Эволюция

Бездушный. 

Говорят, когда первая пуля попадает в плечо. 

Беспощадный. 

Когда человека уже не спасти, потому что во лбу зияет кровавая трещина. 

Грубый. 

Когда третья пуля попадёт ровно в сердце. 

Дикий. 

Потому что улыбаешься во все зубы и не понимаешь, что больше тебе нравится. Быть ненавистным всем или убивать человека, которого видишь впервые, но очень хочешь. Как будто он что-то тебе сделал. Как будто у тебя не было выбора. Или стать тем, кого из тебя сделают.

Мёртвый душой. 

Наверное так и было, но что-то меня это так не заботит! Так не хочется чувствовать себя как должен, а не как хочешь. А когда я чувствую на своём лице капли чей-то крови, передо мной лежит на кровати труп, лицо которого стёрто с лица земли, мне бесконечно хочется улыбаться! Почему, не знаю! Но переполняют меня чувства искренние, мои, что я копил всё время! Так излил душу на тебе, парень, но наверное уже поздно что-то говорить, верняк? 

      А когда хочется кричать о том, что я наконец смог это сделать, излить душу на ком-то, то не получается... 

      Звон пуль и выстрелов меня глушили, а палец бесконечно нажимал на чёртов курок! Сука, я не хочу так этого уже. Я его убил, как перестать!? Но тело кажется мне не подвластно, как будто оно уже не моё. Тело моё подделали, душу выбили из того меня, а позже и вовсе решили, что по-другому быть не должно, не хотели вернуть мне моё обличие. Кто бы это со мной не сделал, я не смогу вернуть всё один! Одному это сделать... Просто невозможно, а улыбка не спадает. Как дебил! Псих! 

***

Стив.

      Меня потрясла та новость о том, что произошло на базе, где Мори с остальной командой должны были отдыхать и собираться уже через неделю возвращаться в Замок. То, что было сказано в статье на доске расписаний и других новостей этой недели, меня поставило в ступор. Информация подана вязко и непонятно, и хрен что можно понять из того, что вообще написано. Тот, кто составляет эти расписания, вешает свеженаписанные новости и в общем доставляет нам информацию, как будто совершенно не знает, как правильно это делать. Сегодня понедельник и эти новости пусть и были положительными, но одно было страшно.

"В отряде Генерала Шибую возник предатель. Он самым коварным способом убил одного из бойцов лежа с ним в одной палате. Говорят, он озверел, намеревались убить и его тоже, но Шибую предпочел оставить подробности в секрете."

