Часть 5
31 мая 2023 г., 19:21
Старый дом стонал и раскачивался. Выл, сотрясаясь всем «телом», просил о помощи, которой ему уже никто не окажет.
Гук и Тага спрыгнули на деревянный пол мансардного этажа. Кто-то из охраны кричал:
— Землетрясение! Все на выход!
— Я за детьми, ты за Паком! — громко сказал Чонгук, окончательно проснувшись.
— Наоборот! — одновременно выдохнули они, понимая, что хрупкая девушка вряд-ли справится с Чимином.
— Будьте осторожны! — прошептала она, на мгновение прижимая его к себе. — Увидимся снаружи.
— Увидимся на свободе, — чуть слышно шепнул парень ей в волосы, приподнимая над полом. Потом аккуратно отпустил и рванул в строну комнаты друга.
— Чимин, проснись, — легонько тряс он спящего парня за плечо. И когда тот разлепил покрасневшие глаза, громко хмыкнул. Ещё пару минут назад у него был точно такой же ошарашенный вид. Шестьдесят секунд назад он сам ещё не понимал, что они стоят на пороге чего то нового, такого огромного и прекрасного.
— Объяснять времени нет! — быстро произнёс он, подхватывая вместе с одеялом обессиленное тело Чимина.
— Может, намекнёшь, — вздёрнул бровь тот, цепляясь за крепкую шею двумя руками. — А то, знаешь, это сейчас выглядит всё как-то… по-гейски! Словно я нежная барышня, а ты меня типа похищаешь!
— Еще варианты есть? — ухмыльнулся Гук, чувствуя, как настроение его поднимается и тревога потихоньку рассеивается, словно туман под первыми лучами солнца.
— У меня отказали ноги? — задумчиво выдал тот.
— У тебя осталась одна попытка, — ласково заглянул ему в глаза Чонгук, выходя из комнаты.
— Я понял, — сделал большие глаза Пак. — Я Роуз, а ты мой Леонардо-ди-Каприо, ты спасаешь меня с тонущего Титаника. Но не забывай, я нихуя не подвинусь на той штуковине, чтобы ты лёг рядом!
— Угадал! — совершенно серьёзно ответил Чонгук, быстро спускаясь по лестнице. — Система вот-вот сделает большой БАМ!
— Не может быть! — всхлипнул Чимин, пряча лицо на плече друга. — У тебя получилось. Ты сделал это!
— Мы сделали это! Мы! — негромко рассмеялся Гук, вынося того в открытые двери на свежий воздух.
Чонгук аккуратно опустил Пака на бетонное ограждение фонтана.
— Прости меня, — уселся перед ним на корточки и хрипло выдохнул он, поправляя тонкое одеяло, — я не должен был!
— Гук-и, а для чего ещё нужны друзья? Наверное, для таких глупых экспериментов и нужны. — Он тяжело вздохнул и поджал губы: — Это ты прости!
Чонгук коротко кивнул, на мгновение прижимаясь ко лбу Пака своим. Если бы в этой «игре» победил Чимин…
— Вы звонили ему?! — услышали они голос Палки.
Он не был строгим, зычным, визгливым или повелительным. Ни одной интонации, из тех, к которым за много лет они привыкли, невозможно было в нём разобрать.
— Кажется, у неё вот-вот случится истерика — негромко выдохнул Чимин в ухо друга, — хотел бы я оказаться поблизости, чтобы посмотреть на это.
— Расскажешь мне потом, — подмигнул ему Гук. — Сиди здесь, я найду Тагу, она пошла за детьми.
— Мы здесь, — услышали они запыхавшийся голос и одновременно повернули головы ко входу в дом.
Дети, ещё не отошедшие от полуночной суматохи возле двери комнаты Чимина, как утята пугливо жались со всех сторон к девушке. В пижамах, босиком они хлопали глазками, даже не надеясь, что им кто-то что-то объяснит. Но рядом с Тагой, которая в той или иной степени заменяла им всё то время, что они находились здесь, маму, они чувствовали себя чуточку уверенней. Чуть больше в безопасности.
