Эволюция

      – Справа! Осторожно!       Безусловно я был готов к сражению. Мне было легко думать о том, что в скором времени я буду чуть ли не летать по крышам домов городка "Синсфул" и ощущать власть, но ничего мне в душе не кричало о том, что будет сложно. Боевая подготовка у меня в крови, оружие починили мне и вручили новенькое, что способно было исчерпать все силы мои как тогда, когда я пронзил своего генерала. Но ту суть этот меч уловить больше не может и я не знаю в чем дело! В чем состоит вся проблема и как мне быть! Ведь с каждым покалеченным демоном я только и делаю, что теряю силы. Я знал, что так будет, но не думал, что моих сил будет не достаточно уже на десятом монстре в моих руках.       – "Меч, точись!" – так звучали мои заветные слова, от которых меч и вправду становился острее, разрезал демона пополам и был готов отобрать у меня энергию вновь.       – "Открыть огонь!" – кричал Лор из моего отряда.       Нам поручили отчищать улицу вдвоем, но никто не учел, что из города эвакуировались еще не все! А мы в полную силу еще не сражались, но уже пару раз чуть не задели детей! О, это ужасно! Ужасно видеть, как дети жмутся в объятиях своих родителей, что были, как оказалось, ранены... Они кричали и привлекали к себе только больше внимания, а демоны слышат отлично, что снова не шло нам на пользу. ЧЕРТ! Да что делать!?       – Лори! – мне пришлось отбиваться вновь, но оборачиваться иногда, чтобы понять, слышит ли меня напарник. Слышит. – Лори, там дети, я не знаю, что с ними делать!       – Мори!... Сука, отстань! – отбиваясь от очередного "неразумного демона", что больше был похож на дворовую псину с рогами, пытался договорить, — У тебя много тварей?       Их было достаточно, чтобы поставить галочку в достижение "Быть окруженным десятью демонами".       – Не знаю сколько времени еще... Но им грозит опасность! Слышишь!?       Пока Лор на секунду отвлекся, чтобы разъяснить обстановку, на него напрыгнул тот же черт, похожий на пса и раздербанил ему плечо, после чего я услышал сдавленный крик боли. Но помощь ему моя не нужна, так как он успел прострелить идиота до того, как он прыгнул второй раз.        Слышу как плачут дети, этот ужасающий крик, от которого мне становится страшно вдруг. Как будто я где-то это уже слышал, как будто так же когда-то кричал, но не сейчас. В данный момент нужно держать язык за зубами, лишь бы дыхания хватило на поворот для атаки, но пустая одна секунда может решить мою судьбу на ближайшую минуту. Или я умираю, или становлюсь демоном, и ничего из этого я не желаю. Обреченные стоны напарника, что дерется из последних сил, думая, что скоро его сожрут, а я снова и снова дерусь, пока меч мой не погаснет, а брошь не перестанет сиять красным цветом.       Ходили слухи среди тех, кто не был на войне, что те, кто умирают, теряют брошь сразу же. Она либо исчезает, либо просто гаснет... а еще может разбиться вдребезги. Но я точно знаю, что выживу, потому что умирать не намерен!       И вновь и вновь я рычу похлеще демонов, срываю свой недавно восстановленный голос, да и пусть! Могу вообще его лишиться, но что мне стоит голос, когда на кону стоит моя жизнь и жизнь детей в заброшенном доме рядом с нами!? Да все у меня заберите, но оставьте сил и жизнь, которую я не потрачу впустую.       – Дети! Девочка!        Из двух маленьких детишек была самая старшая девочка, которой на вид лет десять, не меньше. А когда она меня замечает в толпе, то пугается, но старается услышать все, что я ей пытаюсь сказать. И рука ноет от боли, когда с нее капает кровь. Меня сильно ранили... Не смогу меч поднять, а что делать пока не знаю, отбегаю немного назад к Лори и теряю оружие. Нерв задело наверняка, сил нет.        – Поднимайтесь на крышу!       – Но мама! – Их мама не двигалась... я не мог смотреть на это, вот-вот меня просто вырвет. Остается лишь одно.       – Второй отряд, улица "Хинсли"! Сильное повреждение руки и огромное количество демонов, приём! Мы не справляемся, прием!

