Награда за послушание

Иногда Коталло позволял себе быть дерзким и слишком непослушным, взывая к терпению охотницы. Нет, он по-прежнему не нарушал приказы, и он по-прежнему был Маршалом сердца Элой. Он никогда не позволял себе быть плохим солдатом, когда требовалась вся его сосредоточенность. Но сейчас охотница была недовольна его поведением. Он позволил себе несколько шалостей: несколько дисциплинарных нарушений, дерзкие ответы в неподходящее время. Он не выдержал и трахал Элой так дико, словно его задачей было вознести ее до Солнца. Конечно, Элой не возражала против этого, иначе все закончилось бы до того, как он к ней прикоснулся. А еще Коталло отказался рассказать ей, что его беспокоит. Но она прекрасно его поняла. Им не нужны были слова. Это привело его к нынешней ситуации. Ее последней каплей стало то, что он позволил себе заявить, что она не может им командовать. Это было дерзкое заявление с его стороны. Коталло ухмыльнулся и облизал сухие губы, стоя перед ней на коленях, со связанной рукой за спиной. — Ты действительно думаешь, что можешь сейчас ухмыляться? Элой вопросительно посмотрела на него. Ее доспехи упали на пол со знакомым стуком, кусок за куском, обнажая золотистую кожу с картой шрамов и созвездиями солнечных веснушек. — Конечно, нет, Элой. Она прищелкнула языком. — Что случилось с моим послушным мальчиком? — Я… не знаю. — Он знал ответ. Она тоже. Иногда ему нужны были более прочные рамки. Особенно сейчас. Сегодня исполнился год с момента бойни в Посольстве. — Подчиненные ведут себя плохо, когда командиры недостаточно заботятся о них. Сквозь серый шум в голове его губы растянулись в очаровательной улыбке. Какая дерзость с его стороны. Элой медленно и глубоко вдохнула и выдохнула. Ее глаза закрылись, а пушистые ресницы затрепетали. Совершенно неожиданно она слегка толкнула его ногой в грудь, так что он упал на пол, задыхаясь от резкого падения. Холодный пол отразил мурашки на его коже. Короткий стон сорвался с его губ, когда он почувствовал давление от ее ноги, поставленной на его грудь. Если бы он не был связан, он бы погладил изящную лодыжку и проложил путь к ее колену, наслаждаясь персиковой мягкостью ее волос и кожи. Но пока он мог только дышать. — Коталло… что ты делаешь…. — Этот голос манил, но она равнодушно смотрела на его распростертое тело. — Тебя давно пороли? Может быть, я была недостаточно добра к тебе? — Недостаточно. — Это была еще одна ложь. Она усмехнулась и склонилась над ним, вглядываясь в его безукоризненно красивое лицо. — Я думаю, пришло время проверить, насколько ты вынослив, Коталло. Сегодня для тебя будут некоторые наказания. Коталло повернул голову и застонал от разочарования, когда его Командир отошел в сторону. Он поерзал, устраиваясь поудобнее. Элой вернулась с закрытой корзинкой Утару и широкой лентой в руке. — Первая часть наказания заключается в том, что сегодня ты будешь слеп. Коталло сглотнул. Ему не понравилось это наказание, потому что он не мог видеть ее реакцию и ее лицо. Он не мог уловить и впитать в себя ее движения и поступки. —Вторая часть…? — хрипло спросил он. Она ехидно улыбнулась. — Я не хочу позволять тебе кончать, маршал. Ты не сможешь видеть меня, ты не сможешь двигаться. Ты должен быть послушной куклой в моих руках. Коталло зарычал. Он не кончал достаточно долго, чтобы это было проблемой. Элой знала это. — Твой цвет, душа моя…? — Заботливо уточнила Командир. — Синий, сердце мое… — Хорошо… Она опустилась на колени рядом с ним и поцеловала его, нежно, но затем она ушла, оставив его потерянным. Как только его поглотила тьма за повязкой, он услышал шорох и щелчок зажигательного камня. В воздухе витал аромат огня и лавандовых трав. Благовония? Пол был немного холодным, но Коталло не был готов жаловаться. Прикосновение прохладной и влажной ткани и скребка, которым она смывала с него краску, заставило его задуматься. Но чем больше она мыла его, чем больше ласкала в этих обезличенных действиях, тем больше он расслаблялся. Он мурлыкал, пока она смывала пигмент, чувствуя себя перед ней еще более обнаженным. Он почти погрузился в другое сознание, расслабляясь окончательно, пока не дернулся, почувствовав, как ее ногти с силой царапают его пресс. — Ты пришел сюда не отдыхать, — резко сказала Элой. — Ах, но мне показалось, что у тебя закончились наказания, Элой… — Снова отважился дерзнуть Коталло. Ее ответом было дернуть его за косы, а следом он ощутил легкую пощечину. Его дыхание замерло в легких, от этого ощущения жжения. Она схватила его за подбородок одной рукой и надавила на его губы, чтобы заставить его открыть рот. Два ее пальца на его языке заставили его замереть и задрожать. — Маршал. Либо ты закрываешь свой рот и разговариваешь со мной уважительно, либо остаешься здесь на полу один. С истекающим членом. Она отпустила его язык, чтобы услышать ответ. Как жаль, что он не видит ее разъяренного лица. — Я… ха… Мне жаль… Командир. — Может быть, еще не все потеряно. Может быть, мы сможем снова сделать из тебя хорошего маршала… Он застонал от обещания в ее голосе и чрезмерно нежной ласки на его эрекции. Он снова начал теряться в ощущениях, пока она гладила его тело в подозрительной ласке. Если она хотела наказать его, то это было не то, чего он ждал. Волна предвкушения и