Эволюция

I'm burning up in the dark with the last and only fire. One day all my troubles will come back to me, but I'm not sure I'll survive it, because it's so difficult.

      Света не было. Все пало под покровом ночи, но я остался тем, кем являюсь и всегда являлся. Мне, казалось, был подвластен весь мир, но в груди тревога могла съедать и больше не возвращать утраченное. Меня это пугает.... Как бы силен я не был, сколько бы возможностей бы мне не были подвластны, всегда было то, что было. В голове превосходство, а в реальности только белесая пелена, мешающая размышлять так, как хотелось бы мне.        Как будто то, что сейчас хочу, вовсе не учитывается. Мой разум затуманен, а я даже не могу представить как выйти из этого транса.

***

      Он мог бы биться в истерике, колотить все и вся, чтобы разрушить вокруг себя барьер, который сужался все сильнее с каждой его мыслью о том, как бы исчезнуть или убить кого-то. Война и правда казалась злой шуткой и та не являлась чем-то смешным. Все это не шутка, а лишь одна огромная ошибка, потому что пока кому-то казалось, что они побеждают, другие понимали, насколько же они слабы против демонов. Вот, о чем НАДО думать перед тем, как отправляешься сражаться, а не то, как ты возвращаешься. Потому что сам понятия не имеешь, хватит тебе сил или нет, вернёшься ли ты ко своей любви или же нет... Сумеешь ли ты поспорить со своим телом ради того, чтобы себя наконец вернуть.       Выстрелы в палате один за другим ранили уже бездушное тело и пытались будто только привлечь больше людей. Они и пришли, но подходить боялись, потому что нет ничего страшнее неизвестности, которая норовит поймать тебя своими огромными ручищами и утащить во тьму, где ты станешь тем, кого сам лично боялся больше смерти. Но когда последний выстрел предупредил о том, что магазин пуст, Шибую собрал волю в кулак и вошел в палату перед этим стащив у кого-то щит. Милиция тоже уже была здесь и той запретили даже к палатке подходить. Как бы иронично не звучало, но никакие милиционеры не способны противостоять тому, что может их ожидать в палате...       Мертвый запах скользкий и противный для носа, потому же железная струя как воздуха, так и жидкости поднималась ударяя в ноздри и опускалась вниз окутывая ноги страхом и болью, которую испытал мертвый воин. В палате было холоднее чем на улице, что показалось Шибую чем-то незначительным по-сравнению с тем, что он видит в данную секунду в конце палаты... Мори стоял ровно, что вовсе было на него не похоже, потому что тот за осанкой не следил. Теперь же наоборот, то, над чем он думал уже перестало быть для него чем-то важным и голоса за стенами палаты не смущали никого. Дверь шумно захлопнулась оставляя Мужчин один на один.       – Мори, что случилось...?       Шибую не мог выдохнуть победно, потому что стреляли не в Мори. Случилось все наоборот и что чувствовать ему было пока не понятно. Убитый воин был скрыт с его глаз, потому он лежал рядом с койкой, а их там не одна и даже не десять. Подходя ближе к парню, что ровно стоял и направлял до сих пор пистолет на мёртвое тело, генерал не смог никуда смотреть кроме его глаз. Они были и впрямь не его.       – Мори, ты слышишь меня?       Он стоял к нему боком, но даже с такого ракурса была видна одна единственная эмоция на лице. Шибую опешил и до самого конца не хотел верить в то, что видит сейчас своими глазами, но ему ничего не мерещилось, когда он подошел на расстояние вытянутой руки. Мори до этого не издал даже звука, а улыбался так, будто был только рад смерти союзника... Союзником ли он вообще стал для него?       – Я не убивал его.       В это трудно было поверить даже такому человеку как Шибую. Что бы он не сказал, как бы не соврал сейчас, он держит пистолет в руке и направляет дуло на воина, у которого на теле не осталось места без дырок от пуль. Тошнота подступила к горлу, а потом отобразилась в глазах слезами.       – Что случилось?       – Я никого не убивал. – он подавил смешок, когда его рука медленно сама по себе начала опускаться роняя пистолет на пол. – Я ничего не делал.       – Ты уверен в этом?       