Сердце колотится как не свое, а чужое, но чувствую же на себе. Понимаю, что так быстро никто сюда не прискачет и выкрутится надо будет как-то обязательно, а ступить некуда! Повсюду твари, жаждущие крови, а теперь, когда у нас с напарником открытые раны, учуют еще больше... Конец для нас сейчас близок как никогда раньше, но и думать об этом тоже времени не было!

      – Лор, отступаем.       – Идти некуда, ты не видишь!? Везде,.. Демоны... Нас убьют!       – Да ты воин или кто, твою мать!? Да, мы можем не дожить, если ты продолжишь ныть! У тебя пистолет, стреляй не хочу, а мой меч забрали, ты не понимаешь!? Да, мы в пизде, а дети в опасности,... – Меня перебивает рация.       – Старший сержант, нас слышно, прием?       – Да! ДА! – Тогда надежда в глазах сверкала ярким пламенем, а бомбы казались не такими шумными.       – Здесь дети, повторяю! Прием.       – Сколько детей видите, прием!?       Шипение прерывалось густыми помехами, а после них снова кто-то на другом проводе оживал и готов был нам помочь. С каждым разом было страшно потерять связь, иначе жизней мы своих лишимся!... Лор! Нет! Я на секунду повернулся, чтобы поговорить по рации на плече, а Лори уже направил пистолет в свою сторону! Не надо... нет. У нас есть шанс.       – Прием! Нас слышно!?       Лори не видел шансов. Он не рассматривал другие выходы, лишь меня предавал своими действиями, и попробуй он выстрели, я буду видеть эту картину перед глазами у себя каждый день... Я вижу... Вижу будущее, где он уже мертв.

– Лор не делай глупостей!

      – Прием! Мы теряем с вами связь! Ответьте. – кричали рядом с моим ухом и глушились помехами. Но ничто, повторяю, ничто никогда не сделает мне так больно, как увидеть отчаянье другого человека вживую. Лори меня не слышит, демоны нападают сзади на него со спины, но что толку? Если он уже мертвый...

– Он умер, прием.

– Кто умер!? Ребенок?! – голос с другого конца, оказывается, женский. А я не замечал этого, потому что не важно. НЕ ВАЖНО ВООБЩЕ ВСЕ! ЕЩЕ ОДИН МОЙ ДРУГ МЕНЯ ПОКИНУЛ!

