Let me protect you.

      — И последний игрок «Лисов» Пальметто под номером десять… — комментатор замолчал, и трибуны со стороны фанатов «Лисов» тоже замолкли, с предвкушением ожидая одного из любимцев, но следующее повергло всех в шок: — Нил Джостен! — заканчивает комментатор, и толпа взрывается, когда на поле выходит Нил. Ему неуютно от такого внимания, но он гордо поднимает голову. Трибуны гудят, даже со стороны фанатов «Красных Панд» слышен удивлённый шум.       ФБР запретило ему носить имя Натаниэль. По официальным документам он — Нил Джостен.       Нил устремляет взгляд в сторону Ваймака, которого находит у выхода на поле, и рядом замечает ярко, уверенно улыбающегося Натаниэля. Пришёл. Нил боится, что Натаниэль может пропасть. Пропасть навсегда. У него есть «Лисы», ставшие ему семьёй, а Натаниэль — неотъемлемая часть семьи Нила. Нила, который верил, что его последней семьёй была Мэри, какой бы жёсткой матерью она ни была.       Сегодня каждый «Лис» уверен в победе. Они будут рваться, сталкиваться с гордостью, чтобы не вылететь с красными карточками, но воодушевлённо идти уверенно к победе.       На скамье запасных остаются Ники, Эндрю и Дэн. В первом тайме было решено сделать упор на нападающих, чтобы опередить Панд, а во втором — стойко держать натиск соперника и не позволить ему перевесить счёт в свою пользу.       Натаниэлю всё ещё не было разрешено выйти на поле, поэтому он, натянув капюшон для меньшего узнавания, устроился на первом ряду, где обычно достаются места приглашённым самими игроками. Сегодня рядом с Натом сидит Стюарт, и этот незнакомый Нилу человек сбивает его с толку, но сейчас, на поле, не место и не время думать об этом.       Позади Нат слышит от подростков обсуждение смены имени Джостеном и непонимание, почему он просто не признает, что является Веснински. У Натаниэля чешется язык, но он перестает обращать внимание на этих людей.       Натаниэль внимательно, с меньшим, чем обычно, энтузиазмом следит за матчем, он старается отвлечься от мыслей о завтрашних похоронах Кенго. Благо Жана нет в Гнезде, и Рико его не убьёт. По крайней мере, теперь между Жаном и Рико стоят не только расстояние и Натаниэль, но и Молодой Лорд. Бингемтонские «Красные панды» вышли на поле, всем своим видом выражая надменное превосходство. Часы на табло отсчитывают последние секунды до начала матча, трибуны возбуждённо гудели. Право первой подачи досталось «Пандам», и с первой же минуты игра приобретает ожесточённый характер.       Ваймак сыплет ругательствами не меньше, чем сыпятся жёлтые карточки на поле; Эбби хмуро, с готовностью к первым травмам, открывает аптечку.       Натаниэль не отстаёт от Ваймака и тоже матерится себе под нос, а Стюарт просто с деланным интересом наблюдает за игрой — он разбирается в этом спорте лишь на минимальном уровне, и то благодаря Натаниэлю. Хэтфорд видит, с какой ожесточённостью играют «Красные Панды»; он лишь немного волнуется, чтобы Нил не получил серьёзных травм, на остальных же ему откровенно плевать, на исход игры почти что тоже, потому что он не до конца понимает важность победы «Лисов» и необходимость пробиться в финал.       Казалось, «Лисы» вскоре взорвутся от такой грубости, их и так унижали по жизни, и терпеть это ещё на поле не собирались — это невыносимо. Тем не менее минута шла за минутой, двое Панд зарабатывают красные карточки и оказываются удалены с поля, а Лисы по-прежнему сохраняют выдержку. Они позволяют себя толкать, выпускают из рук клюшки и уступают, когда соперник применяет силу. Даже когда «опекун» Мэтта набрасывается на него, тот не даёт ему сдачи, а просто опускает руки и получает удар за ударом, пока арбитры не оттаскивают обидчика. Лисы получают ещё одно очко — забили со штрафного.       Сегодня Лисы ради победы готовы поступиться гордостью. Вынужденная жертва, однако, даётся тяжело — как физически, так и эмоционально. Большую часть перерыва они бурно возмущаются поведением соперника, отодвинув на задний план собственные успехи. Ваймак, анализируя первый тайм и давая указания на второй, наоборот, смягчает тон, дабы своей обычной резкостью не взвинчивать подопечных ещё сильнее. Правда, если они это и поняли, то не подают виду.

