1915

Четверг, 6 мая, 1915 Альфред плохо спал. После того, как Артур выбежал из каюты, парень честно думал пойти за ним, но он знал наверняка, что, как только Англия исчезнет в петляющем пространстве судна множеством палуб ниже, у него не будет никакой возможности отыскать его. Джонс немного полежал на обморочной кушетке, слишком расстроенный, чтобы по-настоящему лицезреть ярость британца, а после покинул номер, чтобы отвлечься в курительной комнате на час или два. Было тихо, большинство пассажиров из высшего общества ели только второе блюдо в обеденном зале, и Америка сидел за столиком в углу в полном одиночестве, пока к нему вежливо не присоединился канадский бизнесмен, который отвлек его болтовнёй о достижениях науки и о зернистых немых фильмах. Однако Кёркленд уходить из его мыслей не желал, и потому американец избегал палуб и прогулочных площадок, опасаясь столкнуться с ним во время обхода на обратном пути. Вернувшись в пустой номер около одиннадцати часов, он некоторое время хандрил, пытаясь читать, но не мог сосредоточиться, и в конце концов сдался, отправившись спать. Но его сон был прерывистым. Просыпался Альфред не единожды, его разум оказался охвачен короткой, злостной перепалкой между ним и Артуром, произошедшей несколько часов тому назад. Парень не мог не прокручивать её в уме до изнурения снова и снова, каждый раз отодвигая эти мысли в сторону только для того, чтобы они вернулись, плотно обернувшись вокруг его усталого мозга. Возможно, он был неправ, но его беспокойство о том, что Британия снова впал в деструктивную модель своего расстройства пищевого поведения, не оставляло его в покое. В первый раз Америке пришлось бороться с болезнью Кёркленда. Он не откажется от него так легко. В двадцать минут пятого Джонс был уже в полусне, в голове у него стучало, когда раздался звук открывающейся двери номера. Он напрягся в темноте, раздумывая, притвориться ли спящим или сесть и встретиться лицом к лицу с мужчиной сейчас. Артур устал бы, рассуждал он, и, вероятно, был бы не в лучшем настроении, но затем Джонс подумал, что все могло бы стать еще хуже, если бы он оставил это до рассвета. Парень сел с намерением быть первым, кого увидит англичанин, когда войдет в спальню и включит свет, но он ждал и ждал, моргая в темноте, а дверь спальни не открывалась. ... Ему это показалось? Нет. Подождите. Теперь американец мог слышать легкий шорох за соседней дверью - и звук поворачивающегося ключа в ящике стола. Набиравшись решимости, он нащупал свои очки и надел их, чуть не заехав себе в глаз одной из дужек, и выбрался из кровати, наощупь пробираясь к двери, и сделал паузу, глубоко вздохнув, прежде чем повернуть ручку и открыть дверь спальни, прикрывая глаза от тусклого света стеклянных ламп-стрекоз по обе стороны от стола. Англия растянулся на диванчике, ел яблоко и смотрел в пространство перед собой. Он выглядел измученным, хотя выражение его лица сменилось ледяным высокомерием, когда он повернул голову, обнаружив Альфреда, который стоял на пороге в нижнем белье. - Тебе давно пора спать, - холодно сказал он, снова отводя взгляд. Затем откусил еще кусочек яблока. США шагнул вперед, сжимая кулаки. - Артур... - начал он. - Я просил тебя не называть меня так, - небрежно перебил мужчина, - в конце концов, наши так называемые человеческие имена - это просто сентиментальные вещи. Меня зовут Англия, - он пожал плечами, - или Британская империя. Выбирай сам. - Ты ошибаешься, - горячо ответил Альфред, - ты Артур - по крайней мере, для меня. Ты не просто страна или армия. Ты - личность, - американец пристально посмотрел на Британию, - ты... человек, которого я люблю. Артур невозмутимо посмотрел на него. - Я очень зол на тебя, - произнёс он категорически, - убирайся с глаз моих долой, ладно? - Нет, я не уберусь, - Америка подошел к дивану, - и-и перестань есть!" Англичанин бросил на него раздраженный взгляд. - Я был на дежурстве восемь часов, - сказал он, - я голоден. После поднес яблоко к губам, собираясь снова вонзить в него зубы. И