Часть 3
4 апреля 2023 г., 19:31
***
Гук уверенно шёл по тёмному коридору за Палкой. Этот мансардный этаж был полностью заселён детьми разного возраста. От совсем маленьких, лет шести — семи, до ровесников Чимина, которому в прошлом месяце исполнилось пятнадцать. Тага была самой старшей из них. Подростки обслуживали себя сами. Им поставляли только продукты на общую кухню и одежду, в которой они спускались на этаж, оборудованный залами и отдельными шикарными комнатами для клиентов. Когда Чонгука привезли сюда, с улицы рассмотреть особняк он не успел, но его внутреннее убранство позволяло предположить, что тому не одна сотня лет. Высокие потолки, расписанные рукой талантливого художника, широкие лестницы, покрытые дорогими коврами, а на первом этаже возле двери в подвал, где Гука «воспитывали», огромная библиотека. Однажды ему удалось заглянуть в приоткрытую дверь и увидеть несметное количество книг, почувствовать их запах. Он не хотел думать, что его ждёт, когда они спускались с Палкой на второй, «клиентский», этаж, он размышлял, как научить двадцатилетнюю девушку читать… — Ты должен улыбаться клиенту и активно проявлять инициативу, — вырвал его из раздумий о том, можно ли найти в библиотеке букварь, повелительный голос Палки. — Должен предложить ему выпить или перекусить. Должен его раздеть. Должен стонать, показывая как тебе хорошо… — Я здесь никому ничего не должен, — зашипел Чонгук ей в спину. — Твой гость торопится, поэтому сегодня ты отделаешься минетом, — остановилась женщина и, приподняв лицо Гука за подбородок, строго посмотрела в глаза. — И спрячь зубы в этот раз! Если клиент пожалуется на тебя… — Я понял, — рявкнул Чонгук, отклоняясь. — И запомни, если опять накосячишь, мы с тобой «попрощаемся»! — Я запомню, — произнёс Гук сквозь зубы, — но и вы запомните, то, что я вам сейчас скажу: вы считаете, что никто и никогда не узнает, что «детский дом» в пригороде Сеула на самом деле — элитный бордель?! Что вы продаёте тела и души детей?! — его губы расплылись в гордой улыбке, и он совсем тихо закончил: — Придёт день, и вы в соплях и слезах будете стоять передо мной на коленях! — Молодец! — заиграла бровями ничуть не смутившаяся Палка и открыла широкие двери перед Чонгуком. — А теперь иди и прояви всю свою неуёмную фантазию с клиентом! Мальчик вошёл в шикарно обставленную комнату, здесь всё разительно отличалось от комнат наверху, как номер-люкс в фешенебельном отеле от комнаты в студенческой общаге. В кресле с бокалом бренди сидел мужчина. В другой ситуации, в альтернативной вселенной, Гук мог бы назвать его симпатичным. Но сейчас он просто хотел как можно быстрее сделать то, что от него требовали, вернуться в их комнату с Тагой и детально обдумать то, что пришло ему на ум, когда они спускались вниз, помимо обучения девушки грамоте. — Новенький? — вскинул голову мужчина, поднимая на Чонгука усталый взгляд. — Я раньше тебя не видел. — Хотите выпить? — механическим голосом спросил Гук, игнорируя вопрос и не замечая напиток в руке клиента. — Первый раз? — поинтересовался тот, отставляя бокал. Чонгук кивнул, опускаясь перед широко расставленными ногами мужчины. Технику он знал. Учителя здесь были отличные. Он сможет. Ради друзей, чтобы у него была возможность претворить в жизнь то, что он задумал. Поднял руки и положил на колени гостя, начал медленно скользить влажными ладонями вверх по плотной ткани брюк до самого паха. Плана у него не было, только конечная цель. Призрачная, как неизведанная планета, попасть на которую мечтает каждый мальчишка. Негромко звякнула бронзовая пряжка, когда Гук ловко справился с ремнём, расстегнул пуговицы и приспустил брюки вместе с бельём. Надо только научиться и дождаться когда «построят нужный космический корабль», который легко домчит его, Чимина и Тагу, а желательно и всех детей к той самой звезде. Чонгук обхватил