Колокольчики в моей голове.

      Чимин резко вздрогнул, когда входная дверь распахнулась и ударилась о стену.       — Господи! Что с ней?! — он соскочил с кровати, куда Чонгук тут же уложил отключившуюся девушку.       — Тага! Тага! — негромко звал её Гук, несильно похлопывая по щекам.       — Подвинься! — Чонгук даже отреагировать не успел, как Пак выплеснул девушке в лицо воду из стакана.       Она резко втянула воздух через стиснутые зубы и распахнула глаза, которые тут же начали наполняться слезами.       — Ты чего? — Гук сел рядом с ней на постель и нежно обнял.       — Ты же понимаешь, что я не смогу сделать то, о чём мы договаривались!       — Придётся, — улыбнулся тот, вытирая тыльной стороной ладони мокрые щёки.       — Вы, блять, издеваетесь! — заорал Чимин, пытаясь разъединить их. — Может мне кто-нибудь объяснить, что здесь происходит?!       — Тага проиграла спор и будет просить Палку позировать ей голой! — с умным видом ответил Чонгук.       — О, да! Это всё объясняет! — закатил глаза Пак и, растолкав девушку и Гука, уселся между ними.       — Мы с ней поспорили! Она проиграла, значит,. — он играл бровями, не сводя хитрого взгляда с Таги, которая сидела с хмурым лицом, сложив руки на груди.       — Ни хрена не информативней, Чон! Я сейчас побью тебя!       — Да я быстро тебя размажу по стенке! — Чонгук вскочил с кровати и начал боксировать перед носом у Чимина.       — Я была уверена, что его хвалённый оргазм — это в крайней степени преувеличение и поспорила с ним, — наконец выдала девушка. — Вы же не будете всерьёз драться?       — Придёт ТОТ САМЫЙ ДЕНЬ, и мы разобьём друг другу морды! — рассмеялся Гук, жестом подзывая Пака ближе.       — Так, стоп! — Чимин поднял руку, чтобы заткнуть уже во всю веселящегося друга. — То есть ты, — он указал пальцем на Чонгука, — её,. — перевёл палец на Тагу. — То есть это ты довёл её до обморока?! Ну я тебе сейчас устрою! — закричал он и кинулся на Гука. — Я тебе сейчас твои волшебные ручонки-то откручу!       — Тага, спасай! — хохотал парень, убегая от Пака. По пути схватил открытую пудру с туалетного столика и бросил её в лицо Чимину.       — Придурки! Косметику мою не трогайте!       Следующие события произошли одновременно. Тага прыгнула Гуку на спину, вследствие чего тот упал прямо на Пака, сбив его с ног, они бесформенной кучей повалились на пол, без стука открылась дверь.       — Я даже представлять не хочу, чем и в какой позе вы тут занимаетесь! — неожиданное рявканье заставило их замереть. — Тага, тебе следовало бы поменяться местами с Чонгуком, — ухмыльнулась она. — Чего шумите?! Весь дом на уши подняли!       — Она хотела с вами поговорить! — выдал Гук, указывая пальцем на девушку.       — Предатель, — прошипела она сквозь зубы, поднялась на ноги и начала нервно одёргивать футболку. При этом чувствовала себя так, словно её папаша застукал в её спальне сразу двух парней.       — Ну! — подошла ближе Палка. — Мне до третьего пришествия ждать?       — Я хотела вас спросить, — Тага бросила гневный взгляд в сторону Чонгука, а потом зажмурилась, чтобы не видеть выражение лица высокой женщины. — Не хотите ли вы… мне… позировать?       Женщина замерла, и в данном случае выражение «Палка проглотила палку» было как нельзя кстати.       — Что сделать? — переспросила она, еще ближе наклоняясь к девушке, которая опять была на грани обморока.       — Это ещё не всё! — еле слышно прошептал ей на ухо Гук.       — Голой, — на грани слышимости выдохнула Тага и предусмотрительно сделала шаг назад. Если бы она могла, она бы и в окно выпрыгнула.       — Идиоты! — рявкнула Палка и развернулась на высоченных шпильках в сторону выхода. Неожиданно замерла, распрямила плечи и, не оборачиваясь, произнесла:       — Хорошо, но чтобы этих клоунов в тот момент в комнате не было!       И под шокированными взглядами троицы, выплыла из спальни, причём Гук готов был спорить, её бёдра виляли более… игриво, что-ли.       — Ууууууу! — затянули парни. Чимин поднял ладонь, и Чонгук звонко хлопнул по ней.       — Ну я тебе это ещё припомню! — девушка близко подошла к Гуку и отвесила чувствительный подзатыльник. — Я тебя выселяю!       — В каком смысле выселяешь?! — веселился тот. — И куда я пойду?       — А мне похуй! — взвизгнула она. — Вот твой матрас, — она опустилась на корточки, вытянула из-под узкой койки «постель» Чонгука и всучила ему в руки. — Считай, раздел имущества произошёл! — походкой Гитлера подошла к входной двери и широко распахнула её.       — Тага, ты несерьёзно!       Ответом ему послужило гробовое молчание и пальчик, указывающий в сторону коридора.       — Пошли, друг, я могу приютить тебя, — потянул его за рукав Чимин. — С этой женщиной лучше не спорить. Перебесится, сама позовёт обратно.       — Чим, тебе лучше заткнуться прямо сейчас! — сквозь зубы прорычала девушка и, вытолкав тех взашей из спальни, с громким треском захлопнула дверь за их спинами.       — Пошли съедим по бутерброду, — Пак мотнул головой в сторону небольшой кухни. — Не могу спать на голодный желудок.       — Я обидел её, да? — негромко спросил Гук, удобнее перехватывая «своё имущество». — Но ведь она проиграла!       — Дело не в этом, — юный философ включил свет в небольшом помещении и, забрав у Чонгука матрац, пристроил его на колченогом стуле. — Она бы сдержала слово и без твоей помощи. Но, получается, ты её подставил перед Палкой. Сдал с потрохами.       — Надо пойти извиниться.       — Не торопись, дай её остыть, — цокнул Чимин, открывая холодильник и с интересом изучая содержимое, вернее почти полное отсутствие последнего. — Она любит тебя как своего ребёнка, но «мамы» тоже иногда обижаются. Наверное, я точно не знаю…       — Сколько ты здесь уже? — спросил Гук, заглядывая Паку через плечо. — Я, кажется, не голоден, — неуверенно добавил он, трезво оценив, сколько еды в холодильнике. Завтра с утра детям толком не хватит. — Семь лет?       — Больше, — ответил Чимин, намазывая на чёрствый кусок хлеба кислый джем. — И эта не та тема, которую я бы хотел обсуждать, — мягко осадил он Гука.       Чонгук, чувствуя безысходность, что ржавой кислотой разъедала душу друга, соглашаясь кивнул:       — А какую можно?       — Не знаю, — пожал плечам тот, протянув тарелочку с куцым бутербродом Гуку, взял матрац и пошёл в сторону своей комнаты. — Расскажи ещё раз про колокольчики.       Пак не видел лица последнего, когда медленно шёл по тускло освещённому коридору с обшарпанными стенами, он знал его наизусть. Стоило только завести разговор о странных снах Чонгука, парень менялся до неузнаваемости. Его глаза ярко вспыхивали, словно в них поселилось подзабывшее об этих детях солнце, щёки расцветали алым румянцем, уголки губ вздрагивали пару раз, и на чувственные юношеские губы опускалась чарующая улыбка.       — Они ещё снятся тебе? — Чимин знал, что снятся и что Гук всегда готов говорить о них, просто сейчас ему очень не хотелось вспоминать о родителях и другой жизни. — Заходи, моя комната, конечно, меньше, чем у вас с Тагой, но здесь нормально пахнет.       Они обменялись бутербродом и матрацем, который тут же полетел на пол. Чонгук уселся по турецки в ногах у Пака, и в его животе громко заурчало.       — А говорил, что не голоден, — хмыкнул Чимин, протягивая ему тарелочку с ужином. — Давай разделим. Комнатой с тобой поделился и бутербродом могу. Так что по поводу твоих снов?       — Мне почти каждую ночь снится «мой» человек.       — «Мой»? То есть, мужчина? — пережёвывая хлеб с вареньем, уточнил Пак. — И что значит твой?       — Моя любовь, — просто ответил Гук, разглядывая свою половину ужина. — Смысл моей жизни. Свет, за которым я иду. Мой дом, который я могу обрести только в его объятиях.       — А имя у него есть?       — Я его не знаю.       — Ну, а лицо. Красивый, наверно.       — И лица его я ни разу не видел…       — А вдруг это я? — заговорщицки шепнул Чимин, наклоняясь ближе к Чонгуку.       — Фу, только не ты! — расхохотался Гук, заваливаясь на бок. — Я этого не переживу!       — А почему нет? — проглотив бутерброд, шутливо возмутился тот. — Ты же не знаешь ни лица, ни имени.       — Я почувствую его вот здесь, — прошептал парень, прикладывая ладонь к крепкому прессу, где снова громко заурчало. — Я его услышу, он же мой «колокольчик»!       — По-моему, ты путаешь любовь с голодом, — улыбнулся в ответ Пак, — ешь давай. Пора спать ложиться.       Чонгук поднёс хлеб ко рту и завис, в упор глядя на друга нечитаемым взглядом.       — Что? — нахмурился Чимин       — Можно я тебя,. — Гук запихал бутерброд в рот, — памимую!       — Нарисуешь?       Чонгук отрицательно махнул головой, даже не пытаясь прожевать еду?       — Заколдуешь? — хмыкнул Пак, протягивая руку, чтобы поставить тарелочку на старый табурет возле кровати.       Гук крепко зажмурился, проглотил всё целиком и членораздельно выдал:       — Поцелую!       Небольшая тарелка, так и не попавшая на стул, выскользнула из руки Чимина и разбилась, встретившись с деревянным полом.       — Если, по той причине, что меня ебут постоянно в зад, ты решил, что я гей, спешу тебя разочаровать…       — Нет, нет, послушай, попытался успокоить закипающего друга Чонгук. — Я не хотел тебя задеть. Понимаешь, я только пару часов назад испытал свой первый оргазм, и эти сны… Я сам не считаю себя геем, да и натуралом… тоже не считаю. Я никто, — парень развёл руками, подтверждая свои слова. — Но я люблю его! Не могу это объяснить, но люблю! Он — моё всё! Моё дыхание, мои слёзы, моя надежда! Только благодаря этим снам я ещё верю, что наша авантюра с растворителем даст свои плоды. Я должен найти его, посмотреть ему в глаза! Только так я смогу обрести покой! Но я не чувствую никакого притяжения к мужчинам. Меня вообще секс как таковой не интересует. Просто я хочу узнать, каково это целовать парня! Хочу быть уверенным, что это моё! Иначе зачем вообще пытаться сбежать отсюда и искать его?!       — Типа… научный эксперимент? — скептически изогнул бровь Пак, когда кислород в лёгких у Гука закончился и он резко замолчал.       — Да! Самый следственный и самый экспериментальный эксперимент!       — Ну, если так, то ладно, — благосклонно кивнул Чимин. — Но я должен предупредить тебя, я — не гей! Я вообще люблю женщину! В смысле, женщин! Всех женщин! — поправился он, пряча глаза.       — И Палку? — присвистнул Чонгук, делая испуганное лицо.       — Не настолько всех! — пихнул его в плечо Пак. — Давай уже приступим к опыту. Так уж и быть, помогу тебе убедиться в том, что ты гей, ну или нет! — добавил он и вытянул губы уточкой.       — Так, сейчас! — Чонгук стряхнул с рук крошки и встал на колени между раздвинутыми ногами Чимина. — Сейчас…       — Гук-и, ты вообще когда-нибудь целовался?       — Конечно! — возмутился тот. — Пару раз…       — А точнее!       — Я видел… На картинке… В одном журнале, — сдулся Гук.       — Понятно! — ухмыльнулся Пак. — Эксперимент он решил провести! Хорошо, закрой глаза.       — Я же ничего не увижу!       — Не надо видеть, просто чувствуй, — ласково прошептал Чимин и легко прикоснулся к чувственной скуле. Погладил кончиками пальцев. Скользнул по шее и зарылся в непослушную копну волос на затылке, притягивая ближе к своему лицу. — Закрой глаза…       Чонгук послушно прикрыл веки и сразу же ощутил ровное дыхание на своих губах. Мгновение, и он почувствовал тёплое и лёгкое как пёрышко прикосновение. Его дыхание разом сбилось, а сердце затрепыхалось где-то в горле. Пак застыл в таком положении, не прижимаясь ближе и не отстраняясь. Дал возможность прийти в себя. После чего мягко скользнул языком по губам Гука. Один раз, второй, словно пробовал на вкус. Чонгук нервно облизнул губы, встретившись языком с языком Чимина. Его прошило острой молнией. Он резко распахнул глаза и увидел своё отражение в расширенных зрачках друга.       Только пара мгновений на принятие решения… Но это даже не трезвый расчёт, а скорее голый инстинкт… Гук резко выдохнул, с надрывом, и, зарывшись в волосы Пака, снова приник к его губам. Нажал сильнее, сминая тёплую кожу, слегка прикусил и оттянул. Чимин хрипло застонал, впиваясь пальцами в тонкую ткань на спине Чонгука. Последний скользнул губами ниже к острому подбородку и мокро провёл языком от основания шеи вверх. Кадык Пака резко дёрнулся, когда он гулко сглотнул. Гук переместился к уху и чувствительно прикусил мочку с тонким колечком.       Ладони скользнули по старой застиранной материи футболки, по скульптурной груди, по напряжённым бусинкам сосков, по впалому животу. Чонгук легко поддел пальцами край и одним движением стянул её с Чимина.       — Гук-и, — протяжно выдохнул последний, но Чонгук так и не разобрал, это была просьба остановиться или продолжать.       Кожа Пака гладкая и прохладная стремительно нагревалась под любознательными руками. Гук хотел успеть прикоснуться везде, поймать как можно больше колких мурашек, что боязливо разбегались по телу парня, стремился изучить и познать как можно больше.       Чимин уже не сдерживал протяжных стонов. Он сам не мог понять, когда такой простой эксперимент вышел из-под его контроля. Он плавился под несмелыми ласками любопытного парня. А Чонгук снова и снова ловил губами тихие всхлипы. Пробовал, обследовал, смаковал. Он прекрасно видел степень возбуждения старшего, которое уже явственно выпирало из домашних трико. Гуку достаточно было закрыть глаза и одним прикосновением подарить свой хвалёный оргазм. Но Пак, как никто другой, не заслуживал суррогата.       — Позволь мне сделать это, пожалуйста, — на грани слышимости прошептал Чонгук, стягивая с то ли опешившего, толи прибывающего в эйфории парня брюки. — Не так как с ними… По настоящему…       Чимин не ответил. Гук мягко надавил ему на обнажённую грудь, заставляя откинуться на спину. Наклонился, оставляя на животе, который тут же напрягся, сведённый судорогой, невесомый поцелуй. Легко коснулся горячей влажной головки большим пальцем. Сделал ладонью кольцо и обхватил крепкую эрекцию. Пак зарылся пальцами в кудри парня и до глубоких вмятин закусил нижнюю губу, чувствуя, ещё немного и он превысит допустимый уровень шума в своей комнате — в маленьком душном пространстве, освещённым хилым ночником, где не осталось ничего, кроме робких прикосновений и тихого проникновенного шёпота.       Чонгук никогда до этого не целовался, а Чимин никогда не кончал. Его тело напряглось, натянулось тугой тетивой, голова запрокинулась назад, и он излился в ладонь Гука, переживая свой первый мощный оргазм.       — Пак, ты в порядке? — негромко спросил Чонгук, поправляя на неподвижном друге одежду. — Ты уснул? Я… Я пойду покурю, хорошо?       Чимин не ответил, повернулся на бок и подтянул колени к груди.       Гук молча вышел из спальни.