***

Вика

      Думаю, что ненормально отправлять меня, к таким как генерал только потому, что я лечу людей. Людей! Но осмотр проводить обязана на всякий случай так сказать. Ведь проверить все ли с Эдвардом хорошо могу только я. Все потому, что в моей силе не существует минусов кроме того, что я могу вылечить, обследовать и изучить человека, попробовав его крови. Гениально было отправить меня! Ту, что на выдаче оружия чуть коньки не отбросила, когда в мой организм попал препарат с кровью демона. Совершенно не знаю, что делать и как выкручиваться из этой ситуации, поэтому попросила у Сарочки бумажку, на которой все расписано наперед ее корявым волнистым почерком, который вряд ли она сама поймет. Но сколько бы я не спрашивала, все равно забыла бы, потому бумажка лучше.       – Можно войти? – после трех стуков в массивную дверь, мне ее сразу же открыли, будто ждать и не нужно было.       Признаться честно, я никогда на свете демона красивее не видела. Однажды на уроке нам показывали демонов и те выглядели ужасно, но и они были без мозгов совершенно, потому и показывали.       – Добрый день, у вас сегодня обследование, вы помните?       Эдвард смотрел на меня сверху вниз, а его зрачки ходили туда-сюда как часы. Голубые, красивые, а я точно помню, когда в его зрачках даже солнце не отражалось, насколько синими и темными они казались. Генерал усмехнулся, после чего впустил меня к себе в логово, в котором я никогда не была после ремонта. Если память мне не изменяет, то все было почти точно так же, только пахло уже не спиртом, а свежестью и солнечным светом...       – Ви-ика...       Из его уст мое имя звучало иначе. Когда меня зовет Сара, я слышу в голосе любовь и коротенькое "Викусь". Когда меня по имени зовет Мори, я радуюсь от того, что в его "Вика.." есть что-то глубокое, что однажды было каким-то чувством боли. А если меня зовут по работе, то я ничего не чувствую, но генерал, что стоял сейчас напротив меня и смотрел в мои зеленые глаза, не мог перестать мечтать. О чем-то глубоком и интересном, странном и сумасшедшем, диком и обычном. Но мечтал, будто увидел впервые за несколько десятков лет. Прошло всего два года...       – Могу я начать обследование? Мне необходимо знать, что вы держитесь в тонусе, не употребляете наркотики, не пьете алкоголь и,        – Тебе нравится это? – Эдвард меня перебил, будто то, что я говорила, было совсем не важно. Он подошел ближе, что ставило в тупик еще сильнее, а планшет к груди прижимаю инстинктивно, чтобы он не знал, что я на самом деле неумёха в своем деле и вообще его боюсь.       – Что именно? – думаю, поддержать разговор нужно, как ни крути.       – Твоя работа. Ты была куда веселее, когда еще впервые зашла ко мне в кабинет. И прическа тоже, и вообще внешний вид... Когда я тебя выбрал на отборе, знал, что ты станешь сильной не в бою, а в другом ремесле, и был прав.       Он смотрит на меня, как на собственную дочь, о которой всегда мечтал и наконец получил, но не знает совершенно, что со мной делать! Да я и сама по правде без понятия, как да что делать, чтобы наш разговор не сводился в минус. Говорить с ним хотелось, он был добрым и счастливым, что его навещает хоть кто-то. Но однажды и это ему запретят. А пока может, говорит все, что в голову взбредет. Придя в себя, он опешил, помотал головой и почему-то извинился, предложил мне сесть на собственную кровать и присел напротив в кресло. Тогда у меня появилась возможность расставить колбы для сдачи крови и других анализов, которые он сдает уже не первый день. Радости никакой от этого не было, но новых вопросов мне не получалось избегать от него, это точно.       – Вик, как ты получила свою силу?        – Я не думаю, что вы захотите знать подробности. – я попросила его протянуть ко мне руку, а после этого действия уколола ему палец. Рана настолько быстро затянулась, что я не успела даже каплю крови взять! Никогда не привыкну к этому, никогда...       – Я знаю, что это связано с,       – С Мори...       – Да!       – Но не знаете, что случилось. Не хочу чтобы вы узнали это от меня, лучше просто дождитесь его и спросите. Думаю, так будет лучше. И, пожалуйста, задержите рану, как можно дольше, я не успеваю взять кровь.       Эдвард глубоко задышал, а позже посмотрел на меня расстроенно, и я повторила всё то же самое, но на этот раз получилось забрать пару капель. Закрывая колбочку, кладу в отсек своей сумочки и разбираю и обрабатываю иглу для сдачи крови из вены. Генерал тогда сильно задумался, и забылся, поэтому мне пришлось встать и коснуться его руки. Он словно был не в себе, что являлось правдой на половину. Но когда я начала сама отгибать рукав свитера, он вдруг вернулся на землю и дрогнул, от чего испугалась уже я.       – А Мори... Он уехал, а писем в ответ не приходило кроме одного... И то там было всего одно предложение.       Я чувствовала, как он скучает. Мне в нос ударил аромат отчаянья и беспокойства, как в психиатрической больнице, но и Эдвард сейчас другой. Не тот злой и страшный генерал, которого боялись все, и которым восхищался Мори. Теперь он стал куда уязвимее душой, но более непробиваемый телом, что почти хорошо в его случае. Только, кажется мне, что Мори уже к нему таких чувств не питает. Не важно где, не важно когда, Мори всегда думал о своем генерале, а теперь он вообще на войне. Где страшно оказаться одним в куче пепла, слышать крики и стоны людей, которых убивают и едят прямо на поле боя.        А я не поехала с ними, потому что испугалась... За жизнь свою испугалась и Сару туда не пустила, а она так рвалась туда попасть. Да ни за какие деньги, я не отправлю ее в такое опасное место... Потом поехали другие медсестры, а Сара сидит теперь в своем кабинете и дуется на меня уже серьезно, чем пять минут игнора. Жизнь не портится и не налаживается, она течет, но что сделать если выхода нет, либо есть, но выбрать одно невозможно. Либо умрешь ты, либо умрет она. А меня ничего не устраивает.       – Какое предложение? – Понимаю, что скорее всего мне не скажет, но Эдварда совершенно ничего не смутило.       – Сказал, что уезжает сражаться в город.       Есть ли смысл говорить, что все будет хорошо? Ведь в таких ситуациях сказать, что все будет отлично, это соврать и при том очень нагло. Поэтому я ничего лучше не нахожу, чем просто промолчать. Обматываю руку жгутом, после чего прошу Эдварда поработать рукой. Вена открылась в тот же момент, и напоминая, чтобы он держался до последнего, вкалываю ему иглу. Кровь течет очень и очень густая, но меня предупреждали что всё будет так. Ведь Эдвард, можно сказать, мертв и кровь будет выглядеть соответствующе. Потому на его удивленное лицо я ответила спокойствием и начала ждать, пока наберется нужное количество.       За это короткое время, генерал уже успел прочистить горло пару раз, почесать шумно нос и расслабиться, но кажется его голову посещали еще более навязчивые мысли, чем те, которые он мне успел высказать сегодня. Но прежде чем он спросит что-то вновь, я спрашиваю первая.       – А вы думаете он не справится? – Тогда я таким удивленным генерала не видела никогда. Кажется мне, или его огромные рога только придают ему невинности? Не знаю почему, но в данный момент он был похож на маленького барашка, который отбился от стаи.       – Я стараюсь не думать вообще.       – Почему? – вынимаю иглу из его вены, и начинаю собирать колбы обратно в сумку.       – Не хочу думать о том, что он не готов. А я должен был его научить, а не этот уебок. Шибую всегда всё портит и ему это безусловно нравится. – Он деловито положил ногу на ногу и расслабился сидя все в том же кресле, наблюдал за моими действиями. А я вдруг почувствовала себя ниже пола. Эдвард вновь стал Эдвардом.       – У Мори не было другого выхода. Иначе он уехал бы в другой Замок. Можно считать, что вам повезло.       – Что значит МНЕ повезло?       – Извините... Я не подумала, о чем говорила. – даже не знаю, что сказала, но определенно не то, что он хотел услышать. Ведь только поэтому мне было неприятно здесь находится еще пару минут. Мне становится страшнее с каждым шагом, но Эдвард даже не шевелился...       – Он сможет всё. Да, я ничего о нем не знаю, но мне это не нужно, меня не интересует его положение. Просто иногда мне становится интересно, смысл ловишь? Если ты считаешь, что между нами что-то есть, поверь, я знаю о чем ты думаешь, то нет. Между нами нет ничего, что могло бы меня переубедить. А то, что я верю в своего бойца далеко не значит, что это все только из-за... любви. – Последнее слово он с недовольством выплюнул, и тогда мне стало вдруг обидно и непонятно.       Между ними было что-то, я точно знаю, Мори мне сказал, но если так оно и есть, если между ними и правда ничего никогда не было, то тогда Мори мне врал обо всем. О том, что любит, о том, что им было вместе хорошо. А он убивался, жизни пытался лишиться только из-за Эдварда. Тогда что-же получается? Эдвард и Мори ничего друг для друга не представляют?... оу... Мори...       Потому что я не верю, что все закончится так. Не буду говорить за других, чувствовать свою вину, чужую и общую, меня это касаться не должно, но и оставить все так не могу. Однако мне делать ничего нельзя, а время поджимало и уходить мне было уже пора.       – Мне пора идти, извините...       – Уходи. Если встретишь Форда, скажи, чтобы сигареты принес. И еще... – Пошарив в карманах, он достал пустую пачку сигарет и кинул мне. – Выброси, будь добра. – Хорошего дня, генерал. – Хорошего, Виктория.

