Эволюция

      – Добрый вечер, генерал. Вам удобно говорить?       Удобно ли говорить? Удобно. Достаточно комфортно себя ощущаю в рубашке, в которой проходил уже почти две недели, от которой уже никогда не отстирается кровавое пятно. Точнее месиво кровавых пятен и не вся она моя. Где-то следы ботинок на спине, пахнет потом и пылью, как будто меня держали в подвале. К счастью всё обошлось и труп Рюкио лежит где-то под столом. Единственная нычка, которая пришла мне в голову. Не сильно то хорошо думается, когда ты в чужой крови, пил её и у тебя всё тело от ушибов и синяков опухло так, что подумать страшно. Благо инстинкты и всякие другие хрени от демона во мне остались. Не то, чтобы я был этому рад, но по крайней мере мое ухо постепенно заживало. Это достаточно чувствительный процесс. А в голове как будто таймер подсказывающий мне о том, что синяки и всё тело в принципе заживет через семь минут и тридцать секунд. Не знаю как объяснить это чувство.        Я закрыл рукой левое ухо, с которого еще капала кровь, чтобы было не так подозрительно и до того, как открыть дверь, посмотрел в зеркало в ванной, чтобы убрать цвет рубиновых глаз. Ненавижу этот цвет и выглядит он на мне еще более убого, как будто я принял все наркотические вещества на планете и запил их водкой. Отстой.       – Эм... Здравствуйте. – я пытался сказать что-то уверенно, но у меня просто не вышло. Тогда я прочистил горло, выпрямил спину и задрал подбородок, пускай и был выше чем Форд. – Добрый вечер.        Генерал кивнул и почесал бороду. На удивление он сегодня выглядит уставшим. Пусть меня и не удивило даже то, что он не попросил зайти ко мне в кабинет. Я рад, что он воздержался от чая, который я покупаю на рынке раз в пять лет. Да какой к черту чай, когда мне не то что кровь пить надо, а самый крепкий алкоголь.       – Завтра состоится мероприятие о возвышении вашего отряда. На удивление, — Форд прочистил горло. Сигареты были ему не на пользу. Он до сих пор думает, что я не знаю о его зависимостях. –Самый хиленький из всех получил место младшего сержанта.  – Мори...яма? - как же не привычно то называть его полным именем... Особенно когда сердце стучит как бешеное. Я мельком посмотрел на руку и увидел, что моя кожа наконец начала приобретать обычный цвет. Я не буду выглядеть как труп!        – Не-е-ет. Хисока у вас очень талантливый. И по показаниям Морияма тоже хорош, но пока не дотягивает. Я надеюсь, как только ваш отпуск закончится, вы начнете больше времени уделять своей команде. Они на самом деле очень в вас нуждаются.       Мне безумно приятно. Я не думал, что сильно им понадоблюсь, ведь с ними Герай и какой тогда смысл мне за ними присматривать. В общем то это куда лучше, чем если я буду с ними сидеть. Может я и могу дать несколько советов, но в таком состоянии как я сейчас – это не возможно. Как бы я не старался быть сильным и казаться всем бесчувственной тварью, я в долго себя так чувствовать не смогу. Слишком мне становиться обидно, что время с Мори должным образом, я не смогу провести. Хочется ласки и больше тех моментов, когда мы можем быть вдвоём, но рядом так же всегда его соотрядники, к которым я тоже должен так же относиться. Но я не буду же с каждым из них целоваться в десна. Да и не хочу я этого. У меня своих то проблем вагон и работы тоже, несмотря на то, что я "Отдыхаю"...       – Я горжусь своим отрядом.       – А я горжусь вами. – Форд мило улыбнулся. Я всегда любил поговорить со стариком, но сейчас мне правда не до этого. У меня труп и как бы это сказать по проще... Мне надо выкинуть его в окно, а ты мне мешаешь чутка. – У вас наконец спустя столько лет получилось найти подходящих людей.       Это правда. У меня было больше пяти отрядов, если не считать этот. Каким-то я до сих пор владею, но они все разбежались по семьям, потому что им всем уже почти как мне. Вторая команда вымерла вся, на чьи похороны я приходил не для того, чтобы проститься с родными ребятами, а чтобы получить от их родителей пощечины и просить прощения. Я тогда ужасно сглупил и это не простительно. После этого мне нельзя было набирать отряды еще целый год. Третий отряд снова распался, потому что половина перешла к Шибую так как он сильнее меня и больше я их никогда не видел. Может, умерли, может сражаются, но уже не полным составом. У парня нашли опухоль в мозгу. С четвертым отрядом у меня не сложилось и мне пришлось их убить и еще год получать записки от родителей о том, что я худший человек на земле. Но я таких заявлений в свою сторону не воспринимаю, потому что я демон. А демоны куда хуже, чем я. Пятый отряд я выпустил в позапрошлом году. Половина из тех, что стали генералами и ниже, остались здесь, кто-то уехал воевать на нашу вторую и третью базу. Шестой отряд уехал на третью базу к другому на попечение так сказать. Меня в основном кидали только из-за строгости, но я уверен, что они уже просятся обратно, потому что я на самом деле еще очень даже хороший.       – Я буду там.       – В десть утра я буду уже на месте. В десять тридцать начнется мероприятие. Там и всё остальное. В общем вас туда зовут еще и не только потому, что возглавляют ваш отряд тоже, но и для охраны. –Форд с наслаждением выдохнул. – Я не думаю, что вам удастся поговорить с вашими ребятами, но они вас хотя бы увидят. И вы их тоже. – добавил генерал.       – Есть, сэр! – шутливо и хоть с каким-то энтузиазмом прокричал я и отдал честь собеседнику, удалился под последние слова генерала.        – И речь подготовьте! Хоть от балды.        Да ее разве кто-то когда-то готовит? Хотя не мне это говорить. Я этих "премий" столько уже за отряды получал, что мне уже не сложно выйти на блок из бетона, так сказать – на сцену, и сказать присутствующим, что я очень рад. Не то, чтобы мне никакого удовольствия это не приносит, я счастлив за своих ребят, но слушать это каждый год по миллиону раз уже осточертело слегка.        С хлопком двери, я чувствую свою власть и убирая руку от уха, что уже зажило и оставило мне дырочку для сережки, огромное спасибо, прошелся к трупу. Рюкио кровью тут наплевал столько, что аж страшно подумать, что будет, если бы Форд зашел сюда и увидел бы. Сажаясь на корточки и проводя аккуратно пальцем по луже крови и облизывая его, почувствовал, что убил всё же не зря. И плевал я на то, что хотел быть человеком. Хочешь чтоб тебя любили – будь собой. Так же говорят сейчас? Вот и всё.       Мои глаза снова краснеют. Я себя не вижу и сказать насколько я по десятибалльной шкале похож на демона, не могу. Но чувствую с приливом крови в глаза, как меняется мое восприятие к миру. Запахи становятся чётче, зрение улучшается в разы так, что я могу видеть, что происходит почти в ста километрах отсюда. Я не считал, но это достаточно много. Если еще учесть тот факт, что глаз у меня всего один и без выпитой крови я вижу мир через жопу. Минус пять – зрение на левом и минус три на правом. Сейчас могу сказать, что зрение на моем отсутствующем глазу... я не знаю. По ощущениям как минус тысяча, да и глаза у меня нет. Он восстановился, но не полностью и лучше я буду ходить с повязкой, но точно не как урод с черной дырой вместо глаза. Так еще и если я скажу, что я через него всё вижу, люди вообще ахринеют. Не хочу я так. – Чтож мне с тобой делать? – я заглядываю под стол, где должен лежать Рюкио, но вижу только лужу крови... Его нет...Рюкио нет!

***

Морияма Сатоши.       – Быстрее, быстрее, быстрее!!! – Вика сидя на моей кровати хлопала в ладоши подгоняя.        – Да я не могу быстрее! – оборачиваюсь, чтобы посмотреть на подругу, когда она прыгала попой на моей кровати... Не то, чтобы я был против, но кажется уже вовсе перебор. Её грудь прыгает вместе с ней, поэтому чтоб не натворить глупостей, я поворачиваюсь обратно. Но вот незадача. Я продолжаю видеть её в зеркале.        – Мне плевать. Мы и так опаздываем.        – Ты вообще в курсе, что эта церемония не только для нас проводится? – еле получается застегнуть брошь на шее, как Вика подскакивает на ноги и бежит смотреть в окно.       – Мори, ну они все уже там. А мы тут!..        – Я имею в виду, что мы далеко не первые, чьи имена будут кричать первыми.        – Фамилии. – подруга меня исправила.        – Фамилии.        – Но всё равно! Мы должны быть уже там! Тебе разве не хочется пообщаться с кем-то из ребят?        Ответ "нет" её не устроит поэтому я решаю промолчать. Сегодня я на удивление выгляжу лучше, чем обычно. Потому что обычно в зеркале меня встречает по утрам чудо со сногсшибательной шевелюрой, которую я называю "Творческая личность". Причесался – стал похож на натурального маминого сыночка по мальчикам. Потом взъерошил волосы и уже не плохо. Были бы они у меня еще и мягкие, но на деле похожи по текстуре на солому и я рад только тому, что кончики не секутся. Я б тогда не выжил, Эдварда бы в моей жизни не было и даже Шибую бы меня обходил стороной. Люблю свою самооценку, ведь кто еще мне скажет, что я похож на урода?       Застегиваю ремень с оружием как могу быстрее под вопли своей подруги, что уже открывает дверь накидывая капюшон. Сегодня пусть светит солнце, но холодно ужасно. Кто-то может и имеет деньги на дорогущие дубленки, но у меня в арсенале имеется только школьная форма и форма, в которой я занимаюсь и тренируюсь. У меня деньги то появились два дня назад с новостями о том, что я, оказывается, теперь ефрейтор. И меня конечно же поздравили за это, потому что я, типо, стал сильнее. И никого, кроме меня тот факт, что ефрейтор и обычный солдат это одно и то же не смутил! А когда я бороду отращу, меня автоматически генералом не сделают? Нет? Очень жаль.