      Эти слова написаны от руки, как будто кто-то просто вырвал из письма это предложение и вклеил на бумажку, что внушало доверие. Но не понятно было только одно. Почему надо было писать эту информацию сейчас так, словно нас пытаются запугать, а Замок должен был в скором времени просто растаять от количества ругательств и конфликтов. У нас хотят нарушить дисциплину. Да и вовсе не ясно, что на самом деле произошло там... На базе, потому что что-то мне говорит, что Мори там не второстепенный персонаж.       Я его знаю, я к нему привык и то, что он может сделать со своей агрессией, по-настоящему пугает. Мне знаком его голос, когда он разочарован и уничтожен морально. Он тихий, спокойный и девает свои эмоции туда, где сам Бог никогда не отыщет. А когда рядом с ним никого нет, готов сделать всё, чтобы планета была уничтожена, либо уничтожен должен быть он сам. И стремясь к этому, получит желаемое, осуществит то, что хотел и будет доволен... Да я до сих пор не отошел от того, что он просто взял и решил покончить с собой. Безусловно я знал, что такое может произойти, но не думал, что так. А когда мне сообщили, что он выжил, то помолился всем богам, готов был плакать, как же мне тогда было тревожно за него... Ведь Мори не обычный персонаж в любой чужой жизни. Он тот, кого любят несмотря на то, кем он может обратиться. Он тот, кто поможет и защитит, даже если у самого нет ничего и он знает, что спастись не получится. Ведь, как тогда по-другому можно объяснить тот случай, когда он спас детей не имея оружия, но включив мозги? Я им горжусь, даже несмотря на то, что мы знакомы всего пару месяцев...       Мне важно было его состояние, потому что он мне нравится, конечно. Я искренне переживал его самочувствие с ним, но понимаю, каким тогда животным обращался я, когда доставал из коробки ремень, наручники и все остальное, что как-либо могло причинить ему боль. Мне не стыдно лишь потому, что я делал то, что хотел бы он. И понимая, насколько это не профессионально и низко, продолжал бить, причинять столько вреда ему, не понимая, как потом это отобразится на мне. Но теперь, когда Мори себя вроде как нашел, я хожу уже не к нему. Теперь на лечении у меня тот, от кого мы хотели отчистить наши головы, мысли и желания. Эдвард, что столько шума наделал и вернулся в ТАКОМ обличии, теперь мой пациент... И честно сказать. Это первый случай в моей работе, когда я совершенно не знаю, что говорить...       По пути к нему, дрожат колени, как я не готов с ним видеться, но с другой стороны, меня нисколько не тревожила одна вещь. Насколько бы сильно он не поменялся за эти два года, как бы тяжело ему не было в плену, Эдвард всегда останется Эдвардом. И я сомневаюсь, что Мори успел рассказать ему о том, что случилось за эти года. Ну а если однажды расскажет, то безусловно, мне конец...       Постучав в массивную дверь, меня вдруг пробрала волна мурашек, но после тихого "Войдите" ничто не могло препятствовать мне, пришлось войти...       – Добрый день, генерал.       За своим столом сидел Эдвард. От его вида, можно восхищаться долго. Круги под глазами ничего не портили, потому что его шармом определенно были огромные рога, что завивались как у барана. И я не хочу никого оскорбить или обидеть, но так оно и было! И повторюсь, это не минус, о котором говорит весь Замок. Лично мне нравится. Особенно его поза, в которой он сидит постоянно, когда бы к нему не входили, он либо сидел на кресле, либо за своим столом, оперевшись головой о ладонь, положив одну ногу на другую и тихо скучал. Взгляд сразу же пробивал во мне одну огромную дыру, а именно в груди, потому что сколько бы раз я с ним не виделся до, он в глаза не смотрел никогда... Он тихо курил и пялился на меня ожидая чего-то, но ком в горле не давал и фразу сказать. Помимо пепельницы на столе не было ничего.       – Если ты пришел просто посмотреть на меня, то проваливай.       – Нет, сэр. Меня зовут Стив и я ваш психолог, пришел для того, чтобы узнать ваше психологическое состояние. – сделав последнюю затяжку, он задержал в себе пар, потушил сигарету, а после выдохнул и предложил мне присесть напротив.       Я ощущал себя чертовски маленьким в этом кабинете. По рангу мы друг от друга недалеко ушли, но его отношение к нашему разговору склоняло только к тому, что я ничтожно слаб и он меня рано или поздно просто убьёт одним лишь касанием. Внушая мне только то, что я должен говорить, он спокойно внимал мои слова, но позднее меня попросту перебил, как будто не слушал всё то время и начал уже спрашивать меня. Его мало что во мне интересовало, а о нашей задаче он забыл и вовсе.       – Можете уходить, мне не нужны психологи.        – Кажется, у меня нет выбора, как и у вас, генерал. Мне нужно вас обследовать. – Эдвард непослушно, как злобный родитель пригрозил мне пальцем, чтобы я молчал.       – Ох, ну конечно. Вам доставляет удовольствие то, чем вы занимаетесь. Выслушивать чужие проблемы, не так ли?        – Это моя работа. Нравится мне или нет,        – Стив.        В этом его коротком "Стив" я услышал каплю призрения и целый океан скуки. Он здесь скучает один одинёшенек, я это понимаю, но нашу процедуру он пропускал мимо глаз, бесполезно было о чем-то пытаться с ним поговорить. Меня это чуточку раздражает.       – Да?        – Ваши пациенты психи и похуже меня. Может уже будете психиатром? Выписывать там лекарства, помогать им принять себя? Чем еще занимаются психиатры? Или ваши действия с больными на голову людьми, не правильные? Как вы думаете?        В данный момент вообще ни о чем не думается. Его очень медленная и спокойная речь лишь добивала меня изнутри, но показывать, что я чем-то недоволен мне просто нельзя.        – Я не,        – А мне вот кажется так издеваться над своими пациентами, которые ждут помощи, совершенно не хорошо. Хотя, мне ли судить, что хорошо в жизни, а что плохо? Можете сразу привязать меня к кровати? Сделайте то, что делаете обычно. Не стесняйтесь.        – ... 

