Эволюция

      Кровь. Она лилась не привычным всем красным цветом и не пахла железным осадком, который распространялся в носу ужасной вонью... Нет... Она текла фантомной рекой, обволакивала белые сапоги мои, но те не красились в определённый цвет, пить эту кровь мне не хотелось, но принять это так сложно...        Сложно думать о том, что тебе не хочется, потому что заставить свой разум этого не делать вовсе не легко. Ведь, когда бы ты не подумал о запрете, всегда хочется сделать этот момент прямо здесь.        Я шёл по следам запаха, мне хотелось бежать, ведь я опаздываю, а без меня они решат возможно другим способом. И я обещал. Обещал, что помогу не смотря ни на что, потому что это не столько надо Мори, сколько мне. Как бы эгоистично не звучала эта фраза, но кажется мне Мори нужен сильнее, чем он самому себе. В таком состоянии точно. Кровь звучала как у демона в жилах. Но не известно было только, почему я не мог никак понять, откуда я знаю этот запах? Что-то знакомое, как будто даже побывавшее у меня во рту, я его уже пробовал. По вкусу уверен, по запаху понял, но Дома этого нет. Я её не слышал.        Но когда захожу за угол, всё становится резко бесчувственно серым, меня заметили, меня убьют, меня уничтожат... Так мог я подумать, не зная, кто сейчас вцепился руками в меня, сжимал ворот рубашки так сильно и закрывал рот рукой. Но лицо, оно... Всегда было мне знакомо, ведь от него я отличался лишь на один процент. Деон здесь. Деон всегда будет рядом...        – Молчи. – мужчина одарил меня своим косым взглядом и улыбнулся так, будто был нашей встрече рад.        У него мой вид, а у меня его. Мы идентичны с ним и похожи как две капли воды, но не стригись он чуть короче чем я, был бы моей копией. У него есть правый глаз, у меня нет. У меня есть отвратительный шрам на пол щеки, а у него нет, но мы обсыпаны янтарными веснушками. У нас одни глаза, одни мысли, мы думаем всё так же похоже. И даже родинки были на тех же местах...  Я постарался оглядеться, чтобы понять, есть ли кто здесь, кто мог бы нас увидеть, но в поле зрения не было никого, что довольно странно.        – Молчи. – повторил близнец, а мне оставалось лишь втереться в доверие.        Махнув головой положительно и аккуратно, постарался выбраться из его мёртвой хватки и у меня получилось. Деон осторожно убрал с моего лица свою ладонь и схватился за плечи, чтобы я не рванул никуда. Я и не собирался.        – Что за нахуй, Деон?        Он подавил смешок и ещё раз меня оглядел. Я понимал, что он здесь не потому, что пришёл дарить людям радость, но всё по-прежнему не мог понять, что именно он задумал. И тогда я осознал и наконец вспомнил откуда знал вкус его крови. Она особенная и запомнится мне ещё на долго. В детстве мы много дрались, ругались, но любили друг друга как никто другой. Но Мама считала, что мы плохо друг на друга влияем, отправила его в интернат для сложных подростков. Тогда я его забыл. Забыл и возможно даже не по своей воле... Думал, что у меня есть только младшие братья, старший брат и сестра, но они и так мертвы.        – Деон... Откуда ты?        – А ты?        – Я тут живу, придурок! – подавив смешок, он оторвался от меня и шагнул назад осматриваясь. Мы тогда отошли в тёмный угол, где судя по всему никого и отродясь не было. Старый кабинет Герая, которого в Замке я что-то ни разу не увидел.        – Да ты шутишь?!        – Ни капли. Я типо за людей вообще-то...        Выражение его лица было смешанным. Сначала он подумал о том, что я над ним насмехаюсь, потом подумал, что я вру и на самом деле пришёл, чтобы заложить тут какую-нибудь бомбу. А потом и вовсе осознал и вспомнил, что чувства юмора у меня по сути то и нет. Особенно в такие моменты.        – То есть это мне всё-таки не повезло, что наткнулся на меня ты?        – Да, не повезло, потому что если ты заминировал Замок уже на половину, то я тебя поймаю, оторву голову, приклею обратно, но только после того, как мы поместим тебя в капсулу, где я уже побывал разок. Знаешь, хуевая штука.        Деон поднял одну бровь, улыбнулся, а потом пару раз быстро поморгал и засунул руки в карманы. Думаю, его шокировал мой вид и тот факт, что я здесь живу, что сражаюсь за людей при этом имея на голове два огромных рога.        – Да, на самом деле я сюда пришёл за тобой.        – Бля буду!       – Да Мама на ушко нашептала... – когда Деон увидел моё выражение лица, посмеялся и продолжил. – Шучу. Я эту суку до сих пор не видел ни разу, а вот пришёл я по правде за тобой.        – А это может подождать? У меня тут... Суд. Просто если ты о плохих делах, то я прямо сейчас откручу тебе голову.        Мы посмеялись вновь. Я и забыл, когда в последний раз чувствовал такую теплоту в своём сердце не от чужой любви, а от братской, потому что ничего лучше этого не бывает. Выше семейной, братской и крепкой любви после огромного разрыва в наших жизнях... Деон мог бы быть для меня на первом месте и почти даже стал одним из вожаков моих мыслей, но Мори я из своей головы не вытравить даже самым едким дымом. Чтобы он не сделал, как бы на меня не злился, я бы всё равно его любил... Наверное это уже слишком.        – Кого могут судить, если не тебя?        – Э... Ну, моего бывшего воина.        – Бывшего!? – Деон прыснул смешком, а когда понял, что это не шутка и не должно было быть ею, то уставился на меня. – Долго рассказывать?        – Да... 

