Эволюция

      – А ты думал о том, что однажды у тебя не будет выбора? Просто если ты всё еще надеешься выбраться, я плохо тебя воспитала, теперь я поняла этот момент, который упустила в твоем воспитании. Да, я понимаю...        Мама. Спокойная Мама, что не может мне причинить боль, потому что ей сердце, оказывается, очень важно, я так думаю. Ведь, если бы не оно, если бы не его звучание, то наверное она меня давно бы уже убила, насколько сильно я провинился. Как я оплошал и изменился в ее глазах, не так, как хотелось бы ей, но и мне уже не пятнадцать и я не трудный ребенок. Мне уже тридцать четыре... завтра. А всё это так оказалось сложно... И в детстве я считал, что всё будет легче, но не рядом с ней. Когда мои братья, младшие, совсем мне не знакомые братья, держали мне ноги и руки чтобы я не рыпался. Как скот меня держат... А мне может тоже хочется свободы и хорошего отношения к себе от семьи. Но не судьба... Мне этого не понять. Любви от мамы и папы. Потому что вокруг меня лишь она. Моя единственная Мама.       – А тебе наверное хочется узнать, что ты здесь делаешь? Снова в этом темном месте, где ты просидел очень долго, а мне тебя не жаль. Разве что я очень за тебя рада. – Мама улыбнулась и подошла ближе. Мне было страшно, что со мной хотят сделать на этот раз, потому что кости болят с прошлых переломов так, что ничего уже мне не поможет кроме человеческой крови... Мне сильно нужен он. Источник жизни.       – Мама. – если мне не больно говорить и я не пытаюсь выбраться, не значит, что я сдался. Но сейчас что-то происходит куда хуже, чем ломание костей пальцев по очереди, отпиливание конечностей, пытки кипятком. Меня ничто не напугает, что связано с пытками больше. Страшен только твой вид, Мама, и ничто другое не сравнимо с твоей улыбкой. Я полностью в твоей власти.       – Эдвард, ты готов стать настоящим демоном? – мой мозг в тот же момент отключился, когда я пытался понять смысл сказанных ею слов. Но не могу. Для меня это не родной язык... Я не хочу знать, что ты сейчас сделаешь, Мама. Ведь в любом случае мне будет больно.       – Что ты хочешь сделать? – мой голос звучал тихо и почти без сил, но я всё еще смотрел на свою родную мать и не понимал, почему эта участь досталась именно мне.       – Я не буду тебя убивать в какой-то там еще раз. Просто сейчас ты станешь частью меня.       Я не хочу знать! Я не хочу видеть этого! Мне не надо становиться... Мне нельзя этого делать! Одумайся о моем будущем, Мама!...

***

"Форд, добрый день. Я не знаю, когда именно придет вам это письмо, но я хотел бы многое прояснить. Двадцать три месяца назад, я исчез не сказав при этом ни слова. А сейчас выдался очень удобный момент, чтобы наконец написать хоть кому-то. Я понимаю, что этот срок огромен во времени и мне очень стыдно, что так получилось. Я не смог защитить себя и меня похитили, взяли в заложники и единственное, что меня окружает это комната и окошко с решетками. В день взрыва моего кабинета, меня благополучно скрыли в огне демоны. И я знаю, как это звучит, но все так и есть. Это очень ужасная история, которая очень долго будет выясняться среди Замка и я попрошу вас не разглашать кому попало это дело. 

Я демон. Моя семья демоны, а моя мать правит их королевством. Возможно за такое не прощают, потому что я нанес на Замок возможно большой ущерб, но клянусь, я ни слова им о нас не сказал. Да, меня похитила семья. Да, они надеются меня вернуть, но этому не бывать, и я обязательно вернусь, только напишите мне письмо в ответ и отдайте филину. Но погладьте его сначала чтобы не кусался, хорошо? Я человек... Я хочу им быть и готов на всё, ради того, чтобы война закончилась нашей победой."

Эдвард Сатоши

      Пришло письмо в Нейру только в начале ноября, когда листья с деревьев уже все опали, расстилая золотые ковры в полях, когда Мори исполнилось двадцать лет и он стал уже сильным, ни от кого не зависящим собой. А Эдвард ему больше не писал. Мори в ответ тоже его забыл, а единственная память осталась только в серьге, в маленькой, все еще державшийся на своем месте напоминая иногда о том, что время летит быстро. Что эти два года уже не вернуть.

