1915

Понедельник, 3 мая, 1915 Он почти не видел Артура сегодня. Тот был на ночном дежурстве с восьми вечера до четырех утра и большую часть дня проспал, предоставив Альфреда самому себе. В целом, Америка признал, что такой расклад оказался не так плох. Отношения между ними накалились, их краткие взаимодействия между сменами Артура стали напряжёнными. До того, как англичанин заступил на дежурство, он был напряжен и измотан, пытаясь втиснуться в работу между другими обязанностями, а после того, как освободился, он проголодался, устал и, казалось, просто хотел пить, да курить всю ночь напролет, забыв, что война существует. В любом случае, тогда не было место примирению, поэтому их ссора накануне утром, сразу после церковной службы, повисла в воздухе (хотя Англия вроде, как, отмёл это недоразумение в сторону). Джонс, хотя это постоянно вертелось у него на языке, решил больше не поднимать эту тему, уверенный, что все, что он получит за свои хлопоты - это лекцию об эгоизме изоляционизма, и очередное: "Разве ты не понимаешь, что тебе действительно следует вмешаться, пока все еще хорошо?" Артур выглядел счастливее всего, когда был на войне, как бы сильно он не жаловался на неё. Это не стало открытием для Альфреда, который видел, как тот вернулся в Бостон после нескольких месяцев боев в Европе. Тогда тело англичанина было избито, а лицо сияло. Это событие не явило миру лучшее из того, что имелось в Кёркленде, но выявило нечто, отсутствие которого было очевидно ещё совсем недавно, в период правления Эдуарда, в тот период, когда заместо Артура было обрюзгшее обиженное существо, желавшее, чтобы Титаник превратился в могилу, и получившее это. Американцу казалось несправедливым, что Англия всегда получал то, что хотел. Ведь то, чего он хотел, зачастую было ужасно. А что касается Титаника, то они плыли по тем же водам, которые унесли его той апрельской ночью. Опустились сумерки, небо окрасилось в насыщенный пурпур и холодную синеву. Лузитания плавно и осторожно прокладывала свой путь сквозь сверкающие ледяные замки, дрейфующие по бескрайним просторам. Они вздымались на фоне неба, как паруса великих кораблей прошлого. Точно так же, как Альфред запомнил их в тот день на рассвете, взирая из спасательной шлюпки. Невероятно огромные, больше любого крупного лайнера, который только могли построить люди. Титаник был ничем, просто плодом человеческой фантазии, как и Лузитания, ибо вершины айсбергов даже на расстоянии казались намного выше их дымоходов. Где-то внизу - как странно подумать - Титаник лежал на дне океана, разломленный на две части, наверняка раздавленный до неузнаваемости. Зажав сигарету в зубах, Джонс положил руки на поручни и перегнулся через борт, глядя вниз на проносящиеся мимо полуночные воды. Ничего. Становилось холодно. Парень вздрогнул и снова выпрямился, скрестив руки на перилах, выдыхая дым. Он не пошел ужинать в столовую первого класса, подбиваемый идеей пробраться в салон третьего класса, прежде чем выбрать что-нибудь легкое в кафе веранде и остаться в уединении. Америка не был приверженцем изысканных обедов по-европейски и их социальных аспектов, и, на самом деле, для него не имело значения, получит ли он приглашения от этого лорда или того политика в курительную комнату или нет. Он подумывал о том, чтобы поскорее лечь спать, может быть, немного почитать, отказавшись от любого взаимодействия с здешней верхушкой общества. В его обязанности не входило держать свечу за Артура в отсутствии оного. Альфред докурил сигарету и бросил ее за борт, наблюдая, как та закручивается по спирали, падая в море, и выпрямился. Его спина тогда хрустнула, а сам парень вцепился руками в поручень. - О, я это почувствовал. Американец испуганно обернулся на Англию. - Не подкрадывайся ко мне так! - сердито сказал он. - Я не подкрадывался - честно ответил Артур, после сделав глоток чая, - что, черт возьми, ты делаешь? - Ничего. Просто курю, - Джонс раздраженно отвернулся. - а вот что ты делаешь? - Я на обходе. Альфред искоса взглянул на него, подняв брови. - С чашкой чая? - Это привилегия. - англичанин