интереса пробежала под его кожей и туго свернулась внизу позвоночника. Он согнулся и растаял в ее руках. К этому невозможно было остаться равнодушным. Поэтому он просто растерялся и хрипло вскрикнул от неожиданности, когда колючий ожог полоснул середину его груди и пресс. Это сразу прошло, оставив нежное спокойствие. Коталло тяжело дышал, пытаясь почувствовать женщину рядом с собой. — Это просто воск, Коталло. Твой цвет? — Голос раздался с левой стороны и нежная рука крепко погладила его по плечу и шее. Он повернул голову на звук и раздул ноздри, вдыхая аромат лаванды и тонкий дымный аромат охотницы. — Синий… Это просто… неожиданно. Она удовлетворенно замурлыкала и убрала руку. — Помни, если это слишком… — Я скажу тебе, душа моя… — Коталло замер, потому что она наклонилась и поцеловала линию его подбородка, покусывая кожу и напевая. Холодный пол не казался таким холодным, пока с ним было тепло ее заботы, несмотря на резкость ее действий. Он пытался подготовиться к следующим каплям, но все равно, когда очередные ожоги скатывались по его ключице и стекали вниз, замерзая нежным напоминанием, то дрожал, вздыхая и легко дергаясь. Все это было странно и необычно, не было больно, и со временем эти точки стали покусываться особенно нежно. Он вздрогнул, когда следующие капли застыли на его тазовых костях и ниже, ближе к основанию его эрекции. Сладкая пытка стала невыносимой, когда она оседлала его и тугой жар ее нутра заставил его жалобно зарычать. Она томно задвигалась на нем и его стон прервался, превратившись в скулеж, когда его обдало новой волной горячих капель. Он не ожидал, что это будет так напряженно. Это было дикое чувство, как будто кто-то ласкал его под кожей, глубоко и это чувство нельзя было сравнить ни с чем другим. Он хотел увидеть ее, попытаться почувствовать эмоции, но чертова повязка мешала, наказывая его еще больше. И ее ритмичные и скользящие движения бедрами начали сводить его с ума. Коталло был в бреду, потерявшись в ощущениях. Он не знал, сколько прошло времени. Иногда она оставляла его лежать там, чтобы он истекал предэякулятом и прерывисто дышал.На его теле не осталось чистой кожи, а голос стал дрожащим. Сначала он выдохнул ее имя. Затем он начал смешивать это с ее титулами. Пока не осталось только одно слово и ее жар. Но он не чувствовал себя одиноким. Потому что она всегда была рядом. С ним. — Командир… — Доверься мне, Коталло… — Она откинулась назад, вновь оседлав его, и двигалась плотнее, резче. Она скользнула ногтями по толстому слою воска на его теле, и он дернулся от чувств. В избытке ощущений он заскулил, пытаясь сдержать крик и рвущееся наружу желание освобождения. Она замерла, хныча и постанывая от своего оргазма, и он дернулся, теперь сдерживая попытки протолкнуться в ее пульсирующее влагалище. Он не мог кончить без ее приказа. — Пожалуйста… — К единственному слову было добавлено второе слово. — Командир… Он вздрогнул, когда острое лезвие ножа мягко скользнуло по его коже, удаляя тяжелые и стойкие капли воска. Вибрация в его теле не прекратилась, как и бессмысленная мольба на его губах. — Пожалуйста… Пожалуйста… Командир. Пожалуйста… Она напевала и нежно ласкала его губы, затем целовала раскрепощенную и чувствительную кожу его груди и шеи после горячих капель. — Ты хороший мальчик, маршал… Она поцеловала его в подбородок и пропела: — Ты так хорошо справился, что я подумываю о твоем освобождении… Он дышал тяжело, чувствительно, и выдавливал из себя это скулящее рычание: — Командир, пожалуйста… Позволь мне… Я буду самым послушным маршалом… пожалуйста… — Это то, о чем ты просишь…? Что же... Я слаба перед твоими мольбами, маршал… Она задвигалась размеренно и рьяно, увеличивая ритм и царапая ногтями чувствительную кожу в тех местах, где она удалила капли лавандового воска. Он хотел увидеть ее, но знал, что с повязкой на глазах все его чувства обострились и он мог чувствовать больше. Ее запах, лаванда и прикосновения. Это наказывало его и освобождало. — Я даю тебе разрешение, маршал. Это слишком хорошо… — Спасибо, командир, спасибо тебе… — Он излился, и эта спираль раскручивалась так медленно и сладко, освобождая его и его разум, пока он проклинал и призывал ее, как личное божество. Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать, что повязка исчезла, а нож перерезал путы, оставив его руку свободной. Он моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. — Коталло… — Она легла на него, не разрывая тесной связи между ними. — Все в порядке… Я рядом… голоса пропали? У него дернулось горло, и он прислушался к себе. Пустота в голове приятно звенела. Голоса пропали. — Да. Я не знал… Я не ожидал, что год спустя это будет так… больно… — Тш-ш-ш… — Она была такой красивой, и ее лицо было наполнено любовью и беспокойством. Ее ладони гладили его лицо и мягкие губы. Она поцеловала красноватую кожу возле его шеи, и это отозвалось внутри новым, более чувственным образом. — Я здесь, чтобы помочь тебе… Когда тебе это понадобится, любовь моя. Коталло знал, что это правда. Он обнял ее, чувствуя легкую горечь и облегчение. — Я знаю, Элой… — Он гладил ее лицо и целовал, томясь и отдавая всю нежность. Он прошептал в ее сухие, обветренные губы, глядя в зелень ее глаз: — Точно так же, как я всегда буду рядом с тобой.