил меня в психушку. Интересное местечко, особенно если лечащим врачом является такой профессионал, как доктор Планк, — Нат снова кратко смеётся, стоя возле трупа Лолы, и пинает бездыханное тело в бок. — Думаю, тебе не нужна такая болтливая сучка. Если честно, она меня заебала, — продолжает лепетать Натаниэль, но это больше происходит из-за того, что он нервничает, потому ведёт такие бессмысленные разговоры, стараясь совладать с собой.       — Не могу поверить, что они вправду умудрились вас перепутать, — Натан тяжёлым шагом неспешно подходит к Натаниэлю. На лице ходят желваки, и Нат быстро осознает, что его взбесило убийство Лолы. — Ты не менее болтлив, как погляжу, — монстр продолжает надвигаться, а Нат крепче сжимает рукоять ножа. Димаччио остаётся позади, но в любой момент готовый вмешаться. — Не боишься наказания? — Натан останавливается прямо перед Натаниэлем. — Тебе следует прекратить вякать, шавка. И вспомнить своё место. Я вырву тебе язык.       — Ты давно перестал иметь власть надо мной, ничтожество, — выплёвывает с отвращением Нат и перехватывает руку отца, когда тот её потянул к младшему. — Ичиро в шаге от места главы, и он явно сомневается в компетентности и верности Балтиморского Мясника, — Натаниэль смотрит на мужчину перед собой, словно на мусор. Впрочем, он и вправду его таковым считает.       Когда кулак Натана летит в сторону Натаниэля, младший ловко уклоняется и отскакивает назад, выдвигая перед собой нож.       — Ты совсем от рук отбился. Если ты под защитой Ичиро, это не означает, что ты неприкосновенный, — тянет старший Веснински и подзывает Димаччио дать ему тесак. Может, нож Натаниэля не был таким внушительным, как тесак, но он не был оттого менее острым, и управляться им легко и привычно.       Натаниэль бросает мимолётный вдумчивый взгляд на приближающегося Димаччио и, роняя нож, достает ловко пистолет, выстреливая в гору мускулов, но из-за удара Натана выстрел получается не таким метким, однако всё равно попадает в Димаччио — по крайней мере, пусть он и не вышел полностью из игры, теперь он ранен в ногу, что всё же должно по идее облегчить задачу Натаниэля, поскольку этот пёс Натана теперь менее подвижен. Копы уехали, потому они не сбегутся сейчас на этот выстрел.       — Ах ты тварь, — шипит Димаччио, подкосившись, но устояв на ногах.       Прежде чем Натаниэль успевает сделать ещё выстрел, Натан выбивает у него пистолет и замахивается тесаком, но Натаниэль в последний миг успевает увернуться.       В первую очередь нужно окончательно вывести из игры Димаччио.       Порезы болят, но это не то, что может помешать ему бороться. Особенно сейчас, в подвале в Балтиморе, с отцом и его шавкой.       В очередной раз уворачиваясь, Натаниэль падает на пол и подбирает свой нож, которым успевает задеть бок Натана, но вслед получает в плечо. Один из метательных ножей был вынут и брошен в сторону Димаччио, но тот избежал попадание ножом.       Не зря Натаниэль тренирует и выносливость — сейчас она весьма кстати, ведь бой затягивается, поскольку ему трудно атаковать, приходится по большей части Нату уворачиваться от нападений — в первую очередь от Димаччио, который был самым сильным, но из-за своих габаритов менее быстрым. Натаниэлю сейчас играла на руку его миниатюрность, его скорость и ловкость. А его выпады пусть и реже, но они меткие. Когда Нат метнул третий нож, он наконец-то угодил в руку Димаччио.       Натаниэль и сам получает раны, и ему кажется, что если он выживет — хотя дядя Стюарт, если ему никто не помешает, не позволит Нату сдохнуть, — то всё равно будет напоминать фарш. Кажется странным, что Стюарт ещё не объявился, ведь, зная его, Нат был уверен, что дядя не заставит себя долго ждать, слишком обеспокоенный сохранностью жизни племянника. Но Нат в какой-то степени рад, что у него есть шанс постараться справиться со своим кошмаром в одиночку.       