Эволюция

      У каждого человека в голове или на яву, не важно, есть место, где ему всегда будет хорошо. Не зависящее оно от времени года или суток, градусов или одиночества. Оно всегда будет сердцу приятным. Чудом будет найти человеку это место, который никогда в своей жизни не слышал своего сердца, а его слышать надо... Прислушиваться, ощущать свою значимость в этом мире и понимать, что твою жизнь вершишь не ты, а кучка в твоей голове под названием мозг. Некоторые им думают, а большинство на земле даже о нем не знают. Конечно приключения и рандом веселая штука, но кто знает, к чему это вдруг может привести в конечном итоге?        А если тебя заставят забыться и не думать о жизни, ты будешь ее любить? Или быть может тебя оставят взаперти в дурацком кабинете без дела или работы отсиживаться до суда? Да это разве отдых..?        – Мне срочно нужно выпить!        На кровать летит плащ, а сумка с вещами остается пылиться в углу кабинета, когда дверь закрывается, и пара остается наедине.        – У меня нет выпивки. Особенно в таком количестве чтобы нам хватило... – Эдвард ощутимо скис.       Парень не желал что-либо слушать в оправдание, потому что был все еще на эмоциях. Казалось, осталось пару секунд, несколько слов и всего шаг, бомба в голове его взорвется затронув еще и других. Суд был тяжелым. Суд решил по-своему.       – Я просто не могу в это поверить!       – Не все так плохо. – Эдвард присел на край кровати отодвигая вещи сожителя чтобы не мять и начал разуваться.       Вскоре подняв голову, он словил на себе взгляд убийцы, никак иначе этот пыл в глазах зеленых было не узнать. И лишь самому Богу было ясно, что сейчас испытывает Мори. Он быстрым шагом цокая каблуками по полу направился к окну, чтобы подышать свежим воздухом. И ему казалось это хорошей затеей, потому что этот вечер был единственным шансом выйти на улицу за этот месяц. Тогда гнев его всполохнул не той эмоцией и он со всей силы пнул стену оставляя в ней вмятину, настолько гнева в этом, на вид скромном парне, было сейчас. После удара Эдвард не чувствовал сон.       – Сука!       – Стенку то за что... – пробубнил Эдвард, забывая, что Мори теперь слышит так же хорошо, как и он.       В тот же миг на него зыркнул парень своим злобным взглядом. Очень теперь обидно, что как бы тихо он не произнёс что-то, его наверняка услышит Мори. А когда у этого зверя настроение размазать сожителя по стенке, тогда и вовсе мысли прочитает, подумает, что ты сказал что-то. Лучший способ это нападение. Эдвард начал диалог первее, когда Мори показался ему менее раздраженным. Тогда парень сидел на столе и нервно покусывал ноготок сгорбившись.        – Слушай, это действительно лучший исход в такой ситуации. – залезая подальше на кровать, Эдвард не спешил раздеваться и готовиться ко сну.        – Да в чем разница где быть запертым!?        