Тяньчжэнь и Мэнъюпин

Жизнь Чжан Цилина была очень проста, размеренна и скучна. Он просыпался рано, умывался и проводил тренировку. Из года в год — одни и те же движения, один и тот же ритм, одни и те же мысли. Впрочем, он не любил размышлять просто так, поэтому обычно сосредотачивался на взмахах меча. Его работа была столь же нудной, сколь необходимой. Со стороны, возможно, она казалась увлекательной и опасной, но по ощущениям самого Чжан Цилина, точно с таким же чувством повинности городские клерки ехали в офисы, а крестьяне шли на рисовые поля. Так было нужно — и так было нудно. А потом он встретил У Се. Горящий взгляд, живой ум и улыбка. Которую тот адресовал кому попало. Иногда даже Чжан Цилину. Чжан Цилин не сразу понял, что У Се не адресует свои улыбки кому попало. Его невинность сражала наповал. Работа никогда не была настолько интересной. Когда Чжан Цилин понял, что это перестало быть просто работой, он был уже Сяоге. Без малейших усилий У Се дал ему новое имя. Возражать не хотелось. Чжан Цилин стал замечать, что подолгу смотрит на подвижное лицо У Се, на его без умолку болтающий рот. Что улыбается — на свой манер, одними чуть прищуренными глазами, — но, кажется, У Се эту улыбку замечает и непременно улыбается в ответ. Что спасает его и тогда, когда нет никакой нужды в спасении — а У Се не может этого не понимать, но, кажется, не против. Чжан Цилин начинает понимать, что в его жизни появилось... что-то. Что-то, что он не хочет терять вместе с памятью. И он смотрит на У Се все дольше, все пристальнее, надеясь впечатать в себя его образ так прочно, чтобы ни время, ни Врата не могли стереть. У Се замечает. — Сяоге, — говорит он, улучив момент, — почему ты смотришь на меня так... — голос неприкрыто срывается, — будто не всегда будешь рядом? Чжан Цилин всегда честен с У Се. — Хочу запомнить. Он колеблется — и все-таки добавляет: — Чтобы узнать, когда вернусь. Лицо У Се искажается. На нем можно прочитать каждое слово, возникающее в голове. "Ты оставишь меня?". "Тебе придется уйти?". "Ты обо мне забудешь?". — Я помогу, — говорит он вовсе не то, что Чжан Цилин ожидал услышать. — Вот. Он подходит вплотную к Чжан Цилину и прижимается. Всем телом. Губами к губам. Кладет руки на плечи. Такой горячий, будто сделан из пламени. Губы Чжан Цилина мгновенно пересыхают. — Вот. Теперь не забудешь? — отчаянно спрашивает У Се, чуть отстраняясь и отыскивая что-то во взгляде напротив. — Нет, — отвечает Чжан Цилин. — Нет, никогда. У Се все еще плохо от будущего расставания, и Чжан Цилин обнимает его. Он не забудет.