***

"Добрый день, Эдвард. Я вас услышал, пусть и был потрясен словами вашими в письме, но я всё услышал и принял. Сегодня я собрал наших генералов и мы огласили вердикт, который вынесли. Первое, что хотелось бы сказать: У нас работают потрясающие, сильные, уважающие таких, как вы люди. И мы вас поняли, большинство поняло и всегда будем вас ждать, но к сожалению верить пока вам врядли будут. Поэтому охрана, что стоит у ворот будет ждать вас, генерал. Второе: Если вы четко заявляете о том, что вы демон, но против них, вам придется пройти множество проверок и психоанализов для того, чтобы понять, что вам можно верить. Вы с нами уже очень много лет, и вам доверяет в Замке каждый. Приходите. Мы вас ждем."

      В тот день, когда до меня дошло это письмо, я был потрясён. Не мог даже представить, что такое возможно. Как будто всё это не правда, но оказалось, что люди самые добрые живые существа на планете. Как бы я не был счастлив. Как бы не желал уйти, но не могу. Пока не могу. Мама поставила камеры в доме и теперь шанс мой почти на нуле, но я вернусь... Как часто я говорю это. Но не устану повторять, я вернусь.

***

      А я был бы очень счастлив, если бы всё продолжалось так, как есть. Ведь всё, что происходит вокруг, мне нравится пусть и многое я упускаю. Что мне не причиняют боль, мои раны остались на мне только шрамами, но я их не вижу, а значит не видят и другие, меня успокаивает. Мне бы хотелось многого достичь, но пока я стал сержантом, и меня в принципе мало что волнует. Мой отряд распался и никого из ребят я уже больше не увижу. Хисока пожив здесь еще год, собрал свои вещи и уехал в другой Замок из-за того, что наш генерал не способен нас обучать и его попросту нет. Вика ушла из армии после получения сил и начала работать с Сарой, так как она обладает силой исцеления. Мы видимся редко, но из-за ран, которые мне приходится получать на тренировках, выходит видеться чаще, что и радует и нет. Ведь заходя каждый раз в кабинет Сары, я застаю их за разными увлечениями, что я оставлю в тайне.       Чиро стал Старшим Сержантом и снова кто-то оказавшись на голову выше меня, покинул наш Замок, потому что генерала всё так же нет. Ости... С ней я так и не подружился и понятия не имею где она, но врядли где-то, где нет оружия и места для тренировок. Из нее сделали машину для убийств из-за её расстройства не чувствовать эмоции. Мне может быть ее жаль, а с другой стороны я ведь совершенно такой же как она. Я силен, я могу за себя постоять. Я не такой, как многие другие на моем месте Сержанты.       Не потому что я перескочил в отряд Шибую, где человек в три раза больше, и где они выше меня по рангу на две головы, а потому что я их всех сильнее несмотря на их ранги. Это весьма сложно объяснить, и когда я пойму как это работает, возможно даже получится разъяснить более детально.       А я, как уже упоминал ранее, остался здесь, но перешел по приказу на какое-то время в отряд к своему новому генералу. Он пусть и не свет желанный в конце темного тоннеля, но я его уважаю за то, что он для меня сделал. Помогая себя обрести заново, перестраивая меня на новый лад и обучая техникам, он меня пусть и не любил, но верил и находил на это время. Герай остался пока без отряда, пока просто есть, потому что многие еще надеяться, что генерал вернется и наберет новую команду, но я в эту чушь не верил и не буду.       Потому и горло пусть и очень болит, разговаривать в голос я не могу, но учел все свои ошибки, проблемы и уничтожил тараканов в голове... Может и не всех, может и не до конца, но большинство, почему мне и стало легче жить. Гораздо легче, ведь волнение ушло, надежда умерла, а я остался тем, кого из меня сделали, а слепили нового. Другого, чужого, но стойкого, пусть и говорящего шепотом и комплектующим из-за этого.       – Я тогда очень боялся... – я в этот день солнечный, но морозный сидел на коленках у Шибую и наш разговор ни во что не превращался до момента упоминания меня... Генерал дотронулся до моего шрама на шее. Глубокого, ровного, страшного и уродливого. Но прикасаясь к памяти, он возвращался к началу наших отношений. Я их не забуду.       – Чего ты боялся?        Положив голову ему на грудь, я услышал стук его сердца, оно вспоминало и проклинало тот день, как и мое. Тоже сильное, но ранимое до жути и мрачное местами. Оно все еще любило не пойми кого. Мои волосы достаточно отросли, чтобы я смог собрать их в хвостик, но генерал этого не любил. Потому резинка болталась у меня на запястье.       – Потерять тебя. Ты многое значишь для меня и если бы ты умер, мне бы пришлось не хорошо.        Его глаза серые улыбнулись мне, сверкали блекло. Веки его устали от количества ресниц и опускались вниз под тяжестью.       – Ты дурак? – мне пусть и было до сих пор тяжело говорить, а тем более смеяться, но я подавил смешок.       – Как хочешь меня называть, так и зови. Но я предпочитаю всё-таки доминировать.       – А я предпочитаю не срывать голос, которого нет.       – Не стони. – Шибую улыбнулся.       – Боюсь, тогда меня ничего не заведет, генерал.       Потянувшись к нему и дотрагиваясь до щеки, что кололась щетиной, я коснулся губами его губ, а в это время он смело обводил шрамы на спине узнавая знакомые полосы и бугорки лишней кожи. Я посчитал себя богом, когда понял, что не чувствую той ужасной боли на спине из-за шрамов, получая удовольствие от того, что меня трогают. Поцелуй длился недолго, но достаточно для того, чтобы я снова вспомнил не того, кого бы стоило. Отвернувшись и поёрзав на коленях еще немного, я решаю встать и подойти к окну. На улице уже было темно, а значит и в коридоре было бы так же. В этот момент генерал включил настольную лампу, и ее теплый свет озарил кусочек помещения.       – Можешь остаться на ночь.        – Я ждал, когда ты это скажешь. 