Нет... Откуда ему было знать, что я делаю с пациентами! Да как черт возьми это происходит?! Слухи? Не может быть, меня бы уже уволили. Читает мысли? Да нет... не может он это уметь делать, иначе я просто представить не могу насколько он силен! Мори всё ему рассказал?... Да когда бы успел!?

      – Бесполезно говорить со мной, вы ж понимаете?       – Поверьте, я пришел сюда просто поговорить о вас, о вашем самочувствии душевном и ничего больше. – как бы я не старался держаться в том же уверенном духе, не получалось совладать со страхом, окутывающим всё мое тело, от чего руки под столом дрожали, будто кровь перестала циркулировать.       – Ну попробуй меня переубедить, чтобы тебе от меня не досталось. Говори.       Сглотнув, чувствуя, что пересохло горло, я вдохнул еще раз и постарался утихомирить собственное сердце, потому что стучать так бешено оно просто не должно.        Солнечные лучи сзади обволакивали его тело и обнимали, будто показывая, что он совсем мирный и ничего мне не сделает, когда его лицо говорило об обратном. Когда-то он смотрел с таким призрением на каждого, но то, чем он занимается сейчас меня больше пугало. Он прокусывал подушечку пальца так, чтобы лилась кровь, а когда рана заживала, делал всё то же самое. Странностей у него стало само собой больше, но не думал, что он будет проявлять свои способности при мне.       – Ну, если ты не хочешь спрашивать первый, это сделаю я. Итак, вопрос номер один... – Эдвард немного подождал, поправил челку и продолжил, но палец больше не грыз. – Какого быть такой сволочью как ты?       Он был в себе полностью уверен, когда я не принимал ни единого слова, и только смотрел в одну точку боясь сопротивляться. Не услышав ответа от меня, он прочистил горло, после чего его голос стал куда грубее, чем обычно.       – Вот и я до такого уровня не опускался. Вопрос номер два... – на этот раз генерал уселся поудобнее и достал из пачки сигарету. Рядом с ним горела одна единственная свеча, которую он кажется использовал вместо зажигалки, поджог кончик сигары и закурил. – Как долго ты лечил его? Месяц, может год? Когда он от тебя ушел, потому что перестал терпеть?       – Генерал...       Он перебил меня слишком сильно стукнув рукой об стол, а на лбу выступила испарина.       – Рот свой закрой! Это был риторический вопрос. Всё я о вас знаю, потому что ты даже мысли свои не додумался от меня спрятать, умник. Я знаю всё, что происходит вокруг меня, происходило и будет происходить, потому что я умнее, чем ты думаешь, дорогой мой Стив. И попробуй еще раз показаться мне на глаза, я тебя лично своими руками убью. Мне хватает той информации, что он сам хотел, чтобы его били, но ты, я думал, будешь выше этого...       – Я осознаю, что сделал и мне искренне жаль.       – Да вот мне почему-то не верится? Может еще мой член отсосать попросишь? Знаешь, заглаживать вину свою как-то надо, но почему-то ничего кроме этого в голову не лезет, не знаешь почему так, мозгоправ?       Мне в пару секунд стало до жути неприятно находиться в этом кабинете, я бы мог уйти, оставив его за дверью, потому что дальше кабинета он не уйдет, но страх так тело сковал, а что он и правда попросит меня сделать, я уже даже представить боюсь. Но ведь когда-то этот могучий генерал был суровым, не думал о таком и даже не хотел, но теперь вместо этого, желает только таких вещей по типу того, что предложил... А если не шутит? Если правда заставит?       – Нет, нисколько не шучу. – будто мысли мои сейчас прочитал!       – Но если у тебя есть идея получше, то рассказывай, я не буду тебя бить.       – Я сделаю то, что вы хотите, чтобы загладить вину... – выдавив из себя эту фразу, мне вновь стало жутко, а когда меня попросили встать со стула и направились в мою сторону, я думал, что теряю связь с миром. Не может этого быть. Не могу я таким заниматься с генералом, твою мать, которого забывал вместе с Мори! Блять, Мори, прости меня, пожалуйста...       – Ты уверен, что очки тебе не помешают?        Он подходит ко мне не опасаясь ничего в отличие от меня, что шарахался с каждой тени, которая ненароком могла упасть на мое лицо, а следом пропустить через себя луч солнца, чтобы тот врезался в линзу очков. Я прежде не замечал нашу разницу в росте, но думал, что он будет выше меня, чем всего лишь на одну голову. Представляя Мори рядом с Эдвардом, я вдруг задумываюсь о фетишах генерала и нисколько не могу ошибаться, ему определенно нравятся те, что помладше и пониже.       – Сти-ив. Я тебя спрашиваю, не испытывай мое терпение. – не успел я очнуться, как вижу перед лицом его руку. Таким образом он пытается вернуть меня на землю, а потом и вовсе приближается к моему лицу своим.       – Я...а... Очки... Можно снять.       Приближаясь ко мне всё ближе, он мог только учуять страх, что копился во мне всё это время. А когда его губы прошлись справа по моей шее, он положил свою руку ко мне на плечо, когда вторая за мостик очков стащила их у меня с переносицы.       – Тебе нравится это? – не дождавшись моего ответа, он продолжил. – Стив, если я тебя спрашиваю, то изволь ответить мне хотя бы на один вопрос...       Мне можно сказать нет? Или тогда ко мне в лицо прилетит кулак? Можно просто сказать, что это было бы не правильно, потому что Мори бы этого не хотел. Но услышу, что он бы никогда об этом не узнал. А потом в моей голове наконец останется осадок и я всё слеплю в одну картину. Эдвард не любит Мори, когда тот сходит с ума, лишь бы быть с ним, но что тогда делать с этой информацией мне? Не сильно ли меня будет терзать мысль о том, что я урод, потому что позволил ему сделать со мной такое, пока не видит Мори?...       – Я не знаю, что делать.       – Как жаль, не правда ли? Жалко будет, если ты просто уйдешь, сам же понимаешь. А Мори бы этого хотел, как ты думаешь?       – Чего именно? – Его ладони теплые, даже горячие словно два утюга, лапали меня под рубашкой, когда халат полетел на кресло, а мы потихоньку перемещались к кровати... Кажется мы говорили не об этом, не о таком извинении.       – Того, чем я занимаюсь сейчас с тобой. Ты такой забавный, Стив...        Он будет всегда горяч в постели, когда сверху на ком-то нависает, когда целует шею и говорит одновременно что-то, выпуская изо рта теплый воздух, что так приятно щекочет кожу. А позже не было бы обратного пути, из-за которого между нами ничего бы не произошло, но обидно не потому, что секса не будет. Обидно потому, что мне это не приносит даже грамма удовольствия. Когда его пальцы массируют соски в надежде, что мне всё же получится завестись, но не это меня влечет. Потому что я думаю о том, как бы он выглядел пока я его бью, когда причиняю боль. Не из-за того, что я псих, мне просто это нравится...       – Сначала лечишь бедного парня, пытаешься вместе с ним меня забыть, потому что болезненно вспоминать мое лицо когда спишь. А теперь, когда я всё-таки вернулся, ты не прочь провести со мной время? Ты противный лжец, Стиви. – он оторвался вдруг от моего тела, сел на меня и впервые улыбнулся за весь наш разговор. Но улыбка Эдварда всегда выглядит паршиво и не естественно, потому что кому как не мне знать, когда и как чувствует себя человек. – И мне кажется таких паршивцев как ты – нужно истреблять.       – Что..?