В тот момент, когда он не моргая уже несколько минут глядел на труп и признавался в том, что ничего не делал, его могли выдать только глаза. Глаза зеленные однажды стали карими. Они перестали видеть то, чего от них ждут, и видели мир так, как хотели. Значит трупа не было в его поле зрения, кровь для него была водой, а пистолет казался игрушечным, невесомым, а от чьей-то жизни он больше не зависел как совсем недавно. Темные зрачки расширялись, а потом сужались будто бомба, которая рано или поздно взорвется, он хотел сказать что-то другое, но попросту не мог, потому что то, что с ним стало на самом деле не сделало его убийцей. Убил не он, убил кто-то, кому это было по-настоящему нужно.       – Я не убивал его, ты мне не веришь? – говоря с улыбкой до ушей, Мори не моргал уже десятую минуту.       И когда его повязали и когда он уже сидел в милиционерской машине, продолжал доказывать, что ничего он не делал, а сопротивляться ему не давала совесть, потому что с одной стороны он заслуживал это, а с другой пытался еще что-то доказать не дядям милиционерам, а себе, ведь кто его теперь будет слушать?       – Да никто никого не убивал. Трупа нет, а значит и не убивал! – Мори смеется. Шибую сидит рядом после того, как приказал другому генералу отвозить отряд в Замок. – Где труп? Трупа нет! Нет трупа, вы чмошники, обдолбались!       Он будто воспринимал это как шутку, как игру, когда никому не было смешно. Один мужик спереди не выдержал и наконец закрыл решетку тканью, чтобы Мори не совал свою голову между прутьев. Он словно шизоид общался сам с собой, когда голова не варила, а запекшаяся кровь на его одежде, лице и волосах превращалась в грязь. Выглядит и правда безумно...       – Уёбки меня ни за что в наручники заковали, а я между прочим могу быть депутатом. Да хуй мне кто поверит, а когда я наконец спущу все деньги, вы умрете. Я так захочу, потому что в комнате все черное, а снаружи белое. Так собака мне говорила, потому что мне делать было тогда нечего. Мозги вообще-то тоже могут взорваться, если меня не отпустят вороны, пустите!        После таких его вдохновленных мыслей ни о чем, он как будто вырубался, а через несколько минут просыпался и снова начинал болтать такой несусветный бред, от которого у милиционера спереди крыша ехала, он смеялся вместе с Мори и пытался с ним заговорить, чтоб хоть как-то развлечься.       – Слушай, мужик.       – Ты со мной так не разговаривай, индюк. – Мори быстро включился в разговор. А Шибую недовольно посмотрел на милиционера.       – У тебя мозги перемешались, мужик.       – Да пока ты сидишь, я наручники твои постепенно разрезаю об ремень, потом тебя же задушу собственными руками, сука ты не благодарная.        – В суде поговорим.       – Я в суд не пойду, лейтенант. Вы все против меня будете, а я не врал, когда говорил, что меня в Замке пиздят, вот вам отвечу всем, будете знать, блять, каково мне было.       – Ну и кто тебя бил?       – Пидорас психолог ремнем шпарил. Теперь я на вас отыграюсь.       – А нас то зачем бить, не мы же вас, мужичек, насиловали ремнями? – Шибую почти бесшумно всхлипнул и закрыл рот рукой.       – Так, а нахуй мне уже избитый он нужен? Мой мужчина сильный, знаете! – Мори отключился на пару секунд, посмотрел по сторонам и снова улыбнулся когда поймал на себе взгляд Шибую. – Он его следующим утром так унизит, что мало не покажется, а вы не знали? Мне жалко уже будет добивать, а ему моську красивую его испортили, потому что у Эдварда ручки сильные. Меня тоже били, по себе прекрасно знаю. А когда у него вены выступают на руках, так я теку, лейтенант. Мне за себя обидно вдруг становится, что я такой херней страдаю. Мог бы простить его за все, так не получается.       Милиционера так это все забавляло, когда Шибую столько всего нового узнал, аж тошнота та нервная к горлу поступила вновь, как будто и не уходила вовсе. Они тараторят и тараторят, заполняя мозги генералу такой ненужной и одновременно важной суетой, что голова по швам расходилась, насколько было много мыслей. Что Мори будущее смотрел, когда отключался, лишь бы побыть собой. Когда возвращался зная, что ожидает кого-то, а свое будущее видеть не мог. Никогда не мог и не сможет, потому что сила на другое расчитана...       – Да что вы! Видите будущее!? – подыгрывает лейтенант Мори.       – А вы нет? Ебать вы недоразвитый. Если такой, как я хоть что-то может, так вы чего не умеете? Силенок не хватило или мамка в милицию пойти заставила? – Мори победно расхохотался, а позже отключился, но больше слов от обоих добиться не получилось, итак, наговорили на парочку сроков что один, что второй... Время еще было достаточно, а ехать до Замка было еще километров сто.