***

"Я люблю вас. Нет, возможно, вроде как... Но я люблю вас, скрываю это, но люблю бесконечно и желаю с вами встречи, меня эмоции внутри не интересуют, как твои и чтобы нам обоим стало легче, тебе лучше не приходить. Мы будем любить на расстоянии, понимаете? Я люблю вас и не перестану противоречить себе говоря, что встретится с вами не хочу. А я хочу, потому что моя любовь к вам, генерал, в душе отражается мраком, но в этом есть своя романтика. Мы не будем вместе, я же говорил. А еще. Читайте мои письма шепотом, чтобы понять и придумать, как я разговариваю сейчас. Есть на то причина, всему виною вы, но как бы мне не хотелось умереть в тот день, я совершил самоубийство неудачно для меня. Окончилось все быстро, но вернув меня к жизни я первое о чем вспомнил, это о вас. Может быть это судьба, а может я просто схожу с ума, понимаете? Нож в моем горле трахею пробил, а восстановиться я больше не смогу... Вот так вот. А вас рядом не было, вы меня не спасли, но я не обижаюсь, пусть вы та самая причина, по которой я лежал в коме месяц."

      Это письмо я не отправил и не собираюсь отправлять, потому что это бред, написанный мною в порыве чувств и скуки. Мне это не надо, ничего из этого, что начинается на л и кончается на мягкий знак. Виною тому твоя пропажа, и как бы я не хотел тебя простить, как бы не любил... Все равно тебя ненавижу. Ты мне врал и мне плевать на то, что тебя похитили. Правда больно? А мне какого было... Мы пострадали не на шутку во всех планах, поменялись, а пока ты опускался вниз, я стремился покорить вершины и забрать твое место. На это и претендую и твои слова о том, что ты скоро вернешься – полнейший бред, это правда, но кажется я много пропускаю, как и ты. Мы друг без друга никто?

***

"Мне немного осталось до темноты и я буду свободен, останется лишь снять с себя оковы, выбросить сомнения в сторону и вернуть надежду, которая умерла. Да пусть из гроба восстанет, я верну наши отношения и сделаю только лучше, но не как тогда... Ведь я понял, что многое скрывать не получится и этого не нужно. Просто мне не хватает тебя, так бы я давно уже сбежал. И мне стыдно, что я не могу без тебя многое. Не могу без твоей крови, она слишком сильна для тебя, и слишком сладка для меня. И это пугает, но не жди, что однажды я тебя укушу, этого не случится если ты не будешь меня об этом умолять, но придется подумать. Я готов буду дохлых птиц есть, только не твою кровь, я ее не заслужил."

      Письмо не было отправлено мной, потому что Филл не прилетел. Его не было уже давно, а значит и Мори от меня ничего не нужно, ведь его письма... Их было мало, но вспомнить хочется его образ, об этом и горит моя мечта, пылая вместе с сердцем затрагивая легкие и не давая дышать. Так это тяжело.        Скомкав бумажку, я выбросил ее в мусорное ведро и мне пришла в голову одна мысль...

"Мне ничего от тебя не надо, кроме информаций о твоих отрядах, Мама, но и ее я тоже уже разузнал. Мне больше нечего здесь делать. Ты только не злись, но Братья мои тебе не помогли и никогда не помогут, если продолжишь их воспитывать так. Спокойной ночи, Мама, а удачи я желать тебе не собираюсь."