***

      На заснеженной площади, где тренировались когда-то отряды Эдварда, падали и вставали бойцы, теперь стоит сцена, возле которой собралось немало народа. И все стоят красивые, загляденье! Расставленные по рядам, бойцы светились разноцветными камнями. Цвета их заколок на груди отражались от сияющего снега, резали глаза, но украшали дворы Замка. Заставляли блестеть всё вокруг! Зима волшебна... Но не тогда, когда ты снаружи пытаешься согреться единственными парами сигареты, что была на исходе. И ветер дул в лицо сдирая с разноцветных голов капюшоны такого же белесого цвета, как и снег в ногах. Подмораживал щеки и нос оставаясь румянцем на коже, показывая свою силу мороза. Ветер сбивал с ног.       В предвкушении чего-то необъяснимого, Эдвард стоя у стены подальше от людей и самой сцены пытался найти в построении своего мальчика...своего бойца, которого любил, и по которому очень сильно скучал. Он надеялся, что тот просто забыл те слова об их расставании и после церемонии они наконец смогут нормально поговорить, ведь никакого Рюкио больше нет. Но потом он вспоминает, что Рюкио нет не потому, что тот его убил, а потому, что он сбежал. Было только два варианта, как такое могло произойти. Либо Эдвард тронулся умом и всё придумал и никакого Рюкио нет. Либо парень демон, что скорее всего чистая правда. Правда в том, что он приспешник Мамы и, что лучше ему не расслабляться. Тяжко жить и думать о свободе, когда в твою голову упирается дуло пистолета, как говорится. Мы обречены.       Бесконечные вопли со стороны сбора вещали о том, что мероприятие наконец началось, чему Эдвард, можно сказать, рад. Рад за своих ребят. За то, что они могут и правда достать до небес. И немного удивлялся самому себе, не веря в то, что из бессердечного и строгого генерала, вышел чувственный, но по-прежнему способный за себя постоять мужчина. Да не столько за себя, сколько за других горело желание. Горело и падало в снег сигаретным пеплом, дымом и запахом курева. Теперь сигареты у генерала ассоциируются только с его чудесным другом, которого пришлось "убить" на днях. Но пока всё еще стоял вопрос о местонахождении Мори. В таких ситуациях следовало бы проверить, все ли хорошо, но бояться, как оказалось, было не нужно. Двое молодых бежали спотыкаясь и проваливаясь в сугробы по огромному полю. Было несложно догадаться, чьи пятки сверкают на фоне блестящего снега. Эдвард улыбнулся не только потому, что осознал, что видит Мори, но и потому, что выглядит это со стороны смешно.        – Наелись снега?       Эдвард счел гениально идеей добежать используя свою скорость, больше не коря себя за то, что эта способность досталась ему от Мамы. Вовсе не от этого, когда в тебя "неожиданно" врезается твой боец и падает на задницу. Когда Виктория легко, как бабочка, пролетела мимо, а потом без сил рухнула в сугроб.       Те глаза снова горят для него. Для генерала. Смотрят в душу расползаясь словно змеи и обвивая массивным хвостом сердце, от чего то – тает как родной снег... Эта встреча была им предначертана судьбой, но никто не знал, что судьба способна поставить медвежий капкан, в который скоро попадут оба. Но когда ты счастлив, это вовсе не важно. Когда ты с ним, никакие беды больше ничто посравению с чувствами между людьми. И становится всё равно, что будет дальше, когда ты видишь его, чувствуешь его руку в своей ладони и силу, с которой он тянет тебя вниз пытаясь встать, но не выходит. Надо было ему только расслабиться, чтобы Мори потянул руку на себя и тот уже приземляется в сугроб ногами и руками нависая над парнем и выдыхая теплый пар изо рта ему в лицо... А мужчина сверху только ловит момент и порыв, с которым в затылок прилетает большой снежок.       – Вы чего разлеглись! Генерал, как ваше самочувствие!? - Вика подбегая виновато смотрит на Эдварда, который оттряхивает снег с коленей и ладоней, потом потирает затылок.       – Все супер. Если не считать тот снежок прилетевший в мою голову.       Девушка ахнула прикрыв руками в варежках рот.