Мори часто повышал голос, но сегодня он звучал куда жёстче чем обычно. Не нравилось Эдварду только то, что вновь он тревожит своё больное горло и ругается с ним. Но другого выхода не было и кому как не ему изливать душу. Только сейчас он понимал, что если он не вдолбит ему в мозг то, что лучше уж дома, чем за решёткой, Мори может сделать так, чтобы его точно посадили.        – Действительно! – Эдвард взъелся. – Конечно лучше сидеть за решёткой и принимать каждый день в задницу! Тебе блять, это так нравится?! – вдруг всё зашло немного дальше... – Тебя же здесь как в тюрьме насилуют, бьют, унижают! Действительно, какая разница, сука...        – Да! Ничем тут и там отношения не меняются!        – Ага. Только там тебя ненавидят, а здесь ты...        – Что я!? – Мори спрыгнул со стола.        – Здесь тебя любят. И если ты думаешь, что тут не лучше камеры в тюрьме, то мне очень тебя жаль.        Эдвард не любил ругань, но частенько затевал это даже не по своей воле. Характеры смешиваясь один с другим, это опасно. Жизнь она прекрасна, но они с химией настолько похожи, только одна доставляет радость, а вторая обжигает реальностью. Никто не может остановиться перед тем, как высказать свою точку зрения, когда ты давно хотел это сделать. Сложно препятствовать самому себе и от не желания, что либо менять в жизни и отношениях, потому эмоции решают за тебя. Чувства выбирают как поступишь дальше ты, но никак не сам человек.        Парню не хотелось терпеть, но и проигрыш для него будет означать только моральную слабость. Да не дай бог это случиться. Он подошёл вплотную к кровати, но залезать с обувью на неё не стал.        – Когда тебе скучно, то не имеет значения в тюрьме ты или нет, Эдвард, тебе всё равно будет хуево.        Иногда... В голову приходят достаточно хорошие идеи о том, как ты хочешь выглядеть в будущем, как чувствовать себя в тех или иных ситуациях, но главное, что будет не потом, а то, что случится сейчас. Тогда в голову лезут идеи куда интереснее, чем можно было представить, но не всегда получается вовремя кому-то о них рассказать. А может, это и необязательно?        – Знаешь что?        – Нет, я от тебя ничего не хочу. – Эдвард снова сел на край кровати и начал быстро завязывать шнурки на ботинках, чем привлёк внимание сожителя. – Ну и куда ты? Снова меня бросишь?        Эдвард притормозил, когда завязал шнурки. Он посмотрел снизу вверх на Мори и показал себя с другого ракурса, который до этого момента был для парня не известен. В глазах пылала страсть, но кто знал, может она вовсе не то, что стоит испытывать прямо сейчас.        – Я ухожу в клуб. И знаю, что ты будешь против, поэтому беру тебя с собой, Meine Liebe!       В глазах парня застыло презрение и недоумение, когда брови нахмурились, а губы сомкнулись в тонкую полоску. Они больше не были пухлыми и мягкими. Теперь он всем телом был зол на Эдварда и он естественно понимал почему. 