дрожащими пальцами налитый кровью член мужчины и закрыл глаза. Ему даже не пришлось двигать рукой или прикасаться ртом к влажной, неприятно пахнущей головке, когда мужчина вдруг дёрнулся, его глаза закатились и по телу прошла неконтролируемая мелкая дрожь. Клиент начал задыхаться. Гук подскочил на ноги. Вот теперь стало страшно! Если у гостя инфаркт, его точно отправят в расход. Он хотел кинуться за помощью, когда из члена мужчины начала выстреливать густая белёсая жидкость. Один раз, второй, третий… Клиента трясло, он конвульсивно вцепился в подлокотники кресла, переживая мощный оргазм. Постепенно его дрожь прекратилась, гортанные стоны замерли на губах и он открыл осоловевшие глаза. — Что…что это было? — хрипло спросил он. Попытался откашляться, и Чонгук, всё ещё пребывая, как и мужчина, в сильнейшем потрясении, кинулся к журнальному столику, налил в стакан воды и протянул тому. — Как ты это сделал? — Что я сделал? — ошарашенно переспросил мальчик. — Это! — подскочил клиент, натягивая брюки. — Я никогда не испытывал такого сильного оргазма! Иди, ты своё отработал. Гук попятился спиной к выходу, упёрся в дверь, резко развернулся, рванув её на себя, и выбежал из комнаты. Перепрыгивая через ступеньки по пути к мансардному этажу, он уже точно знал цель, к которой стремился. Через год, через два, а, может, через десять лет — они сбегут отсюда.***
— С днём рожденья тебя! С днём рожденья тебя! — затянул высоким мелодичным голосом Чимин, поднося к носу Чонгука небольшой помятый кекс со свечкой. — Я же сказал вам, что мы не будем праздновать! — пробубнил Гук, накрываясь одеялом с головой. — Почему вы такие упёртые?! — Ты каждый год так говоришь, вредина, — звонко рассмеялась Тага, усаживая на матрас, на котором спал парень, стянула с него одеяло и потрясла перед его лицом небольшой коробочкой, перевязанной ярко синей лентой. — Время открывать подарок! — Сначала желание загадай! — перебил её Пак, указывая глазами на свечку, и плюхнулся с другой стороны. — Вы не отстанете, да? — закатил глаза Чонгук, рывком усаживаясь на матрас. И после того, как друзья с дебильными улыбками на лицах отрицательно закачали головами, набрал полные лёгкие воздуха и… затушил огонь пальцами. — Пятнадцать лет, а приколы, как у ребёнка, — невнятно пробубнил Чимин, пережёвывая шоколадный кекс. — Держи, родной, — протянула коробочку Тага и, наклонившись, поцеловала парня в щёку. Тот ловко справился с упаковкой и вытащил дешёвые часы с крупным циферблатом. — Ух, ты! — с восхищением прошептал Гук, сразу же надевая на запястье свои первые часы, — откуда такая роскошь? — Оттуда же, откуда и другие «подарки»! — пожала плечами девушка и поднялась на ноги. — Завидую тебе, подруга, — вздёрнул бровь Пак, толкая Чонгука в бок, чтобы тот подвинулся, и улёгся рядом. — Мне бы такого клиента, который дарит незабываемые оргазмы! — И почему он на тебе не женится, раз так обожает тебя? — спихивая Чимина на пол, спросил Гук. — У него уже есть жена и восемь внуков! — хихикнула девушка. — Пошли, сексуальная задница, пора готовить завтрак для именинника, — сказала она Чимину и протянула руку, помогая подняться с пола. Гук откинулся на спину и закрыл глаза. Пять лет пролетели так быстро. Словно он переступил порог дома только вчера. За эти годы многое изменилось. Его тело стало крупнее и сильнее, благо хозяева борделя, стараясь «выставить» лучший товар, три года назад оборудовали в подвале спортзал и заставляли подростков заниматься на тренажёрах в свободное время. Он перерос Тагу почти на две головы, но до сих пор смотрел на неё, как на самую прекрасную и самую сильную женщину на свете. Она заменила ему маму, о которой он уже несколько лет ничего не знал. Стала старшей сестрой. В тот вечер, четыре года назад, когда он в панике метался по маленькой комнате, уверенный, что сделал что-то плохое с клиентом, Чонгук