the Eye of Eywa

У Ао'нунга был подбитый глаз, а ещё несколько порезов и синяков на щеках. Его отец был больше разочарован тем, что он проиграл бой, чем самим боем. Он был таким же. Если бы его не застали врасплох, он бы победил. Вот что это было. Вот почему он был так ошеломлен гневом Нетеяма. Он был крупнее и, без сомнения, сильнее, чем мальчик. Ему было невероятно стыдно. Он оказался на том же пляже, что и раньше, после наступления темноты, только на этот раз он был один. Чем больше он думал, тем больше смущался. Он позволил своим слезам течь тихо и нежно, позволяя себе эту эмоциональную разрядку, а затем возвращался к своим стоическим и холодным манерам. Это то, что он получает за то, что позволил демону-полукровке быть его другом. На следующее утро он сидел один на пляже и точил свое копье. – Я здесь, чтобы извиниться, – внезапно произнес голос, заставивший Ао’нунга подпрыгнуть. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы узнать этот голос, но он все равно это сделал. Нетеям сидел на корточках в нескольких шагах позади него. – Мне жаль, что я ударил тебя. Так много раз, – сказал он с легким смешком. Ао'нунг усмехнулся. – Это я должен извиняться. Я настроил против себя твоего брата и был жесток с твоей сестрой, хотя они оба ничего не сделали. На мгновение воцарилась тишина. –Тогда почему ты это сделал? – спросил Нетеям, на что Ао’нунг вздохнул. – Ло’ак попросил моего согласия на брак с моей сестрой перед Эйвой. – Рот Нетеяма сложился в букву "о" и он медленно кивнул. – Мой отец сказал, что все в порядке. Ему не нужно было спрашивать меня, но он спросил. Он хорош, – признал Ао’нунг и продолжил: – Я ревновал. Я никогда ни с кем не общался подобным образом так быстро, как это сделали они. Я должен это сделать. Я должен, чтобы создать своего будущего преемника. Это мой долг. Мой самый важный. Мой отец очень строг ко мне. Он посмотрел на Нетеяма. – Конечно, ты не знаешь, о чем я говорю. Я уверен, что у тебя есть из чего выбирать, – пошутил он. – У меня был один, – мрачно подтвердил Нетеям. – Мне пришлось оставить его здесь. Ао'нунг кивнул, прежде чем осознал слова собеседника. – Он? – Да. Он. Он был добр. Он заставил меня рассмеяться. Ао'нунг не мог скрыть своего потрясения. Он никогда не слышал о том, чтобы два на'ви мужского пола были вместе. – Прости, я не знал тебя... Я не знал, что это было... – его прервал тихий смех Нетеяма. – Это более распространено, чем вы думаете. Обычно об этом не говорят. Но сыну вождя это трудно скрыть. Я никогда этого не скрывал. Ничего из этого, – Нетеям удерживал зрительный контакт. Его зрачки расширились, скрыв большую часть золота, и в них не было ни капли того гнева или ярости, которые захлестнули их вчера. – Нетеям, я... – Ао'нунг осознавал, насколько близко был мальчик. Их бедра и ноги почти соприкасались. Он чувствовал тепло, исходящее от насыщенно-синей кожи Нетеяма. Ао'нунг позволил своим глазам изучить его лицо. Парень никогда не позволял себе рассматривать что-либо, кроме глаз мальчика – стыдился своего желания сделать это. Но сейчас ему больше не было стыдно. Он обратил внимание на высокие скулы мальчика, его острый подбородок, сильный поворот челюсти. Его темно-синие губы, растянутые в мягкой улыбке. Его губы, приближающиеся ближе. Его глаза, смотрящие в глаза Ао’нунга с глубокой тоской. Жар его кожи на лице Ао’нунга. Его золотые глаза закрываются. Его изящная рука обхватывает щеку Ао’нунга, задевает его ухо. Сердце юноши забилось чаще, а дыхание застряло у него в горле. Он хотел этого. Он никогда не хотел ничего большего. Он никогда ничего не хотел для себя, по крайней мере таким образом. Его разум лихорадочно работал. Он положил руку на лицо Нетеяма. Его кожа была такой