***

      Я был полностью в себе уверен вплоть до того момента, когда нам надо было из клуба уходить. В этом месте моя уверенность и самооценка поднималась до самого не хочу и кажется не у одного меня. Людей, любящих мерцание синих, фиолетовых и белых цветов прожекторов во всём помещении и умеренная музыка на фоне, было очень много, потому что этот клуб всегда был популярен сколько бы лет я сюда не заходил.        Могу представить, люди, с которыми я общался ранее или общаюсь до сих пор, были бы немного в шоке узнай о том, что на самом деле мне приятнее иногда находиться в шумных клубах, где женщины, а так же мужчины своего тела не стесняются. Вот потому я чувствовал себя здесь комфортнее и мне казалось, что Мори бы почувствовал себя здесь мелким и униженным, но он уверенно шёл за мной держась за руку. Это решение он принял для себя после того, как на меня вдруг начали нападать очень милые дамочки с бюстом наружу. Только вот меньше их не стало, скорее его заметили девочки чуть моложе моих и начали спрашивать номера. Ох, как же я отлично проводил здесь время до звания генерала! Но, думаю, жалеть о том не стоит.        Вдруг сквозь толкающуюся толпу подростков начался виднеться бар, за которым я узнал своего очень близкого друга... Подходя к стойке, я даю Мори сесть на стул и стою рядом, будто бы он был моим сыном, а я его отец желающий показать сыночку взрослую жизнь. Но как бы не так, Рэй меня знал, правда немножко забыл.        – Что пожелаете в такой чудесный вечер?        – Как всегда, Рэй, а моему другу просто водки. – Я слегка облокотился на стойку и наконец улыбнулся. Тогда бармен меня наконец заметил и в его глазах всполохнула искра счастья и удивления.        Тогда парень с коротенькой бородой и ярко-розовыми волосами, зачесанными назад, перестал вытирать бокал, поставил его на место и потянулся через стойку чтобы меня поприветствовать своим фирменным поцелуем в щеку.        – Ты колешься! – с усмешкой произнёс я, а потом заметил на себе взгляд Мори, который не сулил ничего хорошего. Парень отвернулся, но вовсе не ожидал с другой стороны увидеть женский стриптиз.        – Я сочту за комплимент, но предупрежу, лучше здесь такие фразы не кидать, моя радость.        Рэй понял, что я имел в виду его бороду, потому что в последний раз когда я его видел, он был обычным парнем с длиннющими волосами и без какого-либо намёка на бороду. Но я так же вспомнил о запрете в таком роде слов. Помнится здесь за такое могли жестоко избить, а если избивают, то обязательно приедет полиция. Найдётся же придурков...        – Скажи, а где тот рыженький нахал?       От этих слов захотелось жутко посмеяться, был бы я в тех годах, когда такое было уместно. Шибую ходил в этот клуб вместе со мной, но как ни крути их отношения становились всё хуже и хуже. В те моменты я наслаждался видом грозного Шибую, потому что он был таким только когда Рэй затевал с ним разговор. То ли им нравилось насмехаться друг над другом, то ли между ними что-то когда-то случилось, но они бы не признались мне. Тем более о каких применениях идёт речь?        Расслабляясь и привыкая к атмосфере здешней, я сел рядышком с Мори так, чтобы наши плечи почти касались друг друга. Мне всё-таки было не по себе оставлять его одного в раздумьях. Он не спешил поворачиваться ко мне.        – Шибую на войне, такие дела.        Рэй пододвинул нам рюмки. Только тогда Мори повернулся и поймал на себе добрый взгляд бармена. Тот заигрывающе подмигнул и пошёл вдоль стойки брать заказы у других мужчин и одной привлекательной женщины. Она уже была гашеная, но никто ей пить не запрещал.        – Ну как тебе? – настала моя очередь задавать вопросы. 