повернул блюдце к собеседнику, на нем лежали два простецких корабельных печенья, и спросил, - хочешь? Америка угрюмо взял ближнюю, не потому, что хотел, а скорее назло, чтобы она не досталась Артуру, и с хрустом откусил кусочек. - Твердое, как камень, - пробормотал он с набитым ртом. - По крайней мере, в них нет долгоносиков, - ответил Кёркленд, пожимая плечами. Он откусил своё, некоторое время молча пережевывая, затем наконец проглотил и кивнул в сторону пурпурного айсберга, темнеющего вдали, - посмотри на эту зверюгу. Я полагаю, что он в два раза выше нас только на поверхности. - Разве тебе не нужно совершить обход в других местах? - холодно спросил Альфред, глядя на него. - О, не будь таким, - вздохнул Артур, - и не беспокойся об айсбергах, в ту ночь был усвоен суровый урок, Альфред. Мы будем замедляться, как только стемнеет, можем даже остановиться на ночь, и, кроме того, линии Маркони работают круглосуточно в случае чрезвычайной ситуации. Я полагаю, что поблизости есть по крайней мере два других корабля. Мавритания, по факту, движется в другую сторону, но мы должны очень скоро с ней пересечься. Американец просто сухо кивнул, доедая печенье. Англия на мгновение опустил взгляд на свой чай, прежде чем внезапно покачать головой. - Ну, в любом случае, ты меня отвлекаешь, - рассеянно сказал он, - мне лучше вернуться к делу. Джонс фыркнул. - Ты все правильно понял, - холодно ответил он, - я почти уверен, что единственное, для чего я здесь, это чтобы отвлечь тебя. - Альфред, вот реальность, - угрожающе выкинул Артур, - ничто из того, что я сказал вчера утром, не было ложью. Возможно, тебе стоит об этом подумать, - напоследок решительно кивнул ему, - увидимся позже. Хорошего вечера. И ушел, не сказав больше ни слова, явно раздраженный. Не то чтобы Альфреда это сильно заботило, на самом деле, его нервировала официальная, безжалостная манера Артура держать себя. Как будто (американец думал об этом раньше) он часто забывал, что они были почти людьми, существами с мыслями и эмоциями, и был полностью поглощен своим амплуа нации. Было ясно, что в настоящее время Англия не видел в нем Альфреда, друга и любовника. Тот скорее видел в нем Америку, союзника, брата по оружию, спасательный круг - и, когда Альфред наотрез отказался быть кем-либо, кроме Альфреда, тот разочаровался и потерял терпение. Англия не мог понять айсберги.

***

Где-то между стоном рвущегося металла и гаснущими огнями, вся корма поднялась из воды, как чудовищная сирена, трубы сорвались с причалов и упали, как стреляные гильзы из винтовки, пена на черном море пожирала Титаник Ливерпуль- Америка с криком вскочил на постели. Ужас сдавил его вздымающуюся грудь, как железный корсет, такой тяжелый, что парень едва мог дышать, содрогаясь в темноте. Он долго задыхался, дезориентированный, задаваясь вопросом, где, черт возьми, находится, потому что это была явно не спасательная шлюпка, слишком жарко, слишком темно и слишком шумно. Той ночью, после затопления, море стихло, а сейчас он определенно слышал, как гудят механизмы корабля сквозь множество палуб внизу, как они дышат сквозь дерево и железо. Лузитания. Джонс со стоном откинул голову назад, его сердце бешено колотилось. В спальне царила тьма, и поэтому он потянулся, вслепую выискивая Артура. Однако на кровати того не оказалось. - Ночная смена, - потер виски, вспоминая, - проклятый ночной дозор... Альфреду уже много месяцев не снились кошмары о Титанике. Честно говоря, он опасался их повторения в первую ночь на борту Лузитании, поскольку скалы и качка Карпатии не пошли ему на пользу, и первые две ночи он испытывал облегчение от их отсутствия. Но это была первая ночь, когда Артура не было рядом. Несмотря на их затянувшиеся распри и на бессердечное поведение англичанина, Америка отчаянно хотел, чтобы Кёрклунд сейчас обнял его и снова уложил спать. Так Англия утешал его с детства и был хорош в этом, даже когда сам едва ли не дремал. В течение двух лет, которые они провели, скрываясь от правительства, в этом состояла половина сделки Артура. Тогда друг с другом им было так