теплой, такой гладкой и полной жизни. Такая милая. Такой реальный. Глаза Нетеяма закрылись, и Ао’нунг почувствовал его губы. Полный тепла и желания. Ао'нунг никогда никого не целовал – никогда этого не хотел. Но с ним все поменялось... Нетеям ждал его невысказанного одобрения, чтобы продолжить. Ао’нунг наклонился, углубляя поцелуй. Это было все. Оно было теплым, мягким, нежным и чистым. Это было безопасно. Ао’нунг ощутил каждую складочку губ Нетеяма. Он тонул в сладком океане блаженства – блаженства, которого он никогда не испытывал. Казалось, что они были единственными людьми во всем мире. Только это было не так. Ао’нунг ахнул и оттолкнулся. – Что? Что случилось? – нежно прошептал Нетеям. – Я не могу. Я не могу. Это... я не могу. Если бы они знали... – выдавил из себя парень. – Кто? – Все! Мой отец спустил бы с меня шкуру. Как и твой. У нас есть обязанности, которые мы не можем игнорировать! – Ао’нунг уже был на ногах, а Нетеям все еще лежал на песке с выражением неподдельной муки на лице. – Разве ты не хотел этого? Я думал... ты целовал меня в ответ! – сорвавшись, закричал Нетеям. – Говори потише! Что если кто-то подслушивает... – у Ао’нунга голова шла кругом. Он сделал глубокий вдох и продолжил. – Не имеет значения, чего я хочу. Никогда не имело значения, чего я хочу. Я даже не знаю, чего я хочу. Я никогда даже не думал об этом, потому что я знаю, что у меня никогда не будет такого выбора, – крикнул он срывающимся голосом. – И ты тоже. Ты был эгоистичен. А как насчет твоих людей? Даже если бы Нетеям и попытался что-то сказать, то для Ао’нунга это всё равно было пустым звуком, поэтому парень развернулся и побежал. По дороге домой он миновал Ротксо. – Эй, чувак, куда ты идешь? – позвал тот. Ао'нунг повернулся к нему, пока слезы текли по его лицу. Ротксо ошеломленно моргнул. – Братан, ты в порядке? – спросил он, хотя в этом он сильно сомневался. – Ао’нунг! – позвал уже другой голос. Он знал, что это Нетеям. Он узнал бы его голос где угодно, он узнал бы то, как он произнес свое имя, независимо от того, сколько других произносили его. Он побежал. Остаток пути он пробежал бегом, ни перед кем не останавливаясь, после чего плотнее завернулся в свой гамак и плакал до тех пор, пока не пропитал плетение всей солью океана. Его разбудили шаги, ворвавшиеся в его капсулу. Он открыл глаза, ставшие острыми золотистыми, почувствовал теплую руку на своем бицепсе, встряхивающую его, чтобы разбудить. – Ло’ак пропал. Ротксо увел его за риф. Ао'нунг мгновенно встал и был готов, сунув нож в нарукавные ножны. Он не мог поверить в то, что этот skxawng (придурок) мог быть таким глупым. Даже им не разрешалось выходить за пределы рифа в одиночку. – Ты поможешь мне найти его. – Нетеям, я... – мальчик отвернулся. Ао'нунг схватил его за плечо, притягивая их лицом к лицу, – я не имею к этому никакого отношения. Я обещаю это перед Эйвой. Я понятия не имел, что Ротксо такой идиот. Я найду его. Беспокойство на лице мальчика было ощутимым. Он не мог смотреть Ао’нунгу в глаза. Он теребил ракушку на одной из своих кос – Ао’нунг понял, что у него скрутило живот и что украшение было одним из тех, что он нашел для него. Ао'нунг был не тем, кто нашел Ло'ака. Ло'ак вообще не был найден. Он просто выбрался на берег, невредимый, если не считать нескольких незначительных порезов. Облегчение на лицах Нетеяма и Циреи было достаточно сильным, чтобы его можно было почувствовать на расстоянии. Но таким же был и гнев со стороны Тоновари. Ао'нунг стоял рядом с ним и с сестрой. Его отец редко кричал. Он оставил дисциплину в значительной степени на усмотрение своей матери. Но когда великий оло'эйктан повысил свой голос на Ротксо весь клан замолчал. Каждый член клуба слышал, как