Джонс вышел из себя, выхватил яблоко у него из рук и швырнул его через гостиную. Оно с мокрым стуком ударилось о стену и откатился в угол. - Ты закончил? - угрожающе спросил Артур, сжимая открытую ладонь, в которой ранее был фрукт, в кулак, и посмотрел на собеседника с отвращением. - Нет, не закончил, - парень схватил Кёркленда за галстук, забираясь на кушетку, чтобы прокричать ему прямо в лицо, - слушай, ты, полный ублюдок, ты хоть представляешь, как я за тебя волнуюсь?! - он слегка встряхнул Англию, - а ты волнуешься?! - после сердито выдохнул, - или тебе просто наплевать? Англичанин казался оскорбленным. - Ты думаешь, я не справлюсь с Людвигом? - он вздохнул, - война, конечно, тяжелая, но я уверяю тебя... - Ради бога, Артур, только не эта гребаная война! - Джонс посмотрел на него с недоумением, - я имею в виду твои пищевые привычки! Артур просто закатил на это глаза. - Альфред, у меня не было рецидива, - холодно сказал он, - если ты действительно говоришь о том, о чём я думаю. Америка отпустил его галстук, отступая с поражением. - Я не уверен, что верю тебе, - ответил он деревянным голосом. - Не понимаю, почему ты думаешь, что я бы солгал, - британец снова оправил галстук, - ты был единственным, кто помог мне тогда, в первый раз. Если бы мне снова понадобилась помощь, конечно, я бы признался тебе в этом. Но у меня не было рецидива, клянусь. Я ел так, как ел, потому что окопные пайки чертовски ужасны - я был бы дураком, если бы не воспользовался нынешней возможностью. Парень ошеломленно взглянул на него, и Артур встретил его пристальный взгляд своими нефритовые жесткими глазами - С учетом сказанного, я все еще злюсь на тебя, - продолжил мужчина, - если отбросить твои опасения, ты не имел права рыться в моих вещах. Ты нарушил конфиденциальность военного времени ради ложного убеждения. - Артур, мне насрать на войну, - простонал Альфред. - Я знаю, - выпалил Кёркленд, - вы с Уилсоном очень ясно дали это понять. - Это не то, что я... - Я не думаю, что ты мог иметь в виду что-то другое, - безжалостно перебил его Артур. - Мог, - парень встал, - я имел в виду, что забочусь о тебе больше, чем о проклятой войне. Даже если ты настаиваешь на том, чтобы швырнуть мне в лицо все мои волнения. Американец вернулся в спальню и закрыл за собой дверь, не дожидаясь ответа, уверенный, что единственным вознаграждением за его хлопоты, как и всегда останется ехидное замечание. Он плюхнулся на кровать и лег поверх смятых покрывал в темноте, холод начал пробираться по его голой коже. Джонс почувствовал облегчение, потому что, хотя злоба на Артура за его поведение ещё не сошла, он обнаружил, что верит его словам. Он не думал, что мужчина будет лгать о рецидиве, особенно если учесть, что он был достаточно откровенен с Альфредом о его расстройстве в прошлый раз. Расчеты в блокноте, объективно, тоже казались неправильными, цифры были слишком большими, чтобы иметь отношение к еде. Тем не менее, Америка все еще был расстроен из-за него и некоторое время лежал, дуясь, ожидая, когда Кёркленд ляжет спать, чтобы устроить грандиозное шоу из этого. Дверь в конце концов открылась, однако англичанин только склонился в спальню, свет пролился из-за его головы. - Эй, - сказал он, - иди сюда. - Нет, - Альфред перевернулся. - Давай, - настоял Артур и сделал паузу, - ...Я хочу тебе кое-что показать. Он снова исчез, оставив дверь широко открытой, так что свет охватил всю спальню. США вздохнул и снова встал с матраса, схватил со стула Артуров халат и накинул его на свои голые плечи. Парень снова появился в гостиной, осторожно и настороженно, обнаружив британца за столом. - Что? - мрачно спросил он. - Просто подойди сюда, - нетерпеливо ответил мужчина и Джонс подошел, хотя и медленно, его босые ноги бесшумно ступали по ковру. На столе лежали планы палуб Лузитании, поверх них расположился открытый блокнот. - Это гипотетические расчеты безопасности, - сказал Англия низким голосом, почти рыча, - мы скоро войдем в зону боевых действий и, хотя я не думаю, что есть повод