Натаниэль и сам начинает терять манёвренность из-за полученных травм, но у него наконец-то получается вывести из боя Димаччио, нанеся ему последний точный удар ножом. Это грёбаное чудо. Даже учитывая, сколько Натаниэль угробил на тренировки, шанс расправиться с Димаччио был не высок, но пусть это и случилось, остаётся Балтиморский мясник. Отец и сын. Главный страх детства.       Их бой походит на кровавый жестокий танец.       Кровь, боль, порезы, удары — они борются, как только могут. Силы Натаниэля всё больше и больше начинают его покидать, но Натан явно тоже уже потрёпан, однако заметно в меньшей мере.       Они оба ледяно улыбаются и абсолютно зеркалят друг друга.       — Ты — главное моё разочарование, — бросает в бою старший Веснински, и младший в ответ на это лишь смеётся. И его смех звучит сумасшедшим, отражаясь от бетонных стен.       — Разве? А ты был кошмаром моей жизни, но сейчас я вижу, как ты ничтожен, — обменивается «любезностями» Натаниэль.       В лицо младшего прилетает удар кулаком, в следующее мгновение Нат оказывается опрокинут на пол, и Натан приподнимает его за шею. Натаниэль задыхается. Задыхается, как раньше. Не только от перекрывшей кислород хватки, но и кровь начинает скапливаться. Он рефлекторно хватается за руки Натана, и старается их убрать одной рукой, а другой судорожно пытается схватить нож. Он совершенно выбит из сил, а многочисленные увечья приносят неимоверную боль и сковывают его, но он усердно это игнорирует. У него явно не только порезы самой разной глубины и длины, но и переломы тоже имеют место быть.       — Ничтожество, — с трудом хрипит Натаниэль и сдавленно смеётся, хотя смех оказывается просто хрипами. Вместо паники подступает истерика.       Конец?       Топот. Дверь распахивается, и в подвал вваливается толпа людей, которые с ходу открывают стрельбу, стоит им только заметить Мясника. Глушители отчасти гасят громкость выстрелов, и всё же в тесном замкнутом пространстве каждый хлопок бьёт по коже Натаниэля, словно разряд тока. Однако стрельба очень быстро прекращается, как только Хэтфорд осознает положение и отдает приказ остановиться. Натаниэль чувствует, как жжёт плечо от пронзившей его пули, но это вправду сейчас мелочь. Зато вот крупная туша оказывается бездыханно лежащей на нём. И Натаниэль, сплюнув всю скопившуюся кровь, смеётся. Истерично, надрывно. Он просто распластался на полу, спихнув с себя труп. Натаниэль весь в крови: его и чужой. Что ж, одежда Натаниэля определенно полетит в мусорку, она ни на что не годна. Натану раньше нравилось, когда Натаниэль работал в белоснежных рубашках: тогда вид пропитавшейся кровью ткани убивал Ната.       Стюарт спешит к племяннику. Он, приподнимая младшего, встряхивает его — из-за нервов резко, позабыв о ранах — и зовёт «Эль», пытаясь обратить на себя внимание, но им надо убраться отсюда быстрее, прежде чем тут окажутся федералы. Стюарт обхватывает лицо Натаниэля руками и заставляет его посмотреть на себя. К чёрту Натана.       — Эль, тише. Нам надо убираться отсюда поскорее, — наконец обратив внимание племянника на себя, говорит Стюарт, после чего Натаниэль оказывается поднят на руки одним из подчинённых своего дяди. У Ната совершенно нет сил противиться, а перед глазами всё плывет, потому он просто позволяет себя донести... Куда? Скорее всего до машины. Он уже за этим не уследил. Кажется, он начинает терять сознание, вероятно, из-за потери крови.

