Эволюция

      Крутилась в голове Эдварда будто перед смертью лишь одна и та же мысль, но если бы это и правда была бы смерть, то генерал бы понял. Тело не болело, он просто не чувствовал, а все дело в обезболивающем, которое вкололи в болезненные места. Ох, как он был рад, когда понял, что руку вправляли и оперировали без его ведома.        Эдвард, как и другие демоны, не может уснуть от препаратов, которые для этого и созданы.       Наркоз для них то же самое, что вколоть воду в организм. Ничего не изменится, только что-то лишнее будет ощущаться от чего захочется избавиться.        Пока генерал был в отключке ему все-таки вкололи, но даже не думали, что он просто спит и всё мог прекрасно чувствовать. То ещё удовольствие, но Эдвард спал глубоко. Так глубоко, как не спал уже лет двадцать. Всё время паранойя одолевала мужчину, поэтому бессонные ночи были ему обеспечены, он к этому привык. Кажется, что к такому привыкнуть тяжело, но Эдварду сон не так важен как кровь. Он может не спать неделями. Мог раньше, но стал слаб из-за "Диеты" в которую пришлось войти после разгрома в Истоке.        Он не мог винить их в том, что они не уследили и умерли только по этому. Но сам в душе презирал главного, кто всеми ими руководил. Пиздабол, неспособный к тому, чтобы нормально защитить не только себя, но и остальных. Просто безответственный кусок мусора!       Эдвард всё лежал возле окна на койке, рука была в гипсе и чесалась так, что никакой дьявол не поможет, но вторая рука функционирует, как и всё его тело. Даже как-то не по себе от того, что произошло. Ну ничего. Теперь у него столько времени, чтобы подумать о произошедшем! Так ещё вот: глядя в окно, которое находиться справа... Хуй тебе, а не окно и хренушки тебе, а не глаз. Ничего он в окне не видит.        Повязка мешала, рот безумно болел, а вкус крови уже приелся. Ну что за дрянь. Слева лежит Шибую. Всё ещё под наркозом, отходил от него, то есть. Вот же блять. Слушать ещё всякий бред, который он мямлит и втюхивает медсестре пачку салфеток говоря: "Спасайтесь! Спасайтесь, это вам поможет, просто взмахните!!!"        От абсурда сего хочется смеяться. Пусть и ахинеи, но она такая уебищная, что хочется кричать.        – Долго он будет отходить?        Эдвард поморщился от того, как же больно было говорить. Швы только наложили и обезболивающее почти прошло. Что за черт... Когда там уже новая порция таблеток?! Они хоть как-то заглушали как не душевную боль, так хотя бы физическую.        – Господин, вам лучше ничего не говорить. С вашими травмами это будет больно и опасно. Швы от напряжения могут разойтись, будьте осторожны. Его ум скоро соберётся в кучку и он снова станет мыслить, как и всегда. Не переживайте.        – Уж лучше бы ума... Набрался, нежели болтать чушь даже тогда... Тогда, когда он даже не под наркозом...        С каждым словом генерал прислушивался к себе и удивлялся хрипоте ещё сильнее. Вспоминая как он кричал, что чувствовал и был беспомощен... Не вериться в то, что он выжил.        Медсестра улыбнулась, а Шибую резко взял её за руку и произнёс так громко, как только мог:       – Я вам изменил, миледи! Вы меня простите?!       – Как же так вышло, мой господин?! – разыгрывают тут какой-то спектакль. Хах. Эдварду будет над чем посмеяться, когда Шибую выйдет из наркоза.        – А знаете с кем?!        – Нет, господин. Мне очень грустно от ваших слов. – подыгрывая Шибую она отвернулась, но всё ещё держала в ответ его за руку. А Шибую будто правду говорил душевную, продолжал.        – Вот с ним! – он медленно поворачивает голову в сторону Эдварда, а тот мысленно ударил головой о стену пробивая насквозь. Медсестричка с двумя косами вдруг замолчала и покраснела.        – Это... Не правда. – Эдвард встрял в разговор.        – Что ты врешь?!        – Я то вру? – щека пульсировала всё неприятней, а медсестра была вынуждена встать и перейти к Эдварду.        – Пожалуйста, будьте аккуратней!.. Мис... Мистер!        Эдвард нашёл в себе силы и заткнул рукой рот даме из-за чего она огорчилась сильнее.        – Слышишь, бабник?!        – А ты девственник!        – Да что вы как дети?! – в то же время перебивала их медсестричка пытаясь выбраться из хватки Эдварда.        Так как генерал Эдвард даже не лежал, а скорее сидел, то ему было легче, вот Шибую напрягаться из-за ран было болезненнее и неудобнее. Только голова могла двигаться куда тот захочет и руки разве что почти достают до койки Эда. Но во френд зону не заходит, потому что не может чему Эдвард рад. Только вот от его надоедливого пьяного от наркоза голоса не лучше.        Медсестра не могла закрыть рот рукой Эдварду из-за его ранений, а вот Шибую без проблем, но просто не имеет права. Поэтому и остаётся только безудержно орать.        – Прекратите ругаться! Вы хотите чтобы у вас швы разошлись!?       Она продолжала пока оба молча презирали друг друга.        – Вам вообще не стыдно перед девушкой себя так вести? Ладно товарищ Шибую, но вы Эдвард. Вроде в своём уме, но почему вам приходиться объяснять, что нужно спокойно лежать?        – Ему на вас всё ра-авно-о-о! Он гей! – настала тишина, которая уже заставила молчать всех.       Эдвард и медсестра глядели друг другу в глаза.  У неё читалось во взгляде «Что?!», а у Эдварда «Он несёт чушь! Он же под наркозом!»       Пусть правда оставалась правдой, но поверить в это медсестра не смогла, поэтому просто посмотрела на Шибую возмущённым взглядом, а тот будто ни в чем не бывало сменил тему.        – А вы любите таких как я? – и так улыбался! Бесстыжий... Негодяй.        – Ещё бы...        – А вы знаете, что я подделывал письма Эдварда, когда он писал их для одного из воинов? Я этим горжусь, знаете ли.– по-прежнему улыбаясь прочирикал Шибую из-за чего Эдвард был вынужден повернуться к нему.        Сквозняк расчесывал волосы, от гнева становилось только жарче, пусть на улице было всего пять градусов. Не может этого быть... Не может и не знал никто, но если Шибую об этом сказал, значит уже давно... Давно знал о том, что Эдвард делает пока остальные спят. Да, он писал письма, но он передавал информацию обычным холодным текстом, который ничего не имел общего с тем, что оказывается приходило Мори. Эдвард понятия не имеет, что тот исправлял в письмах, но он больше чем уверен в том, что писал всякую дрянь от лица Эдварда... Чтобы рассорить? Чтобы генерал казался говнюком для него, и всё ради того, чтобы быть вместе с Эдвардом?! Да это... Да так подло поступив, он просто убил себя же в глазах Эдварда и теперь никакая отговорка не подействует, чтобы тот его простил.        А Мори... Эдвард помнил как он лежал на носилках и как его несли по лестнице. Он тогда в толпе разглядел тот прозрачный, зелёный и напуганный взгляд. Он отличался от других своей душой. Он был жив, так ярко горели его изумрудные глаза, так выделялся шрамик на подбородке, брови были напряжены. А потом жуткий крик, после которого наступила тишина. Он помнил как тянулся к нему через боль, уныние и страх быть отвергнутым. И теперь можно взвесить пару выводов. Мори ни за что бы не побежал вслед за ним и не просил бы прощения глазами. Значит в письмах не было никакой гадости? Тогда, что он писал? Что исправлял и как мог так поступить, даже не важно что он сделал! Это неуважительно. Да, так же нарушает правила поведения с сотрудниками. Как Шибую нельзя было вмешиваться, так и Эдварду было запрещено писать Мори письма... Они нарушили устав, и Шибую сейчас рушил репутацию обоих не понимая этого. Да гори в аду!        Медсестре явно уже не место здесь, но она поняла это только после того, как разузнала информацию обо всех их запрещённых действиях. Да чтобы ты тоже провалилась! Вы все... Чтобы провалились и никто бы вам не помог.  Шибую вдруг захрапел. Его резкое поведение и смена настроения просто невозможны. Если бы Эдвард так легко засыпал по щелчку пальцев...       Медсестра ушла, а в палате остался Эдвард, Шибую и тишина. Та же самая, что он слушал до момента нападения. Умиротворение и спокойствие воцарилось такое, что хотелось уснуть пока есть момент. Хотя ему валяться здесь ещё как минимум неделю. Это конечно если поможет Сара. Самая красивая женщина по мнению взрослых мужчин.        Её формы выделялись и были заметны издалека. Волосы подстрижены под каре чёрного цвета, а на голове всегда была заколочка в виде маленького шприца. Сара понимает, что нравится абсолютно каждому мужчине, поэтому с радостью носит одежду явно не по размеру и с вырезом чуть ли не до пупка. Юбку карандаш под самую попу и каблучки на шпильках. То ли она одинока так, что ей хочется найти достойного её мужчину, то ли ей нравится быть всеми обожаемой. Эдварду она конечно тоже нравилась. Особенно её способность ускорять регенерацию весьма интересным способом... Но чтобы состоять с ней в отношениях, то наверное нет. Его опыт, что начался с мужчины кажется настраивает его именно в ту область, в которой от женщин ему ничего не надо.        Эдвард не был сильно разочарован или рад тому, что Шибую направил его на парней... Не на мужчин, а на парней таких как Мори. Это в его мозгу казалось раньше чем-то неправильным, что такая весомая разница в возрасте просто противна для отношений, но это комбо. В его жизни появился красивый парень, младше почти на четырнадцать лет! Это уже казалось бы перебор, но когда Эдвард и правда понял свои чувства, то до него дошло, что это может быть не так противно. Мог бы он хоть раз ощутить эту власть над телом Мори. Не такую, когда он командует, а когда может сделать с ним всё, что хочет. Самое сокровенное, желанное, полное любви и о Боже... Пусть это что-то будет и правда похожее на любовь.        Так осточертела ему эта война, так он не хочет всего этого, но так просто это всё не убрать из своей головы, когда ты этим живёшь. Так же Эдварду тяжело, когда он осознаёт, что никогда бы не смог быть с Мори даже не потому что тот не любит в ответ, а потому что его статус демона и высшего ранга... Ну не позволяют. Казалось бы, нет преград для любви! Но как же человек ошибается, когда думает именно в таком ключе. Как же глубоко он себя зарывает и в этом есть своя капля грязи. Отчаянье с головой накрывает... 