беспокоиться, если Титаник чему-то нас научил, так это тому, что лучше всего подготовиться, - он провел пальцем по профилю Лузитании, - дело в том, что дизайн Томаса Эндрюса для Олимпика был лучше в отношении водонепроницаемых переборок - любые четыре могли быть затоплены без опасности затопления всего судна. Титанику, конечно, не повезло, и пять из них оказались пробиты, но Лузитания, наоборот, может справиться с повреждением лишь двух переборок, прежде чем ее потопление станет неизбежным. Он указал на блокнот. - Самая большая опасность в зоне боевых действий вокруг моей земли - торпедирование - эти расчеты приблизительны настолько, насколько возможно судить о времени затопления Лузитании, когда каждая комбинация из двух или более переборок будет поражена и затоплена.. Альфред, который заметно побледнел от всех этих разговоров о торпедировании и потоплении, нервно прочистил горло. - И, э-э, это необходимо, потому что ...? - Просто хорошо иметь цифры под рукой, - рассеянно ответил ему Британия, - они сэкономят время в случае такой чрезвычайной ситуации. Но это не все плохие новости - я также рассчитал скорость, с которой должна бы двигаться Лузитания, чтобы успешно рассечь подводную лодку надвое. Он посмотрел на Альфреда. - Однако, как я уже сказал, беспокоиться не о чем - хотя дизайн Кунард не соответствует дизайну White Star Line, и Лузитания, и Мавритания достаточно быстры, чтобы обогнать подводную лодку. Лузитания может развивать скорость почти до двадцати семи узлов. Используя ее валовой тоннаж, я смог вычислить, как она уйдёт от подводной лодки, приближающейся к ней практически с любой стороны. - ... Я понимаю, - Америка отступил назад и сел на изогнутый край обморочной кушетки, сложив руки вместе, - так что ... это действительно были не расчеты торта. - Нет, не они. - Хех, - Джонс слабо улыбнулся ему, - я не знаю, что бы предпочел. Артур пожал плечами. - Это суровый факт, что воды вокруг моего маленького острова кишат чертовыми подводными лодками, - пробормотал он, - но я заверяю, что не допущу, чтобы Людвиг открыл магазин на моих судоходных линиях, чтобы остановить трансатлантические путешествия и торговлю. В остальном он так же хорош, как и раньше. - Хм, - Альфред откинулся назад, падая на диван, его колени зацепились за край. Парень наблюдал, как Артур залез в карман и достает портсигар с зажигалкой, - ....Разве ты не блокировал его? - Он сам виноват во всём, - бесчувственно сказал британец, закуривая. Он предложил портсигар американцу, тот взял одну сигарету и поймал брошенную зажигалку, - в любом случае, - продолжил Артур, дым клубился вокруг его слов, - вот и все. Как видишь, тебе не о чем беспокоиться. А после многозначительно взглянул на собеседника. - И если ты хоть словом обмолвишься о том, что я тебе показал хоть с кем-нибудь - я имею в виду кого угодно - я сниму с тебя кожу и буду носить, как ремень, - его зеленые глаза сузились, - ясно выражаюсь? Джонс просто кивнул, прижав сигарету к губам. - Хорошо, - Кёркленд не слишком аккуратно смел все обратно в ящик, закрыл его и подошел, чтобы упасть на диван рядом с Альфредом, - потому что то, что я только что сделал, было равносильно государственной измене. США сморщил нос. - Такое вообще возможно? - спросил он, - ты же и есть... ну, государство. - Можно подумать - но это не помешало им отрубить Чарли голову, - Британия с благодарностью затянулся сигаретой, - мы живем в необычном мире. Американец наклонился, положив голову на его плечо, и некоторое время они курили в дружеской тишине. Альфред, почувствовав, что снова засыпает, счастливо прижимался к Артуру, который, в свою очередь, уткнулся носом в его волосы. - Я рад, что мы снова друзья, Арти, - пробормотал Америка, подтягивая под себя свои длинные ноги, - ненавижу, когда мы ссоримся. - Хм, - голос мужчины звучал немного отстраненно, - я думаю, что ты попросту слишком нежен. Парень зевнул. - Что в этом плохого? - Ничего, - Англия вздохнул, - Если бы только тебя всегда было так легко расположить к себе.