***

Шибую

      Его бледные руки падают мне на плечи, его сердце не любит, потому и не легче. Облокотился на спину мою и лежит, не думает о прошлом, но видит будущее, оно его не радует, а может всё с точностью, да наоборот. Может находясь в своем мире, куда он так часто пропадает, ждет хорошие чувства, чтобы еще раз испытать их в будущем, потому что это приятно. Но я не могу знать наверняка, потому что я вновь становлюсь на второй план и во мне уже больше никто не нуждается. Это на самом деле полностью моя жизнь. С каждой строчкой, написанной от руки Бога в моей истории, угасаю и мне вновь забывают сказать спасибо. Потому что я не считаю, что ничего не сделал, как говорят мне очень многие. Ведь старания мои все же в чужих жизнях присутствуют, я это знаю. Но насколько хорошо о них отзываются потом? Достаточно ли я делаю? Может я делаю слишком много для всех? Ведь не может же их неустраивал абсолютно каждый мой шаг, верно ведь?... Без причины?       Но отводя меня и в этот раз на второй план, а я отвожу себя в данный момент сам, думать о Мори бесконечно можно. И мечтать и грустить и злиться, посмеяться, это все в одном человеке, но почему-то он об этом забывает. А сейчас и вовсе перестал быть собой.        А я уже выхожу с ним на спине из зала суда и встаю, думая, куда же его понести. Но не успеваю я подключить свой, итак, замученный мозг, ко мне подходит Форд. Мы с ним никогда особо не ладили и я возможно знаю почему. Эта дружба между Фордом и Эдвардом сильная и меня наверняка уже обсудили, высосали из меня все ужасное, помусолили и вставили обратно. Промывать кости кому-то и в самом деле бывает приятно и увлекательно, но когда их промывают тебе, то становится уже не так весело, что вполне объяснимо. Генерал пристроился напротив меня, но смотрел на умиротворенное личико сержанта, голова которого лежала у меня на плече.       – Что же это такое... – тяжело выдыхая произнес генерал.       – Самому бы знать.       – Понесли бы ка мы его к Эдварду. – прозрачно намекая, Форд почесал бороду и поправил ремень. Тяжелый меч вдавливал генерала в землю, но мой по-прежнему больше.       Мне меньше всего хотелось сегодня видеть Эдварда не только потому, что он не пришел и не помог с судом, но еще и потому, что Мори возможно оставят у него жить. Я был целиком и полностью за то, чтобы Мори просто положили в госпиталь. Там будет присмотр куда эффективнее, чем возможные поебушки у Эдварда в кабинете. Как бы я не любил это дело, но организму оно мало чем поможет в данной ситуации.       – Почему к нему?       – Ну хотя бы потому, что он тебе пытался внедрить в голову на стадионе, что знает как это лечить.       Да, а я вовсе забыл, что между нами был какой-то диалог. Я думал, что бесполезно метаться и что-то пытаться сделать, ведь мне казалось, что Эдвард мне нагло врет. Но вспоминая наше с ним прошлое, понимаю, что ему незачем мне врать. Он мог измениться, мог стать лучше или хуже, но по прежнему бы в нем играла та песня в голове, под которую он убивался, считая, что чувство это блаженное-единственное, что вернет его к жизни и сделает человеком. Но каждый имеет право на ошибку. Большую или маленькую, она все равно перевернет твое будущее по-своему.       – Почему вы в нем так уверены? – мы пошагали вперед к лестнице.       – Эдвард в самом деле многое сделал для нас всех. Когда-то мы восхищались его силе, верили в то, что он станет сильнейшим среди своих, но никто не знал, что он таит ТАКИЕ тайны и загадки в себе. Наверное тяжело было хранить секрет его, да?        Я не мог не согласиться с этим, потому что его тайна доставляла мне столько же проблем, сколько и самому Эдварду, но когда наши пути начали расходиться, становилось легче.       – Да... Но, знаете, мне кажется будь он человеком, не смог бы добиться таких высот.       Дойдя до лестницы, я поправил Мори подпрыгнув и мы продолжили тяжелый и длинный путь наверх.       – Я бы не был так уверен. Шибую, вы всегда были так близки с разными людьми, находили выход из разных ситуаций и стали настолько сильны, что я бы сказал вам, что вы номер один.       Мне его слова безусловно льстили, но я не мог понять смысл слов до конца. Он продолжал.       – Номер один среди людей, а Эдвард не такой. Он не номер один среди людей, потому что сам не человек и не номер один среди демонов, потому что аристократы добились большего. Но даже в середине с серебрянной медалью, он умудряется быть сильнейшим, вы знаете почему?       – Нет, я не знаю. 