***

      Мне до безумия страшно за Эдварда. Я просто не нахожу себе места сидя на лавочке возле палаты под номером пять и это видно. Моя коленка дрожит и нервно дёргается, руки сложены в замочек, а по лбу стекает капля пота. Я ужасно боюсь, мне стыдно, страшно, злостно и, меня разрывают чувства на части.        Вика замечая, что я нервный как никогда, кладёт внезапно руку ко мне на коленку будто намекая на то, что мне надо остановиться. Я понимаю, ведь это нервирует и даже бесит, но я не могу ничего с этим поделать. Она убрала руку, но я продолжил снова, её нервы тоже кончались.        – Мори!        – М?! – выпрямляю спину от неожиданно строгого для неё голоса.        – Хватит так переживать! Он не кусается. И если ты зайдешь, он не будет против, все-таки ты его солдат, которого он выбрал сам. Не потому что не было выбора, потому что ты ему нужен. Может и не в этом плане, но ты его боец, проявляешь уважение к нему. Будь позитивнее.        Я повесил нос. От этих слов мне не лучше. Да и я вообще-то... Сам сюда пришёл по своей воле и я должен воплотить в реальность то, что хочу уже давно. Я же раньше даже ему признавался, пусть прозрачными намёками, но силы то нашёл! Почему тогда сейчас мне так страшно и чувство предвкушения чего-то столь нового и неизвестного мне, покоряет мой мозг. И страшно, больно, обидно, грустно и неизвестно, что из этого лучше. Боюсь быть отвергнутым... человеком которым дорожу и восхищаюсь.        В голову полезли другие мысли. А если спит? Что я сделаю? Не буду же будить, он устал... Или от наркоза отходит? Как с таким разговаривать, когда он будет нести всякую чушь. Готов поспорить, что он был под наркозом даже тогда, когда писал мне письма. Но это так... Кхм.        – Так, вставай. – Вика встала, а её хвостики упали ей на грудь. Впервые замечаю её размер... Ну, то есть, я не должен на это смотреть и... И вообще это как то не уважительно, но она большая. Мори! Мори, блять, соберись.        – Вставай! – она вдруг хватает за руку и поднимает меня, кабана на ноги. Во мне нет сил, чтобы стоять, но опираясь о стенку, я готов был сползти вниз и упасть на пол, но слабину показывать будет не по-мужски.        – Я же сейчас уйду.        – Что?! Нет!! Не уходи-и, я тебя прошу-у-у!!! – понимаю, мне пизда.        – Не ори на весь коридор, придурок!       Я скатываюсь на пол облокачиваясь спиной к стене и сворачиваюсь клубком готовый реветь. Ну страшно мне! Что я могу поделать?! Показал слабину... Не мужик.       – Мори всё будет хорошо... Он там лежит и умирает от скуки, развесели его.        – Ты прекрасно знаешь, что он не способен проявлять что-то кроме злости и отвращения на своём лице. – Вика снова поднимает меня, берёт моё лицо в свои ладошки и сдавливает мне щеки из-за чего мои губы сворачиваются в трубочку. Очень интимное занятие как по мне...        – Ты можешь. Он тебя ждёт. Иди. Твою. Же. Мать.        – Иду. Но ради твоей мамы, ладно?        – Тебе щас пиздюлей всыпать!? – Вика замахивается.        – Да ладно, ладно! – уворачиваясь даже умудряюсь смеяться. Вика садиться обратно на лавочку по текстуре похожую на покрашенный металл и отворачивается.        Дело теперь только в моих руках от чего нисколечко не легче! Я понимаю, что пошёл бы я с ней, то и двух слов бы рядом с Эдвардом не связал бы... Поэтому это наверное к лучшему. Но я не знаю о чем говорить с ним. Больно ему? Страшно ему? Холодно? Чем я смог бы тебе помочь? Это такая база которую спрашивают только в безысходном положении. У нас ведь ещё не всё потеряно... Верно?        Боже блять, я просто не могу представить как выгляжу со стороны! Только изнутри себя чувствую. Какой же я балбес! Как я могу что-то чувствовать к генералу, блять! Да была бы там девушка, но это мужчина которому лет под сорок! Я с себя просто в огромном ахуе! И... Отвращение к самому себе и к ситуации. Я же точно знаю, что не получу взаимности с его стороны, знаю же, что бесполезно влюбляться в такого человека как он..  Ему же ничего не надо...        Теперь с испорченным настроением я стучу в дверь не сильно, потому что думаю, что в палате есть ещё кто-то и этот кто-то спит, дёргаю ручку и вхожу...        Лучи солнца сразу падают мне на лицо ослепляя и не давая пройти так, чтобы не врезаться во что-то. Я не вижу ничего секунд пять, но когда убираю руки с лица, то могу с точностью разглядеть очертания двух людей...        Один из них Эдвард, он соответственно лежал и даже не смел двигаться, а на нём сверху сидела женщина и... И целовала его! Так страстно и с такой уверенностью делясь с ним будто половиной себя!       Я стою в оцепенении не понимая, как же сильно я ошибался. Как же... Когда же я так сильно налажал, чтобы меня так наказали? Где же.. Что же я упустил, когда мог...        Меня внезапно замечает Эдвард, его глаза расширяются, а рука тянется к женщине, он невольно касается её груди, отталкивает и сам вытирая рот от излишней влаги облокачивается на здоровую руку.        – Что-то не так? – слезла с Эдварда девица, а тот только пытался не материться. А я всё стою!?       Да... Да тут всё ясно как день! Я даже слушать не хочу... Я не буду и теперь пусть даже не приближается ко мне... Делай, Эдвард, что хочешь, но я больше даже в твою сторону не посмотрю, ублюдок. Когда я вылетал весь красный от злости, Эдвард лишь крикнул перед тем как закрылась дверь:       – Морияма! Всё не та...        Я вылетаю из палаты не обращая на крики Вики мне в след внимание.        Сука, я мудак!        Какой же глупый!        Самый наивный урод!        Ублюдок конченый!        Да как я вообще мог думать, что между нами что-то есть!? Да это так смешно, что даже грустно! Я пытался найти в письмах хоть частичку его души, думал о том, что он писал только мне, но оказывается у него есть с кем разделить свою душу! Да чтоб... Да я даже на него сердиться не могу! Потому что... Потому что он ни в чем не виноват! Не он думал, что жизнь так прекрасна и одновременно всё будет хорошо и не очень! Да хуй с этим! Я не признавался, что... Что гей! Потому что я не такой! И чувствую к... Тебе себе отвращение! Жуткую рвоту! 