***

      Хотелось бы сказать ему честно, что я думаю об этом месте, но кажется я его расстрою. Безусловно, есть в этом клубе что-то интересное, но боюсь, сколько бы я не старался не смотреть на других мужчин и женщин, я не переставал думать о том, как они меня ублажают. Ведь вокруг ходят эти люди, пьяные, под кислотой или ещё под чем то, но они сюда приходят не только потанцевать возле сцены, где девушка только что сняла с себя лифчик и кинула в сторону какого-то дядьки. Вот поэтому избавиться от этих мыслей мне много стоило. Я посмотрел на Эдварда. Он выглядел счастливо, но не улыбался. Наверное его счастье выдавали глаза, они естественно говорили обо всём, но главное было видно издалека.        Мои пальцы водили по краям рюмки с прозрачной жидкостью не решаясь на глоток, который может решить мою судьбу в данный момент. Я не по своей воле прижался плечом к плечу Эдварда. Мне так было спокойнее...        – Не плохо. Просто я не успел провести Вику... Мне вдруг стало страшно за неё, понимаешь?        Эдвард осторожно кивнул, будто не до конца понимая о чем я, а потом до него кажется дошло, что Вика сегодня уехала даже без Сары на войну. Быть медсестрой безопасно, говорили они, но мне так не кажется! Мне не кажется! Дрожь в руках меня выдавала с потрохами. Черт, я слишком ослаб.        – Мы зайдем к Саре, не переживай, поддержим её. Ты же знаешь, всё будет хорошо, Meine Liebe.        Тогда его рука приобняла меня и я вдруг заметил, что рубашка на его груди расстегнута чуть дальше ключиц, а рукава обнажили предплечья. Я очень их любил. Эту мощь, которую таили выступающие венки, я представлял как эти руки меня трогают, не раз и ни два. Как он этими руками меня может душить и в памяти стоит лишь тот жалкий, подлый хруст моей трахеи. Он этими руками, которые я так люблю, лишил меня всей жизни подарив другую. Но мне другая не нужна...        Не говоря ни слова, мне лишь хочется продолжить водить по его руке своими пальцами, но я ещё ни глоточка не сделал, а уже ужасно был заведён. Как реагировать в такие ситуации, я не знаю, но уверен в том, что всё это меня знатно потом потревожит.        На фоне музыка начала играть чуть громче чем обычно и тогда, когда Эдвард повернулся в сторону сцен, я был вынужден за ним повторить. Будто бы весь мир был против меня, или же за, но прямо сейчас на сцену выходили мужчины... На них не было ничего кроме штанов, которые в скором времени они сорвут с себя и кинут в толпу, как и прошлые девушки. Только вот девушки меня интересуют чуточку меньше чем мужчины и я в этом легко убедился по тому, как же стало в штанах тяжело сейчас мне!        Повернувшись обратно, я застал Эдварда с лицом, полным воодушевления и страсти. Тогда уголок его губ приподнялся, а влажные, блестящие губки сверкнули в свете фиолетовых ламп. Только смотрел он вовсе не на меня, я бы сказал, он глядел сквозь меня на каких-то мужиков. Запрокинув в себя напиток чокнувшись со мной, он немного скривился и тяжело выдохнул.        – Вау, Рэй однако на месте не сидит! – Эдвард наконец посмотрел на меня, но кажется я выгляжу вовсе не весёлым...        – Эдвард... Но я не понимаю, почему всем плевать на то, что мы демоны? – вопрос касался как оказалось не только нас двоих. Оглянувшись, Эдвард словил себя на какой-то мысли и кивнул сам себе.        – Поэтому я и люблю это место. Здесь всем плевать на то, кто они, с кем они и зачем они здесь. Когда хочешь оторваться, то будет плевать, в какой ты компании и тем более, что тебя окружает. Не сказал бы я, что лучше одному пить и в каком-то переулке, но ты же пьешь, это главное. Если не согласен со мной, можешь оставаться здесь, а я хочу подобраться к сцене поближе.        