***

      Как больно притворятся тем, кем не являешься! Как же глупо чувствовать себя, когда врешь лишь бы в эти слова поверили, а стыдно то как. Ведь Вика все давно уже поняла о нас, что хотела, а я нагло отрицал, понимая, что она даже ничего не имеет против. Но с другой стороны, скорее всего я сделал все правильно. Пусть лучше она будет думать о том, о чем думается, но зато я буду уверен в том, что меня не будут подозревать в этом плане. Будто мне очень хочется видеть на доске объявлений очередную статью, взятую из воздуха, которая гласит: "Генерал вернулся к нам спустя годы, наконец открыл все тайны и признал, что находится в отношениях и поддерживает людей нетрадиционной ориентации." Да срать я на это хотел. И состою ли я в отношениях сейчас, мне самому бы знать!       Подходя к своему столу, где я однажды часами сидел и занимался нудной работой, возвращал рукав свитера в обратное положение. На столе не было ничего. Все те вещи, что я наживал два десятка лет в этом Замке – сгорели. Просто исчезли. А новых нет, нет и старых. В моем арсенале ничего, и даже моей катаны, с которой я прошел столько лет вместе. Да, оружия несомненно меняются, а иногда даже сменяются другими, к которым опыта у тебя еще пока нет. Но со временем привыкать приходится, как бы не хотелось...       Ремонт в кабинете сделали. Старались видимо сделать все так, как было. Даже обои похожи на те, что я когда-то клеил сам. Но все уже было не то. Стол не таким большим и уже не тот, что помнил многое. А на нем происходило бесконечно много переговоров с приятелями, коллегами и другими военными. За ним меня осуждали и хвалили. За этим столом скрывалось много тайн и загадок, но не сейчас, не сегодня. Потому что он уже не тот, а внутри совсем пуст. В ящиках больше нет того, по чему я сходил с ума, когда мне было плохо. Только сигареты посещали стол теперь и больше ничего... Но и ни имеют свойство заканчиваться к сожалению.       Это все мне напоминает людей, с которыми я отчаянно строил отношения, а потом они стерлись после моего отсутствия в Замке. Всем стало на меня плевать, а если нет, то боялись уже больше насчет рогов, клыков и того факта, что я демон. Разлетелась эта информация уже на весь Замок, когда я просил хранить это в секрете. И ни за что не удивлюсь, если ко мне заявится Форд со словами: "Все всё знают."       Не то чтобы это было какой-то тайной, но конфликт устроят они несомненно. Кто-то будет за, а кто-то будет против, так разногласия не избежать, а потом разборки и возможные драки, но возможно за этим уже наблюдают и мне не стоит волноваться...       Но волнение больше приносит мне его молчание... Он уехал сражаться, времени на писанину нет, а значит и обо мне он думает в последнюю очередь, чему я с другой стороны рад. Не дай бог он еще будет отвлекаться на меня!