***

      – Что происходит?... Вы че с ним? Это?.. – Сара глядела только на Эдварда, который закрыл лицо рукой, лёг обратно на кровать, как и было раньше, начал ненавидеть весь мир.        Сара недоуменно посмотрела на Эдварда чуть наклонив голову как собачка.        – Нет!        – Врешь как дышишь.        Она помолчала и продолжила.  – Я правильно понимаю, что он очень ревнивый парень, который втюрился в тебя, но понимающий, что между вами ничего не может быть? – Сара была как всегда чертовски права, но Эдварду была недоступна эта часть, которую давно пора бы понять. Может он сам и чувствовал к Мори что-то, что не должен, но не думал, что тот и сам может это ощущать. Будто эти чувства подвластны только ему. В который раз не хочется ставить себя выше других, но сам умственно всё ещё дебил, который думает, что ему всё дозволено.        – Сара...        – М?        – Я бы тоже вышел из помещения в котором таким занимаются! – не обращая внимание на сильную боль в щеке, он злобно таращился на женщину, которая в целом и не была виновата.        – Эд, это моя работа. Не сделав бы я так, ты бы корчился от боли в три раза дольше чем после нашей с тобой близости. 

Сара. Способность: исцеление практически всегда половым путём. Сила заключается в своей индивидуальной подаче. Она может ускорить регенерацию человека в два раза после длительных касаний, в три раза после поцелуя и в пять раз после полового контакта. Так как она уважает себя и свои границы, секс с пациентами исключён. 

      – Я понимаю, но почему надо было залезать на меня?!        – Потому что... Когда ещё в жизни можно встретить генерала красавчика, который не отказал бы? У меня появился шанс!        Эдвард сердито посмотрел на Сару, поправляющую свой бюстгальтер. То есть присутствие Шибую ей бы не помешало заняться с Эдвардом тем, чем хотела?! Да между ними даже стенки нет!        – Сарочка, тебе ни один мужчина в здравом уме не откажет потрахаться. Даже гей. – зная о том, что геев не так уж и ценят, Шибую ответил из-за спины женщины. Она пугливо подскочила из-за чего её грудь подпрыгнула на что Эдвард к сожалению смотрел с удовольствием.        Нужно не о сиськах медсестры думать, а о Мори, который всё понял не так! Эдвард не хочет чувствовать себя каким-то ублюдком, но он им и не являлся. Были бы они... В отношениях, тогда это была бы измена, но в данный момент, это не имело смысла. И на что Мори мог обидеться, Эдвард понимал только прозрачно...        Шибую отошёл от наркоза и почувствовал боль в животе поэтому дотронулся аккуратно до бинтов.       Он лежал без верхней одежды, а нижняя часть тела была просто скрытая под пледом. Как Эдвард чертовски рад, что Шибую не сможет до него дотронуться, но в то же время жалко не столько себя, сколько его. Они оба получили серьёзные ранения, но почему-то было жалко Шибую. Эдвард не смог победить того демона, а Шибую? Тоже?        Когда Сара ушла Эдвард вдруг не по своей будто бы воле уставился на генерала и глядела не думая о том, что тот тоже это делал.       – Ты был сильным.        – Ты тоже, но демон оказался сильнее. – Эдвард подтвердил тот факт своей сломано рукой, указал на своё лицо.        – Видишь? На двери написан номер палаты? – Шибую развернулся после слов Эдварда, посмотрел на дверь, а потом обратно.        – Я не вижу.        – Ты слепой или я? – Шибую сквозь боль улыбнулся, а Эдварду пришлось прищуриться.        – Тебе больно? – перевёл тему Шибую.        Конечно нет, идиот. Ему же не сломали руку зверским способом, не порвали рот и не выкололи глаз. Господи, да каждый день так.        – А не должно?!        – Ну я не знаю, ты ведь... Ну. Демон.        – И что с того? Скоро это кажется перестанет быть секретом. И всё из-за тебя. Ты в курсе, что наговорил, когда под наркозом валялся, идиот?        Бровь Шибую загнулась в дугу, он вопросительно глядел на Эдварда. Тот понятия не имел, как сильно раздолбал их с ним доверие друг к другу. Бесполезно, чувак, теперь не пытайся всё вернуть, ну если хочешь, то постарайся.        – Ты подделывал мои письма, верно? Ради чего, Шибую? Чего ты пытался добиться, я не понимаю? – на глазах Эдварда вдруг навернулись еле заметные слезы. Он чересчур переживает. Не за себя, не за Шибую и даже не за свою репутацию. Он боится потерять Мори, и почему именно он? Тот обычный парень не способный даже на один трюк. Он даже силу свою не знает, чем же он его зацепил?        