***

      — С нетерпением жду новой встречи с «Троянцами», — делится Кевин. — После перехода в Пальметто я ещё не разговаривал с Джереми или тренером Римманном, но не перестаю восхищаться этой потрясающей командой. В этом сезоне они отыграли отлично. Нам многому стоит у них поучиться.       — Кевин Дэй — всё такой же преданный поклонник «Троянцев», — шутит журналистка. — У вас также впереди игра против университета Эдгара Аллана, самый ожидаемый матч-реванш года. Что думаешь по этому поводу?       — Я больше не хочу говорить о «Воронах», — говорит Кевин. — С тех пор как умерла моя мать, всё только и крутилось вокруг них. Я уже не «Ворон» и никогда не стану им снова. Честно признаться, я и не должен был попасть в эту команду. Мне следовало пойти к тренеру Ваймаку в тот же день, когда я узнал, что он мой отец. Пойти к нему, а потом поступить в Пальметто.       Натаниэль, смотревший прямую трансляцию послематчевого интервью с Дэн, Нилом, Рене и Мэттом, удовлетворённо улыбается. Значит, Кевин уже поговорил с Ваймаком, а судя по относительно спокойной реакции «Лисов», они уже в курсе — по крайней мере, старшекурсники, в таком случае, вероятно, и компания Эндрю. Как много может произойти всего за пару дней отсутствия. Лишь Дэн выглядит хмурой на этих словах Кевина — кажется, что-то произошло, что Нат упустил. Он не понимает взаимоотношения с родителями других людей, у самого с этим были проблемы, он и не понимает, почему Дэн такая взвинченная, если ей уже всё известно.       — В тот день… — журналистка запинается, потом уточняет: — Вы сказали, тренер Ваймак — ваш отец?       Нил тоже выглядит спокойным, даже довольным. Он наотрез отказался идти на послематчевое интервью даже просто для кадра, чтобы постоять рядом с Кевином и оказать поддержку, ведь не желал, чтобы к нему сегодня приставали с вопросами о смене имени. И журналисты даже забываются, слишком взбудораженные словами Кевина. А следующее только больше всех шокирует. Даже Дэн с Мэттом воскликают в унисон: «Да ну нахуй!»       — Именно так. Я узнал об этом в старшей школе, — поясняет Кевин, — но ему не сообщил, так как думал, что хочу учиться в университете Эдгара Аллана. Тогда мне казалось, что стать лучшим можно только в составе «Воронов». Я купился на лживые обещания сделать меня топовым игроком страны. Поверил им, а зря. Я долго выступал под номером два и в конце концов понял: на меня были другие планы. Все знают, что «Вороны» зациклены на своём превосходстве: у них должны быть лучшие нападающие, лучший стартовый состав, лучшая команда. День за днём тебе вбивают это в голову, убеждают тебя в этом, заставляя забыть, что лучшим в итоге бывает кто-то один. Тебя заставляют верить в это до тех пор, пока на ту же удочку ведутся и другие, но потом вдруг фанаты выходят за рамки, а Комитет требует объяснить неприятный инцидент в команде. И тогда «Вороны» отказываются от этой стратегии и переходят к устранению неугодных. Кстати, вам известно, что я ни разу в жизни не катался на лыжах? Когда-нибудь мечтаю попробовать.       Журналистка, разумеется, с ходу не понимает важности последней ремарки, однако много времени на это не требуется. Не дожидаясь, пока репортёрша сообразит, что к чему, Кевин говорит:       — Передайте «Воронам», чтобы готовились к встрече с нами. Мы к ней уже готовы.       С этими словами Кевин разворачивается и уходит. Несколько секунд репортёрша ошеломлённо глядит ему вслед, потом тараторит на камеру, комментируя всё, что только что услышала. Эндрю не слушает её возбуждённый щебет и двигается за Кевином.       