***

      Ритм тела есть у каждого. И кто как не пытается выкручиваться в жизни, чтобы спастись, не у всех получалось то, чего бы они по-настоящему хотели. Сколько бы сил не вкладывали в свою работу. Как бы сильно не портили себе режим, у настоящих трудяг получалось всё, когда у тех, кто притворялся не было ничего. Жизнь в этом плане не может ошибаться и остается только то, что предначертано тебе судьбой. Например, сильная драка за кого-то или за что-то. Тебе если это сильно нужно, то ты будешь стоять до последнего, но силы не равны так же, как и мысли, которые не прочь поселиться у тебя в голове, когда ты машешь кулаками во все стороны. Так вот эти неравные силы, разумеется в твою пользу, куда лучше, чем тогда, когда ты не имеешь при себе ничего. И тогда вроде как не важно, о чем на самом деле ты думаешь, потому что силы тоже зависят от тебя, но уже не от мозгов. Можешь бить сколько душе угодно даже тогда, когда твой противник наконец умер и ты одержал над ним победу получив свой приз. Но потом вдруг осознаешь, что зря старался, потому что накажут не его, а тебя. Ведь... Кроме бога за нами никто не наблюдает, а иногда и вовсе ему всё равно на то, что происходит с людьми. Будь так. Но кровь на моих кулаках не имеет ко мне никакого отношения, потому что она не моя. Крики и длинное затишье тоже уже мне не принадлежат, как и собственная ярость, что выходила из меня потоком ругательств и ударов в лицо. Оу... Бедняжка Стив уже не двигается, какая, блять, жалость.       – Эдвард! Ахуеть, ты что сделал!?       Я не знаю... Я не знаю... Я не знаю! Не знаю, что со мной не так! Не знаю, как себя вести после того, что услышал! Потому что, сука нет мне никакого прощения, ведь я отпустил Мори туда! Но не хотел даже думать о плохом, как оно наступило. То темное будущее, что меня ждет в одиночке под ещё сильнейшим надзором и отсутствием тепла и уюта...       – Форд... Прости меня.        Поворачиваясь к нему и всё еще сидя на проклятом Стиве, я внушал в свою голову, что всё будет хорошо, что меня безусловно простят, но как бы не так. Если я сделал это сейчас, то сделаю и в другой раз, но тогда уже грань не буду знать.       – Он жив? – генерал боялся даже шаг сделать, но закрыл за собой дверь и вдохнул, чтобы не взорваться от злости.       – Да.       – Ты понимаешь, ЧТО тебя ждет?       – Да.       – Ты готов к этому? – нет. Хотел я сказать, но не могу, не позволю себе еще слабину давать.       – Да.       Форд думал еще пару минут для меня, но прошло только пять секунд, когда я слез с тела психолога, встал напротив генерала и он наконец разрешил себя обнять.       Еще ни разу я не чувствовал себя так паршиво, зная при этом, что в скором времени я не увижусь с ним еще... неизвестно сколько. Год? Может десять? Сколько понадобиться им лет, чтобы они наконец поняли, что я не такой, это... это Стив виноват был, не я. А то, что не смог подавить в себе агрессию... Ничего это еще не значит. Только то, с какой скоростью по моим щекам спускались слезы, смешиваясь с кровью, могли меня вернуть к жизни. И наконец дать понять, что я ослаб настолько, что сил уже нет думать о чем-либо другом. Я слабак, буду им, потому что именно его во мне пыталась воспитать Мама.       – Эдвард. – теплая рука гладила меня по спине. – Как мы будем тебя прикрывать?       – Что?... – отпрянув от генерала, я вытер рукавом кровавого свитера лицо и не мог поверить в то, что он сказал.       – Ты же понимаешь, что нам обоим не нужны проблемы? Итак, рассказываю план.       Тогда в моих силах было только слушать и попутно вытирать кровь с лица в своей ванной, переодевать свитер и наконец... снимать с ноги браслет.

***

Форд.

