1915

Авторское примечание: Это последняя настоящая глава, посвященная потоплению корабля "Лузитания ", за которой последует короткий эпилог.

***

Четверг, 13 мая, 1915 - Мистер Джонс, ваша машина уже здесь. Альфред оторвал взгляд от своего кофе. Они с Артуром только что закончили завтракать. Англичанин спустился в пижаме и халате. Он был очень аккуратен с едой, но, тем не менее, боялся пролить что-нибудь на себя по ходу трапезы и выбрал безопасный маршрут, пока тот был еще доступен. Он курил вторую сигарету за день, поднося ее к губам, и тоже смотрел без интереса. - Принести вашу куртку, сэр? - слуга указал на дверь, - Опаздывать не годится. - Да, спасибо, - Америка допил остывший кофе и встал, отодвинув стул. - В утреннее время в Лондоне обычно затруднённое движение, - сказал Англия, по какой-то причине довольный собой, - Не удивлюсь, если ты попадёшь впросак. - И почему ты такой самодовольный по этому поводу? - сухо спросил парнишка. - Самодовольный? - Кёркленд покачал головой, - Не пойми неправильно, это считается веселой утренней беседой в здешних краях. Американец вздёрнул брови. - Пробки, - произнёс он недоверчиво. - И погода, - добавил Британия, после чего посмотрел в окно, - Похоже, что позже может пойти дождь. Альфред закатил глаза. - Остров сумасшедших, - пробормотал он, - ... Я, эм, думаю, тогда увидимся позже. Артур лениво кивнул. - Я весь день в военном министерстве, - сказал он, - Но приходи к шести или около того. К тому времени я должен закончить, и мы пойдем в один из клубов на ужин. - Конечно, - Штаты выжидающе наклонился. - Что? - англичанин озадаченно посмотрел на него, делая еще одну затяжку дыма. - Поцелуй, конечно, - потребовал парень, - Глупый. - Конечно, - мужчина лениво выдохнул дым, нежно улыбаясь Альфреду, - Прости меня - я часто забываю, какой ты болван. Америка закатил глаза. - Я мог бы сам поцеловать тебя, если бы захотел, - сказал он. - Я ожидал, что ты так и сделаешь, - Кёркленд сказал это небрежно, наклонившись, чтобы прижаться своими губами к губам американца. Он толкнулся вверх, с силой, горько на вкус, и США взял его за плечи, удерживая, вцепляясь пальцами в его стеганую мантию. Он наслаждался этим, и, честно говоря, не обращал особого внимания на блуждающие руки англичанина, пребывая в блаженном неведении об их намерениях, пока те не схватили его за талию и не притянули, затаскивая прямо на колени брита. Джонс прервал поцелуй, выпрямляясь, его руки скользнули на плечи Артура. - Ты нетерпелив, - поддразнил он с усмешкой, - Даже после всего этого. - Я не хочу, чтобы ты снова ныл о том, что чувствуешь себя оставленной домохозяйкой, - ответил мужчина, взяв лицо Америки в свои руки и держа сигарету в опасной близости от его волос- - Мистер Джонс! - слуга вернулся уже с курткой американца в руках, - Такси, сэр. - Я... Да, конечно, я просто...! - Альфред вырвался из рук Британии, ударившись о стол, отчего фарфор зазвенел, - Я иду! Напоследок парнишка посмотрел на Кёркленда, который одарил его невинным взглядом, делая еще одну небрежную затяжку сигаретой. - Шесть часов, - вяло повторил он, - Не забывай. - Как будто я бы забыл, - США, спотыкаясь, направился к двери, взял у официанта свою куртку и накинул ее, - Увидимся позже, - он послал Артуру противный, преувеличенный поцелуй. Артур выглядел возмущённым. - Убирайся с моих глаз долой, - деликатно сказал он, стряхивая пепел. Альфред ухмыльнулся ему, выходя вон, легкими шагами спустился на улицу и по ступенькам к урчащей машине. Он проверил свой верхний карман на предмет письма Уилсона, когда они уходили, обнаружив его надежно сложенным, готовым к показу. Как и прежде, улицы были оживленными, полные громким гудением автомобильных клаксонов и ржанием нетерпеливых лошадей. Несколько мальчишек-газетчиков все еще сновали тут и там, пытаясь избавиться от последних нескольких газет. Лузитания все еще была в заголовках, о ее постоянно растущем количестве жертв кричали на каждом шагу. Вернувшись в американское посольство впервые за три дня, Америка не захотел вести праздную болтовню с официальными лицами, сразу направляясь в офис Пейджа. В конце концов, все они знали, где он был, и насколько склонен был пропадать из виду, когда ему этого хотелось. Парень ожидал, что уже стал объектом длительного обсуждения в своё отсутствие. Уолтер Хайнс Пейдж, американский посол, работал за своим столом, когда Штаты почти ворвался. Тогда мужчина удивленно поднял на пришедшего глаза. - Мистер Джонс, - сказал он, откладывая ручку, - мои извинения, я не слышал, как вы постучали. Ну, они оба знали, что Альфред не потрудился постучать. Пейдж указал на место напротив. - Не присядете? Америка так и сделал, рассеянно закинув ногу на ногу, сцепил руки и прикусил губу. - Мне, эм, жаль, что меня здесь не было, - пробормотал он, глядя на стену, - Я просто... - Пожалуйста, - Пейдж поднял руку, - Вы далеко не ребенок и вольны поступать так, как вам заблагорассудится, и я знаю, что вы очень близки с Кёрклендом. Однако мужчина выглядел немного смущенным, и Джонс обнаружил, что не может расслабиться. - Вы хотели меня видеть, - произнёс он, - И я должен сказать... Думаю, мы можем быть друг другу кое-чем полезны, мистер Пейдж. - Неужели? Альфред кивнул. - Как вы знаете, я был... на борту Лузитании , во время её потопления, - он очень внимательно посмотрел на страницу, - Нам нужно убедить Уилсона вступить в войну. Я не могу допустить, чтобы то, что я видел на борту того корабля, осталось безнаказанным. - Действительно, - согласился Пейдж, - Я придерживаюсь мнения, что жестокое затопление Лузитании может быть использовано в наших интересах. Вы, конечно, правы, и Уилсон всего лишь отрицает неизбежное. Американец вздохнул с облегчением, залезая в карман. - Я рад, что мы сходимся во мнениях, - сказал он, - Послушайте, я сочинял это письмо Уилсону - Артур немного мне помог, но я думаю, что уберу его дополнения из окончательного варианта, ведь они были в основном непристойными - - Ах, - мужчина сложил руки вместе, он выглядел очень обеспокоенным, - Если позволите, я остановлю вас на этом, мистер Джонс. Дело в том... Что, хотя я полностью за вступление Соединенных Штатов в войну на стороне союзных держав, вчера я получил некоторую информацию из Вашингтона. Видите ли, на родине газеты задают разные вопросы о Лузитании. Здесь, где Германия признана врагом, все дело в масштабах трагедии, количестве убитых людей, в варварском беззаконии. Но, вернувшись домой, вопрос просто в том, почему. Почему нейтральный пассажирский лайнер? Почему на него напали так же, как на военный корабль? Парень