***

      – Вы меня слышите!? Сержант?...        В глазах как-то мутно и неприятно видеть расплывчатые лица. Кажется любой тихий шорох был для меня таким громким, аж перепонки лопаются, но я прийти в себя то не могу, какой к черту сержант...       Только чувствую, как руки пульсируют в области предплечий, насколько сильно их забинтовали, а ладонь как будто горела в огне! И больно и приятно, но сил убрать с себя это что-то теплое нет совершенно. Вокруг мелькают белые пятна, которые со временем превращались в людей, а точнее в халаты, но мне неинтересно было. Потому что я вдруг вспомнил, что случилось! В памяти всплывали отрывки моего сражения... Там мальчик с девочкой меня звали на помощь, а я так безудержно бежал, но рук не чувствовал. Они болтались там внизу, кровь роняли, но меня это вовсе не тревожило.       Только взгляд пустой родительский у меня перед глазами и детские слезы на щеках. Это так неприятно видеть, я даже не думал об этом тогда... Инстинкт сохранить не себя, а детей мерцал как лампочка в голове первым делом. Куда важнее были они!       – Он приходит в себя, доктор Верин! – медсестра, которая все время мелькала одной красной точкой перед глазами, вдруг обратилась к доктору и тогда я вдруг понял, где нахожусь. Я в палате. В городе. Там, где помогут! И тишина... Долгая, длинная и совершенно пустая, в которой различалась только пульсация чужих рук на моей ладони, что по-прежнему горела.       – Итак. Пациент в стабильном состоянии... Сердцебиение чуть ниже нормы, – мужчина подошел ко мне, после чего я перестал чувствовать у себя в ладони чье-то присутствие. Мне вдруг стало одиноко, но не понятно почему. Не могу все еще понять, кто меня держал, но так много мыслей в голове меня глушили! Не до чего больше! – Потерял много крови, но жить будет, несомненно. Вы осмотрели его на наличие укусов и яда в организме?       – Разумеется. К счастью ничего не нашли, но множество царапин на спине были от когтей демонов. И судя по всему все разные.       Меня пробил страх в ушах. Звон в голове, говорящий о том, что спина моя снова подверглась ужасному обращению, меня добивал. Да сколько можно! Сколько можно говорить о такой глупой вещи как я, что с детьми! Я смог!? Я спас?! У меня получилось!?       – Док, дети. Я спас детей?...        Меня ничего больше не интересовало кроме этого!       – Да. У вас получилось спасти двух милых детишек. Вы настоящий герой! – полагаю док помолчал минуту, чтобы дать мне что-то сказать, но все силы я потратил на прошлое предложение.       Я безусловно был рад тому, что смог. Это мой первый подвиг, который я осуществил не в голове, а наяву! Пусть мне это дело далось тяжелейшим трудом и некоторыми потерями, но я смог. И точно уверен в том, что без Лора бы у меня ничего не получилось. Он сделал всё, что было в его силах, но к сожалению выбрал не верный исход, а спасти мне его тоже не удалось. Не хватило дурацкого времени, но в следующий раз у меня точно получится, да! Получится сделать всё проще, потому что не зря иду к мечте.       – У пациента нет сил с нами разговаривать, но он достаточно быстро пришел в себя после такой взбучки.        – Ох, доктор, я возмущена! Как можно было послать всего двух человек сражаться с такой толпой! Сердце мое разрывается глядя на таких... – приглядевшись, я вдруг осознал, что та медсестра в халате оказывается уже в возрасте. А красной точкой она передо мной мелькала только потому, что ее волосы были ядерного красного оттенка, который моим глазам кажется отвратным. Ничего против красного цвета не имею, но в данный момент видеть перед собой это я просто не могу.         – Ох... – Док тяжело выдохнул. – Дорогая моя Лилит, до состояния бойцов нет никому дела, а нас, врачей, тут всего три. Скоро еще больше поступит к нам больных, к сожалению не всех спасти удасться.       – Я так устала от этой войны.       – Да... – доктор тянул гласные и был явно в чем-то разочарован. Безусловно, я тоже был не в восторге от того, что сейчас происходит. И поддакивая им тишиной, мог лишь слушать их пустые разговоры. Но видел я одно очень хорошо. Эта связь между ними такая сильная и нить тоже. Толстая как канат и цвета розового... Все еще мне не понятны эти цвета нитей, я в них не смыслю от слова совсем, но сейчас я вижу не свою нить. Я вижу чужую, но разве так можно?       – Доктор Верин, мне парой кажется, что я что-то упускаю... Как бы, это наверно странно, но,       – Да, я вас понимаю.       И я ее понимаю. При том очень даже знаю это чувство, когда ты не знаешь, чего хочет твое тело, но точно уверен в том, что упустил уже один из нужного тебе самому момент. А этот момент реально тебе важен, что если его упустить, то мир пойдет по-наклонной, а потом плохой конец. Так уже было. И было не раз, ни два и даже не три. Ведь кому еще убивать свои любимые моменты как не мне одному?       – Вроде ничего не делаю же изо дня в день, а все равно что-то тревожное на сердце... – вдруг справа, где сидел всё время доктор, скрипнул стул, напоминая всем, что его пора смазать.        Открывая глаза, я смог увидеть зарождение чей-то любви. Это чудесно, так, что аж сердце то мое, что забыло это чувство, застучало бешено, как мне хотелось того же. Может даже больше, но сил нет, времени тоже, а здоровье мое на нуле. Я знаю это чувство. Я это понял. И снова это было оно... Чувство того, что я снова что-то упускаю. Ведь у меня правда нет времени на поцелуи случайные и не очень. Сердце мое того рядом с генералом не хочет, но когда думаю о его прошлом виде, то сразу сердцу хочется кричать о своей любви! Бесконечно кричать... Он изменился так сильно. И будет меняться вместе со мной, но как бы мы это не хотели предотвратить, любить обязаны. Да хотя бы потому, что бы грудь не опустела.       Они целовались впервые раз. Это был их раз и больше ничей! И понимая это, я вдруг попытался вспомнить мой первый поцелуй... И осознал, что из памяти моей это вылетело как пробка, что мир до пропажи Эдварда был для меня настолько не важен и пуст, что я не запоминал ничего. Никаких дат. Никаких праздников. Просто ничего... И обидно, конечно, я все в своей голове сломал, но не всегда так было. Когда я любил, то тер память до дыр вспоминая и радуясь тем моментам. Но был в моей памяти только один плохой момент, когда Эдвард вернулся уже не тем, кого я любил раньше. И приходить был не должен, потому что обещание сдержать должен был, но и оно не вечное.        Наша с ним любовь, моя первая, самая сладкая и горькая одновременно, повидала так много всего. Столько писем было написано нами! Столько слез выплакано было из-за разных ситуаций, а наши рты вообще ничего кроме поцелуев и не знают. Обидно это. Хотелось увидеть его снова без рубашки, как тогда в больнице, в нашу последнюю встречу перед отъездом моим. Как я тогда трепетал, когда впервые его грудь смог прощупать ладонью, как новый мир открыл. Мне было очень приятно! И почему мы не делали этого раньше? А захотим ли сейчас?       – Вот это вы упускали, Лилит? – отрываясь от ее пышных губ, он касался своей ладонью ее щеки, по которой покатилась милая, полная радости слеза.       – Да... Да! Вы угадали!

