На краю обрыва

Арсений не знал, как ещё уговорить мальчика остаться. Он понимал, что сломал его просто на мелкие кусочки. Это не склеить клеем, не замотать скотчем. Это надо сначала собрать, как пазл. А тот не дается. Антон встал с дивана и вышел из ординаторской. Мужчина остался сидеть и осознавать, что он вчера натворил. Парень зашел в кабинет к Давиду Ароновичу. Тот уже собирался домой после ночного дежурства. — Доброе утро, — негромко поздоровался Антон. — Доброе. Как спалось? — Так себе. — Арсений Сергеевич заходил к тебе? — Да, — немного удивился парень. — Он очень переживал. И что бы у вас там не произошло, сожалеет об этом. — Он вам рассказал? — Нет. Я не интересуюсь личными делами своих коллег. Только если они сами не хотят со мной поделиться. — Давид Аронович, спасибо вам за все и до свидания. Я улетаю в Россию. — Минуточку. Если ты принял такое решение из-за вчерашнего, то ты поспешил. Тебе в любом случае нельзя летать. Ты после клинической смерти, сложная операция, тяжелая реабилитация. Очень велик шанс того, что ты либо не долетишь, либо всю оставшуюся жизнь твои родители будут менять тебе памперсы. Потому что просто станешь овощем. Ты должен собрать свои силы и переступить через свой страх. То, что вчера произошло, уверен стало уроком Арсению Сергеевичу. Он не повторяет ошибок. Тебе бояться нечего, только самого себя. Ты сам нагоняешь страх. Останься. Ради своего здоровья и родителей, которые переживают за тебя. Антон вдумчиво смотрел в пол. Он понимал, что это поспешное решение, на эмоциях. Но ему на самом деле было страшно. Очень. — Хорошо. Я останусь… — Просто подумай о том, сколько для тебя сделал Арсений Сергеевич. И то, что произошло вчера - было ошибкой. Все люди совершают ошибки. Надо уметь прощать. — Над этим я подумаю. Спасибо. Парень развернулся и вышел. Он весь день бродил по улицам города. Из глаз текли слезы, люди оборачивались, но ему было все равно. Мужчины тоже плачут, у них тоже есть эмоции. В нем бушевали разные чувства: любовь, ненависть, злость, жалость. Он вспоминал все, что происходило до этой страшной ночи. Но простить изнасилование он не мог. Это было свыше его сил. Арсений под вечер вернулся домой, и в пустой квартире обнаружил, что вещи мальчика все еще лежат на месте. Звонить и искать Антона было бесполезно. Он понимал, что парню лучше побыть одному, но внутри присутствовало волнение. В незнакомой стране, совершенно один, не знает языка. Мужчина надеялся на то, что тот все же вернется. Но, к сожалению, этой ночью Антон домой так и не пришел. Весь следующий день Арсений переживал за него. И только вечером, вернувшись с работы, увидел в коридоре обувь Антона. Он аккуратно прошел в комнату парня. Тот сидел за столом и писал конспекты, не желая здороваться с мужчиной. — Ты не улетел? - решился все же спросить Арсений. — Как видите, — не отрывая глаз от тетради, ответил тот. — Не собираешься? — Нет. Не хочу сдохнуть где-нибудь в небе или быть всю жизнь обузой для родителей. — Спасибо, — тихо сказал мужчина и ушел на кухню. Он понял, что больше диалога не будет. Каждый день был для обоих мучением. Они не общались, не здоровались. Жили просто под одной крышей. Антон хоть и приходил вовремя домой, но это лишь потому, что надо было учиться. Арсений пытался наладить общение, но парень был неподступен. Антон вроде и хотел вернуть все, но воспоминания о той ночи сразу возрождали в нем обиду, злость и гнев. И все возвращалось на исходную точку: желание уехать, скрыться, забыться и не видеть этого человека. Так прошло больше недели. И вот однажды, Арсений вернулся с работы, но Антона дома не обнаружил. Прождав час, второй, он не на шутку испугался и решил позвонить коллеге. — Давид Аронович, здравствуйте! Антон не у вас? — Здравствуй, Арсений Сергеевич. Нет, не приходил. Опять что-то не поладили? — Не пришел домой. — Позвони ему. — Угу. Спасибо, — он положил трубку. Прождав ещё пол