      Ох... как же я устал его всячески прикрывать, когда он делает со своей жизнью настолько опасные вещи. Где бы ни был, он всегда будет тем, кого первого расспросят, потому что он единственный остался цел... И так уже много лет прошло с того момента, как мы познакомились и начали вместе пить чай. Однако теперь я сомневаюсь в том, что пить с ним чай уже однажды мы будем продолжать. Он будет поглощать кровь из бокала для вина, делая вид, что так должно быть, а я по-прежнему посасывать из его чайного сервиза изысканный чай. Если он однажды восстановит всю свою коллекцию черных и зеленых чаев, я буду обязан прийти к нему и отпить от каждого понемногу. Это мой долг!       Но пока о чае думать не свойственно, потому что в данный момент надо избавиться от улик под названием Стив-который-просто-хотел-помочь. Ничем он не помог, и я не знаю о чем думал уже я, когда посылал к нему такого психолога... Всем известна в Замке его помощь и кажется далеко не всем она угодила... Далеко не всем.       Эдвард нормальный, я ему доверяю как своему сыну, но так вечно продолжаться не может. Какая бы сильная между нами не была связь, всегда найдется повод, который эти нити перед нами ослабит, чтобы не тянулись и не рвались. Потому не могу я вечно прикрывать его паршивый зад только потому, что он опять кого-то чуть не убил под предлогом того, что сделал это нечаянно. Не знаю что именно произошло тогда, когда он сидел на парне и пытался выбить из него весь оставшийся дух, а идти к нему он всё же боялся. И видимо не зря. Но не расспросить его потом я просто не могу, потому что моя работа следить за порядком не только своей чудесной бороды, а еще и за всем Замком. Понимаете ли, это очень тяжело... Ухаживать за бородой.       – Эдвард, в последний раз я твой паршивый зад прикрываю, понял?       – Говорите со мной как с сыном. – Он внимательно наблюдает как я освобождаю его ногу от незначительного груза сидя рядом со Стивом, который по-прежнему в отключке... Побили пацана, да так жестко, что у него на лице места живого нет.       – Мой сын такой херней не занимается. И будь ты таким, я бы уже тебе ремня дал, бросается он на невинных людей, понимаешь ли.       – Что ж ты на меня то всех собак вешаешь? – веснушка прищурился от того, что солнце готово было прожигать в нем дыру.       – А кто у себя же в кабинете пиздиловку устроил? Я? Стив?       Посмотрев на психолога, веснушка поморщился облизнув губы и больше не поворачивался даже в его сторону. Меня удивила его стойкость. Особенно тот факт, что на самом деле Эдвард не из-за инстинктов готов был убить Стива, а по другой причине, потому что следа зубов не было... Только кулаки были повреждены, но и они уже давно зажили, что нельзя было сказать о Стиве.       – Между нами созрел небольшой конфликт, вот и всё.       – Уверен, что небольшой? А пришел бы я на двадцать минут позже, ты бы его уже съел? Скажи, как ты держишься? – потому что мне правда было интересно, ведь кому как не мне составлять докладную о том, что случилось с одним из наших психологов, а их всего в Замке двое? Прикрыть еще задницу Эдварду, потому что до этого боя я уже заявлял начальству о том, что он совершенно никакого вреда окружающим не наносит и его можно отпускать гулять по Замку... Вот и что делать?       – Первая положительная кровь, да кому она вообще нравится?        – А что с ней не так?       – Да у каждого второго именно она, все вы пахнете одинаково. Как будто я сейчас буду бросаться нюхать людей, у которых не первая положительная. Отставить косые взгляды, генерал! – Эдвард чувствует себя гораздо оптимистичнее со мною рядом, но стоило нам выйти за пределы его кабинета, как он натянул на себя маску злющего, грозного генерала, не имея даже брошки. То же мне, генерал нашелся.