нахмурился. - Я... Я не понимаю, - произнёс он. - Тогда я спрошу вас вот о чем: вам известно, мистер Джонс, были ли на Лузитании оружие и боеприпасы? США покачал головой. - Нет, - твердо сказал он, - Артур обещал мне, что ничего подобного на ней не было. - Я понимаю, - Пейдж выглядел ужасно несчастным, - Что ж, боюсь, что вчера днем я действительно получил подтверждение из Вашингтона о том, что RMS "Лузитания " была загружена боеприпасами и вооружением американского производства, направлявшимися на Западный фронт. В Нью-Йорке есть люди - докеры, которые загружали груз Лузитании в ночь на 30 апреля, - которые признались в этом на допросе. И всё было прослежено вплоть до заводов. - Это не может быть правдой, - тихо ответил Штаты, - Вы уверены? Потому что Артур... он обещал мне, что там не будет оружия. - Это дело было тщательно расследовано. У нас есть серийные номера оружия и людей, которые признаются, что заряжали его. Боюсь, у Лузитании было при себе оружие, мистер Джонс - и Германия знала это. Зачем еще им нападать на пассажирский лайнер? - Н-но Артур сказал... - Ну, я не удивлен, что он солгал, - тихо перебил Пейдж, - Сейчас я подозреваю, что вас использовали как щит, который немцы видели насквозь. Альфред замолчал, рассеянно переплетая пальцы. У него было просто самое ужасное чувство в глубине живота, расцвет правды, которую он вполне мог подозревать, но отодвинул в сторону, ослепленный своей верой в Артура - несмотря на то, что он знал, каким неприятным тот может быть. Америка поднял глаза на Пейджа. - Вы думаете, это возможно... что Артур не знал? - спросил он тихим голосом. Мужчина выгнул брови. - Боюсь, вы хватаетесь за соломинку, мистер Джонс. - Но ты думаешь, что это хотя бы слегка... - Да, - Пейдж казался нетерпеливым, - Да, я полагаю, вполне возможно, что он был не осведомлён, в той же невежественной степени, что и вы. Американец выдохнул. Он не знал, что и думать. - Я-я должен поговорить с ним, - произнёс он ошеломленно, - Вы не думаете..? Пейдж настороженно взглянул на него. - Теперь это не имеет никакого значения, - осторожно ответил он, - Знал Кёркленд или нет, ущерб нанесен. - Я бы почувствовал себя лучше, если бы поговорил с ним, - вздохнул Альфред, - Вы знаете, я спрошу его напрямую, - его взгляд упал на телефон, стоящий на столе Пейджа, - Могу я воспользоваться вашим телефоном? - Конечно, - мужчина снял трубку с высокой подставки и быстро набрал номер, парень пристально наблюдал за ним, - Вы хотите позвонить на дом или..? - В военное министерство, - Джонс посмотрел на часы, - Я думаю, он уже там. Пейдж кивнул, на мгновение замолчав. - Ах, да, - решительно сказал он оператору, - Военное министерство, пожалуйста. Спасибо, - а после передал трубку через стол. - Спасибо, - США взял телефон, холодный и тяжелый в его руке, и поднес его к уху. Он прикусил нижнюю губу, слушая металлический звон, и бессознательно выпрямился, сжимая бакелитовую корпус, когда услышал щелчок на другом конце. - Это военное министерство, - прозвучал жёсткий военный голос, - Изложите свое дело. - Э-э, я... Я звоню из американского посольства... - он не продумал свою речь до конца и не совсем понимал, как выразиться теперь, - Я-я хочу поговорить с Артуром, пожалуйста. - С каким Артуро? - резко спросил солдат на другом конце провода, - И кто вы, с какой целью? Конечно, половину мужского населения Великобритании звали Артур. Без сомнения, в любой момент времени в Военном министерстве было по меньшей мере десять Артуров (и, вероятно, горстка Альфредов тоже. Оба имени были популярны среди людей в настоящее время). - Я - Альфред Джонс, - сердито сказал американец, - И я хочу поговорить с генерал-майором Кёрклендом, если это не слишком затруднит. Просто... просто скажите ему, что это Альфред, он поймет, кто... - Я очень сожалею, сэр, - сказал солдат непримиримо, - Но генерал-майор Кёркленд в настоящее время находится на встрече с Первым лордом Адмиралтейства. Он попросил, чтобы их не беспокоили. - Ну, это важно... - Извините, сэр, но генерал-майор Кёркленд не может принять ваш звонок в сейчас. - Послушайте, это насчет Люцита... - Альфред оборвал себя, не веря своим ушам, когда солдат повесил трубку, а затем посмотрел на Пейджа, который пожал плечами в ответ, - ...Он не позволил мне поговорить с ним. - Мистер Джонс, - с беспокойством сказал Пейдж, забирая трубку обратно, - У меня не было намерения расстраивать вас, но я вижу, что сделал это. Я должен извиниться. - Нет, - Штаты помассировал лоб, - ...Я рад, что вы рассказали мне. Вы правы в том, что это не имеет значения теперь. Лузитания всё равно уже потоплена. Но... Но это важно для меня, понимаете, потому что я не хочу, чтобы Артур лгал мне, я просто... - Однако я ожидаю, что он это сделал, - откровенно перебил парня собеседник, - Вы не можете винить его за это - он на войне, вы нейтральны. Это неприятно, но понятно. И мы так же виноваты, как и британцы, в том, что касается оружия. Оно было сделано в Соединенных Штатах и погружено на лайнер докерами в Нью-Йорке. Если мы нейтральны, то нам не следовало подвергать опасности наших собственных людей, участвуя в операции. Немцы знают, кому мы преданы, мистер Джонс. Вот почему Лузитания стала мишенью. - Он дал мне обещание, - натянуто ответил американец, вставая, - Я не мог ожидать, что вы поймете, мистер Пейдж, но после "Титаника", после тех двух лет... Он был так болен, вы знаете, но мы прошли через это вместе, несмотря на то, что это была сложная борьба... Ну, я не желаю говорить с вами о таких вещах. Это касается только Артура и меня, но я просто... - он сжал кулаки, - Я спросил его, было ли на Лузитании оружие, и он пообещал мне, что нет. Он ... он не мог солгать, не мне. Пейдж побарабанил пальцами по столу. - Но поднялись бы вы на борт Лузитании , если бы знали правду? - спросил он, - Побывав на печально известном Титанике. - ... Мне нужно поговорить с ним, - США направился к выходу, - Извините, мистер Пейдж, я вернусь, но мне нужно его увидеть. - Конечно, - мужчина, казалось, знал, что его не остановить, и отпустил воплощение взмахом руки. Альфред, спотыкаясь, спускался по ступенькам, сталкиваясь плечами с чиновниками, идущими в другую сторону. Он, выйдя на улицу, не был удивлен, обнаружив, что такси уехало, хотя и был обескуражен, посколько плохо знал извилистые улицы Лондона. Однако Штаты настроился решительно и отправился вниз по улице в том направлении, в котором они остановились, зная, что Военное министерство находится, по крайней мере, недалеко от Даунинг-стрит. День стоял жаркий. Неприятно жаркий, с учётом стремительного темпа паренька. И он