боялся не за свою жизнь, а за жизнь друзей. В тот момент, когда Палка поднялась к нему и посмотрела ему в глаза странным взглядом, его страх достиг апогея. Но она также молча развернулась и вышла. Его больше не били, ему разрешили посещать библиотеку и брать в комнату любые книги. Первые несколько дней Гук искренне не понимал, что произошло, пока его второй клиент также быстро и ярко не кончил от прикосновения прохладной ладони к своему члену. Оказалось, что парень мог не только чувствовать чужую боль, он мог подарить оргазм ярче, чем человек испытывал естественным способом, даже употребляя препараты, улучшающие потенцию. Когда Тага узнала о его способностях, она несколько часов о чём-то сосредоточена размышляла, после этого рассказала Чонгуку об аборте, который сделала за три дня до того, как в дом привезли его. То, что именно он «вылечил» девушку, показалось Гуку таким смехотворным, что он сначала не поверил, но ведь и оргазм, который он дарил простым прикосновением, само по себе было чем то, из ряда вон выходящим. Когда один из клиентов Таги перестарался, изображая доминанта, и «наградил» её закрытым переломом запястья руки со смещением, она предложила провести эксперимент. Понимая, что квалифицированной медицинской помощи здесь не найти, Гук согласился. Но после этого проспал почти сутки, потратив на лечение всю свою энергию. Именно в то время Чонгук научился «читать» людей. Он чувствовал, как ненавидит себя Тага и как сильно мечтает, что это всё когда-нибудь закончится, и она обретёт долгожданную свободу. С Чимином было сложнее — Чимин не хотел жить, его желание самовольно прекратить эти мучения, Гук остро ощущал на себе. Иногда он позволял себе диагностировать клиентов. Высокомерие, лицемерие, мстительность, жестокость и жадность — были отличительными чертами этих людей, готовыми выложить огромные суммы, чтобы кончить, будучи внутри ртов и тел детей. Они все до одного закрывали глаза на грязь, что творилась за стенами шикарного особняка в пригороде Сеула. Развращение, насилие и издевательство были для этих людей нормой. И за это Чонгук ненавидел их ещё сильнее. Хозяева борделя больше не принуждали его к полноценному сексу. Все клиенты были осведомлены, что к парню прикасаться нельзя. То, что дарили его руки, не могло заменить обычное проникновение. За четыре года через ладони Чонгука прошло огромное количество членов разных размеров и форм и такое же количество женских вагин. Еще в саму первую ночь в особняке, когда безграмотная девушка, которой он поначалу был не нужен, пела ему колыбельную, он услышал во сне звон колокольчиков. Он шёл на звук, как на свет в конце туннеля, тянул руки к хрустальному перезвону, наверняка знал: звон колокольчиков подарит освобождение и покой. Мужской голос что-то неразборчиво шептал — хрипло и проникновенно. Гук не понимал слов, но доподлинно знал, причина, по которой он продолжает жить, да и весь смысл его жизни — в этих словах. Но всегда на первом месте оставалась конечная цель — побег. Два года он ломал голову над тем, как это сделать. Их никогда не выпускали из особняка, за ними постоянно присматривала охрана. Они даже пытались привлечь на свою сторону «кавалера» Таги, но, когда она, «шутя», намекнула тому, что неплохо было бы забрать её отсюда, он рассмеялся ей в лицо, по достоинству оценив «шутку». Решение пришло, когда их бордель закрылся на неделю для проведения ремонтных работ в системе канализации. Старые трубы решили заменить на новые, из полипропилена. Пока «общага» гудела, празднуя незапланированный отпуск, а Тага и Чимин дегустировали разные спиртные напитки, которыми несколько лет её одаривал «любимый клиент», Чонгук думал, почему ему, тринадцатилетнему подростку, известно из какого материала изготавливают трубы для канализации, и почему он чувствует, что решение близко. И он вспомнил. Ещё пару лет