Дэй направляется прямиком в раздевалку, молча протиснувшись мимо своих товарищей, бурно радовавшихся победе в фойе. К ним уже присоединились старшекурсники, посмотревшие интервью; они рассказывают о том, что сказал Кевин репортёрам, и «Лисы» ошарашены этими смелыми заявлениями. Нет, для них эти заявления не новость, но вот то, что Кевин рассказал репортёрам — это поразительно. В плохом или хорошем смысле никто ещё не определился.       — Прелестно, — бесцветным голосом произносит Ваймак, поворачиваясь к подошедшему Нилу. — Он берёт пример с тебя. Этого мне только не хватало.       — По крайней мере, теперь вы законно можете застраховать их жизнь за счёт университета, — утешает его Ники.       Кевин в раздевалке бросает перчатки и шлем на скамейку, в душе подходит к раковине и хватается за её край. Его слегка пошатывает, как будто плохо слушаются ноги, а руки так сильно дрожат, что Нил и Натаниэль, стоявшие вдвоём в дверном проёме, замечают это даже на расстоянии. Кевин, однако, не падает, а наклоняется вперёд и упирается лбом в зеркало.       — Мы все умрём, — наконец глухо произносит он, и его голос надламывается. Это был решительный шаг для него, вероятно, сейчас он даже жалеет, что решился, но Нил и Натаниэль оба довольны, что Кевин наконец доказал, что не бесхребетный и готов дать отпор Рико.       — Нет, не умрём, — возражает Нил, а Натаниэль склоняет голову набок, с ледяным спокойствием осматривая Кевина. Они не двигаются с места.       Кевин погружается в задумчивость, потом выпрямляется. Он бесконечно долго рассматривает своё лицо в зеркале, а после закрывает татуировку на отражении, и его плечи отчего-то вздрагивают. Понравилось ли ему увиденное или испугало, Нил не понимает, но главное — Кевин кивнул и развернулся. Взглянул сперва на Нила, затем на Натаниэля и в конце концов на вставшего немного позади них Эндрю.       — У нас много работы, — в конце концов говорит Дэй.       — Завтра, — отзывается Эндрю, проигнорировав взгляд Натаниэля.       Удовлетворившись этим обещанием, Кевин снова кивнул. После этого и он, и Эндрю отправляются в душ. Нил решает дождаться, когда они закончат, чтобы потом тоже быстро помыться, а Натаниэль, которому не нужно принимать душ, остаётся ждать близнеца в раздевалке.       Кевин, помывшись, уходит к остальным Лисам, а Эндрю на мгновение останавливается возле Ната, но Натаниэль просто кивает ему — всё в порядке. Миньярд уходит вслед за Кевином.       В конце концов Нил выходит из мужской душевой, и Натаниэль его останавливает, не давая сбежать к остальным.       — Сегодня на матче был дядя. Ему очень понравилась ваша игра, — тянет негромко Натаниэль, и Нил щурится, Ожидая следующих слов. — Ты сказал, что готов встретиться и сам сформировать своё мнение о нём. Завтра вам следует поговорить. Я буду с вами. Утром мы поедем на место. Не убегай только, он не заслуживает твоего страха и отвращения…       Нил замирает и, задумавшись, смотрит себе под ноги. В конце концов, он кивает, соглашаясь на завтрашнюю встречу. По крайней мере, ему не приходится волноваться об утренней проблеме в виде похмелья, потому что он не собирается напиваться с Лисами.       Перспектива встречи с дядей Нила пугает, ведь Джостен совсем не понимает, кого из себя представляет этот человек. Мэри лишний раз его вообще не упоминала, только заставляла заучить его номер телефона на всякий случай. Понять их взаимоотношения было трудно: казалось, что Мэри не питала тёплых семейных чувств к брату и не желала связываться с ним, но тем не менее она была готова положиться на его помощь в самый крайний момент.