Когда Эдвард начал вставать со стула, меня вдруг захлестнуло новой волной гнева! В этот момент я понял, что пора опустошать рюмку водки, но что-то мне подсказывало, что было бесполезно идти вслед за ним. Пусть на него начнут вешаться дамы. Пусть я буду ощущать себя ненужным транжирой чужих денег! Плевать, он позвал меня и ушёл смотреть на голых мужиков... Оставил меня одного...        Словно я проглотил огонь, по всему телу разливалось пламя, оно меня почти душило! Но я вновь вспоминаю, кто такой и что тело по-настоящему хочет чувствовать. Мне не нужны ласки, мне просто достаточно самого настоящего пинка под зад. Казалось бы, это всё, чего я заслужил в этой жизни, ведь кого ещё будут просто бросать в клубе с множеством пьянчуг...        Мне не оставалось ничего кроме как просто положить на барную стойку руки и сделать вид, что я очень хочу спать будто сидел в школе. Казалось бы это было совсем недавно, но я выпустился из школы два года назад, не понимая как время так быстро летит... Сдал тесты, получил диплом, но Эдвард, которого лапала очень привлекательная дама, пока он сидел на стуле и не сопротивлялся, не застал меня с выпуском... Он ничего не сделал чтобы я был счастливым, но почему-то снова спасает мне жизнь... И как же до него донести, что для счастья мне не нужно спасать жизнь?       – Мария... Она словно дьяволица, пробирается сквозь толпу при виде красавчика и ловит момент, когда жертва находится в стадии пыла собственных чувств. Она чудесна. – мечтательный голос вывел меня из транса, в котором я снова задумывался о смысле жизни. Пора бы уже покончить с этим.        Мужчина бармен, полагаю, Рэй снова натирал несчастный бокал тряпочкой и тогда я наконец удосужился на него посмотреть. Глянуть в глаза, пусть он мне с начала не очень то и понравился. Должно быть, мой мозг ещё должен привыкнуть к окружению Эдварда... Оно такое разное.        – Она правда очень красивая. – подмечая её бюст, я решил отвернуться и запросил ещё рюмку.        И мозг не врал, глаза видели и наслаждались, только душа почему-то плакала, но не столько потому, что я такую красивую женщину больше не увижу, сколько по тому, что она для меня слишком хороша. Ведь сразу видно, что её длинные каштановые волосы закрученные в спиральки, меня не удовлетворят, а я не смогу доставить ей такого удовольствия, о котором она мечтает. Парой люди не такие тяжёлые как могли бы показаться на вид, а может быть всё в точности наоборот. Мне этого не понять и рядом с женщиной... Я себя не вижу.        Рюмка дзинькнула, когда Рэй поставил её перед моим носом. Тогда я поднял голову и облокотился подбородком скучающе в ладонь не решаясь вновь пить. Каждый раз меня останавливало что-то, но до последнего непонятно было что же именно. Возможно это связано с тем, что когда наблюдаешь за тем, как твой возлюбленный засовывает между сисек дам денежные купюры с улыбкой на лице, становится не по себе, а может из-за отца... Я тогда задумался вновь. А что же лучше? Пьющий отец, или любовник изменщик? Что тот, что тот из себя строят не пойми что. Я ненавижу это!        – Красивая или нет, но ты должен сделать вид, чтобы она и даже он понял, что до тебя им ещё расти и расти, друг. Оставаться в стороне в экстренных ситуациях не всегда хорошая идея, а тебе это как военному известно, не так ли?        – Да что я ему ещё доказывать буду? Он самый что ни на есть гейский гей.        – А ты думаешь Мария не лесбиянка? – Рэй улыбнулся и взял следующий бокал, продолжил вытирать от капелек воды. Музыка стала громче, я вновь повернулся в сторону Эдварда, размышляя...  Но, кажется, я был ему в данный момент безразличен пока сижу и ничего не делаю. Действительно, ведь что я могу ещё если не сидеть и общаться с барменом от нечего делать? Эдвард снова думает, что я не способен его вывести на эмоции, как это делает он, но так ошибаться для него несвойственно. Я наконец за весь вечер улыбнулся и встретился взглядами с Эдвардом. Рэй меня продолжал слушать.        – Вам нравятся военные? 