      В письмо я вложил частицу души, которую тут и приобрел. Это безусловно непредсказуемость, сила вовсе мне ненужная, страх, который испытывать было невыносимо больно, и раны на своем теле заживлять уже буду долго. Так и здесь. А мой глаз вообще не восстановится никогда. Это грустно, но куда хуже осознавать, что раны нанесённые мне их оружием, не подвластны лечению совсем. Порезы кровоточат если содрать пленочку, синяки болят, а ожоги почти прошли, но тоже всё еще ощущались на груди пламенными объятиями. В тот день их не устроил мой внешний вид, и сдирая с меня одежду, обливали грудь кипятком, после чего остался шрам по форме напоминающий огромную кляксу... Напоминание мне о Маме останутся в моих шрамах надолго, но если я их вижу, то не значит, что буду вспоминать этот день с ужасом.       На моих электронных часах на тумбочке показывало ровно двенадцать, но я знал, что часы опаздывают ровно на час, что означает, что спят уже все и я могу спокойно пройти в комнату слежки с камерами. Я надел черную кофту, штаны, что были мне немного велеки, так как шили не на меня, а на братьев, и обул обычные кроссовки. Моя форма была уничтожена еще год назад, поэтому пришлось донашивать одежду за братьями, которые младше меня лет на шесть. Замечательно получилось, я считаю. Накинув капюшон на голову, толкаю кончиками пальцев дверь и поражаюсь, что та не выдала меня своим страшным скрипом. За год проживания в этой комнате, я научился вести себя максимально бесшумно и аккуратно, так что мой навык скрытности полетел вверх по шкале и повысил самооценку.        Темные углы, словно дышащие печалью и мертвенно заполнялись пылью с тишиной, больше не пугали так сильно, как скрип кровати за соседней стенкой... Воспользовавшись моментом, я использовал навык своей скорости, за секунду оказался во втором углу, где камера вниз не поворачивалась и восстановил дыхание. Предполагаю, что прослушки тоже есть и не одна, а по всему дому, поэтому еще и тренирую навык скрытности вдвойне. Единственное, что выдавало меня, это зеленая лампочка на моем браслете.       Дело совсем не в том, что она огромная и светит сильно, камера ловит и мои движения тоже. Браслет тяжелый и толстенный, но уже болтался на моей ноге так как голодание не приводит ни к чему хорошему, но выбора мне, что съесть на ужин, не давали.        Итак, еще через этаж спускаясь по скрипучей лестнице, я нашел дверь с мониторами камер, там уже Мамы не было, а до смены одного из братьев оставались считанные минуты, которые нельзя тянуть! Это не резина, а мои мышцы, которые мне порвут если поймают, а восстановление задержится на год если не больше, а я обещал вернуться. Не сказал когда, но обещал в скором времени. Обещал, а тот, кто не сдерживает обещание, должен быть наказан не человеком так судьбой.       Дверь была само собой закрыта, но и это я уже знал и успел подготовиться. Перед выходом и закрыванием всех дверей в доме, чтобы я не шастал без дела, пришлось быстро и аккуратно забрать с кухни нож и проволоку, из которой я сделал отмычку. Нож мне был нужен и для обороны и для того, чтобы выбраться из браслета как можно быстрее, потому что времени у меня и правда в обрез. А отмычка для того, чтобы открыть дверь как входную, так и в комнату с камерами.       Вставив проволоку в замочную скважину, я вертел отмычку во всякие стороны, а когда внутри замка что-то щелкнуло, я победно бесшумно воскликнул. В комнате не было ничего кроме стола, шкафа с проводами, полагаю, и огромного множества мониторов, на которых меня было наверняка видно. Комната была буквально два на два метра, поэтому если сюда кто-то зайдет, то сбежать у меня не получится уже никогда. И как бы мне уже больше не хотелось уйти, пришлось бы действовать еще через год, когда ситуация поутихнет, а Мамин гнев наконец сменится на милость. Но и на это надеяться как на план Б я бы не стал. Слишком он не экстренный для таких случаев, как у меня сейчас.        Подбежав к основному монитору, на котором была моя комната, я промотал видео и просмотрел, убедившись, что камера работает без устали. Зафиксировано было всё, а что пугало больше, так это камера в туалете. Не хорошо подглядывать за собственными сыновьями. Моя Мама извращенка, но это я уже понял давно. Ползунок внизу экрана горел красным и выделяя нужную часть, и нажимая правую кнопку мыши, нажимаю на кнопку "Удалить фрагмент видео". Всё это мне надо было сделать еще с множеством камер, но я выбрал основные, на которые только мог попасться сейчас.        Шум в комнате создавала только мышка своим щелкающим звуком и клавиатура, которой я отматывал время и перемещался по камерам. Много всего я узнал. Особенно меня не радовал тот факт, что камеры напичканы были даже в комнатах моих братьев. Вот уж не думаю, что это было обязательно, но было бы доказательство того, что я мог бы их убить, но силы не позволяют. А еще я очень люблю своих братишек.       Удаляя последний фрагмент из камеры номер "8. Коридор №1" демонический слух меня впервые в жизни спас от гибели, потому что в десяти метрах за стеной кто-то шел, и шел явно не мимо этой двери... Я не успел! Неужели это конец...