часа, мужчина набрал номер Антона. Но тот не ответил. «Кончено, с чего бы он ответит мне?» - подумал Арсений. На часах пол первого ночи. Дверь открылась и в квартиру ввалился Антон. Мужчина смотрел на него недоумевающим взглядом. Вроде не пьяный, а вроде и шатает. — Ты где был? — Какое вам дело? - по-хамски ответил парень. — Антон! — На море! Плавал! — Стой! - он схватил его за руку и посмотрел в глаза, — дыхни! — Ху! - дунул ему в нос Антон, — что? Это вы у нас мастер бухать! - и вырвал руку. Он направился в свою комнату. Его слегка шатало, но речь была вполне себе четкая. Может немного заплетался язык, но алкоголя он не пил. Арсений наблюдал за ним, а потом резко подошел и схватил за руки. Он вгляделся в сгибы локтя. Парень засмеялся. — Антон! Говори! - злился мужчина. Ему было все равно на то, что тот не хотел с ним общаться и что чувство вины не покидало его. Но сейчас, он забыл обо всем. Арсений смотрел на парня, который смеялся и даже не сопротивлялся. Тогда он снял с него штаны и стянул боксеры. Смех моментально прекратился. Парень застыл на месте. Грудная клетка двигалась с нереальной скоростью. Мужчина молча раздвинул его ноги и увидел красное маленькое пятнышко на вене с внутренней стороны паха. Он отошел и спросил. — Давно? Парень со злостью натянул на себя трусы и крикнул. — Какая тебе разница? Что ты от меня хочешь? Ах, да! Тебе бы только оттрахать меня! Я нахер тебе не нужен! Хочешь секса? Найди себе другого пацана и трахай его как хочешь! На сухую, в жопу, в лицо. Я тебя ненавижу! Ты… Он не успел договорить, как Арсений крепко обнял его. Парень заплакал ему в плечо. Антон не мог успокоиться, он рыдал взахлеб, оставляя на рубашке мужчины слезы и сопли. Арсений гладил его по волосам, по спине и не собирался отпускать. Он крепко прижал к себе хрупкого парня, а потом тихо на ушко сказал. — Я ужасно виноват перед тобой. Я понимаю, насколько ты сломлен. Но ты мне нужен. Нужен живым и невредимым. И даже если бы ты не смог реабилитироваться после клинической смерти, и остался овощем, я ухаживал бы за тобой. Был бы рядом. Кормил, поил, менял памперсы. Я не брошу тебя. Ты мне очень дорог. То, что я с тобой сделал - было ошибкой. Я не хотел. Понимаю, как тебе тяжело, но поверь, мне тоже не легче. Тоша, скажи мне, зачем ты это сделал? — Я был в отчаянии, — рыдая ответил парень, — мне было плохо, я хотел умереть. — Ты о родителях подумал? — Я ни о ком не думал. Я почему-то хотел, чтобы вы… оказались рядом. Я почувствовал себя никому не нужным… и использованным. — Я здесь. Рядом. С тобой. Но этого не надо было делать. Расскажешь мне? Парень положительно закивал и втянул в себя сопли. Арсений ушел на кухню за салфетками, а Антон в это время расстелил постель и сел, обхватив колени руками. Он был похож на маленького ребенка, которого обидели. Мужчина протянул ему несколько салфеток, тот высморкался и вытер слезы. Арсений присел рядом и одной рукой обнял парня. — Я тебя внимательно слушаю. — Мне было очень плохо и… — Ты это уже говорил. Давно колешься? — Нет. Я не хотел вообще, просто как-то пришло внезапно в голову. — Сколько уже вколол? — Это третья доза за три дня. — Где ты ее брал? — Гулял по пляжу и увидел странного мужика. Он мне что-то говорил, но я не понимал его. Тот показал мне коробку с ампулами. Я купил одну. Он показал, как это делается. — Прям на пляже? — Нет, мы зашли за угол дома. — Почему не в руку кололся? — Вы сразу раскололи бы. — А ты думал, что если подсядешь на эту дрянь, то я не узнаю? — Ну, я не думал, что после той ночи, вы полезете мне в трусы. — Антон! Если вопрос будет касаться твоего здоровья, то я не только в трусы к тебе залезу, но и до внутренностей доберусь, — серьезно сказал мужчина. — Надеюсь, что это не понадобится. — Я тоже… прости меня… это я виноват в том, что ты сделал. — И вы меня. Я нахамил вам, общался на «ты». Мог бы сдержаться, обещал же. — Нахамил - это пустяки. А сдержаться… я