***

      – О-о, вы ещё и военный!        Марочка делает массаж спины отменно, я в этом убедился, а ещё она кажется очень любит поболтать. Но мне ли не ясно, что она хочет от меня и надеется получить сегодня ночью. Разгар войны и разговоры на эту тему её беспокоили в последнюю очередь, потому я понял, что её руки сегодня с меня не сползут.        Конечно же я не вижу в этом ничего ужасного. Скорее для меня она была лишь обузой и всё время отвлекала, пока я действительно мог наслаждаться выступлением очень приятных глазу мужчин. Хорошо, каюсь, не все они были так привлекательны, но тот, что танцевал на самом дальнем справа шесте меня интересовал больше всего... Не знаю, что именно меня к нему тянуло, его внешность или взгляд, которым он вылавливал меня из толпы делая "особенным".        – Здесь вы желанный гость, Эдвард...        Я чуть отстранился от женщины, когда почувствовал её губы на своей мочке. Вдруг я подумал, что это было бы неудобно для неё, а потом вспомнил, что серьгу я оставил в кабинете... Да, я её снимал, снимаю и иногда даже забываю, мне поэтому очень стыдно перед Мори каждый раз, когда он смотрит на меня своим взглядом и пытается внедрить в меня свою грусть.        Ведь мне знакомо его новое выражение лица, когда в голове каша, он не знает как поступать и жить дальше, как он ждёт меня с работы в кабинете и разочаровывается всё сильнее... И сильнее... И сильнее. Такие мысли портили весь кайф, который я мог бы получить в этом полюбившимся мною месте, а ещё эта Марочка. Не хочу с ней даже рядом сидеть несмотря на её красоту и отношение ко мне. Не люблю прилипал. Мне не нравится её имя. Не нравится яркое платье в обтяжку. Не нравятся её бёдра. Меня ничего в ней не устраивает и чтобы отвлечься хоть как-то от её ласок, я поглядываю то на парня на сцене, то на Мори. Почему-то в мою голову взъелась одна мысль, которая не даёт мне жить так, как я жил до того, как познал, что такое любить кого-то. Мне становится за Мори страшно. Ведь он куда-то может уйти, а страх мой заключается в том, что он не вернётся... Не вернётся, потому что с ним что-то случится. Обязательно... Обязательно что-то произойдёт, но пока он сидит всё на том же месте и почему-то улыбается. Улыбается ему, не мне. Рэю?..        Почему вдруг стало так тоскливо? Почему вновь меня касаются под рубашкой чужие, женственные руки? Почему я наблюдаю за всем этим? Почему бы просто не подойти к нему и извиниться? Извиниться за что? За то, что с женщиной? Так я её не люблю... За то, что смотрю на мужчин? Так я их не хочу... Может быть тебе просто со мной тошно? Почему одаряя его улыбками, ты посылаешь грусть мне? Я... Я нужен, только чтобы плакать...        Поцелуй? Они друг для друга вообще кто? Почему-то у Мори нет ни капли стеснения, он будто делал это уже миллионы раз. Измена. Страх. Горечь во рту. Я не понимаю, как должен поступать, потому что уже поздно. Меня как будто выбросили из головы, просто забыли. И ради чего? Почему это случилось? Мария? Если она виновник, то я прямо сейчас откручу ей руки! Заставлю её мучиться до конца своих жалких дней, потому что она сейчас... Она рушит мою жизнь, нашу жизнь... Моё будущее в конце концов зависит от этого?! Оно того стоит?! Смотреть на этот бред, который я вижу! Когда рука Рэя сама через барную стойку грязно исследует пресс МОЕЙ СОБСТВЕННОСТИ под рубашкой! Я убью... Убью тебя, обещаю! 

***

Он считает себя человеком. Но это же не правда. Врать самому себе гадко, просто отвратительно, но стоит только об этом забыть, он снова чувствует, что так должно быть. Нет, это не так. Как бы он не пытался скрыть дичайшую боль в груди, у него получалось только молчать, но что он может, когда в сердце вставлен кинжал, а от боли тебя начинает тошнить. Как же противно. Как же это сейчас ему не нужно. 

Да к чёрту всё!        – Куда ты, Эди? – воскликнула Мария, когда Эдвард слетел со стула как ужаленный.        Ответа ждать она не стала, всё было для неё обычным делом. И казалось бы, рушить семьи, отношения и только-только зарождавшуюся любовь так легко, но это снова не было правдой. Какими усилиями ей стоит это делать и о... Как же много энергии она тратит, для того чтобы выжить...        Мужчина сзади Марочки похлопал ей и она отлично понимала, почему и за что.        – Ты отлично справляешься со своей работой. Но я не думал, что демонов настолько сложно расположить к чужой душе. Ты знаешь, Мария, я не буду тебе платить. – мужик улыбнулся.        – Мне не нужна плата за этот бред, я делаю то, что считаю нужным. Меня не просто так называют дамой с чёрным сердцем, Терри... Главное получить удовольствие, ты не думаешь?        Седой мужчина похлопал по коленке рукой приглашая, а она согласилась. Её взгляд был опасен для окружающих потому что тогда, когда она взглянет на ситуацию под нужным для неё углом, будущее человека уже будет уничтожено. И думалось бы обычному человеку, эта сексуальная женщина мне поможет, но вдруг получается то, что получается. Развод всегда возможен, ненависть таится в каждом, а страсть задерживается не на долго в сердцах любящих, или притворяющихся. Люди глупы, но этот демон, который только что сел к своему суженому, не простой и далеко не обычный гость... 