***

      Какое-то время он бездумно пересчитывал звёзды над головой, крутил в руках зажигалку и думал о своём «колокольчике». Этот эксперимент с Паком позволил удостовериться в том, что его сны — не бред и не спобоб вынырнуть из того болота, что продолжает его засасывать глубже и глубже. Где-то там, возможно, в ярком и многолюдном Сеуле, кто-то ждёт встречи с ним, тот, кому также одиноко по ночам. Человек, ради которого Чонгук дышит.       Рука с зажигалкой уже привычно поднимается к кончику сигареты, когда безмолвную ночь разрывает истошный крик:       — Какого хрена тут происходит?!       Возможно, если бы кричал кто-то другой, Гук не обратил бы внимания. Но зычный голос Палки заставил напрячься. Она никогда не потревожит покой «деток, которым надо отдохнуть перед рабочим днём», не имей на это вескую причину. Парень молниеносно спрятал пачку под отошедший край кровли и скользнул в узкий люк. Он даже не сразу сообразил, что Палка стоит возле открытой двери спальни Чимина, что её руки и халат в крови.       — Разойдитесь по комнатам, — рявкнула высокая женщина младшим, чьи любопытные мордашки пытались рассмотреть, из-за чего их надсмотрщица подняла крик. — К тебе это тоже относится, — преградила она путь Чонгуку.       — Где Чимин? — сиплым голосом спросил Гук, пытаясь оттолкнуть её в сторону.       — Я сказала…       — Рот закрой, — зарычал он и схватил крепкими пальцами поперёк длинной шеи. — Или ты меня сейчас пропустишь, или я убью тебя нахрен!       Возможно, если бы паника не затопила весь его организм, если бы сердце громким набатом не отбивало где-то в горле, он бы заметил в глазах женщины что-то крохотное, еле различимое… Не страх, нет! А то, что они все значили для неё чуть больше, нежели товар, на который есть устойчивый спрос. Но он не видел, просто отчётливо понимал, что ей достаточно одного движения округлившихся глаз и охрана молниеносно скрутит его.       Но Палка лишь, соглашаясь, моргнула. И когда дрожащие пальцы выпустили её шею из крепкого захвата, она конвульсивно вдохнула и сделала шаг в сторону.       Чонгук влетел в маленькую комнату, захлопнул за спиной дверь и застыл у порога. Трусливо захотелось, чтобы это был сон, страшный кошмар. Он согласился бы обменять все свои сны с волшебными колокольчиками и никогда не узнать о них, чтобы сейчас проснуться.       Чимин лежал практически в той же позе, в которой Гук оставил его полчаса назад. На боку, с подтянутыми к груди ногами, глаза прикрыты. С одной лишь разницей — его левая рука свисала с кровати, и из распоротой от запястья до локтя плоти на пол капала яркая густая жидкость.       — Ты чего? — голос Чугунка дрогнул. Он как-то истерично хмыкнул, словно Чимин мог в любую секунду открыть глаза и как-то объяснить произошедшее. — Пак? — снова позвал парень, не замечая слёз, что текли по его бледному лицу. — Чимин! — сорвался на громкий вопль. — Ты не можешь поступить так со мной! Ты не можешь оставить меня!       — Гук-и, подвинься! — услышал он безжизненный голос Таги. Она плюхнулась на колени прямо в лужу крови и поставила на край постели старую коробку с нитками. — Смотри на меня, — повернула за дрожащий подбородок голову Чонгука, заставляя перевести на себя обречённый взгляд. — Он потерял много крови, я сейчас зашью рану, а потом ты ему поможешь, — чётко произнесла она, удерживая обречённый взгляд парня и одновременно откупоривая бутылку водки и поливая свои руки.       — Тага, у меня не получится…       — Ты никогда себя не простишь, если не попытаешься! Мы втроём всё начали, — понизила голос до еле слышного шёпота она, — и закончим только втроём! Нет смысла доводить это до конца, если кого-то из вас не будет рядом. — Она плеснула алкоголь на обычную простую нитку и небольшую тонкую иглу. — Только вместе!       — Это моя вина, — уткнувшись ей в плечо, прорыдал Гук. — Я его…       — Сейчас неважно, почему он это сделал, — мягко перебила его девушка. — Ты расскажешь мне позже. Не трать энергию, она тебе понадобится.       — Мы даже не знаем, может, он уже…       — Нет, нет, посмотри на его грудь, он дышит, — прошептала Тага и, прикусив нижнюю губу, воткнула иглу в нежную кожу Чимина, ту кожу, которую так трепетно целовал Чонгук еще тридцать минут назад.       Тонкие пальчики легко скользили по запястью Пака, одной рукой она аккуратно собирала разорванную плоть, другой уверенно штопала то, что сломал Гук. Закончив, завязала тугой узелок и быстро срезала остатки нитки маникюрными ножницами. Взяла салфетку, промокнула её в водке и стёрла следы крови.       — Сейчас бы кусок бинта, — горестно вздохнула она. — Но где же его взять-то?       Неожиданно между их поникшими плечами протянулась тонкая жилистая рука, как всегда с идеальным маникюром, с зажатым в ней стерильным пакетом. Девушка резко вскинула голову, встречаясь с бесстрастными глазами Палки.       — Спасибо, Джульетт, — выдохнула она, протягивая руку к бинту.       — Отработаешь, — поджала губы та и молча вышла из комнаты.       — Ну, пиздец, у неё ещё и имя есть! — ошарашенно прошептал Гук.       — Ага, сама до сих пор в шоке, — истерично хохотнула Тага, разматывая белую материю по руке Пака.       Она собрала принадлежности для шитья обратно в старую коробку, поднялась на ноги и, отхлебнув из бутылки, стянула с себя футболку, оставшись в одном белье. Наскоро вытерла лужицу крови на полу, что уже начала подсыхать.       — Я буду ждать тебя на крыше.       — Тага, а вдруг у меня не получится…       — Ты выжил здесь! — уверенно ответила она, отходя спиной к выходу. — И если мы с Чимом оставались живы всё это время, то только благодаря тебе. Я буду ждать тебя на крыше, — снова повторила она и бесшумно вышла за дверь.