Честно, и знать не хочу, но перебивать нехорошая привычка.

      – Эдвард научился помогать и быть тем, кого из него сделал Замок. Ведь он мог стать Алым Аристократом и думаю, у нас не было бы шансов, генерал. Но он выбрал не смотря ни на что светлое будущее, которое далось ему тяжелейшим трудом. А никто ему не говорил спасибо. Никто никогда и представить не мог, как ему было тяжело, но он стал генералом! Сильнейшим среди людей и слабейшим среди демонов. Вы понимаете?       Несомненно я понимаю. Понимаю и не хочу понимать, потому что осознание это мне никакого стимула идти дальше не придало. Мне тоже никто не говорил спасибо. В меня тоже верили, но единственное, что меня отличает от него, это человеческое обличие. Я старался так же как и он. Мы шли бок о бок, ноздря в ноздрю, но выше всё равно стал я. Мне не нужно было ТАКОЙ победы, потому что я стал выше него. Мне нужен был просто он. Тот Эдвард, с которым мы могли сбежать ночью и сидеть на крыше Замка, мечтая. Но он мрачнел, становился сильнее, а сейчас это все потерял. Я его ненавижу.       Я его буду ненавидеть и по сей день. А удача на моей стороне всё же не вечная, потому что когда мы поднялись на этаж, нас встретил он. Человек, представляющий собой ничто. Он даже...не человек.       – О какая радость! – воскликнул Форд, когда Эдвард оказался в миг передо мной во всей своей красе.       Он выглядел взволнованно, но почему-то смотрел не на него, а на меня и помолчав секунд пять, удосужился открыть свой рот.       – Прости меня... Как прошло?       – Суд перенесли на месяц, потому что он слишком много несет брехни. Психолог, дом, кровать. И так по кругу.       Эдвард чуть расцвел. Он за эти два года познал еще больше эмоций и более менее научился выражать свои чувства, что меня удивляет. Боюсь представить, что с ним делали Дома, и не то чтобы мне было интересно.       – Так... А несете то вы его куда?