Особняк застыл, ветер затих, даже птицы, что обычно заливались в этот предрассветный час в небольшой посадке вокруг дома, умолкли. В наступившей тишине, казалось, было слышно только частое сердцебиение людей, которые не понимали, что происходит.
Дети нестройным рядом спускались с широкой лестницы возле парадного входа. Один за одним они подходили к Чимину, завёрнутому в лёгкое одеяло, и усаживались, кто рядом на бетонную плиту, кто в его ногах прямо на траву.
Тага задержалась в дверях. Босая, в старой футболке, что едва прикрывала её бёдра, лохматая, с каплями засохшей крови на руках. Она обвела обеспокоенным взглядом каждого ребёнка и двух парней, что стали её домом и её семьёй. Потом Палку и немногочисленную охрану, которые о чём-то нервно совещались в стороне. Она стояла и улыбалась, не замечая, ни взгляда, которого не мог от неё оторвать Чимин, ни круглых восторженных глаз Чонгука, когда до него вдруг дошло, что Пак любит эту девушку. Несмотря ни на что, закрывая глаза на то, кем она была, — безмерно и беззаветно любит её!
Особняк неожиданно ухнул, словно испустил последний вздох, и снова сильно затрясся. По пустому пространству разрастался протяжный гул. Крыша, стены, перекрытия начали складываться как карточный домик, потревоженный дрожащей рукой. Но девушка ничего не видела и не слышала, она смотрела прямо перед собой, и в её блестящих от слёз глазах отражалось просыпающееся солнце.
— Тага!!! — истошно заорал Гук, бросаясь вперёд. Входной проём резко накренился в бок, старое антикварное дерево затрещало. Чонгук зажмурился на мгновение, преодолевая последние метры между ними, когда мощная волна ударила девушку в спину и бросила в его крепкие руки.
— Я держу, держу! — срывающимся голосом шептал он, убирая с родного лица мокрые пряди волос. — Держу!
Они даже не заметили, что их почти всех смыло прямо в ажурный фонтан. Дети визжали, выбираясь из прохладной воды, и только Чимин, Чонгук и Тага остались в бетонной чаше, невесомо дрейфуя на поверхности и крепко держась за руки.
— Вы, блять, охренели! — рявкнула Палка, на что Гук хмыкнул, а Чимин закатил глаза. — Устроили тут купание в фонтане после выпускного! Быстро в машину!
Они выбрались на зелёный газон, с удивлением замечая, что детей разместили в машинах охраны и ждут только их.
— Что дальше? — еле слышно шепнул Пак, когда они рассаживались в салоне автомобиля.
— Будем импровизировать! — подмигнул Гук, откидываясь на спинку сидения и прикрывая глаза.
***
Чонгук внимательным взглядом осматривал небольшое фойе придорожного мотеля. Здесь чисто, приятно пахнет. Значит, за ним постоянно ухаживают, поддерживая в надлежащем виде. Он слегка поднял глаза, фиксируя камеру под потолком. Красная лампочка синхронно с его сердцебиением уверенно моргала. Работает. — Я директор детского дома в двадцати километрах к востоку, — на периферию его слуха ворвался зычный голос Палки. — У нас случилось ЧП, прорвало систему водоснабжения, — деловито объясняла она слегка опешившему парню на ресепшене, который никак не ожидал, что его ночная смена закончится появлением мокрых людей в пижамах и халатах. — Документы остались в доме, — продолжала высокая женщина. — Мы уже сообщили в… органы опеки. За нами скоро приедут, но нам надо где-то разместить детей. — Она вытянула из кармана грязного помятого халата увесистую пачку денег и положила перед администратором мотеля. Он снова обвёл взглядом разновозрастную, разношёрстную компанию. Ему только 22. Он голосовать даже начал недавно. Был патриотом и, вообще, считал себя правильным человеком. И он бы даже заселил их на время бесплатно, но что-то было не так. Да, дети были. Напуганные и полураздетые, жавшиеся к невысокой красивой девушке в короткой футболке. Симпатичный