***

      Замок стоял на ушах все утро! С каждого угла буквально твердили военные, что возвращаются отряды с победой. Эдвард был этому событию рад, но удручало лишь ожидание. Он думал, как бы поскорее встретить Мори, сделать неожиданный сюрприз потому что больше он не под арестом! Сегодняшнее утро конечно запоминающееся и довольно-таки взбодрило генерала, но забывалось легко... В особенности было тревожно совершенно не потому, что Эдвард наконец встретится с Мори спустя, о боже, целую неделю. Скорее было бы ужасно страшно не увидеть его среди толпы. В Замке слухи распространяются со скоростью перемещения Эдварда, а значит то, что случилось в палате в городе всем уже было известно сегодня утром. А генерал прочитал эту новость на доске в холле, когда вокруг письма были нарисованы пистолетики и грустные смайлики. Гнев тогда в организме бушевал от того, что люди в серьёз не могут воспринять такую на самом деле ужасную ситуацию...       На базе произошел балаган, ужас, которого боялись все, но добрался он только до двоих. Другое дело если бы все было ясно, но никто не смог распознать труп из-за жестокого убийства, а следы убийцы скрыли по просьбе одного из генерала, и было понятно кого. Увидеть Шибую грустным было уже катастрофой, потому что на его лице было бы написано всё от точки до точки: "Мори умер, я так его любил" Но лучше бы... было наоборот. Пусть бы он сел в тюрьму, но остался бы жив. Такова была точка зрения Эдварда и настроение безусловно падало до нуля, но показывать это было бы слабым поступком. Слабым для него.       Проходя сквозь толпу, Эдвард натягивал куртку, которая цеплялась за толпу в холле. Поистине уморительно бы все выглядели если смотреть сверху вниз на толпу, но даже на лестнице людям было не до смеха. Еще пару минут и они приедут, а генералы и остальные военные, которые имели свои отряды, должны были быть на улице уже с минуты на минуту. Матерясь сквозь зубы, генерал буквально отбирал у толпы свою же куртку, а когда он подошел к выходу, охрана его пустила не задумываясь над тем, что Эдвард уже не генерал и вовсе кажется никого это не заботило. А возможно страх сыграл с ним злую шутку и охранник побоялся с Эдвардом говорить не то что спорить о чем-то.        Когда свежий холодный ветер коснулся лица, блондин готов был плакать как скучал по родному запаху зимы на территории Замка, но посчитал, что лучше будет просто закурить сигарету заглушая страх и другие эмоции, которые могли бы помешать ему разъяснять обстановку. Но сигаретный дым был не способен убрать волнительный привкус во рту и чувство тошноты в горле. Вся эта куча мешалась в организме, но лучшим способом сейчас было просто тяжело дышать извергая дым изо рта и наслаждаться присутствием Форда рядом, когда он дошел до главных ворот...       – Перестань курить. – несмотря на Эдварда произнес Форд.       – Ты всё уладил?       – Да. Но не думай больше о том, что я тебе помогу. Ты обещал найти такого человека, будь добр.       Генерал снова тер свою пушистую кудрявую бороду и высматривал вокруг еще кого-то. До прибытия оставалось еще минут десять точно, так сказал им по рации сам Шибую, а потом когда на заднем плане кто-то начал болтать, отключился. Было непонятно с кем он в машине, но точно не один.       – Форд, у меня ЕСТЬ такой человек. – Эдвард нагло врал, потому что сам не знал, как ответить на это.       У него не было человека, который мог бы помочь замести следы, который всеми силами пытался если надо, доказать, что Эдвард ни в чем не виноват. Вспоминая Мори, генерал не мог сказать, что он смог бы слушать Эдварда после всего того, что они пережили порознь. Мори не такой. Он уже не тот сопливый мальчик, который однажды влюбился в бесчувственную скотину. Он не будет терпеть и с легкостью уйдет, потому что жизнь его такому уже научила, а если ему Эдвард однажды помешает, он и вовсе сможет сделать так, чтобы генерала с его пути убрали. Цель перед ним стоит другая, и совершенно не та, которую ждет от него Эдвард. Таковы его мысли...       – Да что ты? Правда, есть? Не прошло и двух часов с твоей драки и нашего разговора, когда ты успел?       – Это было несложно.       – Чтобы следить за таким как ты нужны стальные яйца, нервы и еще желание. Неужели нашел?       – Никогда вы в меня не верили. – Эдвард бросил окурок и втоптал в траву.        – Так просто бы никогда не нашел. У тебя уже был этот человек.        Форд по прежнему не верит Эдварду и наконец разрешает себе улыбнуться.       – Да вы однако смышленый.       Сказав ему это, как будто он сам того не знал, Эдвард прислушался и наконец смог услышать приближающиеся машины. Звук резины, шаркающей по песку с камнями глушил, когда колокола начали трезвонить песню. Ту самую желанную победную и веселую песню, которой не было уже целый год. Замок перестает расти, только уменьшается, но силы и свое величие он не потеряет никогда! И все веселые стоят и смотрят, военных уже выпустили и построили по рядам, когда Эдвард вдруг оцепенел и насторожился.       – Форд, я чувствую... Твою мать, Форд...       – Что? Что случилось? – генерал встревоженно посмотрел на Эдварда в надежде, что что-то случилось не серьезное.       – Запах... Приближается запах демонической крови.