***

      Девушка снова открыла пачку и раздражённо захлопнула крышечку. Она делала это уже раз пять, сигарет там не прибавилось. Пока она сидела здесь, она выкурила свои и, вскрыв тайник Гука, прикончила и его. В области груди нещадно жгло. Отметая от себя мысль, что это из-за того, что у Чонгука, и правда, может ничего не получиться, он ведь ещё совсем мальчик, она мысленно доказывала себе, что это от никотина. Тага снова откинула крышечку на помятой пачке, когда услышала сзади шорох. Резко обернулась, дожидаясь, пока Гук пролезет в узкое окно. Его голые ступни коснулись прохладного кровельного покрытия. Качаясь, он сделал несколько шагов вперёд и упал на колени. Она подхватила его тонкими руками поперёк широкой груди и мягко уложила головой себе на бёдра.       — Он спит, — Тага даже толком не расслышала его слова, просто уловила интонацию голоса. Уставшего донельзя, но в нём явно скользило облегчение.       — Я же говорила, что ты справишься, родной! — мягко произнесла она, зарываясь тонкими пальчиками в непослушные локоны. — Тебе тоже надо поспать, всё будет хорошо.       — Это я виноват, я! — прошептал парень, пытаясь рассмотреть звёзды в равнодушном бездонном небе, но из-за пелены слёз в глазах они расплывались, словно неуверенные мазки бездарного художника. — Я и с ним это сделал! Я хотел проверить, кто я!       — Я не понимаю…       — Это из-за моих снов, — еле слышно ответил Гук. — Я не знаю, кто я! И попросил его поцеловать меня, чтобы понять, а потом всё зашло слишком далеко… И он кончил, но не так… как с тобой, по-настоящему! Видимо, это подтолкнуло его к мысли, что… мир там, за стенами этого особняка… что его просто не существует…       — Это выбор Чимина, Гук-и, — ласково осадила его девушка. — Не ты вкладывал в его руку осколок тарелки!       — Но я знал, что он не хочет жить! — закричал парень, усаживаясь напротив Таги, — я ощущал, что он готов перейти эту грань, и ничего не сделал!       — Как давно ты это почувствовал? — ошарашенно спросила она.       — Всегда! — закрывая лицо руками, прохрипел тот. — С самого начала! Я показал ему жизнь, которой, как он считал, у него больше не будет! Я сам стал триггером к тому, что он сорвался!       — Господи, родной! — выдохнула она, снова крепко прижимая его голову к своей груди. — Тише, не плачь, всё будет хорошо. Всё образуется…       Но Гук уже не мог сдерживать свои чувства. Боль, горечь, разочарование. Мелкие трещины уже давно разъёли плотину его эмоций, и она рванула, взорвалась, разлетаясь отчаянными рыданиями по безмолвной душной ночи.       Зарывшись лицом в непослушные кудри, Тага еще ближе прижала его к себе. Глотая слёзы, она крепко обхватила его тонкими руками, чтобы передать ему остатки своей веры, своей силы. Пусть она тоже потеряет надежду, но только не этот солнечный мальчик. Она думала, что он сдался пять лет назад, когда, защищая её и Чимина, согласился идти с Палкой и стать таким же, как они. Но всё это сделало его только сильнее. И сейчас на крыше дома, что никогда не давал и не даст им тепло и покой, она молилась о том, чтобы ситуация с Паком не сломила Гук-и окончательно.       Тот продолжал сотрясаться в безудержных рыданиях. Его сильное юношеское тело так сильно дрожало в кольце её любящих рук, что на мгновение ей показалось, что старый особняк перенял его боль и вздрагивал вместе с ним. Что эта боль вдруг лопнула внутри дома, и только это величественное старое здание почувствовало это, как чувствует мать, как в ней рвётся околоплодный пузырь, чтобы дать начало новой жизни.       Когда вибрация стала заметней, когда Тага отчётливо поняла, что это не плод её больной фантазии, она села прямее, пытаясь определить источник тряски.       Один рваный вдох пересохшими губами, один толчок сердца…       — Гук… Гук! Вставай! — оторвала от себя почти задремавшего парня и резво вскочила на ноги.       Тот хлопал никак нежелающими разлепляться глазами, он даже толком не понимал где он.       — Гук-и! — нервно выдохнула она, покрывая поцелуями-бабочками его лицо. — Вставай!       — Что? Что? — голова после короткого сна отказывалась соображать.       — Вставай скорее! — девушка прикрыла на мгновение глаза, и из её груди вырвался звонкий лёгкий смех. — Вставай, родной! Началось!