Первородный: Пробуждение золотой крови. Том 1

      Ему жизненно необходимо рассказать кому-то о случившемся. Но он боится, что ни Рифлекс, ни Сен Хьюн, ни тем более Ханора не поймут его правильно. Решат, что он спятил.       Теофиль прикладывается лбом о холодную поверхность временного рабочего стола и тяжело вздыхает. После того странного сна он смог уснуть на пару часов, не более. Теперь болит спина. Всё же он уснул за столом, да. И какая теперь работа, когда в голове крутится только образ Первого и разговор с ним?! Медальон на шее, спрятанный под одеждой, является неоспоримым доказательством реальности их встречи. Но вряд ли это будет доказательством для остальных. Ему нужен кто-то, кто верит с Божеств так же, как он сам...       Теофиль выпрямляется по струнке. А собственно говоря, к чему все эти душевные страдания, если у него на самом деле есть такой человек? Почему-то к нему есть доверие в этой сфере и уверенность, что он поймёт правильно. В метке на запястье ли дело или в чём-то другом, не имеет значения. Одно ясно – Теофилю нужно найти Глемта!       Но тут же возникает препятствие. Глемт не местный, а гостиниц в Клэндо хоть и не много, но они все в разных районах города. Надеяться на удачу? Теофиль любит это, но сейчас ему позарез нужно найти мужчину. Да и зачем удача, когда есть «навигатор»? А Ханора как раз вышла в магазин. Он не чувствует ни капли стыда от своего плана побега из-под надзора старшей сестры.       Теофиль спускается вниз и так же без зазрения совести использует недавно взятую Золотую Пыль со складного меча из механического Золотого Ядра, заменяя Обсидиановую Пыль в диске. Остаётся лишь верить, что это правда сработает. Что Золотая Пыль принадлежит именно магическому оружию, а не является случайной – Глемт и не отрицал связь его меча с Пылью. Теофиль с замиранием сердца активирует диск руной. Несколько минут активации кажутся целыми часами. Шатен всё время косится на дверь Мастерской. Когда в помещении раздаётся тихий писк, а на диске мигает уже золотая точка, парень выдыхает и широко улыбается. Есть сигнал!       Следуя «навигатору» Теофиль направляется в Северный район. Сегодня на улице довольно тепло, но расстаться с любимым шарфом он не может. Теофиль пересекает Площадь, минует несколько настойчивых зазывал и быстрым шагом двигается к одной из гостиниц. Северный район славится тем, что там живут довольно небедные люди. И гостиница соответствует статусу района.       Стены трёхэтажного здания украшены выпуклыми узорами лоз, цветов и листьев. Плоская крыша ограждена периллами – но всё равно нет желающих полюбоваться городом. Да и любоваться особо нечем. Теофиль проходит по каменной дорожке, ведущей от ворот, и успевает только подняться по ступенькам, как перед ним возникает крупный мужчина сурового вида. Он окидывает парня серьёзным взглядом и усмехается.       — Вряд ли вы из числа гостей или желающий снять номер.       — Да. Я к другу.       — В таком случае он должен был сам Вас встречать здесь. Я не могу Вас пропустить. Лучше покиньте территорию и не позорьте это место своим видом.       Теофиль фыркает, но, не желая неприятностей, разворачивается и выходит за ворота. После – уверенно направляется в обход. Территория гостиницы представляет собой обширный участок с самим зданием и небольшим сквером позади. Теофиль смотрит по сторонам и скидывает с себя пальто, перекидывает его через забор поверх заострённых прутьев и ловко перебирается на территорию. Со стороны поворота гостиницы раздаётся чей-то смех. Парень дёргает на себя пальто и ныряет за ближайшее дерево, затаивая дыхания.       — Знаешь, что-то мне тут не нравится. Пойдём лучше по городу погуляем, – слышится женский голос и соглашающийся мужской.       Ещё никогда удача так сильно не была на его стороне. Теофиль выдыхает и надевает пальто, с некой грустью подмечая дырку в подоле и мысленно добавляя одну заплатку к общей сумме тех, что уже красуются на его верхней одежде. Да, выглядит он неважно, но это не повод судить. И вообще, судить по внешности – ужасно!       