Произошло неловкое молчание.

      – Э... К тебе.

***

Форд

      Неловких пауз избежать у них не получилось. Как два истукана стоят и смотрят друг на друга почти даже не моргая, и ждут чуда. Я мог ввязаться в их телепатический разговор, но счел не нужным перебивать гляделки и мешать им думать, что ситуация разрулится как-то сама и без их вмешательств. Мне уже давно был известен тот факт, что между ними выстраивается в очередной раз толстенная стенка. Сколько бы они не были вместе, сколько бы не знали друг друга, должно было произойти то, что снова разрушится в их никчемных и глупых головах. Они могли что-то не поделить, поругаться по какому-то пустяку или надоесть друг другу, но по-моему ситуация сейчас ясна будет даже глупому. Они не могут поделить бойца, и это видно. Видно, как Шибую за него печется, но не может ничего ему дать, а Эдвард... у Эдварда как будто шансов и нет, но оказывает более полезные благоприятные условия для сержанта.       Мужики еще с минуту переглядывались, что меня честно сказать не на шутку тревожит, но Эдвард наконец снова начал разговор.       – Мне кажется, что будет лучше отнести его Саре.        – Форд сказал, что ты поможешь. И ты обещал. – Шибую переживает и снова чуть подпрыгивает, чтобы поправить Мори.       – А... Ну рано или поздно все равно бы пришлось сказать. Форд.       Я от неожиданности слегка дернулся. Когда Эдвард обращается ко мне, то в основном ничего хорошего он мне не скажет. Особенно с тем началом, которое он огласил пару секунд назад.       – Слушаю.        – Эм...

***

      – Ты вообще с головой не дружишь?!       Форд был не доволен... Весьма не доволен теми новостями, которые пытался впитать в себя и принять это.       На моем рабочем месте сидел Деон и точил ноготочек пилочкой, который видимо носит с собой. Я слышу звук его сердца и оно готово было выпрыгнуть из грудной клетки от волнения перед ответом. А когда брат услышал эти заветные слова и Шибую захлопнул дверь в мой кабинет, мы могли спокойно покричать.       – Нет, у меня правда складывается такое ощущение, что ты на своих ошибках не учишься!       Шибую подошел к моей кровати и положил на нее Мори. Ему откровенно было плевать на то, что за моим столом сидит моя копия как будто так и надо, садится рядом с сержантом и выжидает.       – Форд, он безопасен!       – ich dachte, es würde schlimmer werden. – говорил о своем Деон и я смог насладиться его мягким акцентом.       – Эдвард, ты считаешь, что можно так просто протащить ДЕМОНА в Замок?! Думаешь, так легко будет заполучить наше доверие?! Может быть ты еще свою мать сюда позовешь?!       ...       После этих слов стало тихо и оно понятно почему. Мои глаза, что были однажды голубыми, сорвались и стали сиять алым цветом словно две огромные красные люстры и меня тоже это пугало, но пока я в ярости, будет сложно просто взятьи забыть о его словах.       – Прямо в Herz, Mein lieber генерал! – уже не улыбаясь произнес Деон и я отлично его понимал.       Форд посмотрел на меня и когда заметил, что со мной не всё в порядке, дотронулся до руки, но мне было плевать. Плевать, потому что тот, кто вспоминает о моей Матери хотя бы на секунду, может перестать быть для меня другом. Я отдергиваю свою руку и решаю, что молчать было бы крайне глупо.        – У меня нет Матери.       Форд состроил гримасу напоминающую грусть где-то издалека и снова посмотрел на моего брата, когда Шибую по-прежнему сидит с Мори, который не собирается просыпаться, мне это тревожит больше, чем судьба брата. Тогда генерал подошел к столу, за которым сидел Деон, облокотился руками в столешницу и приблизился как только можно близко. В его действиях не было страха или мучения, потому что его никто не заставлял.       – Слушай сюда. Сейчас ты пойдешь со мной в старший корпус, где решат, что с тобой будут делать. Я предупреждаю тебя...       – Деон.       – ...Деон, чтобы ты не сделал, за тобой будут следить большую часть времени и если ты сделаешь что-то не так, то будешь находиться в нашей лаборатории и мы будем ставить на тебе опыты, как на вонючей, грязной, паршивой крысе. Ты меня понял?       Такой речи я еще от Форда не слышал никогда. Он был не на шутку разъярен и устало выполнял свои задачи, которые ставил самому же себе, но стоял на ногах ровно. Я понимаю, как выглядит с его стороны эта ситуация. Демон приводит в Замок демона и уверяет генерала в том, что тот совершенно не опасен и вообще хочет служить в армии против демонов. Если бы я заявился в Замок с теми же словами, меня бы не приняли, но теперь есть пример – я. Который в прочем может ситуацию поменять, ведь в этом случае, я знаю, что Деон  не такой, как другие демоны, он может нам здорово помочь.       На лице брата появилась надежда, которую я так давно не видел на лице того, кто мне нужен... Меня гложет непонятная вина, но что я сделал и как должен был поступить, мне было бы интересно знать, ведь как еще можно загладить вину, если не знаешь в чем дело? Махнув кратко головой, Форд подозвал к себе Деона и тот послушно встал, засунув свою пилочку для ногтей в карман штанов. В один из десяти карманов...        – Спасибо, Эд.       – Нет проблем, еще встретимся. – понимаю, что нам надо о многом поговорить, но провожаю Форда и Деона в наручниках, закрываю дверь и оставляю нас с Шибую и Мори наедине.