назад, когда ему было позволено пользоваться библиотекой, перебирая книги, чтобы найти детскую для Таги, которая активно постигала азы грамотности, он наткнулся на учебник по химии за десятый класс. Как тот попал в огромное собрание нестареющих классиков и современных писателей, Гук так и не понял, но ему стало интересно. До химии он еще не дорос, когда учился в школе, и с удовольствием захватил учебник с собой вместе с книгой со сказками. Из этого учебника он узнал о полимерах, из которого делают пластиковые трубы. — Я знаю, как нам сбежать отсюда, — еле слышно прошептал он, усаживаясь на пол рядом с друзьями. Чимин поперхнулся водкой, Тага протянула ему свой бокал, чтобы он запил, и долго хохотала, когда Пак жадно глотал жидкость, пока не понял, что пьёт коньяк. — Так, алкоголики, вы меня слышали? — закатывая глаза, переспросил Чонгук и похлопал Чима по спине. — Я сказал… — Мы слышали, — прохрипел Пак, вытирая слёзы. — Признавайся, что курил? — Ничего я не курил! — цокнул Гук. — Ну, не считая тех сигарет, что иногда таскаю у Таги! — Так ты ещё и куришь?! — взвизгнула она, отвешивая парню подзатыльник. — Хватит! — рявкнул Чонгук. — Я сказал, что знаю, как нам сбежать! — Ты серьёзно?! — прошептала девушка, глотая коньяк прямо из бутылки. — Полипропилен, из которого сделаны трубы можно растворить ацетоном. — А, ну всё понятно, — пьяно хрюкнул Чимин. Его брови сошлись на переносице, он какое-то время жевал губы и, наконец, еле выговаривая слова, спросил: — А что такое ацетон? — Растворитель, — терпеливо ответил Гук. — Он разъедает пластик. Мы можем заливать его в унитаз, со временем, он нарушит целостность труб, и вся система сделает большой «БАМ»! — Так, ладно, — кивнул Пак, отбирая у девушки бутылку. — Я правильно понимаю, этого самого ацетона надо много. — Очень много! — согласился Чонгук. — И здесь встаёт второй вопрос — где нам его взять? На какое-то время в комнате повисла звенящая тишина. Это был не вопрос, а огромная проблема. Их обеспечивали минимальным набором вещей для жизни, и растворитель в их число не входил. — Я знаю! — внезапно выкрикнула Тага. — Знаю, где взять ацетон, возможно немного, но достаточно часто. — Ты гений! — закричал Гук, подскакивая на ноги и, подняв хрупкую девушку над полом, закружил её. — Но как ты это объяснишь своему поклоннику? — Чонгук аккуратно опустил её на пол. — Скажу, что хочу научиться рисовать и попрошу подарить мне краски, мольберт и холсты! — играя бровями, сказала та. — Ну и ацетон, конечно! Много ацетона. Он ведь ещё нужен, чтобы лак с ногтей стереть, чтобы ванну почистить. Да мало ли для чего он нужен?! Даже, если он решит, что я токсикоманка, всё равно не сможет мне отказать! Так у них появился мольберт и краски. И, конечно, ацетон, который они спускали в унитаз. Чтобы оправдать запах растворителя в комнате, Тага периодически делала вид, что активно увлекается рисованием. Однажды даже нарисовала на холсте предмет, сильно смахивающий на задницу, и, «смущаясь и краснея», подарила свою работу Палке со словами, что это её портрет. Та долго рассматривала «своё лицо», после чего рявкнула, что Тага годна только ноги раздвигать, но к огромному веселью троих друзей «портрет» забрала. К тому дню, когда Чонгуку исполнилось пятнадцать, ацетон они заливали в унитаз уже два года. Пак давно перестал верить, тщательно скрывал это от Гука и Таги. Девушка терпеливо ждала результат, а Чонгук ломал голову над новым планом.***