***

      Лисы и Лисички наскребли столько алкоголя, сколько смогли, и устроились у Лисов. К алкоголю они заказали доставку еды, и все стали устраиваться в комнате поудобнее. Натаниэль и Нил влились в эту приятную суматоху, называемую вечеринкой. Они оба держатся отстранённо от Лисичек, с Лисами же свободно контактируют. Но вот Лисички, наоборот, были заинтересованы в рыжих близнецах, по крайней мере, пара из них. Сперва они просто поглядывали и хихикали, пока в один момент не решились подсесть к Нилу и Нату.       Нил в них узнал Мариссу и Андреа. Он не особо их знал, только имена, ну и то, что Марисса — подруга и сожительница Кейтлин, а Андреа — капитан Лисичек. Натаниэлю же потребовалось поднапрячь память, чтобы вспомнить досье на каждую из них — да, он собирал досье не только на Лисов, но и на Лисичек. Ничего примечательного о них он не вспомнил: обе не были замечены в связях с мафиозными семьями. Если верить досье, то они обе — простые подростки со своими семейными проблемами. Марисса имеет очень напряжённые отношения с родителями, но хорошие взаимоотношения с младшим братом, который тоже поступил в этот университет. Андреа — единственный ребёнок в семье, которому уделялось всё внимание, но есть одно судебное разбирательство с её бывшим парнем, на которого подали родители девушки в суд за изнасилование дочери.       — Привет, — застенчиво улыбается Марисса, держа в руке бокал красного вина.       — Вы так тихо сидите. Не бойтесь, мы не кусаемся, — кокетливо смеётся Андреа, подмигивая. Она обращает внимание на Натаниэля, оставляя Нила подруге, которую подталкивает. — Я тебя не видела, кажется. Сперва даже подумала, что просто от выпитого в глазах двоится, — хихикает Андреа, подсаживаясь сбоку к Натаниэлю.       Она, кажется, ожидает каких-то действий со стороны Натаниэля, ответа, но он лишь незаинтересованно вскидывает бровь. Хоть он и имел опыт с девушками, но всё равно плохо их понимает, а эта кажется просто навязчивой.       Андреа постоянно поправляет волосы, убирая их назад, чтобы они не мешали видеть её пышную грудь, которую не прикрывает глубокий вырез топа. Она кусает губу, улыбается кокетливо и склоняет голову, ожидая хоть какой-то реакции со стороны Натаниэля, который, к её большому удивлению, в отличие от остальных парней, даже не посмотрел на её грудь, хотя она сейчас буквально выставляет её напоказ. По ней заметно, что она уже хорошо выпила. До Натаниэля наконец доходит, что она хочет его соблазнить.       Андреа сжимает пострадавшее плечо Ната, впиваясь ногтями, и Хэтфорд тихо шипит в ответ на такое неприятное прикосновение, сразу же отстраняясь. Девушка, конечно, воспринимает это на свой счёт.       — Не интересует, — бесстрастно говорит Натаниэль и смотрит в сторону Нила, с которым неловко пытается кокетничать Марисса, но сталкивается с безразличием и непониманием.       Андреа удивляется и вскакивает, гордо вскидывая голову и уходя, прихватив с собой растерявшуюся Мариссу. Её отшили. Да и кто отшил?! Какой-то проблемный подросток, который даже в матчах не участвовал. Она слышала о каком-то новом игроке, но не видела ни разу Ната. Кто он вообще такой? Раз не знает о её статусе крутой девчонки, так должен был повестись на внешность. Все ведутся!       Марисса поникшая, Андреа очень раздражена, а Кейтлин старается её успокоить, под нос сетуя на «шлюший период» после расставания с парнем.       — Ой, Нат, — восклицает Ники, и Нат морщится от такого обращения, прося не называть так, — так ты на нашей стороне!       Хэтфорд в непонимании склоняет голову, и Хеммику, наблюдавшему всю картину, приходится пояснить:       — Ну с Нилом и так уже понятно, он просто непробиваем. Он не повелся на меня, на Элисон, вообще ни на кого, представь? Ну а ты… Мы делали ставки на вашу ориентацию, и, кажется, твою ставку можно закрывать! — Ники вновь сталкивается с хмуростью близнецов и непониманием.       — Да брось, — подключается Элисон, хищно улыбаясь. — Ты отшил капитаншу чирлидерш и при этом даже ни разу не глянул на её сиськи, — в предвкушении куша негромко говорит Рейнольдс.       Ставить на отношения с кем-то из команды этих двоих никто не стал — не нашли с кем. Нил действительно держится никем незаинтересованным, а Натаниэль не давал повода, потому ставки были не на отношения, а на ориентацию, с подачи Элисон и Ники, которые оба поставили в обоих случаях на нетрадиционную. В ставке не участвовали сами Нил и Нат, а также Эндрю, просто отказавшийся.       — Но я всё ещё считаю, что Нил тоже на нашей стороне, — подмигивает Ники, отпивая свой алкогольный ядреный коктейль.       — Какого хуя, — закатывает глаза Нил, а Натаниэль устало вздыхает. До Нила доходит благодаря контексту, что за «наша сторона» имеется в виду. — Я говорил, что меня никто не интересует.       — Латентный, — бубнит Элисон, отмахиваясь от Нила, мол, «с тобой всё ясно». — А ты, Нат? Ты ничего не говорил на этот счёт.       — Меня тоже никто не интересует, — пожимает плечами Натаниэль. Ники пытается всунуть ему в руки не внушающий доверия коктейль, и Нат в конце концов берёт, но не пьёт. Он почти верит, что может доверять Ники, но всё равно не собирается пить это нечто зелёного цвета, называемое Ники «коктейлем Дьявола» его авторского производства. Видимо, авторского производства Дьявола.       — Да вы серьёзно? — Элисон словно обвинительно указывает пальцем сначала на одного рыжего и переводит на другого.       — Мне неинтересны отношения, — говорит Нил.       — Считайте, как хотите, мне, если честно, плевать, какую ориентацию вы мне припишете, — устало отвечает Нат, в конце концов замечая стоящего в стороне и наблюдающего за Монстрами Эндрю и уходя тихо к нему, правда, ему приходится сделать свой путь до Эндрю длинным и запутанным, чтобы это не так бросилось в глаза. Сплетничать об ориентациях ему не хочется, голова забита совсем другим, но никак не этой ерундой.       Когда Элисон и Ники в конце концов отстают, Нил падает на один из притащенных Монстрами кресел-мешков рядом с Аароном, решив, что его молчаливая компания лучше. Конечно, присутствует радость победы, но Нил и Нат слишком устали.       Нил поглядывает то и дело в сторону брата и Эндрю, в конце концов первый и, кажется, единственный замечая, как они уходят. Лезть в это Нилу не хочется, он до сих пор не понимает сути взаимоотношений этих двоих.       — Когда твой брат на горизонте, Эндрю от него не отлипает, — в отвращении кривится Аарон, первый заводя диалог, кажется, тоже заметивший этот уход. Говорит он по-немецки, зная, что Нил понимает этот язык. — Что он в нём, блять, нашёл… Почему, — бурчит Аарон, отпивая из бутылки. Но его взгляд снова приковывается к Кейтлин, как и всё время до этого.       Нил иногда обращал внимание на Аарона, из-за чего смог заметить это.       — Ты всё ещё не отпускаешь её. Разве вы не расстались? Кажется, она избегает тебя, — тянет Нил также по-немецки, скучающе окидывая взглядом упомянутую девушку. Он перескакивает на другую тему, не желая сейчас забивать голову непонятными взаимоотношениями Натаниэля и Эндрю. Аарон мрачнеет, нервно сжимая бутылку, словно желая разбить её хваткой. Он допивает остатки залпом, встаёт, пошатываясь, и, оглянувшись на Нила, покидает комнату. Нил, восприняв это как знак идти следом, поднимается и тоже выходит.       — Ты прав. Мы расстались, — кивает Аарон, вышедший с Нилом на лестничную площадку и опирающийся спиной о прохладную стену. — Знаешь, как быстро она нашла замену? — Аарон сильнее сжимает бутылку в руке, и Нил замечает, как эта рука слабо дрожит.       — И что? Вы расстались, и разве она не имеет право на нового партнёра? Или ты хотел думать, что у вас есть шанс сойтись? — Нил говорит спокойно, пытаясь понять, но, кажется, Аарон воспринимает это как язвительность.       — Да чего с тобой об этом говорить! Тебя же это не интересует, тебе неизвестно, что такое любовь! Ты не видишь дальше экси, о какой любви речь... — Аарон быстро вскипает, слишком долго копивший эмоции. Он вспыхивает спичкой, но в конце концов обессиленно роняет бутылку, которая, к удивлению, не разбивается, и с тяжестью вздыхает, прикрывая глаза.       Нил скрещивает руки на груди. Он действительно не может до конца понять.       — Когда мать узнала, что я поцеловался с какой-то девочкой, она меня избила, — Нил хмурится и впивается пальцами в собственные локти, выдавая эту правду, дабы Аарон понял, почему Нил такой. И Миньярд действительно потрясённо замирает, до этого не задумывавшийся о причине. Он молчит, обдумывая это. У Нила действительно были причины держаться подальше от отношений и не сближаться. Аарон признает: он об этом не думал.       