парень, укутанный с гловы до ног в мокрое тонкое одеяло. Ещё один, который делал вид, что терпеливо ждёт его решения, а на самом деле внимательно разглядывал окружающие предметы, он бы даже сказал изучающе. Высокая директриса с выправкой генерала и твёрдым взглядом. Всё вписывалось в её жалостливую историю. Кроме одного — четверых бугаёв в пятнистой форме. И не надо обладать рентгеновским зрением, чтобы понять, что у них есть оружие. — Ну ладно, — наконец кивнул он, не найдя причины для отказа. — Сейчас постояльцев нет, все комнаты свободны. И не надо денег, — указал он взглядом на пачку банкнот. — Так располагайтесь. Палка шумно выдохнула, снова спрятала купюры в карман потрёпанного халата и быстро подошла к охране: — Не дозвонились? — нетерпеливо спросила она мужчин. — Он всё еще недоступен, — ответил один из них, почесывая затылок. — Вы двое остаётесь здесь, а вы — езжайте и найдите его! Те кивнули, подчиняясь приказу, и молча выскользнули на улицу. Гук поймал обеспокоенный взгляд парня на ресепшене. От «хлеба» тот отказался, пора переходить к «зрелищам»! Пришло время для «импровизации». Он снова пересёкся с глазами администратора мотеля, и тот напрягся, тому показалось, что парнишка пытался донести ему что-то… — Ненавижу тебя, мразь! — истошно заорал Чонгук, бросаясь на Чимина. С разбегу прыгнул на него, делая вид, что замахивается кулаком, а другую руку выставил вперёд, чтобы защитить Пака от удара о бетонный пол. Пак как-то удивлённо крякнул, когда сильное тело припечатало его к жёсткой поверхности. — ТОТ САМЫЙ ДЕНЬ! — на грани слышимости прорычал Гук в лицо друга, нежно сжимая пальцы на его шее. — ТОТ САМЫЙ ДЕНЬ! — повторил он, чувствуя, как сильные руки охранника пытаются оторвать его от Чимина. — ТОТ САМЫЙ… — снова обречённо выдохнул он, когда понял, что до того не дошло и они упустили момент. Пак резко вдохнул, удерживая взгляд Чонгука, подтянул колено к груди и что есть силы пнул охранника в живот, вследствие чего тот упал на колени и согнулся пополам. — Успокоились быстро! — завизжала Палка. — Я убью тебя, урод! — злобно выкрикнул Чимин в лицо Гуку, переворачиваясь вместе с ним, и тот недолго думая, заехал пяткой бугаю в нос, после чего тот гулко застонал и упал лицом в пол. — Вы что творите?! — высокая женщина металась рядом с ними, пытаясь отлепить их друг от друга. — Ты чего застыл?! — верещала она, обращаясь ко второму мужчине, ошарашенно оглядывающему потасовку. — Разними их! Тот рванул вперёд, но неожиданно путь ему преградила маленькая мегера с гнездом спутанных иссиня-чёрных волос. — Ты куда собрался, красавчик? — томно выдохнула она, прижимаясь к нему крепкой грудью, так что тот даже почувствовал через застиранную материю её соски. Тага резко подняла руки и вдавила ногти на больших пальцах в его глаза. — А нехрен было подглядывать за мной, — свистящий шёпот сорвался с её губ, и она заехала ему между ног, — и дрочить!!! Парень за стойкой ошарашенно оглядывал «милых» постояльцев его мотеля. Перевёл взгляд на того мальчишку, что затеял драку. Первый охранник, пришедший в себя лежал на спине, крепко удерживая ногами его тело на своём и применяя удушающий захват. Администратор только открывал и закрывал рот в немом шоке, когда снова встретился с глазами, в которых до кроёв плескалась мольба. Окровавленные губы снова и снова повторяли одно слово. Молодой человек тряхнул головой, пытаясь в криках и визге детей уловить, понять и разобрать. — Нажимай! — наконец прочитал он по его губам. — Нажимай! — влажная ладонь скользнула под стол, — Нажимай! — и дрожащий палец уверенно надавил на тревожную кнопку. Чонгук чувствовал, как болезненно сокращаются от нехватки кислорода его лёгкие, видел, как крепко держал второй охранник Тагу за волосы, как Чимин лежал на полу, корчась от боли, когда ногти Палки жёстко впились в его рану, удерживая на месте. Видел испуганные лица детей. Но снова и снова продолжал повторят это слово. Его губы уже еле шевелились, глаза затапливала тёмная непроглядная пелена, когда в оглушительной тишине он начал различать звук, который с этого дня будет любить не меньше звона своих колокольчиков — визгливый и гулкий звук сирены полицейских машин.***