— Вот ты где! Я тебя по всему дому ищу, — девушка ласково потрепала Гука по непослушным кудрям и уселась рядом. — И как ещё охрана не прознала, что мы взломали люк на крышу? Мы вообще в каком месте планеты находимся? — Мы в пригороде Сеула, столицы республики, — ответил Чонгук не отрывая взгляда от созвездий, раскинувших свои крылья на бездонном ночном небе. — Откуда ты знаешь? Парень уселся и, наклонившись ближе к Таге, вытянул руку. — Видишь фиолетовые огни? Это сеульская телебашня. Мы примерно в 10 километрах от столицы. — Ненавижу этот город! — пробурчала девушка, подтягивая колени к груди и укладывая на них подбородок. — Была бы моя воля, я бы спалила его до тла со всеми его жителями! — Вот так легко лишишься своего поклонника и крышесносных оргазмов? — подколол её Гук. Этим они с Паком занимались постоянно. — О, да! С его ртом ничего не сравнится! — мечтательно закатила глаза Тага. — Вы как наркоманы! — ухмыльнулся Чонгук, не отрывая взгляда от празднично одетого мегаполиса. — Что такого в этом оргазме? Неужели нельзя без него жить? По-моему, вы преувеличиваете его ценность! — Так, так, — поджала губы девушка, чтобы сохранить серьёзное выражение лица. — Ты ни разу не трогал себя? — В смысле трогал? Руками? — Ну, да! Не передёргивал затвор? Не гонял лысого? — Фу, какая ты мерзкая! — наморщил нос Гук и бросил в девушку зажигалку. — Даже думать об этом противно! — Ты ни разу не испытывал оргазм, — утвердительно прошептала та, даже не обратив внимания на зажигалку, что упала к её босым ступням. — Мне и без этого хорошо, — пожал плечами Чонгук. — Тага, ты чего? — ошарашенно выдохнул он, когда девушка вдруг оседлала его бёдра и опустила руки к резинке старых потрёпанных шорт. — Я тебе сейчас покажу, что такое оргазм! — играя бровями, ответила та и запустила тонкие ладони под материю шорт. — Ты с ума сошла! — тонким девчачьим голосом пропищал парень. — Я к тебе отношусь, как к старшей сестре! — Я же не прошусь замуж за тебя, Гук-и! — закатила глаза та. — И, вообще, расслабься на пять минут, отключи голову, ты слишком много думаешь! — проворковала, надавливая на грудь Чонгука, чтобы он откинулся на спину. — Закрой глаза, просто чувствуй! Парень, сдаваясь, послушно прикрыл веки. Зашипел, привыкая к незнакомым ощущениям. Девушка легко прикасалась кончиками пальцев к не совсем «заинтересованному» члену. Но кожа на нём была такой горячей, а её пальцы чувствительно прохладными. Этот контраст сорвал с губ Гука низкий стон, и его член начал стремительно крепнуть. Неправильность ситуации слегка остужала его, но организму подростка было откровенно плевать, и гормоны юного тела взрывались, отзываясь мелкой дрожью в руках и ногах Чонгука. Его температура подскочила до экстремальных значений, когда Тага осторожно коснулась губами влажной головки и мокро всосала её в рот. Кружила вокруг неё языком, скользнула ниже до основания и облизала яички. Снова накрыла губами головку и начала быстро и мощно сосать. Профессионально. Неизвестные до этого ощущения завели сердце Чонгука, которое стучало быстро и неровно, норовя разорвать грудную клетку изнутри. Тага оторвалась на мгновение от члена, обильно смочила палец своей слюной и приставила к тугому входу. Не давая парню время передумать и оттолкнуть её, аккуратно надавила на колечко мышц и протолкнула пацец внутрь. Гук напрягся, хотел отстраниться, но не смог. Тага коснулась предстательной железы и слегка надавила. Через тело парня прошёл разряд тока. Ему казалось, что звёзды над головой стали ярче и ближе, словно, подняв руку, он мог дотянуться до них. Он больше не мог терпеть. Его крутило и трясло. Низ живота стянул сладко-болезненный спазм. Было так плохо… Так хорошо! На мгновение его дыхание прервалось, и пружина, что сжималась в его теле всё это время, развернулась так неожиданно, что ему показалось — остановилось сердце. С тихим гортанным всхлипом он излился в рот девушки. — Ох — ре — неть! — глотая ночной прохладный кислород, по слогам произнёс Чонгук. — Беру свои слова обратно! — повернул голову в строну девушки, что улеглась рядом с ним. — Оргазм — не так уж и плохо. Нормально, сойдёт! — Сойдёт?! — хрустальным колокольчиком с губ Таги сорвался звонкий смех. — Оргазм — единственная классная вещь в моей грёбаной