Спустя затянувшееся молчание, когда Нил уже хотел уйти, Аарон сипло говорит:       — Сперва Кейтлин отказывалась объяснять причину, а потом сказала, что вынуждена переехать в Канаду. Сказала, что отношения на расстоянии — это слишком большая мука для нас обоих, мы молоды и найдём кого-то ещё. Я говорил ей, что мы справимся, в пример ставил даже Эрика и Ники, даже предлагал переехать в Канаду после выпуска, — Аарон нервно запускает руку в волосы. — А потом я вижу её с футболистом, блять. Лучше бы она правду сказала, а не придумывала всю эту историю с переездом.       — Твоя жизнь не заканчивается на ней, — тихо говорит Нил, не зная, что делать и говорить в такой ситуации. — Она права. Ты ещё можешь встретить кого-то, думаю. На планете более семи миллиардов человек. Хотя ты прав, я не совсем понимаю, как работает любовь, — Нил устало потирает переносицу и смотрит на Аарона, замечая слезу. Но Миньярд склоняет голову, дабы не было видно. Это заставляет Нила только больше растеряться.       Видимо, всё действительно настолько серьёзно, но Нил не может этого понять. Есть много разных, более существенных проблем, к тому же, разве можно так любить и считать семьёй предавшую девушку?       — Я понимаю это. Я это, блять, понимаю, но у меня не получается её просто отпустить. Она постоянно на виду: на матчах я её вижу, на парах, просто в перерывах в университете. Я постоянно её вижу, вижу её улыбку, даже изредка ловлю её взгляд и не понимаю, что сделал, блять, не так.       Нил протягивает руку, замирает, не решаясь коснуться, но в конце концов кладёт руку на плечо. Было бы лучше, если бы Кейтлин действительно поскорее уехала, чтобы не мозолить глаза.       — Не спивайся только, одного алкоголика хватает, — скосив взгляд на валяющуюся бутылку, говорит Нил. Он замечает испепеляющий взгляд Аарона. — Да надо быть слепым, чтобы не заметить, что ты стал больше пить. Так и вовсе может дойти до того, что ты снова начнёшь употреблять. Я видел много и обычных наркоманов, и наркоманов в завязке, и им лишь дай повод, они сорвутся. Мы не можем потерять игрока, команда и так критически мала, — рассеянно говорит Нил, по сути высказывая то, что первым приходит в голову. А что ещё ему говорить? «Всё будет хорошо»? Только не это.       Джостен слышит тихий нервный смех и ещё более растерянно смотрит на Аарона.       — Экси, экси, — бормочет Аарон. — Я не люблю этот спорт. Ваша одержимость им просто абсурдна. Кевин у меня спрашивал, в какую команду я надеялся бы попасть после выпуска. Ни в какую. Тебя волнует не то, что со мной будет, тебя волную я, как командная единица. Как и со всеми. Блять, я, кажется, уже несу чушь, да? Наверное, я утром вообще пожалею, что заговорил с тобой. Но, знаешь, ты даже бываешь терпим. В отличие от твоего брата. Браво, ты даже попытался разобраться в человеческих чувствах, в следующий раз, может быть, у тебя даже получится! — Аарон начинает говорить более бессвязно, и Нил поджимает губы, решая не отвечать. — Блять, я… Я не хочу снова употреблять. Нет. Нет… Я боюсь когда-нибудь сорваться…       Джостен понимал, что Миньярд уже выпил, но сейчас замечает, насколько тот пьян. Хотя этот вывод можно было сделать ещё по походке. Дрожит ли Аарон от эмоций или алкоголя — Нил не знает, наверное, оба варианта сразу.       — Я не позволю тебе сорваться, а ты отпустишь Кейтлин, — пробует подступиться Нил, понимая, что Аарону слишком мешает привязанность к Кейтлин: она является причиной замкнутости, провалов в попытках наладить взаимоотношения Аарона с Эндрю, проблем с алкоголем и отстраненности на поле.       Аарон заторможенно кивает:       — Я не знаю, как это сделать… Как я смогу выкинуть её из головы. Но… Может, действительно будет лучше. Не знаю. Я постараюсь…       Нил сжимает несильно плечо и тянет Аарона в коридор, в сторону комнаты Монстров. Аарон даже не противится.       В комнате Монстров, вопреки ожиданиям Нила, не обнаруживаются Эндрю и Ната. Это к лучшему. Только их сейчас не хватало. Нил не особо возится с Аароном, отправляя его спать со словами, что ему надо проспаться, очистить голову, иначе он уйдёт лишь больше в себя. Нил хочет завести разговор о взаимоотношениях близнецов Миньярдов, но понимает, что сейчас неподходящий момент.       Завтра — вернее, если верить часам, то сегодня — предстоит встреча со Стюартом. Нил абсолютно не знает, чего от него ожидать, но Натаниэль хорошо относится к дяде и даже желает взять фамилию Хэтфорд. Натаниэль будет там, и это хорошо, потому что к нему больше доверия. Значит, Стюарт ничего не вытворит.