***

      Я не думал, что могу в данный момент сделать что-то грандиозное, особенно когда "пациент" находится в состоянии спящей красавицы. Потому решаю, что лучшей идеей будет просто сесть наконец за свой любимый стол и закурить, но желание ощутить дым в легких преодолело все и я сначала зажег сигару, когда Шибую начал резко диолог.       – Ты ему поможешь?       На улице уже было темно и ничего кроме звезд не видно, но Луна всегда в такие моменты спасала, потому что я выключая последний источник света, даю Луне проснуться и зайти ко мне в кабинет. Пусть она соберет как губка тоску и злую энергию Форда, которая летала здесь пылинками с его бороды к примеру. Луна прощала мне всё. Луна будет моим верным другом всегда...       – Ну, если он не умирает, то с чего бы мне ему помогать?       – С чего?!... – у генерала отвисла челюсть, а я сел на стол и выдыхая клубы едкого дыма, провожал облака в открытое окно, откуда приходил свежий запах ночи. – С чего бы тебе ему помогать? Ты смеешься?!       – Он уже больше не моя пешка, дружок, а я не врач, чтобы помогать каждому, у кого заболел мизинчик. Ты привыкни уже к тому, что он твой.       – Мой? – возмущаясь, Шибую постоянно тяжело выдыхал, а позже и вовсе встал, чтобы подойти.       – Да. Ты долго его добивался, Шибую, ради чего? Чтобы потом приходить ко мне? А у меня наладилось всё в жизни и без твоей помощи. Может справишься сам? Как я к примеру?       Не могу сказать, зачем я сейчас устраиваю тут концерты, но мне это нравилось. Безусловно я помогу Мори, потому что к нему не равнодушен, но так же мне хочется достучаться до Шибую и наконец научить жить его. Может, когда он думает, что жить не умею я, он не ставит в расчет самого себя? Что Шибую сам понятия не имеет, какие силы нужно вкладывать не столько в состояния себя, сколько в других. Ему это не известно, вот пусть учится сам. Он заводил себе столько партнеров, но только на ночь, а в случае с Мори все вдруг поменялось. А я предупреждать его не стал, что будет тяжело, он должен был выбирать тыкая пальцем в небо как и я. А мне просто повезло, когда Шибую не может найти в себе силы сделать ВСЁ, чтобы его боец смог поправиться. Это очень гадко.       – Да что не так с тобой?!       Подойдя совсем близко, он ударяет ладонью о стол, на котором я по-прежнему сижу, руку не убирает, а я пользуясь моментом, скидываю пепел с сигареты ему на руку. Он крайне недоволен и возмущен, но это было для меня по-прежнему что-то скучное и ожидаемое.       – Со мной все в порядке, а с тобой что? Почему ты как маленький ребенок не можешь взять за чью-то жизнь ответственность? Накой черт тебе тогда отряд, если ты даже за одним человеком не можешь приглядеть, скажи? Ты много думаешь, Шибую, поэтому и жалеешь о том, что взял его в команду.       – Да, я... жалею, что связался с ним, потому что если бы не он, между нами было бы все нормально... Мне не нужно было бы тратить столько времени на него, потому что там какие-то проблемы. И я возьму и завтра утром подпишу отказ сотрудничества с ним, потому что такому слабому звену как он, место рядом с тобой. Я пойду дальше.        