***

Джонс встал поздно, не выспавшись, и пообедал в одиночестве. Кёркленд все еще спал и проснулся только к двум часам по полудню. У него был выходной, хотя он и ворчал, что от этого мало толку, поскольку его режим сбился, а биологические часы настроились работать от смены до смены как на Олимпике, так и на Лузитании. Они попили приятный послеобеденный чай в кафе веранде, как и накануне, хотя англичанин отказался от макарун - Альфред почувствовал, что это и есть настоящее примирение, и в ответ не стал упрекать его за вторую порцию бисквита "Виктория", который, как парень знал, был его любимым. После оживленной игры в шахматы в зале ожидания первого класса (закончившейся неохотным тупиком) и легкого раннего ужина они направились обратно в номер, чтобы переодеться к вечеру. Предстоящее событие их сильно не волновало. Англичанин часто работал, а Америка вовсе обходил всё высшее общество стороной, не являясь его большим поклонником, но сегодня всё было по-другому: Салон первого класса должен был быть превращен в импровизированный музыкальный зал для концерта, сбора средств от имени благотворительных организаций моряков. Альфред оказался удивлен, что Артур захотел пойти, так как это не являлось чем-то вроде театра, полного произведений Шекспира, Марло или Уайльда. Мужчина, по видимости, одобрял саму благотворительность, и этого было достаточно для него. Британец надел свой зеленый жилет - похоже, в ирландском стиле, с тонкой золотой вышивкой - под пиджак, то время как Джонс выбрал свой обычный, темно-красный с блестящими черными пуговицами, под свой. - Мне всегда нравился этот жилет на тебе, - сказал Кёркленд, проходя мимо него, - тебе идет. - Спасибо, - Америка ухмыльнулся, - твой вроде как... сливается с тобой, с твоими волосами и глазами Артур закатил глаза. - Абсолютно тот образ, к которому я стремлюсь, - он предложил Альфреду руку, - давай, пойдем покурим на террасе перед концертом. - Отличная идея, - признал США, - я мог бы убить за одну сигаретку. Британия поднял свои густые брови. - ... Хорошо, что у меня их достаточно, чтобы одолжить тебе одну, а? Вечерняя прохлада начала осела на палубе, сумерки опускались, как шифоновый занавес. Хотя они все еще находились в открытых водах, цвет теперь был пурпурно-серым, ассоциирующимся с побережьем Ирландии, а не жестким стальным синим цветом Атлантики. Альфред почувствовал облегчение, увидев эту картину, несмотря на то, что знал о подводных лодках, притаившихся в засаде, как акулы. Они сидели в паре шезлонгов у входа в первый класс, укрытые третьим дымоходом, и коротали несколько минут за сигаретами. Глаза англичанина были закрыты, американец предположил, что его спутник так и не выспался, но тот, на самом деле, оставался бдителен, наблюдая за несколькими морскими птицами, проносящимися сквозь дым, прежде чем обратить свое внимание на нескольких членов экипажа, в узнаваемой элегантной униформе Кунард. С ними также были два моряка Королевского флота, принадлежащих, также, как и Артур, к части бортового сопровождения. Небольшая группа подошла к шлюпбалке, расположенной всего в нескольких футах от того места, где они сидели, и принялась осматривать её. Альфред напрягся и протянул руку, дабы растормошить Англию. - Что они делают у спасательной шлюпкой? - спросил он тихим голосом. - Хм? - открыв глаза, Британия некоторое время наблюдал за мужчинами, нахмурившись, - я полагаю, это просто проверка. Конечно, они, похоже, делали немного больше, чем просто тестировали её, потому что, когда они удовольствовались своими наблюдениями, все трое членов экипажа взобрались на шлюпбалки и начали раскачивать спасательную шлюпку. Выглядело так, будто она была готова упасть. - Серьезно, - парень очень разнервничался, у него покалывало затылок, - почему они опускают её? - Они не... смотри, - Кёркленд кивнул в их сторону, - они только что вытащили её на шлюпбалке. - Зачем? - Просто мера предосторожности, - ответил Артур, - Титаник был жестоким уроком. Он