А сейчас где Мори, Эдвард понятия не имел... Что он захочет сделать не с ситуацией даже, а с самим собой?! Этот парень очень ранимый, и увидев эту картину с Сарой... Кто Эдвард теперь в его глазах? Жалкий ублюдок? Потому что тоже его любит. И между ними эта связь нарушена, она теперь не такая сильная, как тогда, когда они могли только видеть друг друга раз в месяц.        В начале их истории они не рушили и не налаживали свои отношения, тем самым становились друг для друга интереснее. Как же так вышло, что ни разу в жизни Эдвард не чувствовал себя так... Паршиво из-за другого человека? Что же с ним делает Мори?        – Я... Я не могу тебе этого сказать, но я не писал гадости. Честно, зай.        – Тогда что делал?! Скажи! Скажи иначе ты меня больше не увидишь. Вообще никогда, я исчезну. – и интересно куда. Обратно домой? Туда, где его растерзает мать, если она всё ещё жива, а она жива? Где отец распотрошит его за то, что стал таким, предал семью!? Или братья разорвут, которые должно быть куда сильнее Эдварда? Они наверняка аристократы. И что тогда будет, если обычный демон их почти убил. О каких аристократах может вообще идти речь?        В глазах Шибую читался страх и раскаянье. Он боялся правды, что Эдвард правда не сдержится и сделает всё, чтобы Шибую больше не смог его увидеть... А есть ли у него выбор?        Он переворачивается на кровати так, чтобы лежать на боку и видеть Эдварда. Он протянул руку к нему, но до койки не доставал.        – Я переписывал текст, чтобы Морияма, когда его читал, чувствовал, что ты пишешь это из души. Я делал слог мягче, добавлял больше синонимов и слов, которые бы шли у тебя из души. Я превращал сухой и холодный текст во что-то живое, что хотелось бы читать с удовольствием. – Шибую запнулся ожидая, что Эдвард тоже потянется к нему рукой, но он смотрел так же, только без той строгости в чёрных зрачках. – Ты писал всякую чушь, а я из бреда более менее делал что-то читаемое, понимаешь? Я хочу чтобы вы были вместе, но ты так...        – Я не хочу этого. – твердо произносит Эд.        – Чего?        – Я не хочу чтобы ты мне помогал. Ты это... Делаешь не так, мне от тебя ничего не надо! Я сам могу разобраться в своих отношениях и... Вообще-то, ты... – Эдвард не хотел его благодарить. Понимая, что тот хочет чего-то хорошего для него, но мозг отказывается так думать. Кажется, будто он что-то затеял. Что-то страшное и бредовое, что могло бы усугубить ситуацию. – Мы на войне. Не должны чувствовать что-то к сотрудникам, не должны заниматься сексом, да банальное отношения тут не приветствуются! Потому что мы умираем! Мы сражаемся и умираем, мы боремся и умираем, мы любим и в итоге– умираем. Мы все умрём на войне и это не догадка, это факт.        – Раз мы умрём, не лучше ли прожить здесь эти моменты с тем, с кем хочешь? Тот факт, что все здесь поголовно переумирают не мешает людям любить. Ты знал например, что твой майор, да, с той, которая отправлялась с тобой, встречается с генералом седьмого отряда? Они помолвлены были неделю назад. Они верят и хотят, а ты, Эдвард, так и хочешь умереть в одиночестве.        – Шибую. Она умерла.        – Ты боишься сказать ему, что втюрился как школьник в одноклашку! Ты боишься его терять, но пока вы вместе, вам нестрашно будет ничего! Тебе тяжело просто поверить в себя? Начать трудиться не ради себя, так ради других? – эти слова... Когда-то Эдвард сказал Мори то же самое. Слово в слово. После этого Мори и правда трудился, но это ведь просто слова. – ты идиот, зай.        – ...        – Пойди и скажи ему! Ты знаешь, что он чувствует в данный момент?! Какую боль испытывает после увиденного? А ты сидишь и не можешь встать. Тебе сломали руку, не ноги. Ты можешь идти, так иди. Иди и скажи ему.        Эдвард не пошёл, не смог встать и даже пытался забыть то, что Мори может тоже что-то чувствовать. Какой же он дурак, как можно так поступать с человеком, когда ты знаешь, что нравишься ему?! Тебе тридцать с копейками, ты взрослый мальчик, но даже сейчас тебе трудно. Неужели Эдвард и правда захочет всё забыть, отдалиться от Мори и будет жить один, верить в себя и не надеяться на других? Неужели ты и правда бесчувственная тварь?... Не думал о таком?