Наши взгляды пытались победить друг друга, но Шибую не нужно было пытаться, потому что он сам только что признал свое поражение. Наши лица были слишком близки, наши мысли смешивались друг с другом, мы образовали одно целое, что вовсе друг другу не подходило, но после его краткого поцелуя, он отошел назад, забирая с собой ту мглу, от которой я не мог избавиться еще со времен моего первого побега от Мамы. Но Шибую не собирался уходить, он со мной не прощался, только посмотрел на Мори, который лежал в той же позе, скрестил руки на груди и продолжил.       – Я отдаю его тебе. Можешь делать с ним что угодно, убить, потрахаться, любить, заставить его полюбить. Мне плевать, я завтра уезжаю.        Докурив сигарету и выкинув ее в окошко, мне пришлось подойти к нему.       – Куда?        – На войну. В Саунсшилер.       Мое сердце в момент остановилось... Я не мог понять, шутит он или нет, но судя по отсутствию его эмоций, он не шутил.       – Это опасно! Ты не можешь...       Возможно, это был единственный момент, когда я волновался за Шибую больше чем нужно, потому что упоминая этот город, мне уже самому становится страшно. Страшно, потому что то, что происходит сейчас в городе не может ровняться даже с адом...        – Я уже решил. У меня получится, но в девяноста восьми процентах я скорее всего умру. Это будет быстро, я тебе гарантирую. И поеду туда не за глупой смертью, а за той, которая принесет мне больше славы, Эдвард. Я буду чист.       Мне было плевать на то, что будет в Саунсшилере, потому что это за границей! Эта война не наша! Но кажется Шибую сдался. Сдался, потому что по нему это видно. Он больше не хочет соревноваться со мной за человека, который нам дорог, он не хочет оставаться в Замке даже на пару дней и сразу же уезжает на... Чужую войну. Меня это конечно тревожит, но я не смогу сказать ему нет. Я не его мама.        – Ты сдался?        Генерал чуть напрягся, поправил прядь волос убирая её за ухо и засовывая руки в карманы, кратко ответил.        – Да.        Я не хотел молчать, потому Шибую продолжил.        – Мне не нужна была такая победа, Эдвард. Я хочу быть выше тебя, но как бы не старался, всё равно тебя обойти было невозможно.        – Нет, это не правда. Даже сейчас, я никто по сравнению с тобой.        – Ты середина, так сказал Форд, но в этой середине умудряешься быть лучше первого места. А на первом месте я, ты понимаешь? Вот поэтому я ухожу, сделаю то, что тебя затмит, умру, но буду выше, Эдвард. Я буду выше.        – Добро. Тогда завтра утром я приду и пожелаю тебе удачи, потому что верю в то, что ты сможешь.        Наверное Шибую не думал, что услышит от меня эти слова после всех наших разногласий, но я сказал правду. Сказал, потому что правда верю в то, что он не слабак, которого убьют пустой и никому не интересной смертью. Шибую останется в Истории этой войны героем, а в моей жизни человеком, который научил меня жить пусть всего на половину.        Я улыбнулся. Давно этого не делал, а Шибую удивлённо смотрел на меня и старался улыбнуться. Это было сложно для него, ведь страх, могучий, несокрушимый страх был сильнее.        – Ты не должен. – Шибую продолжал.       – Наверное, но я сделаю это, ведь мы увидимся в последний раз, а на похоронах твоих ты меня уже не увидишь, только я тебя.        – И я пиздец как этому рад!        – Чему именно?        – Что больше тебя не увижу.        Я усмехнулся.        – Приму за комплимент, мой генерал! 