чувствовал пот на спине, когда остановился в конце оживленной дороги. Он снял куртку и перекинул ее через руку, пробираясь между лошадьми и автомобилями, а затем вышел из Бердкейдж-Уок в парк Сент-Джеймс. Он знал, что это, по крайней мере, где-то недалеко от нужного ему места, и пустился в чрезмерно быстрым бегом, который длился едва ли больше минуты, пока он не замедлился, убирая с лица мокрые волосы, пропуская светских дам, вышедших на прогулку во всех своих лучших проявлениях - и был более чем шокирован своим внешним видом, потому как был только в рубашке и подтяжках. Он игнорировал их с той же решимостью, с какой игнорировал свое желание прыгнуть в фонтан. Они с Артуром много гуляли по этому парку - ближайшему к Даунинг-стрит - не так давно, когда Виктория еще была королевой, а Англия пребывал на пике своей славы. Джонс часто был его гостем и партнером по постели, задолго до того, как в их связях появилось что-то весомое, помимо дружбы и пьяного влечения. Он вспомнил оживленные прогулки мимо замерзшего озера в ленивые, тихие дни после Рождества, их праздную болтовню, дружелюбную, но безвкусную, в конечном счете. Тогда они ничего не были должны друг другу. Было ли это лучше? Британец, вероятно, лгал американцу в каждом втором предложении тогда, и Альфред, зная, что он иногда преувеличивает и привык к этому с детства, не мог меньше беспокоиться. Границы между ними как нациями - и, в конце концов, Штаты был таким молодым - все еще существовали. Действительно, парень не мог ожидать, что столкнется с великой империей Кёркленда. На таком расстоянии друг от друга у них было больше чувства приоритета, и Джонс знал свое место - как и Британия, который, казалось, никогда не расстраивался, когда Альфред внезапно уходил, чтобы разобраться, например, с проблемами на железной дороге или по причине небольшой потасовки с Антонио. Тогда их отношения действительно были более подобающими, как для наций. Эти два года, на свой страх и риск, изменили все. Поставив Артура (Артура, а не Англию) превыше всего, Америка научился ожидать того же в ответ. Возможно, глупо, но опять же, их отношения не были отстраненными, полупрофессиональными, как в викторианскую эпоху. Англичанин был, по его же собственным словам, "жалким человеком", как и их квази-брак. Беглецы от человеческой трагедии, они не могли быть ничем иным. Пейдж, казалось, не понимал, что, по иронии судьбы, было свойственно большинству людей в отношении своих наций: когда Альфред поссорился с Артуром за очередным ужином, после крепко обнял его и сказал, что любит его больше всего на свете, он говорил это от всего сердца. Возможно, тогда он разнежился без войн и тяжелой работы на своей молодой земле. Его преследовали кошмары, основанные на человеческой ошибке, и Кёркленд утешал его, как мать своего ребенка. Они увидели друг друга в наиболее уязвимом положении. Для тех же самых губ, которые успокаивали его тогда, солгав о Лузитания, для Англии эти два года прошли, как вода- Это была особенность наций - империй. Они выглядели как люди. Но нельзя было утверждать наверняка. К этому времени парнишка уже заблудился, уверенный, что замкнулся в себе, у него кружилась голова от изнуряющей жары. Он на некоторое время плюхнулся на скамейку, обмахиваясь веером, и попытался собраться с мыслями. Он предположил, что ему придется спросить дорогу, что не очень-то вязалось с его возмущённым грохотом, предшествующим походу в Военное министерство. Спустившись по улице, Альфред через некоторое время выследил полицейского и был отправлен им восвояси несколько мгновений спустя. Он продолжал вертеть головой по сторонам. Судя по карманным часам, прошло еще двадцать минут, прежде чем США, наконец, нашел Уайтхолл, а вместе с ним завидел впечатляющие изгибы Военного министерства, четкие и яркие. Почувствовав облегчение, он выскочил на дорогу, не глядя, сбив нескольких лошадей с пути и навлекая на себя гнев водителя большой машины, что нажал на клаксон. Однако, несмотря на всё это, американец оказался почти невредимым на другой стороне улицы, все еще сжимая куртку, слушая какофонию ржания, хлопки выхлопов и уже отдаляющиеся звуки автомобильного гудка. - Наводите переполох, мистер Джонс? Америка моргнул, глядя на человека перед с собой. Это был Уинстон Черчилль, который вежливо приподнял перед ним шляпу. - Я, э-э, да, - Альфред рассеянно кивнул ему, - Вы... разве у вас не была встреча с Артуром, сэр? - На самом деле, я только что вышел от него, - Черчилль с любопытством посмотрел на собеседника, - Вам нужно увидеться с ним? - Да, немедленно, я... - Штаты попятился, все еще кивая, почти спотыкаясь, - Извините, мистер Черчилль, мне просто... нужно поговорить с Артуром, я... - Конечно. Американец повернулся и побежал, перепрыгивая через две-три ступеньки за раз, пока не достиг тяжелых дубовых дверей. Они, конечно, оказались закрыты, хотя он, не теряя времени, постучал в них, пнув раз-другой, для пущей убедительности. Парень все еще безжалостно колотил по дереву, когда одна из дверей открылась. Тогда он потерял равновесие и едва не провалился внутрь, удерживаясь за латунную ручку и глядя на молодого офицера. - Мне нужно поговорить с Артуром, - произнёс Джонс, затаив дыхание. - С каким Артуром? - Кёрклендом, - выпалил США, выпрямляясь. Он оттолкнул офицера в сторону и решительно вошел в здание, - С Генерал-майором. Где он? - У вас назначена встреча с ним, сэр? - быстро спросил офицер, - Я не могу - сэр! Альфред уже ушел, шагая по пустому коридору. Там было прохладно и просторно. Его ноги стучали по каменным плиткам. Офицер с негодованием погнался за ним. - Простите, сэр, - резко сказал он, вставая перед незваным гостем, - Но могу я спросить, кто вы и какое дело у вас к генерал-майору Кёркленду? Он просил не беспокоить его сегодня днем. - Я Альфред, - парень увернулся от него. - Это не очень помогает. - Ты можешь просто...? - Альфред посмотрел на вынужденного собеседника устало, разочарованно, - Послушай, просто скажи ему, что мне нужно его увидеть. Скажи ему, что это Альфред. Он поймет, кого ты имеешь в виду. Офицер не сделал ни малейшего движения, чтобы исполнить прошенное. - Он ясно сказал, что не хочет, чтобы его беспокоили. - Тогда я найду его сам, даже если мне придется стучаться в каждую чертову дверь в этом здании, - американец начал подниматься по лестнице, - Или, может быть, я просто стану кричать, пока он сам ко мне не выйдет... - Сэр! - с щелчком офицер достал свой пистолет, который он нацелил прямо между лопаток Альфреда, - Я не могу позволить вам продвинуться ни на шаг дальше! - Мне просто нужно поговорить с