***

      Прошла ровно неделя с того момента, как я понял, что совершенно ошибался в том, что в этом мире есть что-то стоящее. С того момента я не смеялся, не плакал и даже улыбаться мне не позволяло моё состояние. Я будто нахожусь в каком-то трансе. Не чувствую ничего, ни боли, ни эмоций. Я живу только телом, но по ночам я спускаю в подушку всё то, что накипело за прошедший день. Моя комната пропитана слезами, внутри пахнет отчаяньем, а хозяин комнаты уничтожен.        Я не видел его за эту неделю ни разу, но так хочу... Хочу посмотреть в его глаза, увидеть в них просьбу простить его, но я понимаю, что Эдвард так же как и я не виноват... Я просто конченный мудак, который думал о том, что если ко мне проявили однажды внимание, теперь этот человек обязан быть со мной до скончания наших дней. Да не придумать хуже черты характера. И я виню опять себя. Какой же я никчемный.        За неделю ничего не происходило. Мы сидели в классе с Гераем, он проводил уроки, а практики всё нет. Честно говоря, мне кажется я единственный кто так до сих пор и не вытащил меч из ножен, не посмотрел на его лезвие и не получил силу. Хотя.  Весь мой отряд не получил сил. Не знаю, плохо это или нормально, но они хотя бы пользовались своим оружием. Без заклинаний и сил опять же... Неинтересно.        Сегодня воскресенье, учёбу отменили, а, то есть практику из-за ужасной погоды. По морю прошёлся ураган, а сегодня ливень с громом и молнией. В общем погода соответствует моему настроению и никак не наоборот. Мне тяжело и кажется, что уже никогда не станет лучше, чем было до переломного момента. Я не хочу даже видеть его. Просто не хочу, но душе понимаю, что пытаюсь обмануть себя и своё подсознание. Всё я хочу, дотронуться, увидеть, простить. Пусть и ни за что, но простить и никогда больше не обижаться. Но я не могу найти в себе силы совершить такое.        В комнате было темнее несмотря на раннее утро. Чёрные тучи заполонили всё небо. Но даже сейчас я мог осмотреть свою комнату. Ничего не менялось неделями, только на моём мече слой пыли был всё толще. Мне жаль, что ему достался такой никчёмный хозяин. На столе творился полный бардак. Ручки, карандаши и мусор от ластика смешались в кучу, листы помятые лежали на полу с моими записями с учёбы. Мне даже этого не хотелось. Банально встать с кровати так тяжко...       Кажется я могу избавиться от этого состояния только умерев. Я не вижу других способов. Не вижу так же и смысл ради которого мог жить раньше.       Для меня больше не существует целей, которые нужно достичь, не чувствую вообще, что нужен. По-моему, что со мной, что без меня. Одно и то же.        На глазах наворачиваются слезы, так мне тяжело. Я не смеюсь, не грущу, а плачу, потому что сержусь. Сержусь на всё. На то, что случилось тогда, на себя, на него, на всех. Вот бы избавиться от этой ноши. Уничтожить чувство отчаянья и злобы.        Я где-то читал о том, что можно заглушить моральную боль физической, но точно не знаю, как это работает. И работает ли вообще? Я могу попробовать. Может тогда всё станет как прежде? Я не буду думать о том, что мне кто-то нравится. Может вообще забуду его. Навсегда и когда буду видеть его лицо, то ничего кроме размазанной грязи не увижу. Его привлекательные глаза смешаются как краски на бумаге в одно целое с кожей, с носом, губами, бровями. Будет просто клякса вместо привлекательности. Как же это страшно. Что-то пробовать новое, но я встаю, сажусь за стол и достаю канцелярский нож.        Он блеснул у меня в руке и с неприятным щелкающим звуком выдвинулся из рукоятки. Он такой новый, чистый... Сейчас будет грязный и с него будет стекать моя кровь. Я не хочу умирать, не буду вскрываться, но сделаю так, как однажды услышал от кого-то. Прочитал.        С мыслями о нём, моя кровь капала на стол, стекала с ножа и пачкала мне руку и всё, что окружало меня. Я не смог терпеть, я очень слаб морально, а теперь ещё и он... Всё испортил! Я прогонял его прочь из головы будто совершал какой-то обряд экзорцизма! Уходи из моей головы! Ты мне больше не нужен!!!        Хах. Был ли я уверен в этом? Нет. Я вообще никогда в своих действиях не уверен. Когда признавался, когда записался вообще на отбор в армию. Всё это я сделал не подумав. Дурак. А теперь режусь и выпускаю боль слезами, кровью и потом. Как я жалок, да? Не сумел быть сильным, только вот...        Не додумав, я был вынужден положить нож после нескольких порезов, повернуться в сторону своей двери. Из под маленькой щелочки снизу вылетел кусок бумаги ко мне в комнату... Это что?... Очередное письмо? Хах... Будь оно адресовано кому-то другому, я бы не удивился. Не спеша, я наклеил лейкопластыри на раны, встал со стула от чего в глаза помутнело. Не к добру приводят длительные истерики. Но я наклонился, сел на корточки обхватив колени, а письмо трогать боюсь.       Будто если дотронусь– обязательно умру. На белом конверте написано моё имя, печать на которой был нарисован огромный дуб на острове среди бескрайнего океана. Это символ, герб нашего замка. Значит что-то важное...        Оставаясь на полу, я беру конверт в руки, кручу у себя в руках раздумывая: "А надо ли всё это?" " Я же могу его просто выкинуть"       Но не выбрасываю, потому что замечаю на нём другой почерк. Это не Эдвард, кто-то другой. И подпись не его... Кто же это... Письма рано утром пишет?        Раскрывая лист, я вижу круглый почерк скачущий по строчкам как шарики. В письме было написано:

"Добрый день, Морияма. Вам пишет генерал Шибую. Хочу передать вам одну важную информацию лично, потому что это дело касается и вас тоже. Сегодня в десять утра состоится мероприятие для каждого, кто переживает за здоровье наших сильнейших воинов. Так вот ваш генерал Эдвард будет выступать там же в холле из-за плохой погоды. Я был бы больше чем уверен в том, что вы важный гость, и не прийти будет крайне не уважительно по отношению к генералу. Вся ваша команда знает об этом мероприятии и все они включая и подполковника Герая будут там. Я прошу вас не задерживаться, потому что время истекает с каждой прочитанной вами строчки, Морияма.))) вас очень ждут! Скажу кратко. 