***

      Настал момент, который Эдвард долго ждал. Даже можно сказать не "Долго", а "Мучительно долго", потому что остаться наедине с Мори было в последние месяцы невозможно. Что-то всё время мешало им быть вместе, как впрочем и те года, когда они ещё на что-то надеялись.        Почему-то сейчас стало на ситуацию слегка всё равно. Наверное только потому, что они устали чувствовать то, чего не хотят даже видеть. Это конечно больно. Больно сердцу и в такие моменты хочется испытать что угодно, но только не тот моральный хаус, не разрешающий быть собой вечно.        Как только Эдвард закрыл дверь на замок и настраивал себя на тяжёлый разговор, комнату вновь атаковал мрак, что окно притягивало сквозь себя лунными, когтистыми лапами, всё вдруг казалось неизбежно злым. Но когда на кровати лежит на боку тот, ради которого ты готов умереть, лишь бы тот был счастлив, ночь не казалась зловещей, лишь наоборот... 

"Что с тобой делать?"

      Вертелось в голове блондина заезженной пластинкой даже если учесть тот факт, что он знает, что делать. И он делал. Шёл так тихо как мог, думая, что разбудит, потому что его тихое сопение иногда прерывалось и звучало иначе, будто Мори и вовсе не спал. Касаясь горедушки кончиками пальцев, он обходил её, но шумно споткнулся об свой же комод, который стоял впритык к ней. Эдвард ругнулся на него, но потом просто сел рядом, переосмыслив все возможные варианты разговора, принялся ждать, пусть этого и не хотелось больше всего.        Ожидание не придавало уверенности в словах Эдварда. Время тянулось не в пользу, а лишь наоборот и только сонливость и усталость говорит о себе все сильнее с каждой минутой, но больше ещё получаса ждать он не мог.        Присев поудобнее в позу лотоса, он наконец почувствовал чужое разрешение на то, чтобы дотронуться до Мори, как будто раньше этого сделать было нельзя! Да он боялся, не больше, но когда подушечки пальцев, мягкие и уверенные, убирали с лица сержанта лишние пряди волос, страх перед будущем уже не имел места быть в мыслях противным гудением. Он наслаждался... Недолго.        Тишину разрушил тихий стон усталости, как будто Мори все это время не спал, а работал на тяжёлой физической работе несколько суток без отдыха. Только когда Мори перевернулся на спину и начал шумно дышать, будто говоря этим, что он уже не спит и слушает все, что происходит вокруг, Эдвард понял, что наручников на его руках нет. Будет сложно...        Эдвард не знал, как же начать этот нелёгкий разговор, который сто процентов превратится в ужасную ругань и не хотел ругаться. Потому что наблюдая как Луна тихая, но сонливая и пустая, забирает из него всю энергию, падая на лицо лучами отчаянья, и говорить не хотелось ни о чем. Только провожать его в тот же сон, глубокий и спокойный, из которого ему к сожалению выбраться самому труднее чем кажется.        – Если ты будешь молчать, то я снова уйду. – Мори подал голос.       Он звучал не так привычно, а может Эдвард просто настолько давно его не слышал, что уже и забыл, как звучит счастье.        – Что хочешь услышать? Или лучше спросить, что ты НЕ хочешь услышать? – по непонятным причинам Эдварда тянуло улыбаться.        То ли он был так рад тому, что Мори здесь, лежит на его кровати и всё вроде хорошо, или же счастье за Стива, которого он утром так красиво уничтожал ещё действовало. Было сложно судить, сегодня произошло очень много всего.        – Ну например, что я убил кого-то! Что суд, блять, ничего не решил, потому что всё слишком сложно. Что, сука, сложного в том, чтобы меня посадить в тюрьму!? – эмоционально всплескивая над собственным телом руками, Мори сначала агрессировал, что было в его духе, а потом начинал нести чушь, о которой говорили мне коллеги.        – Мори, они не хотят сажать тебя в тюрьму, ты знаешь это.        – Да мне по хуям, что они хотят, а что нет. Если обвиняют в чём-то, то пусть наказывают... Как будто мне так хорошо от ожидания становится.        Мори звучал как маленький ребёнок. Ребёнок, который обижен на весь мир, потому что в магазине мама не купила ему киндер сюрприз и теперь он зол на всё, что видит. Но в данной ситуации его можно было понять. Эдвард знал, что Мори под действием демонической крови вёл себя как мудак местами, мог говорить несвязную чушь и так далее, но момент ожидания ему знаком... Знаком так же как и Мори, но сейчас на его кровати совсем чужой человек, у которого в голове только силуэт Эдварда... Потому что будь здесь тот Мори, который уже изменился и поменял свою точку зрения, то несомненно Эдварда бы послали пару десятков тысяч раз. Но пока перед ним Мори-я-никого-не-убивал, которому плевать на их отношения, можно было поговорить и насладиться его голосом... Добрым и пустым.        – Как ты думаешь, почему тебя обвинили в убийстве?        Мори задумался не на шутку и молчал с минуту разглядывая свои пальцы, но потом будто сила ударила в голову, он сел в кровати и зыркнул на Эдварда ошарашенно. Не было как таковой страха, но волнение так точно. Карие глаза смотрели из темноты, но на правую половину лица падал лунный свет, ради которого было грехом не посмотреть на парня... Ведь глаза такого цвета Эдварду никогда не нравились. Не хотелось смотреть в тёмные, марочные глаза, в которых не разглядишь эмоций сквозь плотный слой непонятного гнева, а когда они смотрят в ответ, становится страшно. Другое дело, те добрые зелёные...       – Я... Да я даже не знаю кого убили! Я не хотел! И не убивал! Никого не убивал...       Последней каплей были слезы, что впитывались в ткань, в одежду, которую он не снимал с момента боя при детях. Ничего из этого не выкинули и не переодели, он был по-прежнему в крови. А до суда в чем проблема была переодеть!? Злость проела в Эдварде дыру, но он держался, ведь казалось, никто не смеет обижать его золото, он это может доказать любому. И лишь поддаваясь чувствам и своему чутью, он, обнимая Мори, открылся для всех ударов, но они не последовали... Мори не позволит себе. У него не хватит сил.        – Я псих... Я с ума схожу, да?! Скажи мне! – неистово кричал сержант, сжимая ткань рубашки на спине генерала.        – Всё в порядке... Всё пройдёт. 