***

"Быть Сержантом с большой буквы оказалось тяжелее чем я думал, ты наверно уже это проходил. Не стал же ты сразу генералом, верно? Вот оказалось, что служить Старшему Сержанту это не одно и то же, что подчиняться Гераю или тебе. Потому что этот Старший сержант пусть и выше меня всего на голову, но ведет себя со мной, еще хуже, чем ты. В плане... Ты генерал и выше меня не на одну голову далеко, а с ним у меня никакой связи даже, не могу воспринимать его так же как генералов. Опыта никакого. И разговоры уже не те и не о том. Почему-то он думает, что если выше меня на сантиметр, то может позволить себе всё, он ошибается. Но это армия, и я привык, что здесь ко мне относятся как к дерьму, Эдвард. Если у тебя такого не было, то я на тебя обижен еще сильнее, чем до этого. А сегодня снова банкетный зал, ужин со свечами, важные переговоры, вкусная еда и неловкое молчание."

      Это письмо я тоже не смог отправить, потому что Филл не прилетел. Мне кажется он не спроста молчит о себе и о своей жизни где-то далеко. Может он и обещал вернуться, но сегодня двадцать девятое декабря. Ровно два года его уже здесь нет. И я не знаю зачем и почему, я пишу ему письма, делюсь с ним своей жизнью презирая и не любя, но обращаюсь же к нему отсчитывая дни до возвращения. Но два года это уже слишком... Слишком даже для меня и именно в этот день меня потащили на ужин в банкетный зал.       Это мероприятие я имею право посещать уже четыре месяца, и за это время побывал только на трех ужинах. В основном ничего там не происходит кроме разговоров генералов, полковников и сержантов. Почему-то те, кто младше по рангу не имеют право приходить, а подполковники просто не ходят, потому что это не в их интересах. Но я там быть обязан, потому что моя учеба продолжается несмотря на то, что мне уже двадцать и я обхожу по силе подполковников.       В эти вечера нужно быть красивым, причесанным, в черном костюме, белой рубашке и вместо галстука обязательно пропуск – распределяющая брошь. Она у меня с собой редко, но по таким вечерам я надевать ее обязан. Не то, чтобы это мне не нравилось, это не удобно, а может я просто не умею нормально завязывать веревочку...       Костюм пришлось покупать на мой первый ужин в городе за свои деньги, потому что мои размеры в Замке редкость, а у друзей я попросить больше не могу. Друзей кроме Вики у меня нет. И надевая его, я чувствую себя живым, но жить как таковой и не хочется, если вечер этого дня я снова проведу без него, но в надежде, что он появится... Не как принц на белом коне в доспехах и красивый. Не избитый в хлам. Мне просто нужен тот Эдвард, которого бесконечно любил и по которому моя душа болит до сих пор. Но болит не потому что любит, а потому что ненавидит настолько, что горит ради него одного, а на меня обращать внимание так и не хочет.       – Ты готов? – сзади подошел Шибую обвивая мою талию руками и целуя нежно в шею рядом с мочкой уха. В его комнате я уже почти хозяин...       – Почти.       Мне остается только причесаться и я буду готов, но генерал выхватил из моей руки расческу и нежно начал меня расчесывать оставляя стоять рядом с зеркалом. Он выглядит сегодня строго и уверенно, не как в остальное время, но даже с этим серьезным лицом, он заплетал у меня на голове косичку поперек пробора, стараясь сделать что-то вроде ободка из косички, а остальные волосы не трогал.        – Мне кажется это слишком для ужина с важными шишками. – расческа приземляется на ковер рядом со мной уже никому вовсе не нужная, а Шибую закрепляя косичку-ободок так, чтобы та не распалась, еще раз пригладил распущенные волосы на затылке. Они на концах не завивались, а висели строго прямыми прядями, что меня радовало.        – Ты туда идешь не в первый раз, дорогой, и наверняка видел людей куда интереснее. – серые глаза смотрящие на меня через зеркало улыбнулись. – Помнишь Сэта? Полковник Эдварда.       – Припоминаю. Его мало где можно встретить.       – Так вот он очень любит когда волосы собраны, а еще он носит стринги.       – Чего-о!? Откуда тебе знать?       – Да я пошутил. Но вдруг это правда. – Шибую повернул меня к себе держа за плечи и промолвил мне в губы напрягаясь, чтобы наклониться: – Люди много что скрывают. Особенно под одеждой, дорогой. – и чмокнув меня отошел к столу, а я почему-то застыл как буд-то впервые поцеловали и то еле касаясь... Что-то меня смутило, но я так и не понял что.