***

      План для меня казался очевидным и простым, но по прежнему было не привычно видеть на себе косые взгляды от проходящих мимо бойцов, от которых даже пахло молоком, а они уже строят из себя гуру в спорте и боевых искусствах. То же мне, бойцы нашлись. Вот моя команда была такой!... Такой сильной, что я бы их еще два года назад бы отправил воевать, но увы не сложилось совершенно по таким вот обстоятельствам. Хотелось конечно видеть то, как они развиваются, учить их всему, чему они не могли набраться у Герая, но снова что-то всё пошло наперекосяк. Больно было когда мне доложили новости о том, что моего отряда больше нет, но куда лучше осознавать, что они живы, чем думать, как больно им было умирать, потому что я их не учил.       Взгляды только и кричали: "О боже! Это же Эдвард? Что с ним стало..."       А мне лишь хотелось ответить этим всем паршивцам: "Да, рога! Могу забодать так, что потом будете себя от стен отдирать." Но думаю, что мне не нужны те последствия, которые меня и без того ожидали зайди кто-то вместо Форда в мой кабинет. Нужен ли был мне Стив? Нет конечно. Зачем я начал к нему приставать? Да потому что мне нравится его глупое выражение лица. Этот выродок только и знает как ремень в руке держать, а что его жена интересно скажет, когда наконец и до нее доберется? Я знаю всё, потому что мысли на лбу написаны у тех, кто сто процентов не хочет, чтобы кто-то об их мыслях узнал. А тем, кому скрывать нечего и дела нет до других, читать в голове как открытую книгу даже не хочется. Желания то и нет. А иногда люди настолько смекалистые, что умеют прятать свои мысли глубоко так, что даже я не смогу их прочесть. Стиви для такого слишком глуп и не уверен в своих силах, потому мне чуть ли не в слух говорил о том, что творится у него в голове.       Так вот следуя за Фордом в кабинет Сары, я уже представлял себе план, который был чрезвычайно прост! И как бы люди жили без способностей, которые можно применять почти на чем угодно! Итак. Сара всегда нас поймет, а увидев меня так точно решится на такой смелый шаг, чтобы нам помочь, потому что преступление будет, да, но, а что делать?        – Сарочка, здравствуйте! – Форд повеселел, когда увидел ее декольте, а мне оставалось закрыть дверь на замочек и тоже поздороваться. Но кажется увидеть меня она хотела всё же меньше чем Форда. Что даже вообще-то обидно.       – Здравствуйте, генерал! Доброе утро, Эди.       – Доброе. – не отказываясь сесть напротив них, я продолжил молчать, а когда речь зашла о том, что я натворил, хотел снова пропасть, чтобы обо мне все забыли. Её затупленный, а позже строгий взгляд многое решал в моей жизни и не важно насколько сильно мы с ней связаны.       – То есть вы хотите сказать, что Эдвард взял и избил Стива!? Просто так!?       – О боже... – поникнув и закрывая лицо рукой, я выдохнул, когда меня вдруг схватили за ворот свитера и подняли с удобного кресла.       – Что!       – Ты избил Стива у себя в кабинете!?       – Ну... кхе... Типо того, да.       Сара по-прежнему светила своими сиськами у меня перед лицом, но меня это вовсе не интересовало, просто иногда взгляд падал чуть ниже головы, с кем не бывает? В черном топе на фоне удивленного генерала, что чесал свою бороду, сосочки ее немного затвердели, что еще больше привлекало мое внимание. А ведь если так подумать, я никогда не видел женскую грудь, а трогать!       – В глаза мне смотри!       – Смотрю. – не поднимая глаз, я ответил. Сара шутки не оценила, а потом отцепилась от горлышка моего бедного свитера. Чую от ее ноготочков остались пару затяжек, прямо как от кошки.       – Ты гей, какого черта ты смотришь на мои сиськи?       – Ты гей!? – когда сзади от Форда я уловил вопрос, то уже не мог никуда деваться. Скорее я был в Саре разочарован. Ну вот опять сейчас слухи по Замку разлетятся, а я раздосадованный буду еще похлеще косых взглядов на себе ловить!       – Ну Сара! Не неси хуйню, я не гей! С чего вдруг ты это взяла? И мы вообще-то об избиении говорили. Там у меня отпизженный психолог на кровати лежит, алло!       А это вообще-то не очень хорошо. Как бы не так, однажды проверка все-таки ко мне нагрянет, а я как доказывать потом буду, что на самом деле произошло? Это и так останется между нами, и я бы не хотел разглагольствовать на эту тему, будь она не ладна!        – Так, о вас мы ещё поговорим, но сейчас нас интересует только вопрос касаемый только нас троих и доктора Шона. Насколько мне известно, он может нам помочь в том, чтобы незаметно перенести Стива к вам в палату. – Форд потер бороду в очередной раз, но потом пыхтя встал с кресла и оказался напротив Сары. – Обо всём остальном кроме его самочувствия я позабочусь сам. И тебя это, Эдвард, тоже касается! Попробуй только засунуть свой нос в это дело. Ты, итак, достаточно сделал.        – Да не горжусь я своим поступком! – и кто научил меня врать, подумалось мне? Да, точно. Я с детства этим занимался.        – Меня уже не волнует, что ты там думаешь.       А через пару минут в кабинет заходит по вызову тот самый Шон, без которого я бы пропал вместе со Стивом и всеми остальными. Тогда Сара почему-то проигнорировала Вику, которая просто хотела обняться, и прошла вместо этого к доктору разъяснять ситуацию прямо сейчас. По лицу Вики можно было понять, что она очень расстроена и определенно знает, почему Сара с ней не разговаривает и даже трогать себя не разрешает, потому расстроенная она кивнула мне и удалилась в их каморку, где однажды мы с Сарой... были вместе.       Шон ошарашенно на меня посмотрел, и я понимаю почему его реакция была такой. Впервые увидеть вблизи демона с такими рогами как у меня на самом деле страшно. А мне только волнительно за свою душу, которую спасают не виноватые люди.        – Что он сделал!? – После долгого молчания, Шон посмотрел на меня уже злобно и я опять же понимал его позицию.       – Да господи, да! Да, я расхуярил ему ебло, что, в это так трудно поверить!? Каюсь, он первый начал. – от своего же вранья тошно. Но если подумать, он первый начал своими действиями в прошлом, заслуженно получил по лицу и искренне надеюсь, что ему это запомниться как страшный сон чтобы ходил оглядывался потом.       – Господи прости меня за все грехи...       – Так, хватит уже болтать. Надо поскорее вытащить Стива, он может быть серьезно ранен, или же очнется и у нас будут проблемы...       Сара натянула свой халат не дожидаясь ответа от доктора, когда он положил свой планшет на стол и был готов действовать. Задача не представляя собой ничего трудного, но всё же надо было заняться этим делом как только можно быстрее. Ко мне подошел Форд и положил ладонь на спину, она меня грела безусловно, а его запах каких-то трав меня только успокаивал сильнее, потому я уже был несомненно готов.       – У МЕНЯ будут проблемы.       – Сам виноват. – кратко признала Сара не обращая внимания на мое глупое выражение лица, когда на нем смешивается презрение и чувство под названием "Да я тебя понял!"       Итак, пройти ко мне в кабинет было легчайшей задачей, но когда бойцы замечали рядом со мной Сару и Шона, который из кабинета своего никогда не высовываются, были уже жесткие подозрения на то, что я совершил что-то ужасное. Возможно, так оно и было, что всё произошло быстро и жестоко, что я его чуть не убил, но никакой почему-то проблемы я в этом не вижу, с какой бы стороны не смотрел. Моя позиция всегда будет верна и я в этом в точности уверен. Нет, я должен был конечно просто мимо глаз пропустить те мучения, которые Мори получал. Да плевать мне на то, что этого Мори хотел, главным действием Стива должен был быть отказ. Твердый, профессиональный и жесткий. Как бы это не ранило душу сержанту, он обязан был отказать, потому что это не лечение, твою мать.       В кабинете я стоял поодаль остальных не желая видеть больше рожу Стива и напрасно только нюхать его свежую кровь. Все таки не важно насколько кровь не вкусная, она вся пахнет и пахнет для меня по крайней мере приятно, если не произошло убийство. Как не крути я демон, а когда ко мне на губы попала капля его крови, я не желал ее слизывать, потому что у таких людей она попросту не съедобна. Первая положительная не имеет для меня никакого значения, потому что как я объяснял Форду, она есть почти у каждого второго, да и Стив явно не тот, у кого я бы выпил кровь с удовольствием. Если убивать, то только демонов, а если пить кровь потому что надо, то обойдусь и кровью животных.       Сара спокойно обрабатывала раны Стива, когда Шон всё еще находясь в неком трансе глядел то на меня, то на психолога. Форд в тот момент стоял рядом с совершенно каменным лицом и судя по всему не думал ни о чем, а возможно наоборот, размышлял обо всей этой ситуацией и недоумевал, как же всё так случилось...       – Ну всё. Дальше что с ним будет уже в больнице, не в моей компетенции, а доставить Стива в палату будет не сложной задачей, только выглядеть мы будем и так и так глупо. 