он проклинал мальчика за его глупость, невежество и жестокость. Ао'нунг обнаружил, что не может не согласиться с его словами. Всем известно, что только те, кто достаточно силен, чтобы защитить себя от различных высших хищников океана, выходят за пределы рифа. Ло’ак, однако, не знал этого. Несколько мальчиков из Меткаины пригласили его порыбачить в знак доброй воли. Он с готовностью согласился, отчаянно желая завоевать их расположение. Затем Ротксо улизнул от него, оставив его в затруднительном положении, не зная, как вернуться домой. Это было чудо, что мальчик был жив, не говоря уже о том, что невредим. Ротксо был уволен и остался с безвольным хвостом и опущенными ушами. Ао’нунг последовал за ним. – Зачем ты это сделал? – прошипел он. Ротхо повернулся к нему лицом. – Нетеям заставил тебя плакать. Ты можешь отрицать это, если хочешь, но я это видел. Он задел твои чувства, – ответил тот со вздохом. – Я знал, что не смог бы заманить его в ловушку. Но Ло'ак пошел добровольно, когда я попросил в первый раз. – Это потому, что его не научили опасности, а не из-за его глупости, – твердо произнёс Ао'нунг. – Я знаю это, чувак. Поверь мне, я знаю, что то, что я сделал, было неправильно. Я просто хотел отомстить Нетеяму за то, что он сделал с тобой, – Ротксо искоса взглянул на него и спросил: – В любом случае, что он тебе сделал? Ао'нунг посмотрел в землю, внезапно смутившись. – Он ничего не сделал. Я сделал это сам с собой. Признание этого было похоже на то, как если бы последний кусочек головоломки встал на место. – Я думал, что мне что-то нужно. Нет, я действительно этого хотел. Но это не мое дело, – он слабо улыбнулся. – Я должен ставить своих людей на первое место, даже если это включает в себя отказ от единственной вещи, которую я когда-либо хотел. Ротксо посмотрел на него в замешательстве. – Чего ты хотел?" Ао’нунг рассмеялся. – Спроси мою сестру, - уклончиво ответил он, – она знает об этом больше, чем я. Ао’нунг заставил своего друга искренне извиниться перед каждым членом семьи Салли. К тому времени, как он вернулся, его уши были так низко опущены, что почти касались земли. – Я приберег Кири напоследок, – пробормотал он. – Я думал, что так будет проще, но оказалось, что нет. Она была так зла. – Ао'нунг поморщился. – В любом случае, это пройдет. Я уверен, что в конце концов она одумается. Однако он сомневался в этом. Кири казалась человеком, способным затаить обиду. Ао'нунг не видел Нетеяма с момента инцидента. Он не хотел говорить ему, что слезы Ао'нунга были причиной того, что его брат чуть не умер. Он знал, что Нетеям будет чувствовать себя виноватым за то, что вызвал их. Парень оставался рядом со своей сестрой, несмотря на то, что она не выпускала Ло’ака из виду дольше, чем на несколько минут. Ему начал нравиться непринужденный смех младшего мальчика и его чувство юмора. Он обожал, как его сестра была увлечена им. "Из него получится прекрасный брат", – подумал Ао’нунг. К Цирее и Ао'нунгу каждый вечер за ужином присоединялись Ротксо и дети Салли, за исключением самого старшего. Они сидели в кругу, смеясь так, как будто между ними вообще никогда не было никакой вражды. Кири, казалось, возможно, вопреки своему здравому смыслу, прощала Ротксо. Ао'нунг поймал себя на том, что задается вопросом, где же Нетеям. Ужинал ли он со своей семьей? Он знал, что ему больно находиться вдали от своих братьев и сестер. Был ли он с другой Меткаиной? Может быть, тот, у кого нет обязанностей наследника? Ао’нунг почувствовал, как его желудок перевернулся при этой мысли. Он отогнал эту мысль прочь и отругал себя за то, что вообще подумал о мальчике. Он действительно должен остановиться. Всё это только усложнило бы выполнение его обязанностей.