"Меня гложет вина"

      – Я не убивал, Эдвард! 

"Я не избавлюсь от этого чувства"

      – Они посадят меня! 

"Я не смогу помочь тебе иначе..."

      – Эдвард, меня казнят! 

"Другого способа вернуть тебя не будет"

      – Эдвард... 

Генерал не стал медлить. Он перестал верить в Бога ещё с детства, когда Мама сказала, что этот глупый старик никому ещё не помогал. Эдвард перестал верить в чудо, когда уже на пятое Рождество Санта не оставил для него подарков. Но сейчас Эдвард перестал верить в то, что его можно ненавидеть вечно, ведь ничего вечного не бывает. Тогда появилась надежда на то, что в такой момент всё станет гораздо лучше, чем могло бы быть! Тогда и в суде всё станет ясно, Мори больше не будет волноваться насчёт своих сил, станет только сильнее и Эдвард никогда больше не попробует его крови. Никогда и не попробовав её сначала. 

      Отодвинув от себя Мори, генерал взял его за плечи и произнёс своё последнее обращение к нему, после которого он возможно потеряет любовь.        – Мори.        – Я не виновен...        – Я очень сильно в тебе нуждаюсь, но в таком состоянии ты... Не можешь быть больше тем, кем являешься.        – Что...?        Но после этого он вопросов не задавал. Это было невозможно, не то чтобы не нужно. Вопросы то подождут, их будет больше. Но в данный момент, когда из головы не вышел звонкий хруст шейных позвонков, у Эдварда оставалось пять секунд, чтобы прогрызть себе руку и напоить сержанта Алой Армии демонической кровью, чтобы его жизнь уже не стала прежней ни-ког-да!