Генерал Шибую Фосфил."

      – Ему... Ему почему-то было всё равно на то, что я чувствую и это не уважительно... А если не приду я, то значит это не уважительно для него?! Что за чушь... Черт тебя дери.        Как я ему в глаза буду смотреть? Как буду чувствовать себя, когда он отыщет меня в толпе? А найдёт ли? Не всё ли ему равно? Если после такого молчание в тяжёлый момент он не сделал ничего, что мог, то ему не важно, что со мной? Может я преувеличиваю?        Порезы сильно болели, но я гляжу на часы и понимаю, что десять часов уже есть как пятнадцать минут,и что речь давно уже началась. Может не идти? Может это к лучшему, что всё так вышло? То, что мы друг друга не видим, это пусть и губит душу, но разве это фактически не лучший вариант?        Ладно. Не настолько я гнида последняя, чтобы просто наплевать на его чувства. Пусть он наплевал на мои, но я на его... Пока не хочу. Мне просто интересно, что он скажет. Скажет ли вообще? Может тоже не хочет меня видеть? Тогда зачем Шибую писал это письмо? Свести нас он никогда бы не захотел! А подставить кого-то из нас, а точнее меня, он мне кажется видит эту мечту во снах.        Так повестись на такую чушь я не мог, но так же я не мог и не проверить. И всё же. Я пошел. Взяв письмо с собой пошёл. Отдам ему, пусть посмотрит какой его друг милый. Или же побоюсь?        Пока мчался быстрым шагом по коридору, потому что бегать я боюсь и страх не позволяет двигаться, как всегда, речи уже толковали.       Микрофона не было, но огромный зал, в котором слышен каждый шёпот из-за эха вместо микрофона отлично справляется.        Я слышу. Вот уже почти вышел на лестницу, вот уже голоса. Мужские и серьёзные, что-то вещают воинам, которые стояли и внимательно слушали. Теперь мне страшно. С каждой новой прошедшей ступенькой, мне казалось, что мои шаги слышны всем. Никто не обернулся даже, потому что таких людей много, и главное запомнить и услышать то, что говорит главнокомандующий.        Я подхожу к месту, где сквозь перила видно было всё. Каждый уголок зала был мне подвластен...я присел на ступеньку, но подальше от свечи, чтобы не загореться и не устроить тут ещё один балаган. Люди стояли кружком, а по центру круглую платформу поставили на которой и стоял главнокомандующий и сам Эдвард... Он стоял ко мне в пол оборота. Может если бы я спустился чуть ниже, то смог бы меня заметить, но мне этого не нужно... Или я просто боюсь.        – То, что случилось недавно на горячей точке, просто невозмутимо, страшно и ужасно... Мы потеряли отличных солдат... – мужчина начал перечислять людей, кажется он делал бы это до бесконечности, потому что имён было столько, сколько в зале не было людей даже... Некоторые плакали, стояли с платочками мужчины!        Их братья, товарищи, друзья и коллеги погибли и продолжают... Что может быть хуже, чем это... Наверное ничего.        – В живых осталось только два генерала, но они были серьёзно ранены. Сегодня один из них согласился дать интервью о том, что произошло, рассказать большее о своей жизни и силе врагов, ответит на ваши вопросы о состоянии и обо всём. Мы даём слово генералу первого, второго, третьего и четвёртого отряда Эдварду, который был на месте происшествия и выжил благодаря Богу.        Эдвард прошёлся чуть вперёд и так вышло, что он повернулся ко мне уже всем телом, я тебя вижу и ты так близко, но так далеко. А тебе кажется, что меня нет... Это к лучшему, Эдвард. Когда меня правда не будет, ты наверно уже не будешь так переживать. А когда не будет тебя, то страдать мне придется меньше, понимаешь? Конечно нет... Ты же не слышишь. Хочу, чтобы ты меня видел, даже пересел на пару ступенек вниз, но ты только прочистил горло и сказал:       – Я выжил после атаки сильнейших демонов и теперь я готов ответить на ваши вопросы. – и всё? Эдвард, это всё?!        Я вижу как он оглядывает весь зал, высматривает там... Меня?        – Как вы поняли, что на вас напали? – послышался чей-то голос из толпы.        – Я и генерал Шибую были в моей палатке и ничего не знали до того, как люди снаружи начали кричать. В тот же миг к нам в палатку влетел генерал Саныч и сказал, что на нас напали. Он сказал, что у нас нет шансов. Такой сильный духом человек сразу понял, что мы в беде и никто нам не поможет. – Эдвард перевёл дыхание, снова оглядел зал, где ещё не смотрел, убедился, что меня нет? – Его утащили из палатки и он моментально умер. Я предполагаю, что в их телах содержится яд, который просачивается через когти и проникает тем самым в организм противника, когда они дерутся.        – Но как вы тогда выжили? – уже другой парень выкрикнул откуда-то сзади.        – Я... Меня травмировали без участия когтей, я полагаю. Это мог быть другой демон, у которого небыло такой возможности.        Зал молчал, а это для Эдварда значило, что он мог оглядеть ещё большую территорию, чтобы найти меня. Он так уверен в том, что я здесь? Так хочет меня видеть?... Но если это так, то почему он так с той женщиной... Я даже думать не хочу... Его взор упал на мою лестницу...        