Артуром! - парень разразился раздражением, - Всего на минутку, мне нужно спросить его кое о чем, я... - Сэр, вы крайне неохотно рассказали мне, кто вы такой и что у вас за дело к генерал-майору Кёркленду! - офицер не спускал с него пистолета, - Я не могу позволить вам пройти дальше без предварительного разрешения. Мы на войне, и вы можете быть кем угодно, в том числе, шпионом. - По-твоему, я похож на немецкого шпиона? - недоверчиво спросил Штаты. - В этом, скорее, смысл шпиона - не выглядеть как шпион, - офицер взвел курок своего пистолета, - Оставайтесь на месте, или я буду стрелять. - Ну давай, - Америка продолжал подниматься по лестнице, - Посмотри, что Артур сделает с тобой, если ты выстрелишь. - Сэр, я предупреждаю вас ...! Сэр! Офицер выстрелил в стену, пуля врезалась в стену чуть выше плеча Альфреда, подняв в воздух сноп штукатурки и пыли. США бросился к перилам, чтобы избежать отдачи, и кинул на стрелявшего настороженный взгляд, когда крики и выстрел заставили нескольких высокопоставленных людей выбежать из своих кабинетов на лестничную площадку выше. - Эванс! - полный генерал с внушительными усами перегнулся через перила, - Что за переполох там внизу?! - Это этот джентльмен, сэр! - молодой офицер Эванс обвиняюще указал на Америку, который обреченно прислонился к перилам, - Я сказал ему не делать ни шагу дальше! Генерал хмыкнул и уставился на Джонса. В этот момент того окружали несколько других офицеров. - Изложите свое дело, сэр! - рявкнул он на него сверху вниз, - Это не место для туристов! - Я хочу поговорить с Артуром! - произнёс американец сердито и очень расстроенно, - С Генерал-майором Артуром Кёрклендом, прежде чем вы спросите! Я Альфред Джонс, представитель Соединенных Штатов Америки, и я хочу увидеть Артура прямо сейчас! Генерал казался невозмутимым. - Ну, мистер Джонс, я боюсь, что... - Что здесь происходит? - Англия собственной персоной появился наверху лестницы. Он выглядел очень раздраженным, его густые брови нахмурились. - Артур! - обрадованный его появлением, Альфред взбежал по лестнице вопреки Эвансу и генералу. Тот, в свою очередь, оказался шокированным его присутствием. - Альфред, что... Что ты здесь делаешь? - Мне нужно с тобой поговорить, - решительно сказал парень, - Прямо сейчас. - Это не может подождать? - застонал британец, - Я очень з... - Нет, - настаивал Джонс, - Сейчас, Артур. Мужчина раздраженно выдохнул. - Так и быть, - он указал на открытую дверь своего кабинета, - Тогда, пожалуйста. - Спасибо, - сухо ответил США проходя мимо него. -Генерал-майор...! - Эванс снова начал подниматься по лестнице, - Мои извинения, сэр, я просто... - Не о чем беспокоиться, Эванс, - хладнокровно прервал его англичанин, а после посмотрел на группу офицеров, все еще толпившихся у перил наверху, - Вы все можете вернуться к своей работе. Я разберусь с мистером Джонсом. Те разбежались, как школьники, возвращаясь в свои офисы, но Эванс вышел на лестничную площадку и спросил. - Могу я принести вам что-нибудь, сэр? - затем наконец убрал пистолет в кобуру. Он настороженно взглянул на Альфреда. - Чай, - устало ответил Кёркленд, - Две чашки. Офицер кивнул и исчез. Америка наблюдал за ним из дверного проема кабинета Артура. Мужчина повернулся к нему и, увидев, что тот бездельничает, раздраженно махнул на него рукой. - Заходи уже, - сказал он, сам проходя внутрь, - Ты и так устроил достаточно сцен. Американец нахмурился, оттолкнулся от дверного косяка и вошёл в комнату. Британия последовал за ним, закрыв за собой дверь. В маленьком кабинете Артура стояла духота, даже при открытом окне - что, вероятно, объясняло неопрятный внешний вид Артура: он был в своей офицерской форме цвета хаки, очень неумолимой смеси шерсти, с закатанными до локтей рукавами и расстёгнутой верхней пуговицей на рубашке. Однако, несмотря на эти допущения, он все еще казался очень далеким парнишке, который все больше и больше опасался его - и то, что тот был в форме, ничуть не помогло. У англичанина и вправду на столе стояла ваза с яркими бархатными розами прямиком из того сада при доме номер 10. - Итак, что все это значит? - нетерпеливо спросил Кёркленд, глядя на Альфреда, - Расшумелся, как обычно - и я должен сказать, что не могу понять, почему ты здесь, ведь я чётко сказал "шесть часов", и знаю, что ты меня услышал. - Артур... - И где тебя носило? - Англия двинулся вперед, принимая безуспешную попытку поправить растрепанные волосы Джонса и его соскальзывающие подтяжки, одна из которых полностью слетела с его плеча, - Чёрт возьми, посмотри на себя, ты выглядишь так, будто тебя протащили через изгородь задом наперед! - Я заблудился, пытаясь найти дорогу сюда, - нетерпеливо ответил Штаты, - Не мог бы ты, пожалуйста, выслушать... - Вот, вытри лицо, - Артур проигнорировал его, вытащив из кармана чистый носовой платок и настойчивым жестом протянув его собеседнику, - Одному богу известно, почему ты просто не позвонил, я имею в виду, если это так важно... - Я действительно пытался позво... - И я очень занят, - сердито продолжал британец, не обращая на паренька внимания, - Ты видишь эту гору бумаг на моем столе? Мне нужно перебрать их все, и, честно говоря, у меня нет времени развлекать тебя - я буду в твоём распоряжении после шести, поэтому надеюсь, что ты не пришёл сюда, ожидая, что мы собираемся пообедать или ... - Артур, заткнись! - Альфред взорвался. Кёркленд моргнул, глядя на него ошеломленно несколько секунд, пока его брови снова не опустились, а зеленые глаза не сузились. - Очень хорошо, - натянуто сказал он, указывая на кресло напротив своего стола, - Если ты настаиваешь на сохранении оптимистичного настроя по поводу происходящего, тогда давай продолжим, - он опустился в свое кресло и скрестил руки, - Что я могу для тебя сделать? Американец сделал вдох, присаживаясь. Перед англичанином он теперь чувствовал себя немного... нервным. Не то чтобы он боялся его как такового, но, честно говоря, он не особо задумывался о том, как затронуть столь деликатную тему. США прочистил горло и увидел, как Британия нетерпеливо закатил глаза. - Лузитания, - выпалил Джонс, решив привлечь его внимание. - А что насчет нее? - Я... ну, мне нужно спросить тебя кое о чем, просто это... - Альфред мельком взглянул на Артура и заметил его пренебрежение, прежде чем опустить взгляд на стол. — Н-ну, честно говоря, я надеюсь, ты скажешь, что не знал... - Альфред, пожалуйста, продолжай, - огрызнулся Англия. Его голос при этом звучал устало, немного надломлено, и когда Штаты снова посмотрел на него, он увидел, что тот отвёл взгляд, уперевшись им в стену. Сердце Америки ухнуло