***

      — Здравствуйте, мистер Хэтфорд, — даже если это дядя, Нил старается быть вежливым, потому что это влиятельный человек, всё ещё замешанный в криминале.       — Здравствуй, Нил. Давай менее формально, мы всё-таки семья, а не чужие люди. По крайней мере, надеюсь, что так станет, — умиротворенно улыбается Стюарт, и Нил немного расслабляется, но не полностью. Даже с этой добродушной улыбкой старший Хэтфорд производит впечатление влиятельного человека, который может без проблем убить любого на месте. Или это играют предубеждения Нила. Или понимание, кто сидит перед ним.       Натаниэль вообще не чувствует напряжения, отвлечённо разговаривая с Шарлоттой. Словно не он организовал эту встречу-знакомство; впрочем, по его мнению, они и так как-нибудь сами познакомятся, а он здесь лишь для вида, чтобы Нилу было спокойнее.       — Натаниэль сказал, что лучше всего завести разговор с тобой об экси, но, извини, я не хочу опозориться своими скудными познаниями. Могу лишь сказать, что ваша последняя игра показалась тяжёлой, но интересной, — спокойно говорит мужчина, и Нил отмечает, что не чувствует ледяного бестрастия, злости или чего-либо негативного, только некоторое добродушие, но Нил всё равно ждёт подвоха, слишком непривыкший к доверию. Даже в Мэтте он ожидал двуличность поначалу, хотя в конце концов убедился, что Мэтт действительно хороший парень.       — Можешь пока ознакомиться с меню. Оплачиваю я, не беспокойся, так что заказывай, что душе угодно, — предлагает старший Хэтфорд.       Натаниэль уже диктует заказ Шарлотте и придвигает меню к Нилу, призывая не отнекиваться.       Когда с заказом для каждого решено, Шарлотта скрывается, и Нат просто сидит в телефоне, переписываясь с кем-то. Нил, по едва заметной улыбке, может предположить, что это кто-то из Лисов, вернее, Эндрю. Невольно в голове проскакивает параллель между ними и Аароном с Кейтлин до расставания, но эти мыли быстро оказываются отодвинуты куда подальше.       Между Нилом и Стюартом воцаряется неловкое молчание, которое тревожит обоих, но если по Нилу это заметно, то по Стюарту — нет, он кажется слишком спокойным.       Старший Хэтфорд понимает, что пока рано затрагивать прошлое Нила, упоминать Мэри.       — Может, расскажешь о команде, о турнире? — непринуждённо интересуется Стюарт, начиная с чего-то нейтрального, чтобы не оттолкнуть Нила сильнее.       Это работает, и Нил осторожно рассказывает об экси и о команде, старается казаться безразличным, пока говорит и отвечает на простые вопросы; он не говорит лишнего. И всё же Стюарт замечает, как теплеет голос, когда речь заходит о команде, как горят глаза, когда говорит об экси. Кажется, это можно считать хорошим началом. Старший Хэтфорд даже подавляет смешок, находя сходство с пугливым зверьком, каждый шаг к которому нужно обдумывать, чтобы не спугнуть.       Сегодня Стюарт не затрагивает серьезные и болезненные темы, он просто интересуется, как складывается студенческая жизнь, что Нил ждёт от будущего, и Джостен, на удивление, искренне отвечает, что хочет попасть в национальную сборную, добавляя, что Кевин считает, что он смог бы сделать это, как и Натаниэль, если тот будет стараться. Натаниэль улыбается не только этим словам, но и пониманию, что Нил думает о будущем. Они обязаны подарить ему это будущее. Он заслужил жить обычной жизнью.       Нил верит в существование своего будущего.