показал, насколько нужно быть готовыми. Скоро мы будем в зоне военных действий. Я думаю, что капитан Тернер просто опасается. Команда оставила спасательную шлюпку, слегка покачивающуюся на ветру, висящую замысловатым образом, и перешла к следующей, немного ниже. Наклонившись вперед и посмотрев вниз, на корму, Альфред теперь мог видеть, что они сделали то же самое с каждой другой спасательной шлюпкой по правому борту. - Мне все равно это не нравится, - признался он. - Тебе бы тоже не понравилось, если бы мы не принимали никаких мер предосторожности, я полагаю", - вздохнул мужчина, - давай, пойдем, или мы пропустим концерт. Он довольно настойчиво повел американца внутрь, очевидно, решив отвлечь его от мыслей о спасательных шлюпках. Так получилось, что они опоздали, чтобы занять ужасно хорошие места, потому как аудитория состояла вперемешку из пассажиров первого и второго классов. Хотя Альфред всё равно провел большую часть первых нескольких актов, теребя программку, которую он купил за десять центов. Вырученные именно с неё деньги пошли на благотворительность. В целом, это был неплохой способ провести вечер, с разнообразием, начиная от скетчей, песен и валлийского хора. Шотландский комик заставил смеяться всех, кроме американцев, включая самого Америку, который обнаружил, что шутки того вовсе и несмешные. А ещё зажигательное исполнение песни Ирвинга Берлина "Я люблю пианино", к которому все были только рады присоединиться - это тоже было потрясающее зрелище: все эти мужчины в вечерних костюмах и женщины в гламурных бусах, драгоценностях и узорчатых шелках, поющие от всего сердца под популярную песенку. Когда концерт подошел к концу - естественно, под аплодисменты - на сцену внезапно вышло новое лицо. Сидящий рядом с Альфредом Артур заметно выпрямился, заинтересовался: этим человеком был не кто иной, как Уильям Тернер, капитан корабля Лузитания. - Дамы и господа, - спокойно сказал он, - благодарим вас за посещение благотворительного концерта в помощь благотворительным организациям моряков - и спасибо всем, кто участвовал в организации и проведении оного. Не хочу быть излишне торжественным, но у меня есть несколько объявлений, которые я хотел бы сделать, пока могу привлечь внимание стольких из вас. Джонс с беспокойством оглянулся на Англию, что выпрямился на своем месте, внимательно слушая. - Во-первых, - произнёс Тернер, - я хотел бы попросить, чтобы с этого момента все пассажиры курили в специально отведенных комнатах для курения. С этого момента огоньки сигарет, сигар и спичек на палубе запрещены из-за возможного их использования в качестве точечных указателей для подводных лодок. Аналогичным образом, световые люки во всех общественных помещениях будут затемнены. В толпе послышался ропот. Капитан оглядел их всех. Альфред просунул руку в щель между своим сиденьем и сиденьем Артура и потянулся к его руке, нервно сжимая ее. - Я не хочу поднимать тревогу, - продолжил Тернер, - и говорю это сейчас только для того, чтобы вы были в курсе. Дамы и господа, на данный момент Лузитания официально находится в зоне боевых действий".

***

Авторское примечание: Капитана Лузитании действительно звали Уильям Тернер! К сожалению, в Мавритании и Аквитании никогда не было капитанов по именам Джек Воробей и Гектор Барбаросса... Благотворительный концерт моряков действительно состоялся в четверг вечером, и Тернер решил сделать там объявление о курении на палубе, затемнении витражных окон и куполов, разбросанных по кораблю, и т.д., с учётом того, что Лузитания вошла в зону боевых действий. 6 мая Тернер получил предупреждения от Адмиралтейства о приближающихся подводных лодках и принял разумные меры предосторожности, такие как спуск шлюпбалочных спасательных шлюпок для более быстрого спуска на воду в случае необходимости и закрытие водонепроницаемых переборок. Несмотря на усилия Тернера и уроки, извлеченные из гибели Титаника, Лузитания, конечно, все равно затонула. Завтра - 7 мая - мы рассмотрим, как и почему.