In too deep

      Эндрю уже спал, когда Нил вернулся в их комнату, сгорбившись на боку в постели, все ещё держа в руках книгу. Он проснулся, когда Нил сел на кровать.       — Ещё раз так заснешь, и повредишь швы, — размышлял он.       — Отъебись, Джостен, — сказал Эндрю. — Занимайся своим делом.       — Ты мое дело, — сказал Нил, вытягиваясь на своей половине кровати.       Эндрю не удостоил это ответом, возвращаясь обратно, чтобы снова заснуть как следует.       Пока Эндрю спал, Нил вернулся к просмотру Экси с выключенным звуком на телевизоре.       На этот раз это была игра между Шакалами и Воронами. Вороны выиграли, но с небольшим отрывом, и их стиль игры был вездесущим. Кем бы ни был новый тренер, он явно понятия не имел, как вести себя с «Воронами». Если бы не грубые навыки игроков старшего возраста, полученные на предыдущих тренировках, они бы проиграли.       Нил знал, что ему не следует это смотреть. Неважно, насколько хорошо играли «Вороны», он никогда больше не сыграет против них. Но он хотел, чтобы у его Лисов был шанс в этом году.       Убедившись, что Эндрю крепко спит, он подошёл к маленькому компьютеру в углу гостиной. Он открыл приватное окно браузера, хотя понятия не имел, насколько это безопасно, и погуглил «Лис».       До сих пор у них все было хорошо, с тремя победами и двумя поражениями. Были некоторые размышления о том, куда пропали Нил и Эндрю, которые он проигнорировал. Вместо этого он нашел кадры их последней игры и включил беззвучный режим.       У них была новая нападающая, которую Нил не узнал. Она играла хорошо, но Кевину она явно не нравилась. Он избегал паса на нее и пожертвовал несколькими очками, которые она могла бы набрать. Рене приложила все усилия, чтобы защитить ворота, но она была не Эндрю. Они проиграли игру.       Нил закрыл все вкладки и вернулся к телевизору. Он переключил канал на какой-то документальный фильм о природе и лег на диван. Его грудь болела. Он думал, что этого будет достаточно, зная, что у него есть шанс сыграть в эту игру, но ему хотелось большего.       Но ещё больше он скучал по Лисам. Даже если он больше никогда не сможет играть с ними, он хотел сидеть на трибунах, встречаться с ними в раздевалке после игры, давать раздражающие конкретные советы по поводу их стиля игры, от которых они неизбежно будут стонать.       Он хотел следовать за Элисон по торговому центру, держа ее сумки и слушая ее болтовню о тех, кто ей интересен в команде по лакроссу, и время от времени примеряя что-то, что она подталкивала в его сторону. Он хотел, чтобы Дэн играла со своими волосами во время вечера кино, пока Мэтт говорил обо всем этом.       Он хотел посмотреть, как Аарон и Ники спорят, играя в какую-нибудь зомби-видеоигру, которую Нил никогда бы не понял, время от времени швыряя попкорн Аарону в затылок. Он хотел тихо следовать за Эндрю и Рене, пока они обсуждали сценарии апокалипсиса.       Все это время он пытался их не подпускать к себе, и это было полной тратой времени. Он должен был потратить это время на то, чтобы узнать о них все, что мог, и рассказать о себе как можно больше правды, не подвергая их опасности.       И теперь у него никогда не будет шанса. Они закончат учебу и начнут профессиональную карьеру или займутся чем-то совершенно не связанным с Экси, построят новые отношения, поженятся и, возможно, даже заведут детей, и почти не будут помнить пугливого нападающего, который почти никогда не говорил правду и чуть не убил их.       Он цеплялся за обрывки и кусочки правды, которую рассказал им. Он цеплялся за имя, которое заставляло его чувствовать себя самым настоящим, каким он когда-либо был. Он цеплялся за звук дыхания Эндрю, пока тот спал в другой комнате, живой и здесь, и прочный кусок дома.       Эндрю, лучший вратарь колледжа Экси. Эндрю, который абсолютно никогда не общался с прессой и часто устраивал драки на корте. Эндрю, который без колебаний сломал руку Рико.       Кто протолкнул абстиненцию, чтобы заблокировать цель на всю игру, кто играл в Экси, чтобы его брат мог поступить в колледж и стать врачом, тот, кто сидел на крыше и курил, потому что боялся высоты, и это заставляло его чувствовать.       Эндрю, вероятно, не задумывался о том, чтобы никогда больше не играть в Экси, но он, вероятно, пропустил свои сеансы с Би, может быть, даже те, на которых сидел Аарон. Может быть, он скучал по Ники и дому Колумбии. Может быть, он даже скучал по Кевину, который таскал свою пьяную задницу домой после ночи в Сумерках.       Нил увел его от всего этого, от единственной семьи, которую он когда-либо знал, от спорта, в котором он преуспевал, от первого дома, в котором он когда-либо чувствовал себя в безопасности.       — Нил, — услышал он из другой комнаты, прервав свой нисходящий спуск. Он подошёл к кровати, где Эндрю все ещё лежал. — Таблетки?       Он принес Эндрю одно из болеутоляющих и стакан воды. После того, как он взял его и выпил воды, Нил снова наполнил стакан и поставил его на тумбочку.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил он.       — Не так уж и плохо, — сказал Эндрю. — Как-то жарко.       — Ты выглядишь горячим, — прокомментировал Нил, все ещё тронутый расстёгнутой рубашкой Эндрю.       Эндрю яростно толкнул Нила, не удосужившись открыть глаза. Джостен схватил его за руку и поцеловал костяшки пальцев, прежде чем вернуть руку на кровать.       — Хочешь, я открою окно? — спросил он. Эндрю кивнул. Нил приоткрыл окно и включил потолочный вентилятор. Затем он повернулся, чтобы вернуться в гостиную и к своему валянию.       — Подожди, — сказал Эндрю, едва проснувшись. — Останься. — Он махнул рукой в сторону кровати.       Нил забрался в постель рядом с Миньярдом. К его огромному удивлению, Эндрю наклонился так, что его голова оказалась на плече Нила. Джостен потянулся за ним и зарылся рукой в спутанные волосы Эндрю. Краска для каштановых волос уже начала тускнеть, и отросли светлые корни. Он знал, что им придется перекрасить его, прежде чем они покинут Великобританию, но ему нравилось напоминание о естественном цвете Эндрю.       Он остался там, играя с волосами Эндрю, пока тот спал. Миньярд был прав, ему было жарко, Нил чувствовал это только из-за близости. Он подумал, что должен дать ему ибупрофен, но не хотел двигаться. Эндрю попросил его остаться. Это могло подождать.

***

      В течение следующих двух недель Эндрю медленно начал выздоравливать. Постепенно он стал делать все больше вещей самостоятельно, например купаться и одеваться. Они начали гулять по саду, чтобы Эндрю мог немного размяться и подышать свежим воздухом, который он тут же испортил курением. Сады были такими огромными, что в них легко было заблудиться, поэтому они держались там, где ещё можно было увидеть свое крыло над живой изгородью.       Как только Эндрю поправился, они нашли тренажерный зал на территории и попытались сделать несколько лёгких упражнений на растяжку. Эндрю эта часть не понравилась. Он почти не любил ходить в спортзал, когда был профессиональным спортсменом в колледже. Но он неохотно признал, что ему стало не по себе от сидения целый день, на что он тоже жаловался.       Эндрю становился беспокойным, запертым в их номере, и Нил тоже. Пока Миньярд смотрел телевизор или спал, Нил совершал длительные пробежки по территории. Когда им обоим было скучно, они играли в карты или смотрели телевизор, или Нил просил Эндрю рассказывать монологи из прочитанных им книг.       И они практиковали свой русский язык. Теперь, когда у них был доступ в интернет, учиться было намного проще, они могли поддерживать простые разговоры и знали множество важных фаз.       Они редко видели Стюарта, а когда и виделись, Стюарт не упоминал о том, что Нил снова присоединился к семейному бизнесу. Он просто спросил, как лечится Эндрю, не нужно ли им что-нибудь, не хочет ли Нил доступа к стадиону Экси. Он всегда говорил нет. Его карьера подошла к концу, и он думал, что играя в одиночку, он может только ухудшить свое самочувствие.       Погода начала становиться холоднее. Была середина октября, и растения в саду умирали. Нил начал понимать, насколько суровой будет русская зима, особенно если они не смогут найти надёжное место для ночлега. В штатах даже в холодные месяцы обычно было безопасно спать на улице или в машине. Но там одной холодной ночи может быть достаточно, чтобы вывести их из строя.       Но Эндрю не собирался оставаться здесь дольше, несмотря на плечо. Он становился беспокойнее и беспокойнее, чувствуя себя запертым в клетке. Нил не мог его винить. Их комната и поместье были хороши, но они были во власти толпы.       Они были хорошо отделены от бизнеса Стюарта, но время от времени большие черные фургоны и бронированные грузовики въезжали в подъезд, а люди с большими ружьями входили и выходили из офиса Стюарта. Большие коробки с неизвестными продуктами перемещали по территории и за ее пределы. Иногда они могли слышать крики, когда кто-то из мужчин вступал в спор. Стрельбы ещё не было, но Нил был уверен, что Эндрю это не понравится, да и не ждал этого с нетерпением.       Однажды ночью, когда он и Эндрю ели ужин, который они принесли с кухни, они предпочитали готовить еду сами, поскольку Эндрю стал более мобильным, Нил решил обсудить эту тему.       — Может быть, нам стоит выбрать место потеплее, — сказал он. — Я не хочу рисковать замерзнуть до смерти, если мы не сможем найти убежище.       — У нас много денег, — заметил Эндрю. — Мы можем просто заплатить за номер в отеле, если не можем где-то присесть.       — Деньги в бегах быстро уходят, — сказал Нил. — И мы не будем находиться рядом ни с одним из других тайников моей матери, поэтому у нас будет ограниченное количество способов получить больше. Кроме того, нам нужно будет сохранить немного на случай, если нам понадобится новый набор документов.       Эндрю обдумывал их варианты, пока жевал свой стейк.       — Мы уже выучили русский язык, — отметил он.       — Я говорю на пяти языках, — сказал Нил. — Так что есть много стран, где я могу переводить. К тому же, если мы оба будем говорить по-русски, у нас будет возможность общаться так, чтобы нас никто не понимал.       — Мы уже можем делать это на немецком, — сказал Эндрю.       — Да, но это не сработает в стране, где говорят по-немецки, — сказал Нил. Он подошёл к компьютеру и открыл карту мира, обдумав все свои варианты.       — Мы не можем поехать в Германию, — сказал Эндрю. — Мою связь с Эриком было бы слишком легко вычислить. Если бы они думали, что мы встречаемся с ним, это подвергло бы его опасности.       — Согласен, — сказал Нил. — А как насчёт Мартиники?       — Где, черт возьми, Мартиника? — спросил Эндрю.       — Это в Карибском море, — сказал Нил. — Там говорят по-французски, потому что это французская колония. Было бы тепло. А я никогда там не был.       — В скольких странах ты уже побывал? — спросил Эндрю.       Нил считал на пальцах, и когда он перевалил за десять, ему пришлось начать заново.       — Двенадцать, я думаю, — сказал он. — Если считать Великобританию, в которой я был совсем недавно. — Он указал в окно.       — Какая из них была лучше? — спросил Эндрю.       Нил был удивлен вопросом, и ему потребовалось некоторое время, чтобы ответить. Ни о какой из стран у него не осталось приятных воспоминаний. На самом деле это было не так, у него были хорошие воспоминания. Они просто были погребены под стрессом постоянного страха за свою жизнь.       — Трудно сказать, — сказал он. — Все закончилось плохо.       Что-то ненадолго омрачило выражение лица Эндрю, прежде чем он снова скрыл это.       — Где ты пробыл дольше всего? — спросил он.       — Ну, Милпорт, — сказал Нил. — Но до этого… Наверное, Австрия? И это не закончилось так уж плохо, мы просто получили наводку, что мой отец идёт по нашему следу, и ушли. Но мне было лет 11, так что я не очень хорошо это помню.       Эндрю следил за лицом Нила, словно ожидая большего. Джостен попытался собрать воедино то, что он помнил об Австрии.       — У меня там появился друг, — сказал он, чувствуя себя неловко. — Ее звали Анна. Она сказала, что ей нравились мои волосы, но я не помню, как они тогда выглядели. Ее родители владели пекарней. Мы вместе шли домой из школы. Мой немецкий ещё не был хорош, но она была добра ко мне.       — Это одна из девушек, которых ты целовал? — с ухмылкой спросил Эндрю.       — Боже, нет, — сказал Нил, подавляя дрожь. — Ни одно из этих воспоминаний не является хорошим.       Кулаки Эндрю сжались, и он снова принял такой вид, как будто собирался воскресить Мэри и снова убить ее. Было странно видеть это здесь, в доме ее семьи. Нил обнаружил, что избегает разговоров о ней даже больше, чем обычно.       — На самом деле у меня не должно было быть друзей, — сказал Нил. — Но моя мама хотела, чтобы я пошел домой с ней. Она сказала, что наши враги с меньшей вероятностью убьют меня, если поблизости окажется невинный ребенок. Не знаю, правда это или нет.       Эндрю долго молчал, перебирая лезвия своих ножей под нарукавными повязками.       — Если бы вам было 11 лет, когда вы были там в последний раз, сейчас тебя бы никто не узнал, — сказал он. — Мы могли бы пойти туда.       Нилу понравилась эта идея. Чем дольше он думал об этом, тем больше он вспоминал — шпиль маленькой церкви в городе, ярко раскрашенные здания, школьная библиотека.       — Хорошо, — сказал он. — Пусть Стюарт думает, что мы едем в Россию. Где-то в Европе должна быть остановка. Мы сойдем там и сядем на поезд в Австрию.       — Разве он не даёт нам российские удостоверения личности? — спросил Эндрю.       — Мы можем притвориться русскими иммигрантами, — сказал Нил. — Это объяснит, почему мы говорим друг с другом по-русски.       Они оба чувствовали себя немного лучше, хотя у них не было плана. Так как было бы не так холодно, а Нил лучше говорил на языке, было бы легче прожить. А это означало, что они могли уйти раньше.