***

      Банкетный зал одно из мест, где дверь тебе открывают статные мужчины-охранники, где пахнет великолепно и есть выпивка. Насчет последнего я рад больше всего, потому что выпить в холодную зиму и с плохим настроением – это значит почувствовать вкус жизни и власти над этим крохотным миром и в принципе вселенной. Тогда и разговоры генералов становятся интереснее и время летит быстрее, ускользая из лап, которыми ты стараешься удержать хотя бы кусочек. Но из времени для меня подвластно только будущее, которое в большинстве случаев я знаю и могу изменить с легкостью. Так я уже предотвращал пожар из-за свечей, столкновений между людьми и огромных конфликтов в этом же зале лишь одним движением руки. Будущее меняется по щелчку пальцев, но не то, когда ты знаешь, что случится через год. Тогда, чтобы изменить хоть что-то, надо прилагать огромные усилия, но видеть такое далекое будущее я не могу.       Зал огромен и напичкан столами с выпивкой, а за главным столом в виде буквы "П" собирались и сажались по своим местам такие важные шишки, как генералы, сержанты вроде меня и еще много кто. Но мест всегда было достаточно, а слышимость здесь на высоте. Стоит мне чихнуть и человек с другого конца зала пожелает мне здоровья. Не то, чтобы это было некомфортно, просто не люблю чувствовать себя главным как на сцене.        Проходя вглубь зала, я замечал много знакомых лиц, которые улыбались мне узнавая в ответ. В основном помнят меня такие, как и я по рангу, потому что с генералами мне общаться не позволено скорее, либо просто им не о чем со мной говорить. Я бы это понял, но ко мне часто подходят генералы и болтают о ерунде до ужина.        – Добрый вечер, сержант. – сзади ко мне подошел кто-то очень высокий, что тоже меня не удивило. Повернувшись я увидел Сэта. Недалеко наш разговор с Шибую ушел.       – Добрый. Как у вас дела?       – Замечательно. Я подошел сказать вам, коллега, что вы сегодня отлично выглядите. – Свежеокрашенные в черный волосы блестели распадаясь на небольшие пряди шелка. Непривычно видеть его с таким цветом волос. Мне больше привычен родной блонд, к которому ему уже не вернуться...       – Спасибо, вы тоже. Новый цвет волос вам к лицу. Не думали, что будете жалеть?       – Да зачем. – отхлебнув из бокала шампанское, Сэт предложил и мне стаканчик от чего отказаться было трудно.        – Больше в родной блонд не вернетесь. Разве что отращивать.       – Не страшно. Мы в армии, коллега, это минимум из того, что здесь с тобой могут сделать.       – И то верно. – Чокнулись краешками бокалов и отпили одновременно морщась от количества газа.        Сэт и впрямь выглядел очень хорошо. Его волосы хвастались собой, когда бились об шею с каждым поворотом головы, уложенная назад челка с прядями и те же черные глаза как будто ему не родные. Сэт запомнился мне грозным с первой нашей встречей, но постепенно его агрессия начинала утихать, так что нечего было и бояться.       – Кстати говоря. Вы обучали одного бойца, он все еще на ногах стоит?       Глаза полковника глянули на потолок раздумывая и вспоминая о ком идет речь, а когда в голове вспыхнула искра воспоминаний он даже вздрогнул.       – Ах да. Этот малец ни на что не был способен, это правда. Бесил меня так, что я готов был его в ад отправить, но подрос и даже научился владеть базовыми знаниями. Парень пустоват на голову, но как оружие его использовать можно, в общем терпимо. Почти за три года он многому научился, но я не уверен, что долго протянет.       – Почему?       – Неделю назад отправили сражаться и его. – мне стало даже обидно. Почти за три года ни разу не поехал и даже демона видел один раз в своей жизни... А малец тут еще позже меня в Замке, а уже сражается... – Он очень боялся, а на письма не отвечает уже почти сутки.       В его глазах виден страх и переживание за мальчика, что не может не показаться милым. Пусть он и вел себя с ним грубо, но многому его научил и ему даже удалось выбраться из Замка прямо на горячие точки, а размышляя, мне тоже стало за него страшно. Потому я подошел к Сэту, который выше меня на две головы и положил руку ему на плечо.       – Даже если он не справится, гордитесь им так же, как и он тем, что такой крутой боец, как вы, его обучал столько лет. Ему безусловно должно быть приятно, что учитель в него верил и будет верить. – Да, вы говорите правду.       У меня за спиной раздался звук родного колокола, что оповестил всех в зале, что пора садиться на места и обговаривать дальнейшие действия по поводу армий. У меня не было идей, но пока мне не дают слова за столом, я буду строить годные планы ради спасения городов, которые не заслужили такой участи под названием "Война"