Шон. Способность невидимости. Чаще всего может дотронуться до любого предмета и по желанию тот станет невидимым. Из-за такого, по его мнению, бесполезного умения, он решил стать врачом и помогать людям своими руками не имея даже способности, что связывала бы его с медициной.

      – Эдвард.       Меня вдруг позвал Форд когда Сара и Шон ушли вместе со Стивом уже с концами.       – Эдвард, я написал начальству письмо, в котором пытался доказать, что ты не представляешь для людей никакой опасности... А сегодня получилось вот это.       Генерал нежился в солнечных лучах, но и те на него внимание не обращали. Только время от времени отражались от его бляшки на ремне. Он тогда стоял рядом с моей кроватью, на которой простыня пропиталась кровью и моими слезами... Я так не привык плакать, знаете...       – Я не представляю...       – Я знаю. – Форду не было до моих слов никакого дела, он говорил, только чтобы убедиться в себе самом, а мне нужно было слушать и запоминать. – Я знаю, что ты не опасен, но у тебя в голове каша, Эдвард. Ты не знаешь, что чувствовать в разные моменты своей жизни, ты понимаешь?       Да... Я его слышу и полностью могу принять этот факт, потому что я отбился от жизни на два года, забыл о манерах, забыл, КАК жить, чтобы людям вокруг было приятно со мной. Всем уже нахамил. Всем самочувствие испортил. Не думал о чувствах других.       – ... И мне надо будет соврать начальству во втором письме, потому что скажу, что не знаю, что произошло со Стивом. Расследования не будет, дело закроют, а ты останешься жить так, как жил, но уже с большими возможностями. Эдвард, но я считаю, что тебе нужен человек, который научит тебя жить.       – Да. Мне он не помешает.       – Тот, который был готов замести за тобой следы, извиниться за тебя, сделать счастливым и направить на верное течение, чтобы ты не шел против. Без этого человека ты только озвереешь...