***

      Я, кажется, заставил всех поволноваться. Как бы это не звучало абсурдно, но Форд на этот раз смотрел на меня уже не своим любимым взглядом, который был наполнен огромным количеством матов в голове. Теперь он смотрел на меня испуганно, но маты никуда не делись, их стало больше.        Со звоном колоколов пришло еще и осознание того, что Мори наконец тут. Я правда не думал о том, что все может закончиться для него плачевно, но и уверен быть в том, что он жив, тоже не мог. Его глаза я бы увидел в будущем наполненные счастьем, потому что его отряд победил, но предсказываю будущее я ужасно в отличие от Мори. Мы противоположны, мы друг другу пока что только знакомые, но однажды у меня получится сделать то, чего не смог раньше – Сказать ему о своих чувствах. Попросить его об одолжении...       – Это опасно? – в глазах генерала таился обман, я это вижу. Как бы он не хотел скрыть страх, не получалось замести следов преступления в голове.       Я прислушался. Звук тоже говорит о многом, но сегодня в моем рту не оказалось крови и я чувствую себя слабее чем тогда, когда выпью хотя бы стакан. Капля Стива на губах мне никакого проку не дала, что еще раз подтверждает мой факт, который я выявил у себя в голове, что он совершенно бесполезный! Сердцебиение находящихся в машине я определенно не услышу, потому что они только въезжают на нашу территорию, но голоса слышать могу. И каково было мое огорчение, когда ни один в машине не говорил ни слова...       – Я не знаю. Просто смотрим.       – Ты можешь сказать, что чувствуешь?       Генерал схватил меня за локоть, от чего мое сердце стало биться как у нормального человека. Мне тревожно стало, а когда я вновь уловил на себе его взгляд, то четко смог разобраться во всём Замке. Энергия Форда впиталась в меня, ушла под кожу мурашками и потекла по венам разгоняя кровь. Я чувствую как быстро тело набирает температуру и мне всех становится ужасно жалко, но чувства всё же мне уже были известны. Слабое сердце Форда бы такого потрясения и упадка энергии не стерпело, потому я выдергиваю руку из его ладони, а злость вдруг окатила меня волной.       – Зачем так делать!? – рядом с нами стояли еще люди, но они были слишком рады за отряд Шибую, потому и до нас никому и дела не было.       – А что ты предлагаешь!?       – У вас... сердце слабое, а вы позволяете мне так делать. Поймите, я не желаю пользоваться своими навыками, которые я вырабатывал с помощью демонов. Мне неприятно это...        Форду было плевать, он подошел ближе и помрачнел, потому что увидел, что милиционерская машина заехала первой. Из нее вышло два человека в форме и те не махали в приветствии дружно улыбаясь и радуясь таким событиям. В тот момент поле молчало... Молчал я. Молчали все, но когда из машины зверским образом "выбросили" МОЕГО бойца, я не смог ничего сделать, кроме как побежать к нему!        Бежать так быстро, что бы ноги сводило и не важно, что он под крылом у Шибую, в наручниках и смотрит в пол, будто его лишили жизни. Мне было плевать, что подумают обо мне товарищи милиционеры, потому что к ним за секунду подбежал демон. Все уже было не важно, потому что волновал попросту меня только МОЙ парень.       – Что случилось? – я сам не знал у кого спрашивать, слышал как на трибунах сидит Форд и думает о том, какой же я идиот. Шибую отдал Мори мужчинам и подошел ко мне отдёргивая за руку, чтоб я не пошел с ними.       – Уйди.       – Какого хуя тут происходит?!       Рыжий был слаб и встревожен, а отчаянье его поглощало с головой, мне это чувство известно, потому что еще через пару минут испытаю то же самое... Генерал остановился посередине поля, когда военные на трибунах продолжали молчать. На мне никогда не было столько взглядов, меня никто еще за глаза не унижал, но сейчас меня моя репутация волновала в последнюю очередь..       – Уйди, тебе на немецком сказать что б ты понял?       – Что произошло, ты мне скажешь? Думаешь мне бы хотелось оставлять тебя с ним, а? Кажется ты на него плохо влияешь, рыжуля.       Шибую повернулся и шагнул ко мне. Его легкая рука в мою сторону отправилась мгновенно и шлепнула мне по щеке с такой силой, что не будь я демоном, упал бы и начал реветь. Но это меньшее, что он может мне сейчас сделать. Меня унизили. Я сделал так, что бы это произошло.       – Это ТЫ на него плохо влияешь! Не я себе рога отрастил, не я перешел из дома в Замок, чтобы воевать против своих... Твоя позиция не то что безобразная, ты сам не понимаешь куда попал, идиот. – цедил сквозь зубы Шибую, когда мои кулаки начинали чесаться, но драться мне в таком положении нельзя... ни за что. – Ты с собой сначала разберись, а потом приходи к СВОЕМУ военному и попытайся судье объяснить, что Мори никого не убивал...       – Если тебя устроит такой ответ... Если тебя не устраивает его поведение, я прежде скажу, что Мори не выбирал тебя, ты сам его себе отхватил. И когда наконец ты начнешь ладить с людьми, то, будь добр, не говори такие вещи, когда несколько тысяч военных тебя могут услышать. Когда ты говоришь о моей семье, к которой я больше никак не отношусь, ты первым делом позоришь себя. Наверное у стен Замка есть уши. И это никто иной как Шибую.        Гнев в генерале бушевала неистовая. Ураган эмоций захлестывал с головой, а сам он хотел драться так жестко, как не позволял себе даже с демонами. Ему хочется рвать меня на куски, уворачиваться от моих ударов и побежать, но он против меня настолько ничтожно слаб, что даже один его самый сильный удар по яйцам меня лишь заденет и я почувствую прикосновение, но вовсе не боль.       – Этот Шибую, который якобы, блять, распускает слухи, твоему... Военному помогал, это круто несомненно! Что ты сделал для него, скажи? Ты обучил его навыкам? Ты помогал ему с учебой, выслушивал когда надо? НЕТ! Ты свалил в закат как только ему понадобилась ТВОЯ, сукин ты сын, помощь. Нихуя ты в его жизни не весишь и ставишь себя рядом со мной и выше. Сейчас его статус выше твоего, а он всего-то сержант. Задумайся, может еще не поздно уйти к себе домой?! ...       – Нет, поздно. Я много чего сделал и крайне жалею об этом, но ведь ты сам когда-то был по-настоящему ему нужен?       Кто-то на удивление с трибун начал кричать в мою пользу.       – Да откуда тебе, блять, знать...       Людей, что были за меня стало больше. Я бы порадовался, но пока не до этого. Меня от драки удерживает только тот факт, что теперь по малейшей оплошности меня просто вышвырнут из Замка. Но это мой дом, я не могу его потерять.       – Я знаю многое в Замке...       – А я знаю, что твой этот военный полный псих, которому нужно лечиться. – На себя посмотри, сука! – не знаю, что такое случилось, но меня вдруг так взорвало от этого унижения... Когда говорят у тебя за спиной гадости. В том числе и тот, кто тебя вроде как любит. Что бы почувствовал Мори?       Шибую удивленно вытаращил глаза и сжимал свою пасть так, что зубы трещат и скоро уже выпадут от перенапряжения. Ситуация накалилась до красных углей в костре. Его глаза меня душили, но сил в них было не достаточно, и я вдруг решаю сменить тему, просто того, как Шибую разминает кулак для удара.       – Это он убил военного?       Немного подумав, рыжий вдохнул и начал говорить только тогда, когда люди на трибунах начали расходиться и в итоге вообще ушли в Замок. Его лицо уже выглядело расслабленным и спокойным, но напряжение я чувствовал. Ощущение уединения меня немного гнобил со всех сторон, потому что я впервые за долгое время говорю с Шибую с глазу на глаз.       – Он сошел с ума, Эд. Стрелял в него пока не кончатся патроны, нашел еще один магазин в тумбочке и продолжал. Его страсть к этому росла и будет расти, но я не понимаю почему это случилось... – Шибую боится. Ему после всего этого страшно, но я не думал, что он прямо сейчас захочет со мной обниматься... Я был на чеку, но от генерала не было кроме неразборчивого мычания ничего.       – Всё слишком плохо? – моя рука машинально коснулась его спины и мы стали одним целым.        – Я не смогу развидеть это. А как в суде выиграть, я вообще понятия не имею! Сказали, что могут посадить от двадцати до пожизненного. Его выпустят, когда нам будет уже пятьдесят...– Он помолчал с минуту где-то, а потом продолжил, но голос был наполнен слезами... – Он нес такой бред! Отключался, потом улыбался как идиот, говоря, что трупа нет и все это мы врем... Он правда не видел трупа...       – Я понимаю... А еще знаю как это исправить. Мы выиграем суд если там буду я. Но... вероятно меня не пустят.        – Я сделаю всё, чтобы ты вернул его!       С этими словами Шибую отпрянул и кивнул еще раз умчавшись вслед за Мори и остальными.        Я не могу сказать, что хотел бы помочь с этим Шибую, потому что точно знаю, что помогаю не ради ИХ любви, а ради МОЕЙ с Мори. Ведь кто его еще вызволит из пучины страха и собственного забвения, где мысли правят тобой, а не ты ими.