***

      Поцелуй для меня лично ничего не значил, но с другой стороны если бы я этого не сделал, то гори в аду моё будущее, на которое я бы забил огромный болт. Но мне на себя не всё равно.       Не все равно пока я фактически жив и умею ходить, думать и делать что-то в этой жизни. И пока я могу делать, я делаю, потому что повторюсь, мне совершенно не плевать на Эдварда, чтобы закрыть на такое отношение к себе глаза. Забываться в голове моей такое будет долго, я себя тогда же не прощу.       И пусть мне понравился поцелуй, потому что в нем я чувствовал нотки алкоголя и мяты, слегка сигаретного дымка и сладостной похоти, которой у Рэя хоть отбавляй. Я не знаю, как до меня дошли настолько глубокие чувства, которые он в себе таил. Склоняюсь к тому, что все таки демоны знают больше людей... Значит мыслей станет еще больше с каждым моим косяком.       Я давно не видел Эдварда в таком настроении по отношению ко мне. Сейчас после моего для него подарка в виде "измены", он уже был во мне заинтересован больше, а на Рэя смотреть категорически себе запрещал, как впрочем и мне. Странно наверное ощущать себя брошенным, Эдвард? Брошенным на глазах у своей любви. Ты гад!       – Вам тут весело? – С чувством собственного проигрыша, он не спешит заявлять о том, что наши баллы на ровне. Один-Один, урод. Я легко улыбнулся и хотел было посмотреть на бармена, как Эдвард поспешил отвлечь меня тем, что кладет свою горячую ладонь мне на колено и разворачивает меня.       – Да, безусловно. Я бы ходил сюда ка-аждый день!              Я не стал говорить, почему же у меня этого не получиться делать даже если бы я сильно хотел. Для нас обоих ясно, что это началось с него и напоминать об этом в сотый раз уже неуважение к самому себе нежели к нему. Эдвард словно владеет гипнозом, начал смотреть мне прямо в глаза. Вглядываться и искать правду, но что-то мне подсказывает, у него ни за что не получиться этого сделать.       – А мне кажется, что уже пора домой.       – Как же жаль, Эдвард! – Я взглянул на часы, висящие сзади него возле выхода, что показывали всего час ночи. – Не прошло и часа нашего пребывания здесь. Может быть ты все таки расслабишься?       Я попытался не кричать, но музыка, громкая и в некоторые моменты тихая, мучила меня больше заставляя перекрикивать. Слух стал в сотни раз чувствительней, но почему-то я слышу музыку лучше, чем Эдварда. Возможно мозг не хочет его слушать.        – Я устал, Мори. Утром к нам нагрянет проверка, ты помнишь?       – Конечно! Но это же будет утром, а пока ночь, почему бы тебе не вернуться к той привлекательной даме?       Не знал, насколько сильно я могу перегибать палку, но гнул пока та не начнет хрустеть от напряжения и я это чувствовал. Как будто Эдвард давал слабину и единственное, что меня могло напрягать, так это то, что он никогда не будет унижаться. Что же за план? Что за издевательство надо мной он вновь придумывает, что снова разрушит меня? Неужели мне было мало суда?...       – Пошли домой.       – Не хочу.

Я ломаю.

      – Пожалуйста.       – Посиди со мной еще немного.

И ломаю.

      – Мне не здоровиться, Мори.       – Попей у кого-нибудь крови.

И наконец доламываю. Это было последней каплей и тогда вдруг у меня уже не остается выбора. У меня силы отнимаются через прикосновения и в тот момент вытягивая меня из клуба, Эдвард вытягивает меня из пучины самобичевания и обиды на все, что напоминало мне его. Это боль и отчаянье, страх и гибель ребёнка внутри, который мечтал вовсе не об этом. Да вдруг меня бы вообще тогда не стало не выведи он меня на улицу, в темный угол и какую-то подворотню за клубом. Наши силы не будут равны. Нашим чувствам тоже не удастся встретиться, но почему-то сердце и легкие, вздрагивающие от холода, когда он прижимает меня к ледяной стене, они кричат о страсти. Но глаза этот момент не улавливают.