Она счастлива и я тоже. За них очень рад. За детей, которых спас и за себя.

***

Шибую

      – Алло, дайте пройти, блять!       Мне совершенно плевать на людей, что толпятся и заслоняют мне путь! Да как же в голову им не приходит, что я очень занят! До пизды мне на них, конечно, меня пропускают только те, кому жизнь дорога.       После того как мне поступил звонок о том, что Мори в палате, я всех убить был готов! И буду убивать, если мне до сих пор не начнут уступать проход! В городе слишком много людей, все боятся, кричат и волнуются за свою жизнь, когда мне далеко не все равно, что происходит с моим возлюбленным в данный момент! Какая бы каша не происходила у меня в голове, как бы сильно я не был ранен, меня никогда не остановят, если я бегу по своим делам, да что не ясного!       – Пропустите! – Подхватывая рацию на плече, снова пытаюсь достучаться до линии палат. – Первая база, как одиннадцатый, прием? Ответьте немедленно, прием!       Изо дня в день одни и те же проблемы, которые во мне дырки как моль в одежде проели. Осточертели мне постоянные звонки с рации: "Приедь сюда!", "Помоги нам!", "Тебя ждут на такой-то полосе!", а последнее добило так, что я чуть инсульт не словил: "Ваш одиннадцатый боец в больнице, а седьмого убили. Приходите как только сможете."       Мне далеко не наплевать на своих воин, а то, что я их теряю меня и вовсе ставит в ступор. Как будто делаю что-то не так, что это что-то, что требуется от администрации совершенно не то. Я снова упускаю шанс, теряю бойцов и путаюсь в своих же проблемах! Как бы я широко не улыбался при встрече с кем-то, мне всё время думалось о чём-то своём, потому что другое совершенно не заботит и это нормально! Нормально, что мне наплевать, что будет с теми, кого я даже не знаю.        Ставить меня перед выбором, который на девяносто девять процентов уже решён судьбой, а не мной и делать мне больше видимо нехуй. Да, конечно! Ещё бы! Давайте добьём этого генерала. А я просто ни за что не хочу стать таким как Эдвард! Он проёбывал свои отряды один за другим! Его лишали возможности каждый раз убивать СВОИХ же воинов, потому что ему они не нравились нежели просто отправлять домой. А потом он даже на похороны своих ребят никогда не ходил. Никогда, когда мне не было плевать на то, что мои люди умирают!        Я не знаю, что он чувствовал или хотел и пытался чувствовать ради приличия, но вид у него был бессердечным и убитым, как в прочем и всегда. Всегда он вёл себя со мной, с другими так. Ругался, грозился убить и был строг, но даже мне не удалось пробудить в нём хоть каплю чего-то живого. Как же Мори удалось это сделать? Исправить его за столь короткий срок, когда я его пол жизни знаю?! Да не важно... Мне больше нет смысла на него равняться, потому что он стал хуже меня. Теперь правлю большей частью Замка я и на меня опять же лег огромный груз. В прочем, теперь я понимаю, почему он относился к своей работе серьёзно. Потому что сон для него был не важен, еда тоже и вообще-то он демон. У демонов нет чувств.        Рация внезапно пиликнула, а после шипения послышался знакомый голос.        – Слушает Верин, приём.        – Что с бойцами, приём?! – мужчина толкнул меня локтем в бок так, что я аж чуть сознание не потерял, но понимая, что времени терять больше не могу, мчался дальше до машины, а ругаться хотелось.       – Всё в порядке. Лор умер ещё на месте боя, вам должны были сказать, приём.        – А второй?       – Жить будет, состояние стабильное, но крови потерял очень много. Его в лазарет и дня так три лежать точно, приём.        Проталкиваясь сквозь кричащую толпу о том, чтобы их выпустили из города, я наконец вижу свою машину, на которой мы приехали. Там уже сидели остальные и ждали лишь меня. Меня не волнует, что они подумают, когда увидят моё перепуганное лицо, потому я просто сажусь в машину и завожу мотор ключами с брелком, на котором светилась лаком надпись "Актава".       – Сделайте всё возможное. Приём.        – Есть, генерал. Ждём вашего приезда. Приём. 