***

      До суда оставался какой-то там час, а Шибую еще не было в моем кабинете. Я впервые наверное его ждал с хорошей новостью, что все получилось, НАШ план сработал! Вот и это меня угнетало, что времени больше нет, Шибую кажется уже не придет, а я ничем никому не помогу, Мори сядет в тюрьму и сгниет именно там. Это собственно не лучший исход, я считаю, а мысли о том, чтобы его украсть и смыться отсюда была слишком дурной идеей, но все таки возможной. 

***

      Ладони потеют ужасно и вытирая пот уже десятый раз об свои бедные штаны, я жалею о том, что всё сучилось именно так. В мыслях приходилось проклинать всех, а в особенности начальство, потому что никто не верит Эдварду, времени у меня больше нет и в зал суда его ни за что не пустят. А если пустят, то слушать его никто не станет. Мне казалось отличной идеей весь наш план, но даже он в этот раз накрылся и теперь я уже сижу с адвокатом за столом, жду судью и ловлю на себе взгляд Мори, которого решили усадить рядом со мной ближе к выходу, заковав в наручники. Опасности в нем никто не видел, потому что он чаще всего был просто в отключке и, полагаю, путешествовал по-будущему. Для него это было интереснее, чем слушать о том, что он убийца и предатель похуже чем Эдвард. А он наворотил дел посерьезнее Мори.   Но не смотря сейчас на состояние свидетелей, свое и даже Мори, эту всю ситуацию можно было оценить только одним словом. Провал.