Копы не стали разбираться, они скрутили двух крепких мужчин и Чонгука и выволокли их во двор мотеля. Палка стояла возле Таги и детей как «пострадавшая сторона», но по её лицу всё было понятно. Это начало конца, маховик уже запущен, и им ни за что не выбраться из этой «передряги». Кто-то вызвал скорую помощь, медики суетились вокруг детей и оказывали помощь Чимину, швы на порезе которого разошлись, но это никак не повлияло ни на его самочувствие, ни на победный блеск в глазах, который он не отрывал от глаз стоящего на коленях друга. После того, как у администратора мотеля и Таги взяли показания, полицейских машин прибавилось. Гуку помогли подняться на дрожащие ноги, а на его место швырнули высокую худую женщину, которая уже не могла подавлять истеричных всхлипов. Прежде чем присоединиться к друзьям, Чонгук низко наклонился к её искажённому паникой лицу и злобно прорычал сквозь зубы: — Я предупреждал тебя, а ты мне не верила! Я говорил, что придёт день и ты будешь стоять передо мной на коленях, а ты не слушала! — ещё ближе придвинулся к ней и еле слышно добавил: — И чтобы тебе не скучно было гнить в тюрьме, я открою тебе маленькую тайну. Это мы — я, Тага и Чимин устроили аварию в системе водоснабжения! Мы освободились из этого плена, но на суде я буду просить, чтобы тебе сохранили жизнь, ты подохнешь за решёткой старой и никому ненужной больной женщиной! — Чонгук,. — прохрипела она, на мгновение прикрывая глаза. Но парень больше не слышал её, развернулся и уверенной походкой направился к друзьям. К новой жизни. К своему колокольчику.***
Они провели в главном полицейском управлении Сеула трое суток. Огромное количество людей приходили, чтобы показать, что теперь их слышат. Министры, журналисты, мэр города. Старшим пришлось опознавать посетителей публичного дома. Благодаря их рассказу и показаниям Палки, которая, переживая за свою жизнь, сразу же начала сотрудничать со следствием, через сутки после того, как простой двадцатидвухлетний парень нажал на тревожную кнопку, нашли и владельца. Им оказался человек из правительства. Спокойный, уважаемый коллегами и подчинёнными примерный семьянин. Чонгуку, Таге, Чимину и детям освободили место в конференц-зале и обустроили спальные места. Когда им принесли обед, состоящий из бургеров и молочных коктейлей, восторгу младших не было предела. Старшие наблюдали, как приезжали родители, которые безуспешно искали своих малышей, как они рыдали в коридорах полицейского участка, как судорожно их руки сжимали в объятиях и забирали домой. Большинство детей, если не все, ещё долго будут просыпаться от страшных кошмаров, кому-то понадобится помощь психотерапевтов, но это уже будет в другой жизни — без слёз, побоев и насилия. Через два дня их троих проводили в кабинет к начальнику и вложили в руки по бумажной папке. Ладони Чимина тряслись, пока он перебирал фотографии родителей, младшего брата и их дома. У Гука разрывалось сердце от боли и радости за друга, когда тот, бесшумно плача, трепетно целовал снимки. Его родным ещё не успели сообщить, что его нашли. Чимин хотел сесть на поезд до Пусана и вернуться домой сам. Тага долго рассматривала титульный лист со своим именем, после чего поднялась и без слов выбросила папку в мусорную корзину. Её детство закончилось много лет назад. У неё