вниз. - Арти, - тихо сказал он, - Пейдж сказал мне, что у него есть неоспоримые доказательства из Вашингтона, что на Лузитании было оружие. Ты... Ты знал? Мужчина промедлил с ответом. Его молчание для США было равносильно признанию. - Да, - сказал он наконец, - Да, я действительно знал, - затем он посмотрел на собеседника, лицо его выражало вежливость, даже некую мягкость, - Я солгал тебе тем утром. Плечи парня поникли. - Кажется, нет особого смысла спрашивать, почему, - сказал он, глядя в пол, - Я думаю всё говорит само за себя, - вздохнул Артур, снова поднимаясь. Действительно, было слишком жарко, слишком тесно, чтобы сидеть спокойно, и Альфред не винил его за то, что тот принялся ходить взад-вперед. - Не было никаких шансов, что ты примешь билеты и сядешь на корабль, если будешь знать о грузе - не после Титаника и, конечно, не после того, как немцы поместили то уведомление в газетах. - Нет, ты прав, - согласился американец, - Хотя у меня были свои подозрения... Если бы ты признался в этом, я бы тебе отказал - и, черт возьми, по уважительной причине. - Лузитании в данном случае не повезло, - отрывисто произнёс британец, - Это был не первый раз, когда она перевозила оружие в Британию из Соединенных Штатов - фактически, большинство крупных лайнеров используются для той же цели. Несомненно, Мавритания забрала свой груз и направляется обратно через Атлантику, пока мы говорим. Если бы Титаник выжил, наверняка, он тоже служил бы этой цели. - И ты ничего не чувствуешь? - не выдержал Америка, - Совсем не ощущаешь вину за бесчисленные жизни, которые вы подвергаете опасности, используя гражданские службы для выполнения своей грязной работы? - Так безопаснее, - ответил Артур, - Лайнеры по-прежнему являются нейтральными перевозчиками - не говоря уже о том, что они большие и очень быстрые. Попросту позиция U-20 оказалась чрезвычайно удачной - ни одна подводная лодка никогда раньше не подходила на расстояние выстрела к Лузитании. - Ну, это явно не безопаснее, потому что немцы знают, для чего вы используете лайнеры! - вновь взорвался Джонс. - Они все равно рискуют, - сказал Кёркленд, - Общественность считает, что на Лузитании не было оружия. И поэтому немцы совершили военное преступление, торпедировав ее. Кроме того, подводные лодки, приближающиеся на расстояние выстрела к таким кораблям, как Лузитания, очень опасны для них - больше, чем линкор - из-за огромных размеров и скорости. - Если это так, - холодно произнес Штаты, - тогда зачем тебе понадобился я на борту Лузитании? Почему вдруг, почему... - В феврале немцы объявили неограниченную бойню в моих водах, - отрезал англичанин, - Это означало объявить любое судно - гражданское, торговое или военное - под флагом союзников законной целью. Следуя этому, они напечатали предупреждение в чертовы газеты. Адмиралтейство отслеживало передвижения U-20 в течение нескольких недель, и ее действия предполагали, что она попытается атаковать любое судно, проходящее мимо Ирландии по пути в Ливерпуль. Учитывая, что Лузитания была одним из немногих лайнеров, которые придерживались своего довоенного маршрута, было вполне вероятно, что U-20 подстерегала ее по возвращении из Нью-Йорка. - Т-тогда...! - Америка недоверчиво посмотрел на Артура, - Тогда почему они позволили Лузитании отплыть?! Зачем погрузили на неё оружие? Почему... Боже, почему бы не изменили ее маршрут?! - Это был двойной блеф, - решительно сказал Кёркленд, - Благодаря беспроводным системам на борту современных кораблей, несомненно, U-20 могла отслеживать продвижение Лузитании задолго до того, как та вошла в зону боевых действий. Если бы мы изменили ее маршрут - маршрут, по которому она ходила с 1907 года, - было бы очевидно, что у нее имелось оружие, не так ли? И управляющие U-20 знали бы и сменили бы курс, чтобы перехватить её. Но если маршрут Лузитании остался точно таким же - независимо от предупреждения в газетах - разве это не означает, что она была действительно нейтральной, перевозя только гражданских пассажиров? Зачем бы еще она так бесстрашно плыла по пути поджидающей подводной лодки? - И поэтому ты так настаивал, чтобы я был на борту? - тихо спросил Альфред, - Дополнительная страховка? - Точно, - Великобритания не встретился с ним взглядом, - Неужели мы были бы настолько глупы, чтобы пригласить представителя Соединенных Штатов - нейтральной нации - на борт корабля, перевозящего оружие? Парнишка вздохнул. Его слегка подташнивало. - Итак, ты использовала меня, - тихо произнёс он. - Какое это имеет значение? - нетерпеливо сказал Артур, - Немцы все равно разгадали этот ход. - Но я... Раздался внезапный стук в дверь кабинета, резкий, подчеркивающий удушливый воздух. Англия казалось, обрадованный возможность отвлечься от этого разговора, подошёл к двери и открыл её. - Ваш чай, сэр, - оповестил Эванс, передавая мужчине поднос, - Ещё что-нибудь? - Нет, спасибо, Эванс, - ответил британец коротким кивком, - Это все. Молодой офицер отдал честь и потопал прочь. Артур локтем закрыл дверь и поставил поднос на стол. Американцу показалось, что для чая слишком жарко, хотя он знал, что Британия пьет его в любую погоду, даже в изнуряющую летнюю жару Небраски и Айовы, и поэтому парень ничего не сказал, наблюдая, как тот готовит напиток. Это были очень знакомые действия, определенная рутина, за которой Альфред наблюдал годами, в частности, в течение тех двух лет, хотя чай было трудно достать в некоторых местах, где они жили, и поэтому тот был настолько слабым, что в какой-то степени походил на воду. США подозревал, что удовольствие для Кёркленда заключалось больше в привычных действиях. Однако было тревожно видеть его спину облачённой в шерстяную одежду цвета хаки и кожаном ремне Сэма Брауна, поблескивающим на плече. Когда Америка наблюдал точно такой же ритуал в крошечных кухнях с грубым каменным полом, Артура был босоногим и в поношенной рубашке, слишком большой для него, хотя тогда он все ещё имел немного лишнего веса, ведь они потеряли все свои вещи на Титанике и были вынуждены брать все, что могли достать. Штаты наблюдал, как мужчина положил две ложки сахара в одну из чайных чашек с золотым ободком - для него, он знал - и сглотнул, сжав кулаки на коленях. - Артур, - сказал он. Это было неожиданно, он знал, - ... Ты любишь меня? Британец посмотрел на него через плечо, моргая. - Прошу прощения? Альфред не знал, был ли это вызов, заставляющий его повториться, или Кёркленд был искренне смущен вопросом. В любом случае, американец не позволил себя запугать, выпрямившись на своем месте. - Я спросил, любишь ли ты меня, - повторил он, выдержав взгляд