***

      Зал был окутан светом, но не солнечным, а обычным, но огромная люстра, висящая над нами блистала миллионном огней и была изготовлена из такого же количества стеклянных алмазов. Что так восхищаться залом никто не переставал, пока сам судимый спокойно сидел и слушал, как Шибую уже ругался с человеком, который был как раз таки против того, чтобы дать Мори второй шанс. Но ничего того не волновало, он просто интересовался разговорами других и улыбался, а иногда даже смеялся просто так. Ничего не было в зале суда смешного, но Мори казалось, что он не в суде, а в самом настоящем банкетном зале. Сейчас придет его мечта и они будут кружить в вальсе пока ноги друг другу не отдавят и руки устанут держаться за плечи и талию.       Вдруг наступила тишина, когда послышался откуда-то стук судебного молоточка. Судья пришел, судебный пристав велел всем встать. Тогда и начался суд... Суд, от которого зависела жизнь человека, спасшего детей, но того, кто жесточайшим способом убил своего товарища...       – Итак... – судья встал со стула и взял бумаги, когда Мори неожиданно вздрогнул и испуганно, больше не улыбаясь, посмотрел в сторону судьи.        Он был обычным мужчиной, но в своей чёрной форме. Некоторые удивлялись в Замке, потому что они с Фордом были как две капли воды, но только истинные жильцы Замка, которые знают о нём практически всё, не удивлялись. Форд и Джимми двоюродные братья, а для тех, кто видит их вместе часто, давно уже известен этот факт. Но они между собой не контактируют.        – Ну так меня уже допрашивали!        Мори встать со стула не смог, но очень этого хотел, потому что Шибую держал его за ногу и прижимал к стулу с такой силой, будто от этого зависела Его жизнь, а не чужая.        – Извините...        Когда судья Джимми неодобрительно осмотрел Шибую, тот пытался просить прощения, но кажется мужчине было совершенно плевать.        – А мы смотря зачем тут сидим. Просто, если об убийстве, то я ничего не делал. А вы спросите у Деона с фамилией Сатоши. Вы его на первом этаже мимо прошли, а я вам говорил.        – Что?... – Шибую удивлённо посмотрел на Мори и чуть придвинулся к нему.        Мори тогда улыбнулся и почесал уголок носа. По его виду было понятно, что он вот-вот отключится, но держался изо всех сил дабы поговорить с людьми ещё хоть немного. Ну а когда к тебе такое внимание уделяют, то грех будет просто уйти в чужое сознание. Так размышлял в себе парень и улыбался всё шире, когда понял, что судья с ним пока разговаривать не собирается. С другого конца зала истец вдруг подал свой грубый мужской голос стукнув перед этим кулаком об стол. Зал был удивлён, но судья просто сел и терпеливо ждал.        – Он же не нормальный, вы видите? Вы слышите, что он говорит!?        – Истец... Я прошу не кричать в моём зале.        Джимми теребил ручку и высматривал в огромной наполненном зале кого-то, но кажется успехом поиск не увенчался. Шибую не знал, что именно сейчас будет правильнее сделать. Просто промолчать и продолжить держать Мори или всё же пытаться что-то узнать. Ведь одно было странно. Никаких из "семьи" Сатоши кроме Эдварда и Мори в Замке не осталось. Да и Деона никакого не было...        – Да, говорю, спросите Деона. Он всё знает, а я так мимо проходил и думал, откуда же он Эдварда знает. А у них фамилия одна. Может у него брат есть? Да, точно есть.        Привыкнуть к нелепице, которая лилась потоком мусора зачастую, было ужасно сложно, но в данный момент информация представляла собой что-то чертовски важное. И если Мори об этом обо всём ничего не знает больше и вообще выдумывает, то придеться ожидать худшего...        – Да это просто сюр! Алло, судья! Эта образина убила ни в чем не виновного человека, почему вы ещё даете ему право высказаться?!        Джимми уже не выдерживал со стороны истца воплей и криков особенно в свою сторону и это было видно. Стукнув наконец молоточком, он заставил того помолчать и оштрафовал на небольшую сумму, грозясь, что выгонит из зала совсем. Мужчина вроде бы притих, но всё равно уже точил зуб на Мори, который только и пытался, что завести мужика в тупик. Он улыбался, корчил рожи как маленький ребёнок, а иногда будто бы пытался выбраться из наручников, вертелся как псих, забывая, где находится и много раз спрашивал у Шибую одно и то же.        – Я думаю ситуация ясна с вашей стороны, истец. Вашего воина зверски убили, а все доказательства указывают на ответчика.        – Да, ваша честь. – впервые за долгое время он наконец ответил спокойно и без слез ярости и пота на лбу.        – Ответчик, а вы говорите, что он никого не убивал и его обвиняют зря?       Лицо Джимми видели все. Оно изображало удивление смешанное с усталостью, а его глаза говорили за него, как же он не хочет разруливать эту ситуацию. Казалось, этот суд для него первый из тех, что он хочет поскорее стереть из своей памяти, потому что он было очевидно очень прост. Всем было известно, что истец заберёт себе победу в этом "непростом" споре и отправил совсем ещё молодого воина за решётку, где тот будет казнён. Но вдруг что-то в его взгляде поменялось и он снова глянул на истца.        – Вы же понимаете, что жалуетесь не воспитательнице в детском саду, генерал?        – Я понимаю!        – Понимаете? Мне кажется нет. Знаете, вот я столько десятков лет работаю в этой сфере и решил столько дел, где всё было весьма очевидно. И этот случай один из них, несомненно, но вот вы мне ответьте на ещё один вопрос...        Тон Джимми стал совсем низким, но спокойным. Он говорил так медленно и чётко, будто робот в самом деле, и никогда не повышал голос просто так.        – Так вы пойдете его останавливать или нет?        Сквозь тишину пробрался голос Мори. Он всё же говорил о своём, а Шибую в этот момент почувствовал, что затыкать его не стоит. Что-то в его сердце все-таки осталось живым и он хотел сделать дело более интересным. Перебивая судью, сержант ещё раз улыбнулся.        – Итак, истец... – Джимми было плевать, но в то же время штрафовать его не считал нужным.        – Эй, я для вас никто? Что я тогда тут делаю?!        Шибую Мори удерживать больше не смог, потому что парень ринулся с места с такой нечеловеческой силой, что генерала чуть со стулом не отбросило назад. За Мори следом рванул подкаченный пристав и заключил его в объятия так, чтобы тот не смог ничего сделать.        – Ответчик, вам есть что сказать по этому поводу? – обратился Джимми к Шибую, который под столом на пальцах считал последние минуты Мори на свободе.        – Мне... Я не вижу смысла в этом... Ну, сажать Морияму в тюрьму, потому что считаю, что... Он не по своей воле убил человека.        – Да не убивал я никого! Не убивал! И пальцем не тронул даже, что вы за чушь несёте!? 