Я вижу как его взгляд прикован ко мне, как мой взгляд прикован к нему. Между нами эта нить... Теперь она есть? Снова?        – Ходят слухи, что вы писали письма в Замок своей "возлюбленной", это правда? Если да, то вы готовы рассказать об этом?       Эдвард явно боится. Его сломанная рука дрогнула из-за чего он скорчился от боли, поправил её и начал:       – Это личное и писал я письма только для себя. В Замок не было доставлено ни одного моего письма. Я вёл ежедневник в этих письмах и никому не адресовывал.        – Но ваш филин летал в Замок и обратно! Что вы скажете по этому поводу? – что с тобой будет, Эдвард?... Этого нельзя было делать... Как же ты мог так налажать?       – Эти письма отправлялись ко мне в кабинет для того, чтобы сохранились на случай нападения, когда они могли бы испортиться.        Вау... Это аргумент. Он придумывает отмазки так профессионально и никакой фальши в голосе! Будто этим всю жизнь и занимался. Может так оно и есть?        – Демоны были с оружием?! – последовал вопрос.        – Нет. В этом и вся беда. У демонов не было оружия, но они уже куда сильнее нас, людей, что не может не напрягать. Я считаю, что тренировки должны продолжаться, ранги расти, а мы воины, становиться сильнее! – я плохо вижу Эдварда с такой дальней дистанции, но повязка на глазу, сломанная рука и шрам на щеке мне виден... Я боюсь представить, что за твари там водятся, с которым даже генералы не в силах справиться!        Эдвард замолкает, а зал забывая о былом напряжении вопит что-то типо: "Мы сделаем этих ублюдков!" "ДА!!!"       Хоть пиво из бочек разливай, был будто праздник, люди потихоньку начинали расходиться, а сквозь редеющую толпу, я видел свой отряд.       Герай уже уходил, а за ним и мой отряд. Я струсил выходить к ним, да может они меня поняли... Мое состояние не для того, чтобы о чем то ещё спрашивать и заставлять делать. Хочешь – делай. Не хочешь – не делай. Тебе будет потом тогда не сладко.        А я встал со ступенек, вертел письмо от Шибую в руке и боялся ступить хотя бы на одну ступеньку ниже. Эдвард смотрел только на меня. Убивал взглядом, насиловал меня как только мог только одним фактом, что он меня видит, а я заново учился ходить. Опирался на периллу и потихоньку шёл вниз по лестнице. Эдвард тронулся с места и так же медленно и не торопясь шёл ко мне так, будто мог спугнуть. А ведь может. Я так сейчас убегу. Кину в него это обдолбанное Шибую письмо, пусть читает. И убегу навсегда.        В зале была пустота. До этого Эдвард скомандовал, чтобы все, абсолютно все удалились и его служащая ему повиновалась. Вытолкала всех из зала и вышла сама. Спасибо, Эдвард, у нас хотя бы не будет лишних глаз.        Чем ближе он становится ко мне, тем замученнее он выглядел. Его глаза были не такими яркими, веки от усталости опущены, под повязкой он вечно чесался из-за глазной травмы. Рука в гипсе, а его шрам на лице... Я не видел никогда ничего интереснее чем то, что вижу на лице генерала. Он не выражал каких либо чувств. Даже сейчас, когда мы стоим друг от друга в одном шаге и молчим... Нам нечего сказать.       – Молодец, Вы сдержали обещание.        – Выжил? – Эдвард наклонил голову так, чтобы я казался кажется ещё ниже. Он и так дылда по сравнению со мной, так ещё и насмехается?!        – Да. Ваш дружок тоже. А та женщина как поживает? Как у неё дела?        – Мори...        – Я не ради этого сюда пришёл, генерал. – бросаю ему в ноги письмо и шагаю назад отдаляясь.        – Что это?        – Друг написал ваш. Меня не интересует это.        – Какой друг?        – Генерал. Тот, который Шибую. Генерал?        – Да, Мори.        – Вы мне скажите одну вещь. – Эдвард кивнул, поправил повязку на глазу. – Вам всё равно на то, что чувствует человек в вашем кругу общения?        – Нет. Я просто не знаю как ему сказать и что ему сказать так, чтобы он понял всё правильно.        Гром ударил с новой силой так, что люстра затряслась. Это моя злоба закипает в жилах и готова взорваться.       – Разве так много надо для того, чтобы он понял?        – Я не знаю, Мори. Я не знаю.        – А этот человек тебе кто?        – Мой мужчина, которому я могу обеспечить всё, чего он пожелает. Сделаю так, чтобы было всё.        – Ему не нужно это всё. Ему нужно слово и подтверждение, а не то, что делаете вы. Не думали? – без объяснений самому себе, я снова подхожу к нему и тычу указательным пальцем ему в грудь не стесняясь.        – Подумайте, генерал. Может тогда у вас что-то да получится. Первый блин комом, не так ли, генерал? Не всё с первого раза.        – Тогда я начну во второй раз прямо сейчас.        Я боюсь того, что может произойти сейчас. Я не знаю этого, и даже предположений нет никаких! Я просто в ступоре стою. Будто это переговорка между нами и правда была сильно эмоциональной, на глазах моих слезы. Я хочу не просто смотреть на тебя, не разговаривать с тобой. Я хочу тепла и заботы, а ты такой холодный.       – Ты мне не безразличен, Мори. И я считаю, этого достаточно для того, чтоб ты понял.        Машу  головой отрицательно. Мне не хватает этого. Я хочу большего.        – Что мне сделать?        – Исчезнуть. Поцелуйте меня.