другая история, другая жизнь. Всем будет лучше, если родители запомнят её шестилетней весёлой девочкой с волосами, которые смешно топорщились над ушками, которая громко хохотала, когда запускала с папой воздушного змея и крепко прижималась к маме перед сном, когда та пела ей свою колыбельную. — Чонгук, — негромко позвал начальник отделения, когда заметил нерешительность паренька, — я должен тебе сказать… Мне очень жаль. Твоя мама скончалась через полгода после того, как тебя похитили. Мне очень жаль, — снова повторил он. Имея троих сыновей, один из которых был примерного возраста с этим смелым и взрослым не по годам мальчишкой, и внучку, он даже представить себе не мог, как эти дети смогли выжить в рабстве. — Всё в порядке, — хрипло ответил Гук. — Я знал это… Чувствовал, — он потянулся и положил свою папку на край стола. — Тага, так как ты отказываешься возвращаться к родителям и уже являешься совершеннолетней, — обратился мужчина к девушке, — ты получишь новые документы и квартиру от государства, небольшую, конечно, но в приличном районе города. И пособие, которое тебе будут выплачивать три года, чтобы ты смогла встать на ноги. Также вам троим обеспечены места сначала в вечерней школе, чтобы подтянуть знания, а после в любом ВУЗе страны. Вы можете получить высшее образование в сфере, которая покажется вам интересной. Но,. — голос его запнулся, и он оттянул пальцем ворот рубашки, словно ему не хватало воздуха. — Чонгуку только пятнадцать, и у него больше нет родственников… По закону мы должны определить его в детский дом… — Что?! — Тага поднялась со своего места и подскочила к столу, низко наклоняясь над лицом начальника отделения. — Вы охренели?! В рот я ебала ваше государство и ваши законы! — Пак и Гук застыли, во все глаза глядя на неё. Её характер они знали отлично и были уверены, если её не остановить, от мужчины, который внимательно слушал её, не останется и мокрого места. — Где было ваше грёбаное государство, когда его в десять лет швырнули в мою маленькую комнату еле живого?! Где оно было, когда в одиннадцать его первый раз отправили к клиенту?! Вы сидели по вечерам в своих тёпленьких квартирках, попивая тёпленький чай, пока нас насиловали и избивали. И вы мне сейчас говорите, что заберёте его в детский дом?! Валяйте! — Она уже не контролировала звук своего голоса, истошно орала ему в лицо, схватив за грудки. — Но имейте ввиду! Я пойду на телевидение и расскажу, что сосала всему вашему отделу в том проклятом доме и что вы все были в курсе о его существовании, а лично вас ебала в жопу огромным вибратором, и вы плакали от радости и просили ещё! Чонгук уже не мог сдерживать слёз. Крепко схватившись за руку Чимина, он не отводил взгляда от девушки, что сейчас, в эту самую минуту, продолжала защищать его. Девушка, которая стала ему старшей сестрой. — Я,. — начальник управления откашлялся и ослабил узел галстука, — я собирался спросить, не хотите ли вы взять опеку над ним до его совершеннолетия? — Блять, — еле слышно выдохнула Тага, прикрывая глаза. Чонгук, закусил нижнюю губу, чтобы подавить рвущийся наружу смех. Своей пламенной речью она только что отправила его в детский дом. Но он никогда так сильно не гордился ею и не любил, как в этот момент. — Я считал, что лучшей приёмной матери, чем вы, не найти, — между тем продолжал мужчина, внимательно оглядывая притихшую троицу. — Но после вашего,. кхм, — он покрутил пальцами в воздухе, подбирая подходящее слово, — выступления, понял, что… не ошибся. Гук перестал сражаться с эмоциями, он вскочил из кресла, схватил девушку к крепкие объятия и, наконец, рассмеялся. Громко и с облегчением.***