***

      Суд начался уже как пятнадцать минут назад и мне вдруг понятно становится резко, что меня там все ждут и прийти должен сам. Но сижу тут у себя в кабинете и ничего с этим поделать не смогу. А продолжи я сидеть здесь за столом, выкурил бы уже все сигареты, переписал пару статей из доски в холле, убрался. Да вот только не получилось бы покурить, потому что сигареты кончались давно. Статьи все возможные смысла переписывать нет, а убираться в кабинете бесполезное и пустое дело. Вокруг меня царила удручающая чистота и порядок и единственное, что из грязного у меня было, это пыль по углам. Но вставая и думая о ней каждый раз, желание уменьшается, а потом и вовсе ничего делать не хочется.        Пнув нечаянно стол, я отодвинулся со стулом от него с большей силой, схватил свою белую рубашку с короткими рукавами и быстро накидывая и застегивая пуговки, уже выходил в коридор.               Судебный зал находится на предпоследнем этаже, до которого я бы поднимался еще пять минут, но я не человек, а значит будет гораздо проще облегчить себе жизнь. Я так думал и уже пройдя пару ступенек обычным шагом, почуял кровь... Она была не обычной, а той, что я чувствовал, когда Мори с отрядом прибыли в Замок. Запах словно тропинкой вел на этаж ниже, а цель была жива, запах крови стоял такой сильный и густой, что, кажется, почуял бы человек, но это более чем невозможно. В общем ситуация не менялась и предельно было ясно, что дело в Замке совсем нечистое... Тогда я понимаю, что идти по запаху будет лучшей идеей...

***

      – Ответчик, еще слово и я вас штрафую на приличную сумму!       Судебный пристав держал Мори как только мог, затыкал ему рот, зная, что права никакого не имеет, но его никто и не останавливал. Мертвенная тишина вдруг охватила зал, после еще пары стуков молоточка. Он бил по ушам, скользил по поверхности, падал и бил снова. Каждый раз это ужасающим шумом могло, казалось, убить, но такого не происходило. Только разум становился туманнее, ноги вновь делались ватными и приходилось все снова и снова уходить в будущее...

***

      Я понимаю, что никакого оружия у меня нет совершенно с собой, потому что не разрешено. В мои силы уже поверили все, в то, что я готов убить и сделаю это легко, потому даже зубочисткой пользоваться приходилось под чьим-то надзором. Как бы тут Форда не хватало, но уже пошел и уже один. Этот запах здесь не просто так, да и если не справлюсь с демоном, то успею подать сигнал хоть как-то.

***

      Суд не мог решить дело. Оно было обычным и очевидным, так говорило большинство сидящих в зале, но никто из них не смел даже подозревать, что на самом деле всё не так просто.        – Суд вынес решение перенести разговор, решающий судьбу юноши, на целый месяц. Принято решение назначить ответчику Морияме Сатоши регулярный поход к психологу, где он придет в себя и будет готов рассказать от своего лица как все было.        Джимми закрывает папку с документами ответчика, стучит молоточком и удаляется в комнату, когда истец готов был рвать не Мори, а самого судью. Неуважение к суду свое он уже показал наглядно, но что будет во втором споре, судить будет сложно.       Шибую вставая так быстро как только мог, подбегает к Мори, что находился в своей обычной и частой отключке.       Шибую не мог вспомнить, когда видел Мори таким слабым и отчаянным, когда он сидит на коленях, потому что пристав его оставил в таком положении, клевал носом при этом разгуливая по своему будущему без собственного согласия... 

***

      Почему тебя нет рядом? Почему ты сказал, что поможешь мне, но не помог? А я так ждал этого. Ждал, когда ты ворвешься в судебный зал и скажешь, что я не виновен... Ведь это правда. Правда в том, что убил не я, меня подставили. Меня подменили. Меня уничтожили. У меня нет выбора, я всё равно останусь ни с чем, а всё из-за того, что Шибую не сделал то, что должен. Прости меня, Эдвард. Я был не прав.