***

"Очень сильно хочется курить. В одиночку или с кем-то не имеет значения, но провести время на свежем воздухе мне было очень нужно... Сидеть на этом ужине еще, а в горло ни крошки не лезет, только сигаретный дым бы восполнил мои хотелки. Одному или с кем-то, я подразумеваю тебя, Эдвард, потому что ты единственный кто молчит рядом со мной внимая тишину из моего рта, но то, что я курю ты тоже не знаешь. Курю, несмотря на то, что мне это запрещено из-за горла. Курю, потому что это единственный способ вспомнить тебя. Как ты выкуривал одну сигаретку в день и размышлял о чём-то глядя в открытое окно. Думал обо мне или нет, я не могу сказать, но мысли о тебе в моей голове ничтожно малы."

      Текст придуманный мной из-за скуки ни к чему. Он никому не нужен, как и я со своими проблемами, поэтому меня легко отпустили на улицу и я ушёл с ужина раньше всех. Не хотелось мне выделяться среди остальной толпы важных людей, но так получилось. Ещё и шумиху чуть не поднял, когда пришлось подойти к Шибую за сигаретами. Он посмотрел на меня как будто впервые увидел и не понимает язык на котором я говорю. Боюсь обида затаилась у меня и на него, но сигареты он с грубым безразличием на моё самочувствие мне отдал. Не знаю. Мне не хочется о нём думать почему-то. Он сегодня грубо себя ведёт, а это для меня всё равно что расставание.        Стараясь не думать о нём, я закутался в тёплый пиджак и выдохнул желанный дым вместе с чувствами и проблемами. Тогда всё было неважно. Что сегодня двадцать девятое декабря, что праздник я снова отпраздную с Шибую и что прошло уже два года, а моя любовь всё так же потеряна. Так же далеко, как и моё сердце холодное, как лёд не тающее и на ощупь колючее...        А на дворе даже и снежинки не упало, как было в прошлом году и в позапрошлом... А когда пропала моя любовь, тогда и снег не таял, а моим сердцем можно было топить самый настоящий айсберг, как я тогда сильно любил! Можно ли вернуть то время, я не знал. А холод то остался.        Облокотившись плечом об стену стоя под козырьком, который освещала тусклая лампочка в фонарике на лестнице, я закурил вторую сигарету. Это весьма романтично. Но когда стоишь тут совсем один и выдыхаешь пары дыма, а потом кашляешь и давишься им, тогда и романтики никакой. Я снова хочу испытать это. Испытать боль.        Пусть и слышны где-то в дали шаги, меня это не должно волновать, ведь будь это кто-то важный, а не какая-то кошка с улицы, я бы наверное умер от остановки сердца. И правда... 

– Мори... 

      Сердце моё тогда не выдержит, я не шутил. Когда я повернусь узнавая этот голос, увижу перед собой тебя. Такого другого тебя. Мне вдруг стало холоднее. До жути отвратительно под сердцем и огромный ком в моём горле не даёт мне дышать, как же сильно я тебя ненавижу. 

– Привет. – он повторил. 

      Я тебя не знаю. Не помню даже какого цвета твои глаза, зелёные? Голубые? Может чёрные? Мне это больше не важно. Но как бы мне не хотелось оставаться тем, кого из меня сделали, я превращаюсь в себя. В такого другого себя. Уже тоже не такого, какой был раньше. Скромный, тихий и счастливый. Мне больше нечего стыдиться, нечего терять и я больше не счастлив с тобой. Но как же... Как же сильно мне хочется услышать именно твой голос. Как сильно я по нему скучал. 

– Как ты себя чувствуешь? 