***

Город был очищен от демонов, чей уровень развития еле превышал десятый ранг, но пострадавшие были как среди обычных людей, так и бойцов. Раненых в лазарет было отправлено всего два бойца, три умерло на поле битвы и были съедены ужасными чудовищами. Но так или иначе город "Синсфул" остался цел почти весь. Бой прошёл удачно. Людей, что толпами стояли у ворот временно разбили по соседним городам, которые отвоевали до этого, а осиротевших детей приказали отправить в Замок на воспитание и временное проживание. В связи с этим в Замке приняли решение построить первый детский корпус для слежки за детьми и возможно сильных солдатов будущего. 

***

      Ночь темная, дорога длинная до смерти или до мечты, о которой думаешь каждый день не переставая. Надеешься на что-то, а потом и вовсе решаешь, что сил тебе ни за что не хватит проститься с данной мечтой, потому что для тебя она невозможна, как миссия убить сотню демонов за одну секунду, находясь в километре от самой цели.        А звезды в ночи блуждают и места себе не находят, когда страшно подумать, кто может затаится у тебя за спиной, притворяясь кем-то чтобы тебя уничтожить...       В такие ночи не думалось, а в состоянии, в котором находился Мори, можно было едва пальцем пошевелить, а как бы это лечилось, не известно вовсе, при том, что врачей для полного исцеления нет. В лазарете, особенно ночью, когда бушует мрак и холод, не работали медсестры, дождь проклятый бил по огромной палатке, а одеяло согревать не хотело. На бок не перевернуться, вдох лишний не сделать, а одежда на нём всё та же, в которой вел бой сильнейший. Но ни холод, не отсутствие сил так не тревожили, как тишина, сквозь которую слышался шум листвы. Казалось, кто-то крадется, но на деле лишь ветви деревьев били друг друга соревнуясь с ветром, кто выстоит дольше. Хруст веток под ногами слышался отчетливо, но до сих пор не было понятно, что происходит в данный момент...       Но когда на часах простучал час ночи, вокруг все резко поменялось! Так быстро и с непонятной болью в шее, как будто удушье! Но никого же нет, только инстинкты подсказывали, что Мори уже не тот, что был готов спасать. Перед глазами плыл туман, а в палате самой белые оттенки сменились на уродливый темно-красный, что внушал тревогу и вбивал в глаза с непривычки страх упасть под пол.       В тот момент не было чувства того, что встать с кровати нереально, все сменилось опять. Больше боли не было, удушье прошло, а цвета вновь сменились синей тоской. Да что случилось!? Но ракурс взгляда то уже не тот... Совершенно не тот, нос заложило от приятного запаха, как его было много. Что-то удручающе сладкое и бесконечно теплое, что готово было попасть прямо на руки и размазаться по коже, втираясь в вены отчаяньем, но удовольствием диким! В голове кричали голоса, или шептал тогда кто-то на ушко, что пора бы сделать это, свернуть шею этому парню на соседней койке... Выстрелить его же оружием все двадцать восемь раз, которые можно. Избить, сделать всё, чего так хотят голоса, а следом вырезать совершенно всех, кто сейчас спит в домиках. ВСЕХ УБИТЬ!