Артура, развернувшемуся к нему. - Конечно люблю, - ответил Англия. Он выглядел встревоженным, - Ты знаешь это, Альфред - и тебе не следует путать вещи - - Но ты использовал меня, - перебил Джонс, - Как будто... Я не более чем пешка... - Боже, я завидую твоему простодушию, - раздраженно сказал Артур, - И я не имею в виду, что ты глуп, прежде чем ты начнёшь защищаться. Я имею в виду, что ты видишь все в черно-белом цвете, даже сейчас, - мужчина выдохнул, - Этому можно позавидовать. - Как то, что ты использовал меня, никак не относится к черному и белому?! - сердито воскликнул Штаты, вставая, - Более сотни моих граждан погибли, когда затонула Лузитания... - Нужно ли мне напоминать тебе, что большинство жертв были британцами и канадцами? - сорвался Британия, - Ты ведешь себя так, как будто мы заранее подстроили торпедирование этой чёртовой штуковины! - Ха, может быть, так и было, - выплюнул Альфред, подходя к нему сзади, - Ты продолжаешь говорить о том, как сильно тебе нужно, чтобы я присоединился к войне - может быть, это было придумано специально, чтобы... - О, не смеши меня, - с отвращением перебил Артур, пренебрежительно махнув рукой на собеседника и возвращаясь к чаю, - Ты хоть понимаешь, на что намекаешь? - Что, ты думаешь, я слишком простодушен , чтобы понять это? - угрожающе спросил парень. - Я сказал, что не имел в виду, что ты глупый, - лукаво произнёс мужчина, постукивая чайной ложкой так деликатно, так точно, что это внезапно невероятно разозлило Альфреда, - ... Только то, что ты все еще несколько инфантилен в своих взглядах. Америка схватил поднос и оттащил его подальше от англичанина. Он только хотел убрать его, но не рассчитал силу из-за внезапной вспышки ярости, сптхнув его со стола на пол. Чашки разлетелись вдребезги, а чайник треснул, перевернувшись на бок в повалившем от горячего напитке облаке пара. Артур, все еще державший чайную ложку, оказался слишком ошеломлен, чтобы реагировать в течение долгого времени. США глубоко выдохнул через нос, сжимая горящие кулаки, наблюдая за ним. - Что ж, - наконец подал голос британец, наклонив голову, - Это было определенно очень по-взрослому, - после он положил чайную ложку на стол и попытался пройти мимо американца, предположительно, чтобы начать убирать беспорядок, но Альфред быстро преградил ему путь, - Альфред, убирайся вон из... - Ребячество? - сердито спросил парень, - Это по-детски с моей стороны - расстраиваться? - Расстраиваться, - холодно поправил Кёркленд, - Ожидая, что я буду использовать тебя не как пешку. В такое время, люблю я тебя или нет, не имеет значения. Думаешь, немцев волнует, что мы делим постель? Думаешь, Людвиг остановится, потому что ты нейтрален? Им все равно, мой дорогой, и мне тоже. Альфред был уязвлен, потерял дар речи. Наконец англичанин протиснулся мимо него, наклонившись, чтобы подобрать осколки разбитого фарфора. - Ну, в любом случае, ты явно не хочешь чашку чая, - ледяным тоном продолжил Артур, аккуратно складывая осколки друг в друга, - Если это все, то, пожалуйста, убирайся из моего кабинета, прежде, чем сломаешь что-нибудь ещё. - Нет, - сказал американец. Он почувствовал, как в уголках глаз выступили слезы, горячие и жгучие, и яростно вытер их под очками, чтобы Англия их не увидел. - Как... Как ты можешь быть таким, Артур? После всего, через что мы прошли вместе, особенно после "Титаника... - Я нация, находящаяся в состоянии войны, - устало и резко перебил мужчина, - И у меня есть свои обязанности, - он встал, поставив разбитый чайник на стол, - Ты отчего-то не можешь понять, что это вне меня. У тебя не было такой проблемы в 1775 году. - О, боже, не начинай заново, Артур - нетерпеливо сказал США. - Тогда не тебе вспоминать те месяцы после Титаника! - взорвался тот, - Я был несчастен тогда, Альфред, ради всего святого, я был совершенно жалок - и я знаю, сколь многим я обязан тебе за всю ту доброту и то терпение, но ты не должен попрекать меня этим! Альфреда задело это обвинение. - Чт... Я не... Попрекаю тебя, ты же знаешь, я бы никогда..! - Тогда перестань блеять о том времени, которое мы провели вместе! - мужчина посмотрел на него в полном отчаянии, - Ты что, не понимаешь?! Это не имеет значения. Что касается войны, что касается наших обязанностей, чего ожидают от нас наши правительства и наш народ... Время, проведённое нами вместе, бессмысленно. Мы жили как люди, даже как супружеская пара... Но на деле мы не являемся ни тем, ни другим. Альфред, ты никогда не встанешь между мной и моей страной - и я никогда не должен вставать между тобой и твоими людьми, - он вздохнул, качая головой, - В этом наша трагедия. - Да, - еле слышно согласился американец, отступая назад и снова опускаясь в кресло, - ... Я действительно вижу в этом трагедию... - он наблюдал, как Артур осторожно взял поднос, отряхнул его и поставил на стол, - ...Что после всего, ты все еще можешь извернуться и укусить меня, как чертова змея... - Ты что, черт возьми, глухой? - Кёркленд звучал на пределе своих возможностей, - Разве ты не слышал , что я только что сказал?! Это "все" бессмысленно - - Но это не так! - сорвался Штаты, - Дело было не только в том, что я оттаскивал тебя от куска торта каждые полчаса! Как насчет меня, Артур?! А как насчет кошмаров и... - Ты знаешь, что я не вижу снов? - британец произнёс это откровение, глядя на собеседника очень пристально. - Ч... Что? - казалось, Альфред сошёл с ума. - Я не вижу сновидений, - снова сказал англичанин, - У меня никогда их не было. Я недостаточно человечен для этого. Многие из нас - более старых наций - не видят их. Мы бы сказали, что ты немного более... Очеловечен. Америка вцепился в подлокотники кресла. - Я не понимаю, какое это имеет отношение к нашему разговору, - вскипел он. - О, ты спрашивал меня насчёт этого прошлой ночью, не так ли? - мужчина скрестил руки на груди, - Думаю ли я, что кошмары делают тебя ужасно человечным? Я полагаю, что да, это так. Но, в таком случае, получается, что у всех нас есть прорехи, слабые места через которые проникает эта болезнь. Моё было скукой... А твоё, похоже, тонущие корабли. - Ты знал, что я не хотел подниматься на борт Лузитании, - сказал Джонс в агонии, - И после всех тех ночей, когда я просыпался с криком, а ты успокаивал меня... - Да ты меня не слышишь, - Кёркленд почесал щеку, - Видишь ли, я не могу сказать, что такое кошмар. Потому как я никогда не ощущал этого на своей шкуре. Я не понимаю. Так же, как ты никогда не поймёшь, каково это - задыхаться при правлении Эдуарда. Мы просто сделали друг для друга все, что могли. США покачал головой, глядя на него. - Ты использовала