Белый олень

      Они остановились в Крибирске и поменяли лошадей. На улице их ждала новенькая карета с зашторенными окнами — им придётся преодолеть долгий путь, поэтому предосторожности были не лишними.       Алина отпила медовуху из деревянной кружки и поморщилась.       — Для тебя слишком крепко. Но увы что-то другое здесь не водится, — произнёс Александр.       В своём темном обличии он сливался с углом уединённой кабины, выделенной им хозяином таверны. Она разговаривала с живой тьмой — только белое лицо и кисти Дарклинга выдавали в нем живого человека. Или скорее существо в облике человека.       — И когда ты собирался мне сообщить о том, что ты Древний?       Александр поставил кружку на стол.       — Когда-нибудь.       — О, замечательно, — саркастично заметила девушка, — Думал, что мне об этом не обязательно знать?       — Честно? Нет.       Морозов был обескураживающе честным. Но легче от этого не становилось. Он прочистил горло.       — Я думал, что ты слишком сильно отреагируешь.       — На то, что тебе тысяча с чем-то лет, или на то, что Каньон это твоих рук дело?       — Потише, — зашипел Дарклинг, — Если бы ты так долго не возилась с Малом, мы бы успели к закату, но теперь нам придётся ехать в ночи. И я не хочу повстречать банду мародёров по пути.       Все естество девушки источало возмущение, но Алина снизила голос.       — Боишься с ними не справиться? — снисходительно бросила она.       — Не дразните меня, мисс Старков, — также ядовито ответил мужчина, в глазах отразилась дьявольщина, — Твое присутствие привлечет толпы охотников за гришами, и, если кто-то из мародёров узнаёт о нас, то смею предположить, что путь до Дворца будет устлан трупами, а мне бы не хотелось преждевременно устраивать войну с Фьердой или Шуханом из-за твоей неосторожности.       — Ты думаешь, они сунутся к нам, зная, что ты сопровождаешь меня?       — Сколько чести, я польщен — кривая ухмылка исказила его губы, — Я думаю, что сейчас они сунутся, даже если сам царь будет сопровождать тебя. Сбежавшая добыча, которая вот-вот должна была оказаться в их руках, распаляет сильнее всего. А твой замерзший друг лишь подстегнёт их желание.       — Откуда ты?..       Алина думала, что Дарклинг не догадается. Она даже заставила Мала закричать так, как будто его убивают, чтобы все выглядело натуралистично.       — Алина, ты — сильная девушка, но точно не убийца, — устало выдохнув, произнес Александр, — К тому же из твоего Мала вышел бы жуткий актёр.       — Он не мой, — процедила Алина.       — А чей же? Мой? Это ты его пощадила, — пожал плечами мужчина.       Девушка откинулась на спинку. От этого злодея ничего не утаишь.       ... После того, как путы на шее Мала ослабли, Алина приготовилась к атаке. Только она дала себе зарок не нападать первой. Только если Мал захочет этого.       Но парень стоял, не шелохнувшись, и ожидал обвинительного приговора. Снег падал большими хрусткими снежинками между ними. Парня била дрожь, которую он пытался безуспешно скрыть.       Алина испытывала жалость и злость, и жгучую обиду за предательство. Но никакой ненависти. В то время как Мал, внешне спокойный, чувствовал нечто близкое к презрению. Как будто она была уродливым зверьком за стеклом. Это был страх из-за знания того, что она была сильнее. Во много раз. Но Мал не мог испытывать страха, его воспитывали сильным и бесстрашным солдатом, поэтому он мог знать лишь какова на вкус слепая ненависть.       — Теперь ты убьешь меня?       Алина покачала головой.       — Я так и знал, — с едва видимым облегчением произнес парень, — Ты труслива. Прямо как те изнеженные аристократы со дворца. Ты хорошо туда вписываешься.       — Снимай кафтан.       Гримаса недоумения исказила его лицо.       — Что?       — Ты меня слышал. Кафтан.       Мал еще не понимал, зачем ей это понадобилось, но подчинился. Заледеневшие пальцы едва справлялись с пуговицами.       — Бросай на землю.       Мал помедлил. Не хотелось кидать тёплую вещь в холодный снег. Сверху оставалась лишь кофта, а под ней майка.       — Кругом ни одного поселения, Алина. Я замёрзну до смерти.       Она пожала плечами.       — Когда ты вёл меня к дрюскелям, тебя особо не заботила моя судьба.       Мал сжал челюсти и стал остервенело снимать кофту.       — Брюки.       Парень бросил еще один испепеляющий взгляд.       Алина не хотела убивать своего бывшего друга, но и оставлять безнаказанным, означало сделать ему, бессовестному похитителю и обманщику, поблажку. Да и она больше не была той наивной слабачкой, только выпустившейся из приюта. Она теперь сильная и сможет справиться со своими проблемами сама.       — А теперь сапоги.       — Алина.       Мала уже сотрясала крупная дрожь, зубы стучали. Он переминался с ноги на ногу, губы посинели. Майка облегала тугие крепкие мышцы, и еще вчера она мечтала бы оказаться в его объятиях. Но сейчас все его существо вызывало в ней отвращение.       — Ты прекрасно пройдёшь несколько километров и в носках. Я знаю, ты выносливый. Скажи спасибо за милосердие, которое я тебе оказала.       — Вот уж спасибо, — выплюнул парень.       — Я могла бы тебя убить, — равнодушно отметила Алина. Получилось почти как у Дарклинга. Интересно, она стала источать ту же угрожающую ауру, что и он?       Она вытянула руки и, глубоко вдохнув, направила луч света на гору одежды, сваленной перед Малом. Кафтан загорелся. Чтобы у него не было возможности вернуться и забрать вещи.       Мал тупо смотрел на полыхающий огонь, и мысль о том, что теперь многолетняя дружба между ним и Алиной наконец пришла к концу, медленно проникала в его сознание. Маленькая искра сожаления вспыхнула в его груди, но он подавил ее. Теперь слишком поздно. И он сделал все, чтобы у Алины не было другого выхода.       — Кричи как можно громче. Чтобы солдаты тебя услышали. Сделаем вид, что я тебя пытала.       Мал издал вой настолько правдоподобный насколько мог, немея от холода.       — А теперь беги, — сказала девушка, в глазах ее блестели слезы, — Беги так далеко, как только можешь. И больше не возвращайся в Равку, иначе Александр отыщет тебя и убьёт. Второго шанса у тебя не будет.       Мал помедлил, кидая последний взгляд в ее сторону. Нить между ними порвалась. Теперь она не знала, о чем он думает, чего желает и к чему стремиться. Хотя раньше хватало лишь движения руки, ухмылки, нечаянно оброненного слова, чтобы понять все его замыслы.       Ей было жаль. Себя, их дружбу, столько потраченных лет. Она слишком поздно осознала, что Мал, ее Мал, давно не тот, за которого он себя выдавал.