же тоже не смог. Иногда очень тяжело держать себя в руках. Конечно, лучше бы ты напился. Но хорошо то, что ты выплеснул свои эмоции, рассказал мне. Только вот теперь нам придется разгребать эту наркоту. — Я обещаю, что больше не буду. — Обещания теперь мало. У тебя организм еще полностью не восстановился, а ты уже тремя дозами за три дня. Так еще и пах, чтобы побыстрее на почки дало. — И что теперь? — Промывать тебя будем. Завтра поедем в больницу, а сейчас спать. Уже третий час. — А универ? — Успокойся. Ты при консульстве, а они знают, что это постоянные дела, и прогулы там не редкость. Тем более ты по медицинской льготе. Давай, спи! Арсений встал с дивана и выключил свет. Антон укрылся одеялом и зажмурил глаза. Ногу, в которую он колол, сводило до ужаса. Но в то же время, парень был рад, что наконец-то прояснил ситуацию, смог простить Арсения. Он понял, что сам сделал необдуманный поступок, так же, как это сделал мужчина. И убедился, что тот действительно сожалеет о сделанном и любит его. «Он даже не стал кричать, когда услышал правду, не стал ругаться. Просто обнял меня и выслушал весь мой бред. Я чувствовал биение его сердца, как он сильно переживал в тот момент. А главное, я снова наступаю на те же грабли, а разгребать все Арсению Сергеевичу». Парень не заметил, как уснул. На утро он проснулся от очередной боли в ноге. Сдавив рукой место укола, он сжал подушку зубами. — Антон! - крикнул мужчина, — вставай, нам пора. Голос приблизился к комнате, и Арсений увидел всю эту картину. Он тут же подошел к парню, присел на корточки, откинул одеяло и убрал его руку. Приподняв край трусов, он увидел большое красное пятно. Но это пол беды, вот невольное сокращение мышц - это уже серьезно. — Вставай! Опирайся на меня, — мужчина накинул руку парня себя на шею и, приподняв его, потащил к выходу. По пути он взял футболку и шорты мальчика. Зайдя в лифт, они спустились на подземный паркинг. — У вас машина есть? - сквозь зубы спросил Антон. — В этой стране у меня уже все есть. Он довел его до машины и посадил на переднее сидение. По пути в больницу, Антон натянул на себя одежду. Буквально через десять минут Арсений завел парня в двери своего отделения. На посту стояла медсестра, которая разбиралась с кучей бумаг. — Какая процедурная свободна? - крикнул Арсений. — А… четвертая… - оторопела девушка. Мужчина свернул за угол коридора и толкнул дверь в процедурный кабинет. Он положил парня на кушетку и внимательно посмотрел на шкафчик. — Арсений Сергеевич… - позвал его Антон, еле шевеля языком. — Что? - обернулся тот. — Меня… тошнит… Мужчина нашел емкость и подставил парню скраю кушетки. Тот моментально вылил содержимое желудка. — Ложись, успокаивайся. Сейчас я капельницу поставлю и кое-что выпьешь. Арсений установил парню иглу в вену на руке, а затем высыпал порошок в воду и размешал его. — Что это? - беря стакан с мутной водой, спросил Антон. — Сорбент, а впрочем - не важно. Пей. Сейчас тебя еще прополощет. Парень сделал глоток и сморщился. — Пей-пей! Знаю, какая это гадость, но надо! Антон выпил весь стакан и отдал его мужчине. Он лежал и тяжело дышал. Ему хотелось пить, хотелось свежего воздуха. Арсений присел рядом на кушетку и накрыл руку парня своей. — Успокойся, пожалуйста. Скоро полегчает. — Что это? Почему так плохо и болит нога? — Судорога. А организм пытается избавиться от этого дерьма. — У меня ломка? — Надеюсь, что еще нет. Будешь усердно лечиться и все пройдет. — А что с почками? — Я не знаю. Сейчас главное, чтобы ты успокоился. Не вертись. В процедурную постучали и слегка приоткрыли дверь. — Арсений Сергеевич? — Что? — Вы очень нужны. — Заходите! — Но… — Говорите здесь, я не могу его оставить. — Ладно. У нас проблема. Вот - молодой специалист протянул Арсению бумаги с историей болезни пациента. Тот внимательно их изучил. — И что вы хотите мне сказать? - удивился Арсений. — Что это ранее половое созревание. — Вы… какое