меня, - тихо повторил он, - Как будто ты даже не... - Да, - фыркнул Артур. В его голосе звучало нетерпение. Он снова плюхнулся в свое кресло, - Да, я это сделал. Я использовал тебя. Я солгал тебе. И более того, старина... - мужчина помассировал лоб, ястребиным взглядом наблюдая за Альфредом, - ... Я не жалею, что сделал это. Парень просто моргнул, глядя на него. Говорить стало не в его силах. - Видишь ли, я принял решение, - Англия достал свой золотой портсигар и взял оттуда одну сигарету, прикуривая, затем подтолкнул портсигар с зажигалкой через стол к собеседнику, откинувшись на спинку стула и глубоко, устало выдохнув дым, - Я буду откровенен, любимый. Я хотел бы, чтобы мне не приходилось лгать, но я должен был выполнить свой долг. Ты бы не поднялся на борт этой проклятой посудины, если бы знал, а ты был нужен мне на ней. Твое присутствие должно было защитить ее. Штаты, вопреки своему желанию, взял сигарету, прикуривая ее дрожащими пальцами. Он сделал глубокий вдох, позволяя дыму просочиться сквозь него, чтобы успокоить свои истрепанные нервы. - Я думаю, Людвиг не так глуп, как ты мыслишь, - сказал он. Британия фыркнул, кивая. - Да, он проницательный, - согласился он, - Знаешь, во всем этом есть забавная вещь. Несмотря на все происходящее, он мне все еще нравится. Моя ссора не с ним, как таковая, - мужчина посмотрел на свою сигарету, - Но если чертов внук Виктории собирается потратить десять лет на копирование моего Дредноута, ему лучше убедиться в том, что считаться со мной обязательно. - Но это была Лузитания, Артур, - несчастно пробормотал парнишка, - Не Дредноут. - Ну, довольно, - вздохнул Британия, - ... Мой прекрасный Дредноут. Ты знаешь, что я до сих пор не плавал на нём? - Жаль, - с горечью произнёс американец, затягиваясь сигаретой, - Почему правительство не может просто пересадить вас на линкор, где вам самое место… Вместо того, чтобы втягивать в эту заварушку нейтральные лайнеры и невинные гражданские лица! - О, перестань, - Артур снова встал, принимаясь расхаживать так, как всегда делал, когда был взволнован, - В конце концов, линкоры - это честная игра. Целью размещения оружия на борту Лузитании было не попасть под торпеду! - Ну, я все еще не понимаю, зачем тебе понадобилось втягивать меня в это! - гневно разразился Джонс, - Я чертовски нервничал - и, как оказалось, не без причины! - и это все равно не принесло никакой пользы - - Я думал, что, по крайней мере, нашел хорошее применение твоему нейтралитету, - огрызнулся брит, - Учитывая, как ты всё ходил вокруг да около Уильсона. - Ходил вокруг да около?! - Альфред был в ярости, - Не будь таким несправедливым, Артур. Ты знаешь, что я ничего не могу сделать, пока Уилсон не даст добро, не имеет значения, насколько я убедителен... - Тц, я заинтригован твоей так называемой "убедительностью", - ледяным тоном сказал Великобритания, - Видишь ли, мой дорогой, я склонен думаю, что, хотя желание есть, намерений нет. Твои планы присоединиться ко мне в окопах в лучшем случае сыроваты, и, честно говоря, я не придаю им большого значения. Да и твоё правительство не намерено присоединяться, это совершенно ясно. Конечно, вам достаточно просто продавать нам боеприпасы. И давай не будем забывать, кто засунул оружие в брюхо Лузитании для начала, - он покачал головой, глядя на парня, - Но ты? Нет, я не ожидаю многого. Твоя душа лежит в правильном направлении, Альфред, но по неправильной причине. Я не хочу, чтобы ты ходил за мной по пятам, потому что мы спим вместе: я хочу, чтобы ты вступил в войну, потому что ты понимаешь, что это правильно, - он выдохнул, из его носа повалил дым, - И даже если не потому, что ты думаешь, что это правильно, то, по крайней мере, потому, что ты сам хочешь этого. Его улыбка искривилась от иронии. - Какое веселье ты упускаешь, - выдохнул он. Штаты посмотрел на него с тревогой. По правде говоря, он замечал трещины в тщательно ухоженной маске Артура и раньше. Все нации, как известно, время от времени проявляют свою истинную, низменную природу, что-то, что скрывается под маской человечности. Однако прошло много времени с тех пор, как он видел таким Артура, наполовину надеясь, что это было вытравленно из него домашней обстановкой, которая почти уничтожила его, теперь оставленная во влажной жаре Индии. Парень предположил, что в последний раз он видел в глазах Кёркленда эту зелёную искру (подобную обоям с мышьяком в гостиной) во время поздней Викторианской эпохи. Видимо, эта война была настолько жестокой, что Артур снова выкопал её из грязи. - Вчера утром я наблюдал за тобой, пока ты спал, - продолжил Британия, подстёгнутый молчанием собеседника, - Просто в тишине, знаешь, перед началом дня. И я подумал: "Мой прекрасный Альфред, разве я не спал бы намного лучше ночью, зная, что ты, по крайней мере, в безопасности, вдали от ужасов войны? - он выдохнул, глядя на Альфреда с презрением, - Но теперь мое мнение совершенно противоположное: я думаю, что война пошла бы тебе на пользу. Ты довольно жалок, когда дело доходит до неё. - Насколько я жалок?! кипел Америка, - Просто потому, что я не живу и не дышу войной так, как вы в Европе... - Лузитания была одним кораблем, Альфред, - отрезал мужчина, - Одна жертва - и, прежде всего, просчет. Это всё. Если рассматривать это с такой точки зрения, ее потопление ничем не отличается от гибели Титаника. Мы просчитались и потеряли ее. Всё. Он прислонился спиной к столу, стряхивая пепел. Затем снова затянулся, скрестив руки, бутоны розы краснели у его локтя. Он очень пристально посмотрел на Джонса, его нефритовые глаза были холодными и острыми. - Ну? - дым обрамил этот вопрос. Альфред просто уставился на него. Внезапно он испугался - не Артура как такового, а того факта, что он был воспитан этим человеком, спал с ним с 1868 года, прожил двадцать восемь месяцев... ...