хорошо. Альфред протянул дрожащую руку и включил прикроватную лампу, комната наполнилась теплым светом. Он прищурился от внезапного яркого света, увидев другую половину кровати. Она пустовала. Все, что могло бы составить ему компанию - это белая униформа Артура, свисающая, как шкура, с дверцы шкафа. Не выключая свет, он снова лег, подложив одну руку под голову, и посмотрел на стену. Его дыхание выровнялось, и сердце тоже, наконец, успокоилось, хотя кожу все еще покалывал остаточный страха, тот самый, природу которого он ведал не понаслышке. Американец хотел бы не слышать Лузитанию. Ведь этот гул означал, что судно все еще двигалось - прямо как Титаник. И Альфред видел айсберги. Он знал, что они были там. Парень находился уже на грани сна и яви, когда дверь спальни, наконец, открылась, и вошел Артур. С ним пришел запах чая, и Джонс, который сел при его появлении, увидел, как тот несет маленький стальной чайник в руке. Англия, казалось, удивился, что свет был включен, и сразу же повернулся к кровати. - Боже, ты все еще не спишь? - он посмотрел на свои карманные часы, - уже четвертый час утра. - Я проснулся и не мог снова заснуть, - Альфред подобрал тон с некоторой осторожностью, стараясь не выглядеть слишком нуждающимся, хотя все, чего он хотел, это чтобы Артур затащил свою задницу в постель - ....Зачем тебе чайник? - Я бы хотел выпить чашечку чая перед сном, - ответил англичанин, - так что я стащил его из офицерской столовой. Верну на следующей смене. - Ладно, - Америка проглотил множество ехидных комментариев насчёт отголосков пиратской жизни и лег обратно, - но все же скорее ложись спать, чтобы я мог погасить свет. Артур просто бросил на него многозначительный взгляд, прежде чем поставить чайник на стол и вернуться в гостиную с двумя чайными чашками Cunard Line, изящными, маленькими, с золотыми ободками. Кёркленд наполнил их, свежий, чистый аромат разнёсся по комнате, а после мужчина принес их к кровати, поставив одну на прикроватный столик рядом с лампой, великолепной вещицей в стиле модерн из цветного стекла, красного, голубого, зеленого и оранжевого оттенков в сердцевинах орхидей. И эти цвета поплыли по янтарной глади чая, когда Альфред приподнялся, чтобы взять его. Англичанин сел на край кровати, закинув ногу на ногу, и, потягивая свой чай, устало вздохнул. Он пожал плечами с болезненным стоном. - Тебе будет приятно узнать, что мы покинули зону льдов, - произнёс он через мгновение. - Это хорошо, - вздохнул Америка над своим чаем и прикрыл глаза, - .... Мне приснился один из тех кошмаров. - Я так и подозревал, - Артур посмотрел на него, - они всё так же часты? Джонс покачал головой. - Нет, уже несколько месяцев не снились, я просто … - он испустил еще один печальный вздох и, сдавшись, произнёс, - вероятно, это из-за того айсберга. - Весьма вероятно. Тон Артура был пустым, а он сам отсутствующим и замкнутым. Альфред посмотрел на него сквозь ресницы, делая еще один глоток чая. Даже без очков он мог видеть, насколько мужчина вымотался. Усталость Кёркленда подпитывалась видом его собственной униформы, висящей на обратной стороне двери и вновь ожидающей своего хозяина. - Эй, - американец высунул босую ногу из-под простыни и ткнул ею Артура, - я не... Я не хочу, чтобы мы ссорились, Арти. Англия посмотрел на него со слабой улыбкой. - Мы не ссоримся, - мягко сказал он, - если ты хочешь увидеть настоящую, так скажем, ссору, приходи и посмотри, что мы сделали с землей Франциска, Людвиг и я. - Н-ну, я просто... - Но с твоей стороны мило так говорить, - Артур наклонился, чтобы поставить свою чашку на прикроватный столик, - я серьезно. В такое время ... это приятно слышать, - он пододвинулся ближе и обнял Альфреда, прижимая его к себе, - я знаю, что был отвратителен по отношению к тебе. - ... Все в порядке, - Америка тоже отставил свою чашку и ответил на объятия, уткнувшись лицом в грудь Артура, в нос ударил густой запах шерсти, - я прощаю тебя. - Хм, - англичанин нежно погладил его по волосам, его голос стал очень мягким, - … Да, я всегда могу рассчитывать на тебя в этом, любимый.