***

      Неделю спустя Эндрю разбудил Нила грубым толчком.       — Господи, — сказал Нил, как только убедился, что опасности нет. — Что?       — Я готов, — сказал Эндрю. — Давай выбираться отсюда.       — Что? — сказал Нил, все ещё протирая глаза.       — Австрия, — сказал он. — Пойдем. Я устал сидеть без дела.       Нил сел и внимательно посмотрел на Эндрю. Его глаза выглядели немного безумными, оторванными от типичного нейтралитета.       Эндрю поднял руку так высоко, как только мог, не повредив, затем вытянул ее вперёд и вниз.       — Я могу двигать рукой, — сказал он. — Достаточно хорошо, чтобы использовать мои ножи, если мне нужно. И достаточно хорошо, чтобы никто не заметил.       Нил не был убежден. Три недели — ужасно короткий срок для заживления огнестрельного ранения. Он знает.       — Что, если мы попросим доктора Тейлора проверить тебя? — спросил он. — Убедиться, что ты не навредишь себе, если будешь использовать руку слишком часто и слишком рано.       Эндрю застонал и выскользнул из постели. Он начал делать растяжки и немного прыгать вверх и вниз.       — Как насчёт этого, — скомпрометировал Нил. — Ты спаррингуешь со мной. Если ты сможешь одолеть меня, не вскрывая свои раны, мы пойдем.       — Да, — сказал Эндрю, выглядя слишком взволнованным этой перспективой. — Пойдем.       Нил рванулся к нему с небольшой скоростью, и Эндрю выбил из-под себя ноги, а затем взобрался на него сверху, прижимая его горло к полу здоровой рукой.       — Ладно, я особо и не старался, — сказал Нил. Эндрю смотрел на него маниакально. — Но если ты действительно хочешь, мы пойдем.       Они услышали стук в дверь. Эндрю слез с Нила и инстинктивно потянулся за ножами. Джостен послал ему умиротворяющий жест рукой и направился к двери.       Стюарт стоял в коридоре, выглядя немного более серьезным, чем обычно, когда заходил их проведать.       — Нил, — сказал он в качестве приветствия. — Эндрю. Я бы хотел поговорить с вами обоими в моем кабинете, если бы вы пошли со мной.       Нил переглянулся с Эндрю. Он понятия не имел, о чем идёт речь, и беспокоился, что Стюарт слышал их разговор, что они планируют солгать ему о том, куда направляются. Но это был его дом, и они были в его власти. Он кивнул Эндрю, и они оба надели туфли, прежде чем последовать за ним в его кабинет.       На этот раз Стюарт налил каждому из них по старинному и дорогому на вид хрустальному графину, прежде чем устроиться за своим столом. Нил понюхал, но пить не стал. Эндрю даже не поднял.       — У меня есть новости, мальчики, — торжественно сказал Стюарт. — Лола Малкольм мертва.       Нил поставил стакан на стол. Его рука дрожала. Недолго думая, он поднял руку к лицу, вспомнив жжение на щеках, когда она пытала его.       — Что? — спросил он, внезапно почувствовав себя очень далёким от всего этого.       Стюарт вздохнул и откинулся на спинку стула.       — Я знаю, что ты обо мне думаешь, Нат… Нил, — сказал он, поправляясь. — Если бы твоя мать хотела выйти за твоего отца, то не привела бы тебя ко мне. Я полагаю, ты должен считать меня худшим человеком.       На самом деле, это не приходило ему в голову. Он никогда не делал вид, что понимает мотивы своей матери. Она держала их близко к жилетке, как и все остальное в их жизни.       — Но я забочусь о тебе, — продолжил Стюарт. — Как я заботился о твоей матери. Мэри всегда была упрямой и ненавидела, когда ее контролировали, но когда-то мы с ней любили друг друга. Она всегда видела вещи в черно-белом цвете. Иногда мне хочется, чтобы она увидела, что здесь для нее другое место, чем то, которого она боялась.       Нил ничего не понял, но все равно кивнул.       — Поэтому я не буду пытаться контролировать вас, — серьезно сказал Стюарт. — Я не буду пытаться навязать тебе бинарный выбор, который оттолкнул твою мать. Я предложу свою защиту, не требуя твоей лояльности.       — Значит, вы убили Лолу? — спросил Нил, все ещё догоняя.       — Да, — сказал Стюарт. — Я не допущу, чтобы мой племянник больше жил в страхе. Достаточно того, что я не смог защитить твою мать. Я никому не позволю причинить тебе вред.       Мысли пронеслись в голове Нила. Что это значит? Чего можно ожидать от него? Распространялась ли эта защита на Эндрю? Пусть Лола и мертва, но у Нила ещё полно врагов.       — А как же Ромеро? — он спросил.       — Тоже мертв, — сказал Стюарт. — На самом деле, мне сказали, что он не выжил после вашей встречи в Миссури.       Итак, Нил убил Ромеро. Это было что-то. По крайней мере, человек, стрелявший в Эндрю, прожил недолго.       — А Морияма? — сказал он, не ожидая лёгкого ответа на этот вопрос.       Стюарт наклонился вперёд, упершись локтями в стол.       — Я связался с Ичиро, — торжественно сказал он. — Он получил единовременную сумму, чтобы покрыть сумму, которую Мэри украла у него, плюс проценты, которые он мог бы получить в течение вашей карьеры Экси. Он также знает, что вы находитесь под моей защитой, куда бы вы ни отправились отсюда. Вы больше не обязаны ему, и вам не причинят никакого вреда.       Нил моргнул. Он снова моргнул. Ничто в этом не казалось реальным. Он посмотрел на Эндрю, который смотрел в окно. Он хотел знать, что Эндрю думает обо всем этом. Ему стало легче? Он доверял этому?       Тут-то его и осенила мысль: если все это правда, значит ли это, что они могут вернуться домой?       — Ты сказал, куда бы я ни отправился отсюда, — подсказал Нил.       — Да, — сказал Стюарт. — Я не буду притворяться, что много понимаю в Экси, но я знаю, что ты, кажется, полностью увлечен игрой. И я думаю, вы хотели бы сделать это со своими лисами. Мне будет несколько сложнее защитить тебя вдали от поместья, но, учитывая мой разговор с Ичиро, у меня нет оснований полагать, что вы будете в опасности, если решите вернуться в штат Пальметто.       Теперь Эндрю повернулся к нему лицом, но Нил понятия не имел, как расшифровать выражение его лица. Захочет ли он снова увидеть свою семью? Захочет ли он быть в команде? Будет ли он в безопасности?       — Ты понимаешь, — сказал Нил, тщательно подбирая слова, — что если я вернусь в свою команду и кто-то из них пострадает из-за меня, это причинит мне столько же вреда, как если бы они пришли за мной.       Взгляд Стюарта метнулся к Эндрю и обратно к Нилу.       — Да, — сказал он. — Меня заверили, что вашим лисам тоже не будет никакого вреда. По крайней мере, не от Морияма. Я не могу гарантировать, что их команда Экси будет хорошо играть или что их болельщики не будут продолжать беспокоить вас. Но планов убийства нет.       Нил тяжело вздохнул. Надежда причиняла больше боли, чем побег. Ему хотелось в это верить, но это казалось невозможным.       — Я знаю, что это должно быть много для одного раза, — сказал Стюарт. — Не торопись. Когда примешь решение, пусть кто-нибудь уведомит меня.       С этими словами Нил и Эндрю вернулись в свою комнату.