***

      – Простите бога ради!       – Ничего. Вы бы это... поспешили. – боюсь оборачиваться и видеть его милое и румяное личико своего возлюбленного, по этому решаю потрепать по голову девушку и отпустить её раньше. Глядя как Вика убегает счастливая в "объятия" Герая, который отвесил ей подзатыльник за опоздание, пристраивается в строй. На сцене вещают новости. Руки подрагивают от перенапряжения, кровь бурлит не как обычно и течет быстрее, чем надо из-за чего щеки розовеют не только от холода.       Ощущая на своем затылке пристальный идиотский взгляд, которому очень нужно много чего спросить, я поворачиваться не спешил, но через минуту взял себя в руки.       Поворачиваясь, я готов был увидеть все эмоции на лице, которые только за свою жизнь повидал, но на бледном прищурившимся лице стоят лишь слезы в глазах. Губы сжаты так, что никакой аппарат не способен был их разжать, может они примерзли, а руки сжаты в кулаки. Без перчаток он дрожал от холода. Со скинутым капюшоном, он как будто желал простудиться. Со слезами несравнимыми с океан, он добивался слов от меня. Тяжко было, но он не плакал, держал себя в своих сжатых кулаках, что потом следы от ногтей остаются на ладони маленькими дугами.       – Ничего не скажешь? – Мори сделал шаг на встречу в неизвестность, ведь никто не знал, как всё обернётся.       – Что ты хочешь услышать? – услышать, что я его разлюбил или может уже изменил даже. Что не сдержался и... да не хочется в это верить. Потому что это не так! Но сердце приказывало волноваться... Всё стучало и стучало убиваясь и долбясь о ребра, выпрыгивая из груди отдаваясь ему.       – Мы больше не вместе. – Мори больше не задавал вопросов, а лишь отвечал на несуществующие. – Ты так мне сказал. Сказал, что забудешь и чтобы я забыл. – он немного помолчал всхлипнув идеально вылепленным носом под аплодисменты отрядов. Начались перечисления. – Зачем?       Посмотрев многозадачно по сторонам, пытался найти оправдание самому себе, но получалась только какая-то ерунда с выгоранием или депрессией, когда на самом деле всё было куда хуже. Но сказать ему правду – это как вонзить нож в его сердце. Ещё не познавшее жизнь и настоящую любовь. Было жалко, больно и тяжело даже для меня. И пусть это будет секретом. Как жены изменившие своим мужьям хранят темную тайну, так и мне приходилось всё держать в секрете под большим замком не имея ключа.        – Я бы очень хотел тебе рассказать,        – Не надо. – Мори не посмотрев на меня, прошел мимо даже не желая прикасаться, но на деле в его голове был только один вопрос, ответ на который он хотел знать. – Ты же любишь?       – Безусловно.       –Больше мне не нужно знать.        – А ты?       – М? – разворачиваясь на пол пути, Мори удосужился посмотреть. В глазах больше нет слез, только безразличие, которое пугало больше, чем то, что мог сотворить со мной Рюкио.       – Ты любишь?       – Чтобы любить, необязательно знать ответы на все твои вопросы. Очевидно, что ты любишь меня не из-за моего ума. – улыбка украсила лицо Мори освещая душу нежность и теплотой заливая...       – Очевидно, что ты любишь меня не из-за моего характера. – Эдвард улыбнулся в ответ подавая знак, что юмор он понимает и, что сейчас очень важный для них момент. – Придурок, – парень рассмеялся закрывая рот рукой и в очередной раз спотыкаясь о сугроб. Заразительный смех будто вирус передавался воздушно-капельным путем и только потому, что я слышал приступ истерики, тоже посмеивался и становился счастливее с каждой секундой. – Серьёзно, ты идиот! – стыд исчез. Страх перед тем, как что-то сказать отключился, а возможности возросли до возможностей Бога. Мори может всё! И не обращая внимание на то, что скоро его позовут на сцену, он позволял себе кричать. Мы были достаточно далеко, чтобы их никто из толпы не слышал, но всё еще в поле зрения.       – Чем докажешь?       – Эди.       – М?        – Я хочу провести время с тобой.       – Проведём. Но не весь. – я лишь улыбнулся и подбежал к Мори хватая его за плечи и вглядываясь в радужки глаз как в последний раз. – Я боюсь, всё будет не так хорошо в ближайший год, как я говорил пару недель назад в больнице... Но ты не забывай меня, ладно?       – Че ж ты заладил со своим "не забывай"? Даже если я попытаюсь, то твоя моська всё равно будет мне сниться каждый день.       – Хорошо. И не думай, что я исчез. А если правда исчез, то вернусь, слышишь? Обязательно вернусь.       Мори неуверенно смотрел вжимая голову в тело будто черепаха.       – Почему ты должен исчезнуть? Почему так на долго?       – Я натворил глупостей. Но это временно. – пришлось покачать головой положительно всеми силами пытаясь доказать, что всё будет хорошо, но до последнего сам себе не верил. Ведь, что будет дальше, я не знал. И не узнаю.       – Ладно. А когда?...       – После собрания. Я буду у тебя.       – У меня не убрано!       – А у меня ковер пропитанный кровью, так что лучше к тебе. – взял Мори за руку и сказал сжать свою грудную клетку и на секунды три не дышать, потому что прямо сейчас, словно распадаясь на молекулы и собираясь заново, мы очутились в строю. 