Квартирка, в которую их торжественно доставили на полицейской машине, и правда, была небольшой. Тага молча прошла внутрь и поставила на пол пакет с вещами, которые им принесли работницы отделения. Застыла в центре гостинной, настороженно оглядывая мебель и окружающие её предметы. Переводила нечитаемый взгляд с дивана и двух кресел на журнальный столик, яркие занавески и цветок в пластмассовом горшке на подоконнике. Гук молча стоял сзади неё. Он не знал, что делать, что говорить, он не знал, как теперь жить. Ограниченные жёсткими рамками, строгими правилами и железными замками на входных дверях огромного особняка, они были не приспособлены к настоящей свободной жизни. Тага зацепилась взглядом за ножницы в стеклянном стакане на кухонном столе, бесшумно подошла к ним и какое-то время с интересом разглядывала, словно не понимала, что это и как этим пользоваться. Протянула дрожащую руку с обломанными ногтями и вытащила из стакана. Потом молча развернулась и пошла вглубь квартиры. Чонгук без слов последовал за ней. Она открыла дверь в крохотную ванную комнату, едва ли превышающую размеры той, в которой она мылась последние годы, и включила свет. Слегка отшатнулась, поймав своё отражение в зеркале. После чего её губы распахнулись, и из самой глубины израненной покалеченной души вырвался нечеловеческий оглушительный крик. Девушка орала, разрывая голосовые связки, и остервенело отстригала свои шикарные волосы. Вырывала и под корень кромсала их тупыми лезвиями. Одна за другой шёлковые пряди мягко приземлялись в раковину и на пол к её босым ногам. А она продолжала захлёбываться в горький непрекращающихся рыданиях. Когда последний волос, как последняя нить, что соединяла её с горьким прошлым, был отстрижен, она выронила ножницы в раковину и упала на колени, обхватывая себя обеими руками. Чонгук молча поднял Тагу на руки и понёс в спальню. Уложил на кровать и, забравшись следом, крепко обнял. Пришло его время вселять силу и надежду. Потому что девушка, что не прекращала раненной птицей биться в его руках, устала, сломалась и выгорела. Он вытащил из кармана шорт простой кнопочный телефон, который ему выдали в участке, и уверенно вызвал один из двух контактов, внесённых в записную книжку. — Чимин, ты ещё не уехал? — хрипло спросил он, когда услышал в телефонной трубке голос друга. — Возвращайся, мы не закончили!***
Два часа спустя Чимин, Тага и Чонгук снова стояли перед тёмным фасадом полуразрушенного особняка. Девушка, завёрнутая в одеяло, привалилась к Паку и закрыла глаза. Она даже не понимала, где находиться, продолжая время от времени тихо всхлипывать. Гук проводил взглядом задние габариты такси, что доставило их обратно, и снова повернулся к дому. Он негромко хмыкнул, когда вспомнил о том, с каким выражением лица таксист разглядывал странную троицу на заднем сидении своего автомобиля, как ошарашенно слушал, куда их надо вести и, куда до этого надо заехать. Пак был уверен, что тот их высадит или увезёт в полицейский участок, но пачка купюр — часть из того, что приносили сердобольные сеульцы последние дни в участок, после того, как в новостях вышел сюжет о подпольном борделе, где много лет в качестве товара использовали детей, решила все вопросы. Чонгук поднял жёлтую оградительную ленту, и они шагнули ближе. Зелёный газон, за которым ухаживал настоящий садовник, был истоптан подошвами сотни ботинок, когда дом осматривали, выкачивали оставшуюся воду, снимали сюжеты для новостных каналов. — Посиди здесь минутку, хорошо? — ласково произнёс Гук, усаживая вымотанную истерикой девушку на бетонный край фонтана. — Мы с Чимом сейчас вернёмся. Та продолжала смотреть в одну точку. Периодически её грудь конвульсивно вздрагивала, и она хватала пересушенными губами влажный предрассветный воздух. Тага даже не понимала, куда и зачем они ушли, прихватив две канистры с бензином, как