Шатен проходит через сквер и подмечает открытое окно на втором этаже. Приходится потратить несколько минут, чтобы составить в голове примерный план здания изнутри и прийти к выводу, что окно вполне может быть в коридоре – по крайней мере на нём нет штор.       Путём стараний, страданий и нескольких провальных попыток найти грамотную опору в выступающих узорах на стенах, Теофиль в конце концов перекидывается через подоконник и спрыгивает на пол в коридоре, словно пушинка. Он достаёт диск из кармана, но уже не для «навигации» – в помещении она бесполезна. Парень закрывает глаза, концентрируясь и представляя вокруг себя Золотую Пыль, как если бы она была обычным воздухом, которым он дышит. Вспышка в сознании происходит где-то справа, и Теофиль, возвращаясь в реальность, направляется к нужной двери, ощущая тепло ещё несколько секунд.       Двенадцатый номер. Теофиль усмехается, смотря на цифру на двери, и стучит.       С лестницы раздаётся громкий голос:       — Я точно видел, как он лез в окно! Охрана!       «Да как?! »       Дверь открывается. На пороге стоит высокая девушка в пышном зелёном платье. У неё длинные светло-русые волосы, собранные в пучок, и ярко-зелёные, как трава, глаза. В голове проносится мысль, что он очень глупо ошибся, но когда с лестницы в коридор заворачивают двое, девушка хватает его за рукав и втягивает в комнату, захлопывая за ним дверь.       Теофиль чувствует себя ужасно неловко.       — Может, я всё же ошибся дверью. Глемт здесь проживает?       — Вы не ошиблись, – девушка ослепительно улыбается. — Господин Глемт скоро вернётся, проходите. Пасторис, – она протягивает ему руку.       — Теофиль, – он неловко жмёт ей руку.       — А я знаю. Господин Глемт рассказывал про Вас. Говорил, что Вы хороший Мастер. А ещё сказал, что мы задержимся в Клэндо, потому что Вы можете «снова начать искать приключения на пятую точку». Это цитата, ничего личного! – Пасторис тихо смеётся.       Одноместный номер с кроватью и диваном. Кровать аккуратно заправлена. В голове проносится мысль о том, что, вероятно, эта девушка и Глемт пара. И почему-то это несколько смущает – если у Глемта есть личная жизнь, имеет ли он право вот так приходить и вносить суету в их жизнь? Но ситуация того требует.       — Он задержался только из-за этого?       «Отлично, иначе его тут могло уже не быть. А он мне очень нужен...»       — Да. В конце концов, мы давно не встречали Рунописцев. Пожалуй, даже слишком давно, – Пасторис вздыхает.       — Я так понимаю, всё то, что знает Глемт, знаете и Вы? – Теофиль поджимает губы, ему становится не по себе от того, что о нём знает чуть больше людей, чем нужно бы.       — Господин Глемт сказал, что видел, как Вы использовали Оцепенение. Только между нами, но в тот вечер он мерил комнату шагами и ворчал о том, что Вы, цитата, «безмозглый тупица, возомнивший себя всесильным, или же просто суицидник»!       — Ох, – Теофиль морщит нос. — Это... Неприятно.       — Вы не подумайте! Это не было оскорблением с его стороны! Скорее всего он считает, что Вы лишь новичок в этой сфере! – Пасторис нервно поправляет прядь волос и понижает голос. — Понимаете, он такой человек. Его слова могут быть грубы, он часто скрывает эмоции и чувства, но на самом деле за этим скрывается волнение. Поэтому не стоит воспринимать такие слова близко к сердцу, пожалуйста. Господин Глемт – удивительный человек. Вы это сами поймёте чуть позже, если будете сотрудничать.       Дверь распахивается, и Теофиль подскакивает на месте. Но вместо охраны на пороге Глемт, который как всегда выглядит изящно, а пальто идеально чистое, особенно по сравнению с пальто самого Теофиля. Он смотрит на шатена с таким выражением лица, словно абсолютно точно ожидал увидеть его здесь. Теофилю неуютно под взглядом внимательных янтарных глаз.       — Здравствуйте, – за эти дни он уже растерял всю уверенность в общении с этим мужчиной.       — Думаю, мы пересекаемся уже достаточно часто, чтобы перейти на «ты», – Глемт закрывает дверь и снимает пальто, оставаясь в обтягивающей тёмной майке с дизайнерскими ремешками на груди. Такие же ремешки-обманки и на его пальто, с таким же узором. Вещи явно не из дешёвых.       — Да, хорошо, если Вам... Тебе так будет удобнее. Прости, что вот так...       — Как ты меня нашёл?       — Как и Хищника. Только по Золотой Пыли с твоего оружия.       — А ещё он влез в окно в коридоре.       Глемт мельком переглядывается с Пасторис и усмехается. Он садится на край дивана, откидываясь на спинку и сдувая прядь коротких волос волнистой чёлки.       — Слушаю.       У Теофиля создаётся впечатление, что ответ именно на этот вопрос и был одним из решающих факторов для блондина, чтобы решить, выслушивать ли его вообще или сразу послать куда подальше. Шатен вздыхает, нервно теребя пальцами край шарфа. И понимает, что не может просто взять и рассказать всё Глемту. Нервничает. А ведь в голове всё было так правильно и гладко. К тому же его немного напрягает присутствие Пасторис.       — Извините меня, леди, но можно мы с Глемтом...       — Ой, да, конечно! Это Вы меня простите! Господин Глемт, я пойду прогуляюсь, хорошо? – девушка с готовностью встаёт с места и покидает комнату, когда получает кивок мужчины в ответ.       — Я... Ух. Символика на твоём запястье: просто так или ты правда веришь?       — Я бы меньше удивился, если бы ты прямо с порога сказал, что тебе нужна моя боевая помощь, – Глемт изгибает бровь и демонстрирует ему запястье с символикой Двенадцати.       Теперь Теофиль видит её во всей красе и понимает, что она полностью идентична медальону, который сейчас приятным теплом напоминает о себе под одеждой на груди.       «Поверь, я тебя ещё удивлю», – нервно думает шатен и поправляет волосы. Он не выдерживает и встаёт с места, направляясь к приоткрытому окну, из которого открывается весь вид на сквер. Будто свежий воздух может сейчас ему помочь. Глемт терпеливо сидит на диване, лишь наблюдая за ним пристальным взглядом, который вот-вот обожжёт спину.       Теофиль аккуратно снимает с шеи медальон на цепочке – на вид тяжёлый, на деле же лёгкий и тёплый. Глемт не может видеть, что именно теперь он держит в руках, но Теофиль слышит, как тот меняет положение на диване, поддавшись вперёд, словно что-то предчувствует.       — На самом деле я правда хотел бы тебя попросить о помощи. Но это лишь вторая причина, по которой я искал тебя. Тебе когда-нибудь доводилось видеть сны, вещи из которых материализуются в реальном мире?       С этим вопросом он оборачивается и демонстрирует Глемту медальон, держа его за цепочку. Может, если мужчина лишь засмеёт его, это сильно ударит по состоянию шатена. Но он готов к этому. А вот к чему он не был готов, так это к тому, что Глемт порывисто встанет с дивана, во все глаза уставившись на медальон.       — Откуда?!       — Просто выслушай, ладно? Как бы правильно сказать. Во сне ко мне пришёл Первый. То есть, сначала я оказался в каком-то месте с Солнцем и Луной, всё вокруг было в серых тонах, какая-то разрушенная площадка со шпилем… Потом из неоткуда появился тот самый Хищник, и я упал вниз. А уже потом...       Теофиль вздыхает, собирая мысли, которые стремятся разлететься кто куда, в кучку, и не замечает, как Глемт уже стоит перед ним.       — Дай, – но мужчина замирает, протягивая руку к медальону и едва не касаясь его.       «Он бывает груб и нетактичен, но это на первый взгляд» звучат в голове слова Пасторис.       — Можно посмотреть?       — Д-да, конечно.       Теофиль нервно улыбается и позволяет Глемту взять медальон в руки. Он подносит его к татуировке на запястье, как бы сверяя, и кивает сам себе.       — У меня нет причин тебе не верить. Ты не смог бы воссоздать Токн в точной повторности, да ещё и за такой короткий срок, – Глемт надевает медальон обратно на шею Теофилю. — Спрячь его и никому больше не показывай. Даже если этот человек Верит. Не все такие, как я.       — Ни разу не видел человека с символикой-татуировкой. Поэтому да, не все такие, как ты, – парень улыбается, пряча медальон обратно.       Теперь он ещё знает, что у этой вещи даже название собственное есть.       — Это был Первый?       — Да. Если бы не этот медальон, я бы решил, что это был просто сон. Но он оказался на мне утром. Как ты назвал его? Токн?       Кивок. Ему становится легче. Ему поверили, и это главное.       — Значит, ты – лишь случайное совпадение. Интересно. В тебе слишком много совпадений. Виденье, Рунопись.       — Звучит обидно.       — Среди Божеств никогда не было понятия «Избранный». Они не выбирали кого-то сами и не подстраивали специально под способности. Виденье изначально выбрало тебя, но ты мог легко умереть в детстве. Не Божества подкинули тебе эту способность. Оно вышло случайно. Скорее всего, так же случайно она могла выбрать множество других детей, которые не выживали. Но Оскар решил вмешаться в череду случайностей. Не удивительно, что у него могло остаться крайне мало сил.       Теофиль слушает Глемта, словно ученик преподавателя. Ни в одной книге он не находил подобной информации, не встречал ни одного человека, который бы так уверенно рассуждал на эту тему. Но когда Глемт называет Первого по имени, атмосфера теряется. Разве он называл его имя? Наверно, неосознанно…       — Почему ты решил найти именно меня, а не обратиться сначала к друзьям? – Глемт резко меняет тему, словно и не ждёт ответа Теофиля на свои предыдущие рассуждения.       — Ох. Я...       Теофиля этот вопрос застает врасплох. Он мнётся и закусывает губу, не зная, как объяснить свою неуверенность в том, что его правильно поймут, и то, что он и так слишком много перекладывает на своих друзей.       — Ладно, я понимаю твою ситуацию. Всё слишком странно, да?       — Вроде того.       — Легче рассказать это тому, с кем вряд ли придётся потом пересекаться в будущем?       — Наверно... Не в обиду тебе.       — Я не обидчив. Но не похоже, что, например, тот рыжий бы понял тебя неправильно. Кажется, он за тобой и в огонь, и в воду. Если только опять в отключке не будет валяться под деревом.       — Не думаю, что у него, как и у меня, был опыт драки с Хищником. Рифлекс хорош в драках.       Глемт приподнимает брови и сухо усмехается. Кажется, к Рифлексу он настроен скептически, и у них это полная взаимность. Теофиль вздыхает, нервно сжимая край шарфа.       — Итак. Хищник мёртв, но ты всё равно здесь. Хочешь найти логово? Я помогу. Не удивляйся, я бы хотел того же на твоём месте. Теперь мне самому нужно узнать, что это было на самом деле. Если Хищник, то дело дрянь. Этому миру хватает проблем в последние двадцать лет, а тут ещё и это. Но с условием, что твой Рифлекс идёт с нами.       — Ты явно хочешь его смерти, – не сдерживает тихого смеха Теофиль.       — Нам не помешает лишний боец, Теофиль.       — Можно просто Тео. Только не Филь, пожалуйста. И раз уж это твоё условие – хорошо. Когда?       — Сейчас, – Глемт снимает с пояса складной меч, расправляет его и проверяйте лезвие.       

***

      На сей раз, без Рифлекса, между ними нет той гнетущей атмосферы. Теофиль хоть и чувствует неловкость, но ему спокойнее.       — А как ты начал верить? Если это слишком личное, можешь не отвечать! – Теофиль нервно проводит пальцами по волосам.       — Меня ни разу не спрашивали о таком. Интересный вопрос. Я просто верю. Вижу факты. Не понимаю, как люди могут закрывать глаза на очевидное и быть атеистами.       — Это вековая обида и непонимание из поколения в поколение. Их так воспитали. Приятно встретить здравомыслящего человека.       Глемт усмехается и поправляет ворот пальто, когда дует порывистый, но достаточно тёплый ветер. Теофиль придерживает свой шарф. Они доходят до дома Рифлекса, останавливаясь на пороге. Шатен делает глубокий вдох и стучит в дверь на выдохе.       — Ну, с Богом.       — Ты слишком сильно надеешься на Божеств.       — Это привычка с использованием фраз, – он пожимает плечами, улыбается и стучит в чужую дверь.       Дверь открывает Рифлекс. И его взгляд сразу сталкивается с взглядом жёлто-карих глаз. Прежде, чем он успевает что-то сказать – на лице уже появляется гримаса презрения – Теофиль тыкает его в бок.       — Не сейчас, Риф.       — Какого хрена он с тобой?       — Разговор есть. Желательно без...       — Мальчики, вы опять решили искать приключения на свою задницу? – раздаётся голос Сен Хьюн откуда-то из дома.       Теофиль тяжело вздыхает.       — Ладно, не без. Может, лучше в доме, а не на пороге?       — Его я не пущу.       — Я понимаю, что не имею право требовать обратного, но и ты, вроде как, не хозяин дома, Рыжик, – Глемт скрещивает руки на груди.       — Раз понимаешь, то вот и молчи. Не нравишься ты мне. Починка оружия, которым Теофиль никогда не занимался. Внезапное появление на Болотах. Тот трюк с мечом. Теперь ты снова здесь с ним. И, дай угадаю, Тео, смерти Хищника тебе мало?       — Рифлекс! – голос девушки звучит теперь у него за спиной, и парень аж подскакивает на месте. — Давайте не на пороге, мальчики. Проходите уже.       — Хьюн!       — Цыц.       Теофиль и Глемт оказываются в чужом доме – чужом для Глемта, но и не самым родным для самого Теофиля. Блондин пересекается взглядом с тёмными глазами Сен Хьюн и слегка кивает ей. Она кивает ему в ответ. Теофиль смотрит на них, и Глемт пожимает плечами.       — Что? Она мне начинает нравится. Адекватный человек. Думаю, с ней мы найдём общий язык.       — Не отрицаю. Но и с ней не так уж просто. Кстати, советую сразу снять обувь. Если не хочешь испортить только начавшиеся дружеские отношения с Хьюн, – Теофиль хмыкает, разуваясь.       Глемт зависает на пару секунд, после чего всё же разувается, явно решив последовать совету парня.                     — Может, Хищник и мёртв, но меня беспокоит один вопрос. Было ли у него логово? – сдаётся Теофиль, как только оказывается на знакомом ему диване, и выдыхает.       — Да какая разница? Хищников больше не появлялось, всё, забудь о них. Или на тебя этот плохо влияет? — Рифлекс фыркает в сторону блондина.       — Можно просто Глемт. Хотя, думаю, моё имя ты уже знаешь. И Теофиль прав, у него могло быть логово. Он мог быть не один.       — Да он даже не живой был!       — Вот именно! – Теофиль повышает голос, приковывая к себе взгляды всех присутствующих. — Кхм, извините. Биомеханический. Может, есть ещё. Может, можно будет как-то проверить наличие Тёмного Ядра. Оно мне нужно.       Теофиль выдыхает, замолкает и обхватывает голову руками. Его речь становится больше похожа на бред сумасшедшего, и главное – он осознаёт это. И это пугает.       — Пока ты не узнал о существовании Тёмного Ядра и Обсидиановой Пыли, у тебя не было в этом надобности.       — Мальчики, я ничего не понимаю. Обсидиановая Пыль? Тёмное Ядро?       Теофиль берёт себя в руки и вкратце рассказывает Сен Хьюн о том, что произошло в то утро, как он нашёл Обсидиановую Пыль, и как оказался на Болотах.       — Тео. В следующий раз, пожалуйста, иди сразу к нам. В конце концов, мы долго дружим. Не десять лет, конечно, но раз дружим, это уже многое значит. Ты же у нас специфичный, дружба с тобой не каждому даётся. А мы рядом.       — Лично я обижен и возмущён до глубины души! – театрально начинает Рифлекс. — Ты сначала пошёл к почти незнакомому мужчине, и уже только потом к нам.       — И вообще, как ты собрался искать логово? – переходит сразу к делу Хьюн.       — Ну, – Теофиль неловко чешет затылок.       — Один раз уже нашли, найдём снова, – усмехается Рифлекс, но ухмылка быстро пропадает при взгляде на шатена. — Тео?       — Мне пришлось заменить Обсидиановую Пыль в диске, чтобы найти Глемта! Я не подумал, что... Я не подумал.       Рифлекс накрывает лицо ладонью, тяжело вздыхая.       — Значит, найдём то место, где встретили Хищника в тот раз, и просто пойдём дальше, – пожимает плечами Глемт, не видя в этом проблему.       — Нет, – тут же хмурится Сен Хьюн. — Большинство мест на болотах похожи друг на друга, можно легко пойти кругами и заблудиться. Я пойду с вами.       — Не думаю, что это будет безопасно для тебя.       Сен Хьюн окидывает Глемта уничтожающим взглядом, тот делает полшага подальше.       — Я родом из Мораиса.       — Деревня на болоте? Слышал о ней, – кивает мужчина. — Тогда в тебе будет смысл. Что-то умеешь?       — Нет, но по крайней мере со мной вы оттуда сможете выбраться.       — Если придётся драться, держись в стороне. Мне будет некогда защищать ещё и тебя.       Теофиль вопросительно смотрит на Глемта, но тот словно и не замечает его взгляда.       «Что значит «ещё и тебя»? Я не нуждаюсь в защите! Она будет единственная!»