      У меня нет голоса. Он мне не нужен. И если бы был лимит слов, то на тебя я не потратил бы и буквы сказанной мною. Ты не заслуживаешь. О, как же я ошибся... Когда твои руки на своей талии держал, когда тебя такого целовал и всего отдать пытался. Но ты не смог даже сейчас понять чего хочу именно я. Каков предательский ум и мысли. Меня не интересует это. 

– Мори... 

      – Не подходи ко мне. – мой голос не восстановлен, а я по-прежнему шепчу...        Но ты не слышишь, как и тогда. Что говорил тогда? Желал лишь счастья, но лишился всего, о чем просил и чего мог добиться. Всё из-за тебя я запутал в своей голове. Ты сбил меня с пути, ты глуп... Как я. Что пытался ночью всё спасти и сделать лишь последний штрих в своей жизни. Мне нужно было умереть, лишь бы тебя не видеть. Да знал бы я, что ты придёшь, воткнул бы нож себе в сердце. Не стоит никаких проблем. Даже сейчас, но кутаясь в шарфе скрывая боль и шрам на веки со мной оставшийся, я стою к тебе спиной. И видеть тебя не хочу, каков стал за все то время.        – И где ты был?        – Я не могу сказать.        – Лучше скажи, что ты можешь мне рассказать! Да нихуя у тебя нет! Не в башке, ни в сердце! – пусть и шёпотом, но я кричал пытаясь достучаться. 

– Мори... 

      – Да ты заебал со своим Мори! Я два года с мужиками ебался ради того, чтобы тебя, сука, забыть, и не скрываю! А ты мне ничего не можешь сказать! Да молчи! Молчи сколько душе угодно, можешь обратно на хуй свалить туда, откуда вылез! Никому ты здесь больше не нужен. Даже мне!        И как долго до меня доходят эмоции и содеянное, когда слезы прожигают в снегу тоннели до самой земли. И, о какое же я сейчас чувствую наслаждение! А я всего-то послал его! Послал, когда пару месяцев назад думал о том, что встречу его с поцелуями. О какой к чёрту встрече шла речь? О чем я думал тогда? О чем думаешь сейчас ты!? 

– Я люблю тебя. 

      Сердце так сильно стучало, но я слышал эти слова. Слышал за всю свою жизнь от тебя только раз. И этот раз только сейчас. Но разве так можно? Разве можно любить человека... Когда не видел его два года, бросил... Ты урод. Самое настоящее убожество! Ты ничтожен! Жалкий трус! Я... Я не хочу тебя терять. 

– Я тоже. – само вырвалось из моего рта... Я не хочу этого говорить! 

      – Что?        – Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! – мой голос срываясь и хрипло крича о помощи, молил о том, чтобы ты это услышал, но никогда! Слышишь? Никогда я бы не сказал это просто так! – Но это не значит, что у нас однажды что-то получится! Ты представить не може...        Кажется я тогда ослеп от его вида. Меня одолела паника, я не мог поверить в то, что увидел. Но... Наверное всё так и должно было быть. Эдвард. Он уже не тот, кого я любил и представлял за своей спиной. А теперь когда я его вижу, то не могу узнать.  Ярко-красные глаза светили, отображались от снега, а на лбу... Два огромных рога. Это мне кажется... Или нет? Может это правда не Эдвард?  ...       – Что..? Что это?        – Да. Это я. Тот, которого скрывал от тебя. Но больше сил и не хватит, понимаешь? Не могу видеть тебя таким...       – Ты чудовище... – рука сама потянулась к мечу в ножнах... Нет! Я не хочу его убивать! Меня не слушается тело, как мне тяжело сейчас! 

– Ты любишь это чудовище.

– Нет. Я любил Эдварда, но ты... 

– Ты любил Эдварда, который тебе врал. Я больше не скрываю себя. Теперь мой долг исполнен. Ты можешь меня убить, а можешь простить за то, как я с тобой поступил, потому что до сих пор любишь. 

      Глаза твои меня пленили... А в них не вижу себя, лишь страх. То ли твой, то ли мой, но страх был потерять друг друга. Такое может быть? А рука может двигаться сама? Потому что я уже оголил лезвие, которое почувствовало демоническую кровь, а ярко-оранжевые камни Топаза начали сиять пламенем у меня в руках... Такое чувствовать приятно. 

– Ты демон. 

– Да. Но знай, что я никогда бы тебя не убил. 

– Почему... Почему ты так говоришь?

      Эдвард перешёл на шёпот так, чтобы быть со мной на одной волне. Такого ещё никто для меня не делал... 

– Потому что люблю.