долго их не было и что они делали в том доме. Вернувшись, они подтащили к фонтану большой пакет с логотипом магазина алкогольной продукции. — Тага, что на счёт текилы, ты пробовала такой напиток? — откупорив бутылку, Гук повернулся к девушке. — Предлагаю устроить небольшую вечеринку… С фейерверком! — Вечеринку? — хрипло переспросила, ещё не до конца понимая, что они тут делают. — Ага! — кивнул Пак, разрывая простынь, которую им удалось ночью разыскать в круглосуточном супермаркете. Скрутил небольшой лоскут и вставил его в узкое горлышко. — Самую настоящую! — Давай, вставай, — скомандовал Чонгук, поднимая её на ноги и снимая с плеч одеяло. — Мы с Чимом решили, что ты должна сама это сделать. — Сделать что? — непонимающе оглядывала она улыбающихся друзей, но те видели, что та уже приходила в себя. — Повеселимся? — подмигнул ей Гук, вкладывая в руку «коктейль Молотова». Он встал сзади неё и крепко обхватил её прохладные пальчики своей большой тёплой рукой. — Поджигай, брат! — обратился к Чимину. И когда тот поднёс зажигалку к фитилю, негромко прошептал на ухо девушке: — Давай покончим с этим. — После чего, также крепко удерживая её ладонь с зажатой в ней бутылкой, размахнулся и швырнул «коктейль» в окно особняка на первом этаже. Сначала ничего не происходило. Чонгук перевёл непонимающий взгляд на Пака, но тот лишь неопределённо пожал плечами. Неожиданно внутри здания что-то хлопнуло, и вспыхнул огонь. По предрассветной тишине разнёсся громкий смех. — Охренеть! — выдохнула девушка, не открывая горящего радостного взгляда от пылающего особняка. — Это самая лучшая вечеринка в моей жизни! — Предлагаю выпить за это! — выкрикнул Пак, передавая друзьям по бутылке с алкоголем. — О, коньяк! — присвистнула Тага, откупоривая бутылку. — А у меня виски! — гордо выдал Чонгук, рассматривая свою. — Ты смотри, не расслабляйся, — строго ответила девушка, — ещё не дорос! — Ну всё, брат, ты попал! — хохотнул Чимин, обнимая Гука за плечо. — Раньше ей просто скучно было, и она выносила твой мозг, а теперь ей можно по закону! — А у тебя вино, Пак, и штопора нет! — мстительно произнесла Тага. — А я решил начать с коньяка! — громко выкрикнул он, вырывая из её руки бутылку и припустил вокруг фонтана. — А ну верни! — засмеялась она и рванула за ним. Ещё какое-то время они пили, глядя на пожирающий особняк огонь, который сжигал не только деревянные полы и антикварную мебель. Этот огонь окончательно уничтожал их боль, кровь и слёзы. В нём горела их прошлая жизнь, в нём рождалась новая! Небо над горизонтом уже начало светлеть, когда тишину вокруг особняка разорвал громкий звук сирены. Они на мгновение столкнулись друг с другом непонимающими взглядами и, побросав бутылки, рванули в строну леса. Камешки кололи голые ступни Таги, но она наравне с парнями бежала вперёд, ощущая себя настолько свободной и счастливой, что, если бы у неё были крылья, она бы взлетела. Выскочив на небольшую полянку, они повалились на влажную траву, продолжая истошно хохотать. Постепенно смех замер на их губах, и они лежали, наблюдая, как яркое солнце, новое солнце, лениво поднималось над зелёными верхушками. — У меня остался только один вопрос, — слегка захмелевшим голосом задумчиво произнёс Пак. И когда друзья повернулись в его сторону, он протянул руку, трепетно оглаживая ёжик волос на голове девушки, и спросил: — Кто-нибудь знает, в какой стороне находится Сеул? — Честно? — ответила Тага, и на её губы опустилась счастливая улыбка. — Вообще, похуй! Чонгук негромко хмыкнул и, подложив под голову руки, прикрыл глаза. И сразу же услышал звон своих колокольчиков. Он разливался вокруг, вибрируя под его кожей, звенел и переливался. И любимый голос, смущаясь, спросил: — Ты нарисуешь меня обнажённым?