жизни! — Спорим, что у меня получится лучше, чем у твоего любимого клиента? — Ты о чём? — её глаза подозрительно сощурились, и она наморщила носик. — Я тебя, конечно, очень люблю… И помню, как ты помог мне с абортом и переломом. Но никогда не поверю, что ты можешь простым прикосновением довести до нереального оргазма! Я знаю, когда я кончаю. И вряд-ли эти ощущения могут быть ярче. — Поспорим? — подняв руку и играя пальцами перед её носом, спросил Гук. — Легко! — ответила Тага, усаживаясь. — На что? — Если я выиграю, ты предложишь Палке позировать тебе обнажённой! Девушка так громко расхохоталась, что с дерева рядом с домом упала уснувшая птичка. — Ты несерьёзно! А, если проиграешь ты? — Если проиграю я — я приударю за Палкой! — Хотела бы я посмотреть на её лицо, когда ты будешь стоять перед ней на одном колене и заливать о любви! — продолжала веселиться девушка. — Хорошо, спорим! — она протянула руку, и парень крепко пожал изящную ладошку. — И что мне делать? Снимать трусы? — Ты начала носить трусы? — ухмыльнулся парень. — Просто ляг на спину и сделай то, о чём просила меня — отключи голову! — Ну, хорошо, — Тага откинулась на спину и сложила руки под головой. — Приступай! А я пока пофантазирую, как ты будешь признаваться в любви! Можно стихи написать: Твой нос мне снится по ночам, Я подарю тебе скакалку. Могу ещё поймать грача! Давай уже встречаться, Палка! — во всю веселилась она, пытаясь удобнее улечься на твёрдой черепице. Чонгук опустился рядом с ней и, подперев голову рукой, пальцами на другой начал выводить одному ему понятные рисунки на животе девушки под старой футболкой. — Да, действительно, я что-то чувствую, — ухмыльнулась Тага, — по-моему, в народе это называют щекоткой! Гук не ответил. Внимательно наблюдал за её лицом, когда скользнул рукой между стройных ног и прикоснулся к хлопковой материи трусиков. Начал легонько поглаживать клитор через тонкую ткань. — Это всё чертовски неправильно! — прошептала она, хватая его за запястье. — А кто же ещё несколько минут назад заставил меня испытать охрененный оргазм? — вздёрнул бровь парень. - Это, во-первых, а, во вторых, — ты пытаешься выиграть нечестным способом! — Всё, я молчу, — пробурчала девушка, снова складывая руки под головой. Чонгук слегка надавил на нежную плоть. Тага не казалась возбуждённой, реагировала на всё, как на эксперимент. В какой-то момент, она как-то конвульсивно вдохнула и крепко прикусила нижнюю губу. Между ног зарождался жар. Но не обжигал, а словно обволакивал своей теплотой. Она почувствовала, как соски натянули ткань футболки, как сердце рвануло, будто марафонец перед финишем, и прикрыла ладонью рот, чтобы подавить невольный стон. На периферии затуманенного мозга она понимала, что парень даже не стимулирует её клитор, просто прижимается к нему кончиками пальцев, но при этом тот набух и пульсировал, ритмично и сладко, так же быстро, как тонкая голубая венка на тонкой шее. — Гук, — прошептала она, дрожащим голосом, и парень уловил в нём нотки зарождающейся паники. — Всё хорошо, милая, всё хорошо, — негромко ответил он и, наклонившись, легко поцеловал в губы. — Ты готова? Тага рассеянно кивнула, потом сразу же отрицательно дёрнула головой. — Тогда готовь ещё мольберт и краски, — поймав испуганный взгляд девушки, произнёс он. Подцепил ткань трусиков пальцами, прижал их к трепещущей плоти и прикрыл глаза. Она резко дёрнулась, как птица, пойманная в клетку. Её голова запрокинулась назад, и с губ сорвался сладострастный крик, благо Чонгук успел прикрыть ей рот рукой. Её трясло так сильно, что парень стал переживать, что она ударится головой. Острые конвульсии раз за разом проходили через её хрупкое тело. Она металась по тёмной черепице, царапая нежную кожу. Её ресницы затрепетали, тело выгнулось дугой. Глаза закатились и, испустив тоненький судорожный всхлип, Тага потеряла сознание.