***

– Доброе утро, Герай. – Эдвард как ни в чем не бывало отпустил руку бойца незаметно потрепав по спине. Герай же своим неодобрительным видом лишь пытался усугубить ситуацию нагнетанием страхов.       – Доброе...       – Морияму я задержал на пару слов, так что в опоздании виноват не он.        – Вы не должны передо мной отчитываться, генерал. Я не на такой позиции, чтобы с вами спорить.       – Я к тому, что за опоздание наказывать подзатыльником, конечно, можно, но я против издевательств над девушками. Если бить, то только без меня. – Эдвард кивнул в сторону Вики и когда убедился, что Герай понял свою ошибку, ушел прочь сверкая белесым и немного мокрым после снега плащом в сторону сцены.

***

      Мужчина по-прежнему, что-то вещал местами не разборчиво и с запинками так как не мог нормально прочитать фамилии на листке. А ещё он сильно дрожал от холода несмотря на то, что одет как капуста, он был похож на упитанного снегиря, что не мог найти себе места на веточке, но сцена довольно большая.       Хисока помахал мне приветствуя и широко улыбался. Я был неимоверно рад за него, потому что на его шее пока еще не было брошки. Если сейчас нет, то выдадут на сцене, как и мне в скором времени должны будут. Я обязательно заслужу звание Старшего Сержанта и буду еще сильнее. Вот так сразу всех обгоню, но пока я не достоин этого. Я оказался всего лишь на один шаг позади Хисоки, но рад за него как за себя, потому что я в себе уверен не меньше чем в нем. И точно знаю, что всё у меня получится.       В утреннем пейзаже на территории Замка свое настроение и свои эмоции ощущаемые с кем-то. Ощущение, что ты не такой, как все. А эти "все" на самом деле обычные люди, живущие за пределами Замка, за стенами владения Маршала нашей страны. Человек с большой буквы, сквозь которого проходит время, а не он проходящий сквозь десятки лет.        Я никогда не видел, чтобы в переделах Замка наши военные, мои сокомандники и соседи обладающие силами, предела которым нет, вели друг с другом войну. Они получали по заслугам, когда опаздывали или пропускали занятия как я. Конфликтов много, но вражды нет. Нет недопониманий, есть лишь только связь, нити связывающие нас друг с другом. Но, когда ты их не видишь общаясь с любимым человеком... Это обидно. Так обидно, что никакие проблемы и переживания не сравнятся с порывом тех чувств, что я испытываю сейчас.       Мне не больно и не обидно, но я ужасно рассержен не столько за Эдварда, сколько за себя. Потому что мы стараемся сделать всё, чтобы быть вместе, но получается лишь всё наоборот. Это ссоры. Это расставания. Это недопонимание, которое должно у нас быть как у всех. Но мы скрываем свои секреты друг от друга думая, что никто не догадался об этом. Но мы знаем, что это не так. Мы оба, Эдвард, знаем, что это не так.        – Вы чего там делали? – голос справа вернул меня на место и пинок локтем в бок заставил пошатнуться.        – Разговаривали.        – Да не ври мне. – Вика настаивала.        Поймав злой взгляд Герая на себе, я подождал когда он отвернется.        – Что мы еще могли делать кроме как разговаривать!? – пытаюсь достучаться до подруги, которая смотрела на сцену как ни в чем не бывало. Хрусталь в ее глазу светился черным, но переливался и был вовсе не похож на бесконечную тьму.        – Откуда мне знать, Мори? Вы и так ведете себя друг с другом странно.        Я не заметил, когда к моим щекам прилила жара и когда я неожиданно вспотел так, что по лбу стекала капелька пота. Еще бы ветер дунул, и из под моей кожи сочился бы пар. Я не знал, что в голове у остальных, но у меня только мысли выделенные жирным шрифтом «МЫ НЕ ВСТРЕЧАЕМСЯ И ДАЖЕ НЕ ЛЮБИМ ДРУГ ДРУГА!» Во что я верить отказываюсь, но ради того, чтобы нас не засекли, я готов на все.        – В каком это смысле?        – Ну... Ты постоянно витаешь в облака-а-ах – загибая пальцы на правой руке, девушка начала перечислять все мои страхи... – Если речь идет о походе к кому-то или куда-то, ты первым делом узнаешь, будет ли там Эдвард. Ам... Что еще,        – Правда?        – Ну да. Как будто он тебе нравится.        Я вспыхнул новой порцией огня как в костер подливают бензина. Но виду старался не подавать и был все еще серьезен.        – Конечно. Тебе он будто не нравится. А спрашиваю... Ну, потому что я трус и боюсь, что если на нас нападут, никого сильнее нас рядом не будет.       Я так не врал ещё никому. Сам себя же слышу и слышу, как глупо звучат мои оправдания, ну а что я ещё могу ей сказать? Мы друзья любящие друг друга и оба же ждём хоть какого-то шага со стороны второй половинки. Так? Вик, так мне надо сказать? Это ты хочешь услышать? Что мы друзья, только вместо тренировок я хочу к нему тренироваться прыгать? Что ты хочешь? А?        – Ты стал другим. – Вика опустила голову глядя себе в ноги.        – Отряд будущих головорезов! Те, чья фамилия прославилась как сильнейшие и страшнейшие воины в пределах Замка! Поприветствуем же нашего генерала – Эдварда Сатоши! Сильнейшего,        – Нет. – перебиваю у себя мысли в голове. Огромное множество мыслей, но даже они не сравняться с порывом чувств.        –... Красивейшего! – продолжал кричать мужчина на сцене пока Эдвард, сверкая серебром на ботиночках и остальной защите на одежде, выходил на сцену на удивление с серьёзным выражением лица. Я старсь смотреть в обе стороны, но косоглазие, думаю, мне не пойдёт. Смотрю на опустевшую Вику.        – В лучшую сторону... – Вика блеснула тёмно-зелёной радужкой, когда на секунду засмотрелась на меня.        – Аплодисменты!        Люди топали, втаптывая кучу снежинок в землю, прессуя под ногами в тяжеленные пласты льда. Замёрзшие руки, в основном без защиты, хлопали как могли уже не чувствуя боли, от холода. Мороз заставлял неметь конечности, что никакое потом какао не спасёт в столовой за целых десять "вир". Мне платят меньше, но за то вкусно и сделано с любовью, не то, что в бесплатном, где я в основном и питаюсь. Пресная мешанина продуктов, которую даже проглотить сложно, а чтоб жевать, нужны стальные нервы. И зубы. И желудок. Но тогда ты точно чувствовал, что не голоден и переваривал это месиво у себя в желудке пока тебя не стошнит от нагрузки на тренировках. А тошнить тебя будет и не раз. И снег таять будет становясь отвратительным паром, а снег уберут и следов твоего присутствия больше не вынюхает даже Шибую своей гениальной чуйкой на какой-нибудь пиздец. Откровенно говоря, меня уже тошнит от его мельтишений в толпе среди таких, как я. Он то ли высматривает Эдварда на сцене, что уже взял микрофон в руку, то ли судорожно ищет меня, во что я не хочу верить. Меньше всего на свете меня в данный момент интересует Шибую, поэтому только отпускаю руки вниз переставая греть их дыханием и смотрю на генерала.       Он серьёзен и стог с публикой взглядом, но меня больше заботили костяшки его пальцев, выглядывающие из-под свитера руки и губы, к которым эта железяка так близка. И глядя на нее, я хочу видеть там себя, чувствовать его теплое и ровное, тягучее как мед дыхание. Лишь вдох и выдох, мне больше ничего для счастья в данный момент и не нужно! Знать бы как... Как добраться до такой высоты, на которой находится Эдвард. Признателен и учтив. Принц, которых мало поискать. Мне хочется. Взять его. Чтобы он взял меня.       Но берет меня за безымянный и средний пальцы только теплая и нежная ручка справа. Варежки на ней больше нет и греть ее тонкую, но пропитанную морозным запахом руку больше ничего не будет. Ведь мой палец, который она взяла, судя по всему, случайно и даже не понимая этого, ледяной и помощь от меня, как от железяки зимой.       Но я молчу слушая хорошо поставленную речь моего мужчины. Никто с тобой не сравниться, я пытался доказать ему у себя в мыслях, но его взгляд лишь говорил об обратном. Да что ты говоришь, ну брось. Как будто таких, как я - мало. Да на любого посмотри, любовь моя, все куда лучше меня. Да нет же! Ты просто не хочешь в это верить. Не будь ребенком, Мори, не будь маленьким ребенком. Твои слова сказки. Тогда твои слова полная туфта. И только одним лишь взглядом мы умудрялись поссориться, помириться и снова полюбить, потому что оба понимаем как друг без друга тяжко.       – Что ж, я думаю самое время назвать гордость нашего отряда Сатоши на сегодняшний день. Аплодисменты!       Дождавшись пока люди настучатся уже своими ладошками и по втаптывают в снег свои следы от ботинок, мужчина стоя рядом с Эдвардом уже вещал заветное имя. – Хисока Сатоши, девятнадцать лет. Так же известный как брат воина, что храбро скончался на войне, но защитил десятки людей! Прошу на сцену.       Хисока слегка розовеет в щеках скорее от холода, нежели от восторга, но в его глазах сверкали звездочки. Он был рад, как никто другой сегодня на вручении брошек и зарплаты. Проходя через толпу и поднимаясь по лестнице, он убрал с лица прядь и прошел мимо Эдварда пожимая ему руку и вставая рядом. Он выглядит очень мило. Спрятав волосы под одеждой и шарфом, он сделал себе некое каре, а на челке как всегда красовалась брошь.       – Из ефрейтора в Младшего сержанта! А в будущем ближайшем станет великим генералом, шагая по стопам своего главаря отряда. Награждаю вас, Хисока, и поздравляю, благодарю за то, что мужественно встали на защиту нашего народа и стремитесь защитить каждого!       Брошка на черной ленточке, алый камень светящийся сильнее остальных в рядах бойцов, что уже получили награду, уже сверкала на его шее слегка прячась под шарфом, а потом и вовсе им закрылась. Хисока сам решил ею не светить. Всё-таки парень он милый и хвастаться не любит. Улыбался держа в дрожащих от холода руках конвертик, в котором пряталась не маленькая сумма деньжат. Но они будто его вовсе не волновали. Скорее одно осознание того, что он на шаг выше других из своего отряда, его пугал больше. Потому что из нашего отряда повышений сильных как такового не было. Страшно наверно выделяться и я бы расспросил об этом Эдварда, но в сознание приходит только мысль о том, что они будучи очень сильными, на ранги уже не смотрят. Да и о чем речь. Если твоя брошь не зеленая, ты куда сильнее пиявки, что парой обезнадеживает.       – На этом наша церемония возвышения окончена, многоуважаемые бойцы! Следующие новости на эту неделю обещают повесить на доску в холле ближе к обеду. Не страдайте, бейтесь, боритесь, друзья!        Эта кличка внушает мне надежду на то, что я наберусь сил и как говорят недоделанные умники, займу престол и буду править миром. Но замок у них свой, а у меня свой. Может быть я однажды и правда стану самым лучшим и самым сильным.       Отряды по командам один за другим рассыпались и уходили кто на тренировки, кто отдыхать, кому-то на дополнительные занятия. И единственное радует. Суббота. Никакой школы, никакого жесткого сна за партой, и только Эдвард рядом со мной. Хотя бы пару минут...       Вика остаётся всё на том же месте и даже не дергается не желая отпускать мои пальцы. Будто ее поставили на паузу, он стояла держа меня, смотрела на сцену немного подняв подбородок для уверенности. Может она всё еще хотела услышать наконец свое имя в списке, но мероприятие закончено, а сцена пуста. Пуста и одинока, как взгляд моей подруги прямо сейчас.       – Вик. Что-то случилось? – решаю коснуться ее плеча левой рукой, что была не занята.        – М? – будто вернувшись на землю, она поморгала своими пышными ресницами из-за холодного потока ветра и опустила голову.       – Что случилось?       Вдалеке возле сцены стоит Эдвард пусть и обещал быть У меня в комнате. Наверное до него дошло, что живу я больше не один...Он облокотился всем телом на фундамент из дерева и бетона не думая, что запачкает белоснежную мантию с капюшоном, глядел на нас, когда вокруг уже больше никого не было. Только безмолвная тишина означающая уединение и умиротворение, которым я дышу и избавляюсь от теплого воздуха, что превращается в белый редкий дым.       – Мне страшно...       – Что? Почему? – беру Вику за руку, которой она держала всё это время мои пальцы и прикладываю к своей груди ее нежную ладонь. Этими действиями я её заинтересовал. Грустными глазами она смотрела на меня, и совесть мучила, под ребрами стучало сердце, мне все хуже, от волнения живот стянулся в трубочку.       – Ты можешь видеть будущее. Хисока хорошо ладит с животными и может их призвать. Чиро читает мысли. Ости владеет гипнозом... А что могу я? Что в будущем сделаю я?! – Вика слабо ударила меня той же ладонью по груди когда её одинокая слеза скатилась со щеки, а вскоре испарилась на дрожащем подбородке.       – Ты успеешь! Всё у тебя будет. И сила и... как его? И с оружием ты справишься! Нужна лишь тренировка. Много усилий и всё будет!       – Ничего не будет, слышишь!? – крик раздался новой порцией эха и я перестал сомневаться в том, что Эдвард нас слышит. Слышат все. Эти "все" – никто, но эти никто тоже могут слышать, чувствовать и думать. Любить и унижать, падать и снова вставать.       – Вик...       – НЕ БУДЕТ!       – Не будет. – повторяю я за подругой, понимая, что спорить с ней бесполезнее чем кидать в стену горох, и от того и от того пользы никакой. И к чему тогда было это всё?       А следом меня уже обнимает душа, тело прижимается настолько сильно и до ужаса неприлично, что еще немного и мы упадем на снег. Меньше всего хочу видеть подругу, сидящую на мне! Поэтому держусь на ногах из-за всех сил потихоньку разворачиваясь, чтобы убедиться, что Эдвард на самом деле не ушел. Не хочу, чтобы ты уходил. А Вика плачет и вгрызается в мое плечо как будто нас сейчас навсегда разлучат, а мы лишь любящая пара желающая быть всегда вместе и умереть в один день. Но лучше не умирать и не быть парой, иначе зачем истязать потом до смерти себя своими же чувствами.       Эдвард всё так же стоит и смотрит на меня и даже будто улыбаясь, но моё зрение меня обманывает, потому что вдалеке я вижу не так хорошо как в близи, а стоим мы достаточно далеко, я показываю ему рукой "Всё в силе?" на что он неохотно машет на том же языке жестов "Не торопитесь" И я не тороплюсь.

***

      Нет ничего прекраснее любви, когда ты смотаешь на молодых человечков и осознаешь. Парень, красивый, может не самый умный и не самый сильный, но его любит девушка напротив. А парень уже занят, но не собирается об этом говорить. Можно ли назвать это как-то по по-другому, кроме любви и страха? Не выраженные чувства и разочарование в конце. Любимая и до шума в голове мучительная боль, от которой вовсе некуда деваться, потому что ты однажды решил поддаться и почувствовать свое сердце. Пожалел. Пожалел несколько тысяч раз, потому что не думал о том, как болезненно придется однажды расстаться или вовсе быть отвергнутым. Мне их жаль. Правда. Но я не хочу мешать им, ведь, кто я вообще такой? Кто я такой, чтобы влезать в их драму пока Эн... Мори не спросит.       Выкидывая из своей головы имя, что мне не должно быть знакомым, я вижу, как он бежит ко мне оставляя подругу одну идти в Замок. Мори больше не зовут Энма. Он стал другим, но Рюкио... Как будто внедрил мне в голову тот факт, что парня зовут вовсе не так. Нет никакого Энмы. Есть только Морияма. Самый сильный, мужественный Мори. Энмы, доброго, отзывчивого и боязливого больше нет и никогда не будет. Для него наступила новая эра, и в эту эру он изменится еще не раз, к чему следовало бы готовится.       – Ты сталкер. – пытаясь отдышаться, Мори уперся рукой в сцену.       – Мне, что, уже нельзя посмотреть на вас? – Вспоминаешь свой подростковый возраст? – Мори улыбнулся обнажая шею. Стало не по себе... От вида только одного, мне хочется вгрызться в его шею протыкая кожу двумя клыками, что постепенно прямо сейчас начинали расти от привкуса крови... Не заметно прячу губы своей ладонью делая вид, что протираю часть лица. А на деле мне до ужаса больно, потому что я пытаюсь противостоять действию моего организма. Вдох, вы-ыдох... Вдох... Мне лучше.       – Боюсь во время, когда я был подростком, мне было не до этого.       – Я вдруг понял.       – Я много о тебе не знаю. Очень много...