***

      Где он? Зная Стюарта, Нат был уверен, что тот мог его и в Англию с собой утащить и запереть в каком-нибудь особняке, сказав, что никуда не выпустит, пока сам со всем не разберётся (это у них определенно семейное по линии Хэтфордов — всё дерьмо пытаться самим разгрести). Всё же этот человек поистине беспокоится о своих племянниках. Об обоих, разумеется, потому Нат не удивился бы, если бы он оказался взаперти вместе с Нилом и кучей охранников.       — Он умер безобразно легко... — шепчет расстроенно Натаниэль, осматривая бездумно светлую комнату.       — Уже неважно, Эль. Главное — его нет, не так ли? Как ты сейчас себя чувствуешь? Вот что действительно имеет значение, — Стюарт с беспокойством осматривает племянника, стараясь понять его состояние. Он успел вовремя сбагрить младшего медикам, чтобы те хорошенько подлатали это месиво. В какой-то степени хорошо, что Натаниэль был в бессознательном состоянии. Тот может терпеть до последнего, лишь бы не доверяться им. Хотя даже в сознании вряд ли воспротивился, но вот успокоить его было бы тяжело.       — Я в порядке, — отмахивается Нат и ловит на себе упрекающий взгляд. — Я жив. Этого хватает, — закатывает глаза рыжий парень.       — Нет, Эль, нихрена не хватает. Я понимаю, что физически тебе сейчас дерьмово. Но что на душе? — Стюарт отталкивается от подоконника, подходит к кровати, на которой лежит Натаниэль, и присаживается на краю. — Если не хочешь обсуждать это со мной, я могу позвать психоло...       — Нет, — отрезает Нат, пихая несильно ногой Стюарта. — И вправду глупое предложение для тебя. Но я имел в виду твоего доктора, — теперь уже мужчина закатывает глаза. — Чувствуешь ли ты облегчение? Или что?       Натаниэль тупит взгляд в потолок и молчит, стараясь понять, что он чувствует.       — Я ничего не чувствую. Ни радости, ни облегчения, ни злости — ничего. Мне просто плевать. Хотя я так желал его смерти... Почему я не рад? Я не знаю, — бормочет потерянно Натаниэль, его едва ли слышно, он впрочем и не заботится, чтобы его услышали. Он вытягивает руку перед собой и рассматривает её. Это его рука? Это его тело? Он не ощущает это тело своим. Что ж, по крайней мере, он может сделать вывод, что находится сейчас под львиной долей обезболивающего, ведь боли практически не чувствует. И из сломанных костей, судя по всему, лишь рёбра и палец. Могло быть хуже.       — Думаю, это, возможно, шок или что-то в этом роде, — пожимает плечами Стюарт, который даже не знает, что говорить в таких ситуациях. — Эль... Прости, что пришел так позд...       Натаниэль грубо обрывает:       — Молчи. Это был мой бой с ним, и я должен был убить его любой ценой. Но я не справился. Видимо, так же ничтожен, как и он... — Нат обессиленно роняет руку на кровать.       — Ты в одиночку расправился с Лолой, одолел Димаччио и практически расправился с Натаном — на такое способен только ты, я уверен, — со всей серьёзностью заявляет Стюарт. Действительно далеко не каждый справился бы.       — Они меня учили, и я знаю все их приёмы. Меня учили убивать, Стюарт. И я это и делаю. Просто то, чему меня учили. Я больше ничего в жизни, блять, не умею, кроме как убивать, — Нат резко приподнимается, опираясь на руки, но тут же вскрикивает от пронзившей боли, сразу же прикусывает свой язык и материт мысленно себя. Теперь Стюарт точно не позволит ему и встать. Впрочем, это не значит, что Натаниэль это не сделает.       — Никуда не рвись, восстанавливай силы, — мужчина устало вздыхает и осторожно заставляет племянника обратно улечься, усмехаясь тому, что Нат сейчас похож на ребёнка, который дуется, когда родитель ему что-то запретил. — Мне не по нраву методы Мориям, они вправду слишком много убивают. Вернее заставляют тебя это делать. Им легче устранить проблемы кровью, и их влияние им помогает в этом. Однажды они оступятся, и тебе важно не быть в этот момент с ними.       Натаниэль молчит, уходя с головой в раздумья, но вскоре выныривает из них, вспомнив о важном:       — Будут проблемы с ФБР. Я не хочу разбираться с этим дерьмом, ненавижу их. Так что поздравляю, они на твоих плечах, — ухмыляется Нат, нагло перекладывая ответственность.       — ...Эль, ты не сможешь так легко от них отвертеться, — качает головой Стюарт. — Но мы уже занимаемся тем, чтобы выдать это за месть. Пока всё идёт гладко. Но, думаю, до тебя и Нила они могут докопаться всё равно, ведь вы его сыновья, и неважно, причастны вы к его смерти или нет. Хотя с Нилом ещё спорно, но ему всё равно придётся с ними столкнуться. Если ты всё ещё планируешь выйти на публику, то он не сможет больше отпираться от своей фамилии.       — Ебаные федералы, — цокает Натаниэль, которому совершенно не нравится ни то, что ему самому придётся иметь с ними дело, ни то, что Нилу тоже придётся. Он не хочет впутывать брата во всё это дерьмо. — С Нилом и «Лисами» сейчас всё в порядке? — Нат старается скрыть любой намёк на беспокойство. Получается откровенно плохо.       — Да. Они получили травмы в потасовке, но совершенно незначительные, так что можешь быть спокоен. Но, думаю, о тебе волнуются всё же, — слабо улыбнулся Стюарт. Он был вправду рад тому, что у Натаниэля и Нила есть люди, которые будут за них беспокоиться, а не только сам Хэтфорд и они друг за друга. Впрочем, он уверен, что им хватило бы и их самих, чтобы двигаться дальше по жизни.       — Не думаю. Для «Лисов» я никто, а Нил... Думаю, он считает меня монстром, — Натаниэль поджимает губы и тоскливо смотрит в окно. Пасмурное небо. Кажется, намечается дождь.       — Это не так. Они вправду беспокоятся за тебя и не могут найти себе место. Может, вы знакомы не так уж долго, но, видимо, они успели тебя принять. По крайней мере, мне передали, что они были обеспокоены твоим исчезновением. И я не думаю, что Нил считает тебя монстром, — Стюарт аккуратно взъерошивает волосы Ната, который на это просто закатывает глаза, но всё же его уголки губ едва заметно дрогнули. Стюарт внезапно хмурится. — Даже если с федералами я постараюсь помочь, как смогу, да и Ичиро явно не останется в стороне, ведь ему пока невыгодно тебя сдавать им, то... С Мориямами тебе предстоит разбираться в одиночку. И тебе стоит уже сейчас начать думать, что говорить. Но когда умрет Кенго, мы сможем...       — Пока позаботься о ФБР, раз вызвался, больше ничего сейчас от тебя не надо, — слабо махнул рукой Веснински. — И, Стюарт... Я могу стать Хэтфордом? — тихо спрашивает Натаниэль, и Стюарт замирает, но следом расплывается в улыбке.       — Ты всегда был Хэтфордом, а не Веснински. Забирай положенную тебе фамилию. И Нил... Он тоже может быть Хэтфордом. Он часть нашей семьи, — уверенно говорит Стюарт.       — Вряд ли он захочет, но я сообщу, — слабо кивает Нат и жмурится от головокружения. — А сейчас я хочу побыть один. Мы и так долго проговорили.       — Восстанавливайся и помни, что ты не один, — напоследок говорит Стюарт и всё же оставляет Натаниэля одного наедине со всеми его мыслями.       Он не один? «Лисы» его приняли? Нил не считает его монстром? Это не совсем укладывается в голове, но он хочет верить этим словам.       Балтиморского Мясника больше нет, шаг за шагом Натаниэль всё ближе к свободе. А сможет ли он когда-нибудь расправить свои крылья?       Он хочет верить, что свобода существует для него. Свободу Нилу он подарит любой ценой, но обретёт ли свою?

***

      Воздух, воздух, воздух.       Вздохнуть.       Голова пульсирует, в глазах всё плывет, видно лишь одно: кровь. Она везде. Как только хватка с шеи пропадает, Натаниэль сплёвывает кровь и вытирает струйку под носом — вернее размазывает. Прилетает звонкая пощёчина, а следом Натаниэля вздёргивают на ноги и поворачивают его голову в сторону стола, на котором лежит бездыханное тело. Бронзовые волосы, пропитанные кровью, выпотрошенное тело с отрезанными конечностями и нетронутое лицо с цифрой «IV». Натаниэль чувствует подступающую тошноту и зажимает рот. В голове всё мутнится от увиденной картины. Его не держат ноги, и он бы осел на пол, если бы не держащая его рука.       — Ты такой же как я. Ты Веснински, Натаниэль. Ты монстр, — едко тянет Мясник. — Тебе нравится то, что ты сделал?       