И все же он не знал его. Или, скорее, он действительно знал Артура. Его привычки, его причуды, то, что заставляло его густые брови раздраженно хмуриться или уголки тонкого рта подниматься вверх, что заставляло его удовлетворенно вздыхать, каким образом он пил чай, как он предпочитал лежать, когда спал, как он завязывал галстук- Но он не знал Англию. И не могло быть сомнений, что сейчас перед ним стоял именно Англия. Спутником на борту Лузитании ему точно также был никто иной, как Англия. Американец с несчастным видом поёжился, глядя на свою сигарету. Он ничего не ответил. - Альфред, если это все, то, пожалуйста, проваливай, - вздохнул британец, - Я очень занят. Это прозвучало очень кстати для США, которому больше нечего было ему сказать. Он хотел как можно быстрее оказаться подальше от Кёркленда, потому встал и подошёл к столу, чтобы затушить сигарету. Он раздавил окурок о маленький серебряный поднос, не поднимая глаз, и был потрясен, когда Артур внезапно схватил его за подбородок, заставляя поднять голову. - Ужин в шесть часов, - ледяным тоном произнёс он, глядя на Штаты сверху вниз, - Не смей поднимать эту тему заново. Альфред сердито высвободил голову, массируя челюсть в том месте, где тонкие пальцы мужчины вонзились ему в кость. - Ты сошёл с ума, если думаешь, что я все еще собираюсь ужинать с тобой, - ответил он, поворачиваясь на каблуках, - Доброго дня, генерал-майор. Англичанин фыркнул у него за спиной. - Не смеши меня, - сказал он, - Твоё правительство не будет счастливо, если ты испортите наши отношения, не тогда, когда они зарабатывают на продаже нам оружия. Альфред ненадолго задержался у самой двери. Артур, похоже, нисколько не расстроился из-за того, что парнишка дал ему отказ - и его единственная угроза была, конечно, связана с войной, вложенной в связь между ними как нациями, а не как... - Кроме того, - сердито продолжил Британия, отодвигаясь от стола, - Я не должен был рассказывать тебе ничего из того, что я рассказал. И ты, честно говоря, не имеешь права спрашивать, учитывая твой нейтралитет... - Я хотел помочь тебе, - решительно ответил Джонс. - О, я полагаю, ты больше не хочешь этого? - Я не хочу иметь с тобой ничего общего, - Америка снова направился к двери, - Я сказал: "Доброго дня". - Альфред! - Артур бросился за ним, схватив его за запястье, - Не будь таким, ты же знаешь, я... Альфред развернулся и ударил его. Он был силен, намного сильнее Артура, и каждый дюйм его гнева скрывался за этим ударом, это был жестокий порыв, прямо в лицо. Кёркленд упал, приземлившись мешком на ковер. Он приподнялся на одном локте, после ошеломленного момента поднеся руку к носу. Вероятно, он был сломан, из него хлестала кровь и Артур безуспешно попытался вытереть ее, прежде чем посмотрел на американца. Он был явно шокирован. Парнишка сам был немного поражён. Он так редко выходил из себя, но теперь уже ничего нельзя было вернуть. Кроме того, он тоже не сожалел. Он вышел из офиса, не сказав больше ни слова.

***

- Мистер Джонс? - Пейдж высунулся из-за двери, - Вам пришла телеграмма. - От кого? - деревянным голосом спросил Альфред. Он сидел, ссутулившись, в кресле в гостиной американского посольства, пристально глядя в огонь. - От генерал-майора Кёркленда, сэр, - мужчина вошел в комнату, протягивая письмо, - Один из помощников только что доложил. США протянул за ним руку. Взяв телеграмму, он быстро развернул её, бросил взгляд на сложную рамку сверху. Это было из Военного министерства, и он выцепил "Кёркленда" из текста. США не стал читать, легким движением руки отправив бумагу в огонь. - Если он пришлет еще что-нибудь, не приноси их мне, - вздохнул он, - Просто избавься от них. И... Если он придет сюда, я не хочу его видеть. Я не хочу никаких телефонных звонков, писем или чертовых посланий в бутылках, хорошо, мистер Пейдж? - парнишка сделал паузу, выдыхая, - Я сказал ему, что не хочу больше иметь с ним ничего общего, и я имел в виду именно это. - Конечно, - Пейдж сделал паузу, прочищая горло, - ... Однако, сэр, моя позиция неизменна. Я все еще поддерживаю дело союзников. - Это прекрасно, - Альфред махнул рукой на посла, - Ведь не тебя он использовал. - Куда вы теперь, мистер Джонс? - Я собираюсь домой, - сказал тот, глядя в потолок, - Это единственное разумное, что можно сейчас сделать. - ... Вам придется сесть на корабль, сэр. Америка косо посмотрел на него. - Естественно, - протянул он и потянулся за газетой, сложенной на столе рядом с ним, взяв и расправив ее. Там был обычный полный список кораблей, отплывающих на следующую неделю, и их маршруты, - Я тут посмотрел. Честно говоря, я хотел бы убраться отсюда как можно быстрее, хотя я не настолько отчаялся, чтобы сесть на "Аквитанию " через два дня. - RMS Карония, похоже, отплывает через четыре дня, - сказал мужчина, сам просматривая список, - У нее только два дымохода... Я полагаю, дело в них? Штаты слабо улыбнулся ему. - Мне вообще не нравятся корабли, - признался он, - Больше нет, но я собираюсь обратно в Нью-Йорк, так что у меня нет особого выбора, - он вздохнул, - Если мне придется плыть, то я бы предпочел рискнуть с тем, кому, по крайней мере, могу доверять. Он указал на название, проведя ногтем под ним: RMS Карпатия - Она действительно кажется логичным выбором, - устало согласился Пейдж. - Мне придется подождать неделю, - пробормотал Альфред, - Но я бы предпочел ее, правда, - он посмотрел на страницу, - Почему бы вам всем не собрать вещи и не отправиться со мной? Я не вижу, какая работа есть для вас здесь, если вычесть войну... - Не наглейте,, мистер Джонс, - нетерпеливо произнёс посол, - Я - американский посол в Великобритании. Я здесь от имени вас и мистера Уилсона, и однажды, сэр — держу пари, что скоро — вы будете рады моему присутствию здесь. Джонс пожал плечами, глядя на огонь. - Я не понимаю, почему, - вежливо сказал он, - В конце концов, это не наша война.

***

Авторское примечание: Ну что ж. Вот и все. :С Вопрос "Было ли на Лузитании оружие?" горячо обсуждается с 1915 года. Британское правительство никогда официально не признавало, что оно было, но долгое время предполагалось, что второй взрыв, который разорвал правый борт судна (в результате чего оно завалилось на бок и затонуло), был вызван торпедой, которая подожгла оружие. Это предположение было опровергнуто доктором Робертом Баллардом, что когда-то нашел обломки Титаника и Бисмарка, а после обломки и Лузитании, и обнаружил, что оружие (да, он действительно нашел его - оно было там!) остались нетронутыми. Он выдвинул гипотезу, что второй взрыв был вызван угольной пылью, не осевшей после первого взрыва, хотя другая догадка заключается в том, что причиной этого была холодная вода, попавшая в котлы. Оружие, перевозимой Лузитанией, это: 4 200 000 патронов к винтовке Ремингтон.303, 1250 ящиков пустых 3-дюймовых (76 мм) осколочных гильз и 18 ящиков невзрывоопасных взрывателей. Все это было указано в декларации и прошло через таможню США, когда судно покидало Нью-Йорк. Уолтер Хайнс Пейдж был американским послом в Великобритании во время Первой мировой войны, печально известный своими пробританскими взглядами в то время, когда он должен был защищать американский нейтралитет; естественно, он подвергся большой критике за это! XD В конце концов, он на самом деле сыграл важную роль в вовлечении США в войну в 1917 году. ... Я постараюсь закончить эпилог В БЛИЖАЙШЕЕ время, боже! T.T