      Руки грозно впечатывают меня в стену, а из горла вырывается стон от удара спиной. Половинка кирпича рассыпается в прах этого места, когда кулак его стучит в паре сантиметрах от моего лица. И не сказать что мне было страшно, кажется, что я не чувствую совершенно ничего.       – Почему ты так делаешь!?...       Волосы закрыли его глаза, но даже так я видел, как они разгораются алым пламенем, а рога нагреваются на концах будто лавой обливаясь. Он сын дьявола, а я его приспешник. Да не этого я хотел.       Высокая влажность с причала, мокрые насквозь пряди волос липшие к шее и лицу, пар изо рта в мою сторону и даже когда ты просто стоишь и сердишься... у тебя изо рта пахнет табаком. Но ты не курил, ты не желал и даже не делал, но пропах этой грязью... Ты увяз в ней как в болоте и все из-за дурацких ошибок, Эдвард. Зачем это надо было?       – Зачем тебе это!...       Я не хотел отвечать, потому что он боится посмотреть мне в глаза, потому и смотрит вниз отчаявшись.       – А тебе зачем? На кой черт ты привел меня сюда? На что ты надеялся?       – Показать тебе жизнь...       – Показал! – от резкого моего выкрика он вздрогнул. – Показал мне жизнь изменщика и психопата! Я что ли смотреть на это должен!?       Мокрая одежда, лужа, в которой мы стоим, промокшая обувь, но тело включило нагрев. Я вновь ощутил себя демоном, и снова познал свое тело. Но почему-то рука вцепившаяся в его ворот рубашки, тянула на себя, а мозг в момент не думал, что будет дальше. Может быть я уже больше не завишу от будущего? Может я снова взял и переобулся? Будущее мне неважно?       – Ты ощущая себя крутым, даже не понимаешь каково тем, кто тебе дарит любовь.       – Мори, ты не даришь любовь...– меня словно ударили под дых, я сжал ворот еще сильнее и только когда наши носы соприкасались, с волос текла лишняя вода капельками словно кровь, мы были близки сильнее обычного.       Непонятно было из-за мыслей и сосредоточенности, какая сейчас погода. Уши больше наших голосов слышать не могут, кожа не ощущает влаги и ветер больше не сносит с ног, потому что мы дарим друг другу тепло. Эта ночь, когда на небе, затянутом облаками все равно видно луну, отчаянно горевшую и спокойную за счет своей сестры "Солнца", она запоминалась. Происходил обмен чего? Лучами солнца. Оно делится с Луной, потому что той не дано быть такой красивой, но Солнце это исправило. Оно дало сестре шанс, так почему же и нам не обменяться друг другом? Почему бы не отдать частичку себя друг другу?       – А в чем заключается "Она"?             – "Она" разделяется на два и вселяется в мысли людей, которые вскоре поймут, что принадлежат друг другу, потому что они целые.       – А мы? В чем заключается наша любовь?       Не хотелось бы говорить, что она есть, не хотелось бы в это просто-напросто верить, но я не спешу с выводами. Мне так казалось.       Промозглый ветер начал ощущаться в коленях и промокших ботинках. Куртки остались висеть в клубе, но идти туда больше не хотелось. И лишь пару слов, которые ответят на вопрос, которым задаемся мы оба, решат за нас судьбу. Но никогда просто так не будет ничего, и если оно тебя не устраивает, то лучше превратить его самому во что-то, что услышать будет проще.       – Наша любовь очень хрупка и мы оба это знаем, но почему-то сами же по ней стучим молоточком.        – Хрупка...       – Как крылья бабочки, но той, что выдержит этот период, Мори, я в это верил всегда...       – Так... подари мне любовь, почему ты стоишь?