Взгляд Натаниэля опускается, и он замечает на себе доселе белоснежную рубашку, окрашенную теперь же в алый, и тот же цвет на своих руках. Он отшатывается и жмурится, но его дёргают за волосы, заставляя снова посмотреть на труп его близнеца. Нил. Нил мёртв. Мёртв, мёртв, мёртв. МЁРТВ.       — А говорил, что лучше убьёшь меня, чем его. Но ты слишком жалок, чтобы справиться со мной. Тебе же самому понравилось его убивать. Тебе же нравятся убийства, Натаниэль. Ты умеешь только убивать, — шепчут над ухом, и Натаниэль не может ничего сделать, его тело сковано.       — Убивать, убивать, убивать, — вразнобой раздаются голоса подчинённых Натана.       — Ты будешь следующим, Натаниэль, — снова раздаётся стальной голос. — Так что скоро вы воссоединитесь. И каково же тебе будет встретиться после смерти с тем, кого ты своими же руками убил, — Натан пихает Натаниэля ближе к столу с телом. — Но ты думал, что на нём все кончится? — усмехается мужчина, и в подвал вталкивают связанного Эндрю. — Ты забыл, что будет с теми, с кем ты сблизишься?       — Почему... Я не... Я не... — Натаниэль пытается хоть что-то связанного сказать, пока ему в руки впихивают затупившийся топор. Но его руки даже не дрожат. Он слушается. Он не может воспротивиться отцу.       Натаниэль замахивается топором...       — Проснись. Это кошмар, это нереально, проснись, — раздаётся обеспокоенный голос рядом, и Натаниэль подскакивает на кровати, но тут же с болезненным стоном падает обратно.       Доктор Вудс тяжко вздыхает и потирает переносицу, после чего поправляет очки. Она осторожно зарывается рукой в волосы парня и утешающе гладит. Она помогает ему всё же сесть.       — Я пришла сделать перевязку, — тихо говорит женщина, привлекая всё же внимание Натаниэля к себе. Он сосредотачивает наконец взгляд на враче. Его подтряхивает всё ещё. И тошнит. — Как самочувствие? Тебе помогает обезболивающее? Я принесла его ещё. Нет дёргающей боли?       Натаниэль фыркает на такой завал вопросами, и женщина тут же замолкает, больше не задавая их.       — Всё в... — Нат осекается. — Нет причин для беспокойства, — Нат бегло осматривает комнату в поисках часов, но не находит их. Однако на улице уже стемнело. Он первый раз заснул после того, как очнулся здесь, и вряд ли проспал много, но больше он спать не может.       Натаниэль стягивает футболку, тем самым разрешая врачу приступить к перевязке. Женщина со всей аккуратностью выполняет свою задачу, стараясь не причинить лишней боли, но Нат иногда всё равно тихо шипит.       — Зная Мясника... Тебе ещё очень повезло, Нат, — тихо говорит женщина, затягивая бинты. — Если ты хочешь поговорить — я рядом, — ненавязчиво напоминает Вудс. — Не дай собственным мыслям пожирать тебя. Они не оставят ни кусочка от тебя, — Вудс откладывает всё на тумбу и протягивает Натаниэлю футболку, которую он сразу же натягивает.       — Можешь идти, — хрипло бросает Натаниэль, не желая сейчас разговаривать. Может ли он ей доверить свои мысли? Нет, он справится сам с собственными демонами.       — Тебе что-нибудь надо? — Вудс встаёт с кровати, собирая с собой всё, что принесла, собираясь уходить.       — Нет.       Натаниэль поднимается, стоит врачу выйти из комнаты. Плевать на предписания. Сил нет, но он тоже покидает спальню, направившись на поиски кухни, которая находится на первом этаже. Здесь же его и застукивает снова Вудс. Она скрещивает руки на груди, хмуро глядя на парня:       — Я спрашивала тебя: нужно ли что-то тебе.       — Я не инвалид, — отсекает Натаниэль, примечая кофеварку. Он осматривается в поисках кофе, открывает пару шкафчиков, до которых может дотянуться. Одну руку он даже поднять не может из-за пулевого ранения, да впрочем обе руки болят, и сложно что-либо делать.       — Ты хочешь кофе?       Женщина настойчиво усаживает Натаниэля на стул, открывает один из верхних шкафчиков и берёт кофе. Она всё же повыше Ната и может до него(кофе) дотянуться. Вудс ставит вариться кофе и достает молоко, желая сделать кофе и себе.       — Ты не сможешь вечно избегать сна. Иначе мне придётся давать тебе снотворное, понимаешь? Спать тоже нужно, — потирает виски врач.       — Но не сейчас. Не могу, — качает слабо головой Нат и зевает следом за своими словами, а женщина скептически на него смотрит.       Вскоре врач наливает им обоим кофе — для Натаниэля чёрный, себе же с молоком. Она берёт вазочку с фруктами со столешницы и ставит на стол рядом с Натаниэлем.       — Может, ты хочешь поесть? Я могу что-нибудь приготовить или заказать. Некоторые доставки ещё работают, — женщина проводит рукой по волосам Натаниэля, едва касаясь. Она присаживается рядом с ним и отпивает свой кофе.       — Не хочу... — следом за этим ответом забурчал желудок Ната, и парень фыркнул, мысленно назвав его предателем.       — Что ты хочешь? — Вудс тихо смеётся, вставая и отходя проверить, что из еды здесь есть. Собственно, мало чего, ведь этот дом сняли недавно, да и планируется, что ненадолго. — Могу приготовить пасту, к примеру. Есть каша ещё, с фруктами вкусно.       Натаниэль берет банан пока что, неуклюже его очищая. Вудс пресекает свой порыв почистить чёртовы фрукты этому ребёнку.       — Кашу, — всё же, немного поразмыслив, отвечает Натаниэль. Сытно и полезно — большего не нужно.       Вудс кивает, тут же начиная хлопотать на кухне. Они больше не говорят. Женщина не пытается навязаться Натаниэлю с разговорами, раз тот не хочет.       После ужина Натаниэль со второй кружкой кофе возвращается к себе в комнату в сопровождении Вудс, которая, убедившись, что он лёг обратно, уходит.       Ночь проходит без сна. Он включил телевизор, листая каналы, оставляет канал экси, на котором сейчас не было ничего шибко интересного. Это было сделано скорее для фонового шума, чем занять себя. Натаниэль же проводит ночь в размышлениях: что говорить Ичиро, как быть с ФБР, как быть с другими мафиозными семьями, с восхождением на трон нового Лорда, что делать с «Воронами» и «Лисами», что говорить Нилу и Эндрю — он думал обо всём.       Натаниэль даже не знал, сколько времени, в один момент он просто заметил, что на улице начинает светать.       Нат не мог слишком долго засиживаться взаперти и... Что он сделал? Разумеется, решил сбежать, потому что доказывать Стюарту, что с ним всё в порядке, — бесполезно. Разумеется, долго держать его никто не собирается, но и оставаться ни на один лишний час Натаниэль не желает.       Стюарт додумался снять целый дом, пусть и небольшой довольно. В доме есть врач и трое подчинённых Стюарта, а сам Стюарт здесь объявлялся только пару раз поговорить с Натаниэлем. Вероятно, он просто занят разборками с убийством Натана и его людей. Если попытаться выйти напрямую, то его засекут и не пустят без разрешения Стюарта, который, в свою очередь, достаточно предусмотрителен, чтобы не выделять Натаниэлю комнату на первом этаже, где можно просто выйти через окно. Впрочем, кто сказал, что на втором этаже нельзя сделать то же самое?       Натаниэлю необходимо как можно скорее объясниться с Ичиро и желательно увидеться с Нилом... И Эндрю.       Нат аккуратно встаёт с кровати и, пошатнувшись, чуть не оседает обратно. В глазах темнеет, голова кружится, тело болит, но это неважно. И через худшее проходили. В голове туман, все мысли спутались в огромный нераспутываемый клубок.       Натаниэль осторожно сгибает и разгибает пальцы, крутит кисти и жмурится от заболевших порезов. Подойдя к окну, он распахивает его настежь и выглядывает наружу, оценивая свои шансы свалить через окно на втором этаже. Дерево достаточно далеко, чтобы Натаниэль был уверен, что не сможет добраться до него. Но, впрочем, можно справиться и без него. Можно свиснуть с карниза, и там можно будет встать на перила и спрыгнуть с них.       Дверь позади тихо открывается, но Натаниэль всё равно это слышит и спешит окно закрыть на форточку, чтобы сделать вид, что ему просто стало душно в комнате.       В проёме появляется Вудс, которая, опираясь о дверной косяк, скрещивает руки на груди.       — Так и ожидала, что ты не спишь. Я видела, как ты закрывал окно. Сбежать решил? Боже, несносный ребенок — вот кто ты, — женщина снисходительно улыбается.       — И что? Теперь привяжешь меня к кровати и будешь караулить? — Натаниэль даже не опровергает её слова, просто взбирается на широкий подоконник, усаживаясь на нём. — Ты мне в няньки вроде не нанималась.       — Но нянька тебе определенно не помешала бы. Хочешь выйти — есть дверь, а не окно второго, чёрт возьми, этажа, — упрекает Вудс, продолжая стоять в дверном проёме.       — Меня бы не выпустили. А мне надо объявиться на пороге Ичиро, прежде чем он усомнился во мне, — качает головой Натаниэль. — И надо... Не суть.       — Ты спешишь встреться с братом, верно? — догадливо высказывает врач. — Завтра утром ты сможешь уехать. Но с условием, что исправно будешь мне показываться и не перенапрягаться. И не дай бог ты что-то натворишь, — женщина сурово глянула на парня, но после улыбнулась. — Я знаю, ты бы не одобрил завтрак в постель, вновь заворчав о том, что, мол, мы держим тебя за инвалида, потому пойдем. Сделаю тосты, если ты не против них, — врач оттолкнулась от косяка и направилась на кухню, и Натаниэль всё же последовал за ней.       Подчинённых Стюарта он так и не встретил дома до этого момента, хотя, впрочем, он и не особо ходил по дому, кроме как вчерашнего похода до кухни. Но он знал, что они здесь есть, и сейчас как раз таки один мужчина уходил с кухни с одной кружкой кофе и с другой кружкой чая. Видимо, для кого-то ещё несёт напиток.       — Доброе утро, господин Натаниэль, — с уважением приветствует этот мужчина, вежливо улыбнувшись.       Натаниэль признаёт в нём Кристофера — одного из телохранителей Стюарта, которого явно оставили охранять самого Ната. И Нат на это мысленно закатывает глаза — он не принцесса.       — Утра, Кристофер, — кивает слегка Нат и отмечает, что кофе в кофеварке кончился.       Когда Вудс собирается отогнать Ната и самостоятельно поставить кофе вариться, он смотрит на неё суровым взглядом, всем своим видом давая понять, что помощь не нужна хотя бы в этом. Конечно, приятно, что ему пытаются во всём помочь и бла-бла-бла, но он не хочет чувствовать себя каким-то инвалидом. И Вудс уступает ему, пока принимаясь за готовку тостов.       — Если ты не попытаешься всё же поспать, мне придется тебя вправду снотворным накачать, — «угрожает» Вудс повторно, как вчера, наконец-то ставя на стол тосты. Впрочем, это была настоящая угроза вполне себе в стиле этой женщины, и Нат на это даже тихо смеётся, но качает головой, отказываясь даже пытаться поспать.       — Я не могу спать, доктор Вудс. И спасибо за завтрак, — вслед за своими словами Нат зевает, прикрывая рот рукой. Он всё же берет один из тостов и начинает завтракать, попивая неторопливо кофе. — Сколько сейчас времени? — Пять утра, ранняя пташка. Хотя какая ты ранняя пташка, если даже не засыпал, — женщина тоже присаживается за стол, принимаясь за завтрак. — Спасибо, — благодарит она за сделанный для неё кофе. — Ичиро оповещен, что я тобой сейчас занята, латаю твои раны. Я сказала, что как только ты сможешь, так поедешь к нему. Поэтому пока отдыхай со спокойной душой. Хотя бы иногда позволь себе это сделать. Что бы ты хотел, чтобы смог отвлечься? Думаю, Стюарт готов исполнить любую твою хотелку.       — Просто бумагу белую и сигареты. Если есть что-нибудь из бумажной работы, то я могу ей заняться, — сдаётся Натаниэль, соглашаясь всё же ещё денёк посидеть в этом доме. Денёк — это сравнительно мало. Он знает, что Стюарт, даже понимая всю ситуацию, мало того, что беспокоится о его состоянии, так ещё не хочет пускать к Ичиро.

***

      Ухмылка, привычный дерзкий взгляд, самоуверенность, но покорность. Чёрная рубашка, чёрные брюки, портупея — снова всё чёрное. Натаниэль собирает волосы в хвост, после чего стучит в дверь. Получив разрешение, он проходит в кабинет, где сразу же заваливается на излюбленный диванчик.       — Здравствуйте, мой Лорд, — тянет Натаниэль, быстро анализируя Ичиро. Он садится прямее, вместо того, чтобы привычно развалиться. Ичиро напряжен. Значит, необходимо быть аккуратным. Не место для свободного общения. Видимо, сложившийся исход его не совсем удовлетворяет. Нат мысленно скалится.       — Здравствуй, Натаниэль, — раздался ледяной голос. — Я рад, что ты остался жив.