созревание? Пацану 7 лет! Если вы нашли у него сперму на трусах, это не значит, что она его. Вы анализ проводили? — Нет. — А в чем проблема? Где родители мальчика? — Мама с ним. Парень плачет и ничего не говорит. — Сколько лет вы работаете с детьми? — Я? — Да. В этот момент Антон закашлялся. Арсений тут же подставил ему емкость и продолжил разговор. — Так сколько работаете с детьми? — Пол года. — А общий стаж? — Год. — Так вот. Если ребенок не говорит что-то, значит есть проблема. Возьмите анализ спермы с трусов мальчика. Его анализ, хотя я сомневаюсь, что вы что-то из него выдавите, и сравните. По ДНК сравните и подумайте, что к чему. — Вы хотите сказать, что его… — Я ничего не говорю! - он обернулся к парню, — Антон, ложись обратно. Все нормально? — Да. — Так вот. Я ничего не говорю, а лишь предполагаю. Без анализов утверждать что-либо бесполезно. И с детьми надо мягче общаться. Родителей в сторону и тет-а-тет. — Понял, спасибо. — Пожалуйста. Как будут готовы результаты - позовите. Я подойду. Мужчина вышел из процедурной, а Арсений посмотрел на Антона. Тот вяло лежал на кушетке. Он уже не дергался, дыхание стабилизировалось. Парень так тихо спросил. — Вам надо идти? — Я позже отойду ненадолго. Ты как? — Мне легче, но очень хочется пить. — Понимаю. Надо немного потерпеть. Сейчас вся гадость выйдет из организма и дам воды. — Я умру? — Что за глупости? Антон? Я же лечу тебя, ты не сопротивляешься, значит все получится. Сегодня днем здесь полежишь, а вечером домой. — Вы злитесь на меня? — Нет. Я переживаю. Я сейчас отойду, а ты не вздумай уходить. Если будет тошнить, то вот тазик. Понял? — Да. Арсений вышел и направился в палату к тому мальчику. Пацан лежал весь в слезах, испуганный и дрожащий. — Ну что, друг? - бодро спросил Арсений, — поболтаем с тобой? Парень никак не отреагировал на это. — Мама, выйдите из палаты. Я вас позову. Та нехотя покинула помещение. — Ну что с тобой случилось? - присаживаясь на кровать, спросил Арсений. — Ничего. — Можно ты снимешь трусы, а я посмотрю? Ничего не буду трогать. Парень активнее задышал, но медленно приспустил нижнее белье. Арсений заметил страх на лице мальчика, но свой взгляд направил на нижнюю часть тела. Трусы были измазаны белой жидкостью, но с самими гениталиями было визуально все в порядке. — Спасибо, надевай обратно. Видишь, я тебя не обманул. Теперь ты меня не обмани, пожалуйста. — К тебе там кто-то прикасался? Парень положительно кивнул. — Я понял. Только там или попу тоже трогали? — Только там. — Понятно. В кабинет зашел тот самый врач и протянул Арсению анализы. — Но как может быть изнасилование? ДНК совпадает, — недопонимал коллега. — Тебя как зовут? - обратился Арсений к мальчику. — Яша. — Яша, скажи мне. А тот, кто тебя трогал там, ты его знаешь? — Да. — Тебя папа трогал? У мальчика прокатились слезы и он молча закивал головой. — Часто он так? — Не очень. — Арсений Сергеевич. А как вы? — Поверьте, у меня был такой случай недавно. Дети не умеют скрывать страх, злость, боль и обиды. Они искренне на чувства. С ними нужно просто найти общий язык. Чем младше ребенок, тем проще это сделать. Обследуйте его и папу к психиатру направьте. Иначе сам он не остановится. — Хорошо. Арсений встал и вышел из палаты. В голове все гудело. Пацан, 7 лет. Родной папа его изнасиловал, как несколько дней назад он - Антона. А ведь это действительно проблемы с головой. Только у того это фетиш, а у Арсения - стресс. Он прекрасно понимал, что делает алкоголь с людьми, поэтому больше он его не употреблял. Ему было плохо. Глаза ребенка полные слез и страха перекрывались глазами Антона. Этой ночью тот тоже плакал. Рыдал ему в плечо. А ведь парню уже 19 лет. Но для Арсения Антон был маленьким мальчиком, который нуждается помощи, защите, любви и внимании. «Я сделаю все, чтобы Антон выздоровел и никогда не испытывал страха изнасилования», подумал Арсений и зашел в процедурную. Но Антона там не нашел.