Эволюция

      – Вы понимаете, ответчик, чего стоит доверие, таким как вы? Вы понимаете? – Джимми редко показывал себя со стороны мрачного и даже разгневанного судьи, но прямо сейчас его уже начинало выбешивать все это.       Парень, судившийся с Мори, статный мужчина и вовсе не маленький мальчик, но почему-то он продолжал вести себя в некоторых случаях просто отвратительно. И потому штрафов за перебивание судьи было на его счету уже достаточно, чтобы его зарплата была вычтена в этом месяце. Слишком многое он пытался доказать и сделать все ради того, чтобы парень провел свою оставшуюся жизнь за решеткой, а то и вовсе был бы казнен. Джимми таких людей не терпит, но и работа не позволяла ничего кроме штрафов и замечаний.       – Я переспрошу. Ответчик, чем вы можете доказать не виновность, если вас там не было?       Эдвард тоже дико хотел бы стоять на своем мнении и не опираться на чужое, но еще раз перекапывая все и пересматривая момент смерти невиновного военного, он утруждал свой мозг. Это нравится только психам, но приходилось в такие ситуации все же брать ответственность на себя.       – Меня там не было, уважаемый суд, но я могу рассказать вкратце все что знаю.       – Нам не нужно вкратце, нам нужны доказательства и если у вас их нет, то я выдвину окончательный вердикт и тогда придется посадить военного. Вы понимаете?       Эдвард не переживал, когда Мори себе ладони в кровь раздирал, ногти все по откусывал и успел заживить все свои раны. Он сидел тише воды и ниже травы, будто судился не он, а его мужчина, а он лишь просто пришел его поддержать своим присутствием. Эдвард вставал по нескольку десятков раз чтобы его услышали, но прямо сейчас, когда Джимми присел поудобнее и взял молоточек, он поднял Мори за шкирку и отодвинул стулья на всякий случай.       – Уважаемый суд, у меня нет никаких улик, которые говорили бы о том, что Морияма не виновен. Я не могу никак его оправдать зрительно, ведь его поступок был правда ужасен, но... я могу вам показать и кое-что рассказать. Всё что знаю.       Казалось, тогда зал совсем опустел, люди боялись дышать и вдруг Эдвард подумал, что у него просто пропал слух и он сам выпал из мира, но нет. Он был здесь, в зале суда уже поздно вечером и был готов показать людям, что в самом деле произошло, потому что об этом не знает даже сам Мори. И пусть взгляды на задних рядах в суде били, унижали и гнобили, ложь любят больше, но за истину выдают респект пусть и обижаются, пусть ненавидят и презирают потом. Но правда, та горькая и отвратительная, она тоже нужна. Джимми чуть привстал, поправив плащ, и сел обратно внимательно слушая.       – Я не имею сейчас такой сильной и высокой репутацией.– Эдвард обвел свои рога на голове в воздухе, а потом положил ладонь на Мори стоящего радом. – Особенно здесь я чувствую презрение в свою сторону больше, ведь я защищаю убийцу и сам являюсь демоном. Но я знаю больше людей, я знаю об этом убийстве больше самого убийцы, потому что на самом деле в ту ночь убил бойца не он.       В зале кто-то отрицательно помычал, кто-то тяжело вздохнул, а кто-то даже нервно усмехнулся, но напряжение не спадало, потому что Джимми по прежнему был к Эдварду жесток. Он не видел в этих двоих ничего, что могло бы оправдать поступок парня и на словах это не держится... Совершенно. Это понимали все. И как только истец открыл рот, Эдвард продолжил говорить, но перед этим не попросив разрешение, вышел из-за стола вместе с Мори и встал сзади него. Тогда зал ощутил холодок и панику, но по-прежнему доверие, которое излучал Мори своей грудной клеткой, наполняло зал истинным душевным прощением. Он просил его простить, он очень сожалел.       – Морияма Сатоши был сильно ранен в ту ночь, его кровь очень редкого сорта, да, так скажем. Он привлек к себе очень много внимания демонов, чей ранг был выше тех, с кем они приехали сражаться. Это было нападение и страх.       – Я вам не верю.       – А я не все рассказал, уважаемый суд. В его сознание проникла душа демона, которая стерла из памяти настоящее Мориямы и он не мог действовать так, как хотел. И еще, как вы наверняка помните, Морияма был не в себе, когда судился в первый раз. Я единственный со всего Замка, кто мог ему помочь и я помог.        – У вас какое на это было право, ответчик? Вы имеете медицинское образование? Может быть какие-то документы? С чего вы вдруг взяли, что вам дозволено распоряжаться чужой жизнью человека, который даже этого не может? Тем более вам противостоять!        Джимми серьёзно относится к этой ситуации и он отлично понимал, что происходит. Только одно он не мог понять среди этой мешанины эмоций и совершённых преступлений, что было совершенно для человека нормально. Демона знать наверняка никто не может, лишь тот, кто видит будущее, мог предугадать их действия и то не всегда верно. А знания об организме демона всё ещё для людей практически на нуле. И есть некие подозрения, что к этому люди не стремятся так сильно как просто истребить их, потому что Эдварду до сих пор не поступило ни одно сообщение, в котором его приглашают в лабораторию.        Эдвард знал всё о том случае настолько хорошо, что не сказать им правду, будет то же самое, что совершить убийство. В своё время он, итак, причинил людям много вреда, убивал и лишал возможности жить дальше как раньше, но на сегодняшний день он гораздо лучше начал себя показывать и меняться. Это было сложно не заметить, потому что сила в те времена и эмоции, которые он испытывает сейчас, совершенно разные люди. Личности... Его будто подменили. Сложно было отвечать только на одни вопросы, но Эдвард мог найти в себе силы под конец дня для полного рывка.         – Извините, но если бы я этого не сделал, он бы уже давно умер.        – Заслужил! – Мори обернулся, чтобы посмотреть истцу в глаза. Но они пылали огнём, когда Мори не имел к этому делу никаких чувств.        – Скажите пожалуйста, это ваше дело? Ладно, в прочем обратно уже не воротишь. Скажете ещё что-то в оправдание? Что-то может быть изменит ситуацию. 

А ситуация довольно таки тяжела. 

      – Морияма не человек.        Тишина, которая была до этого момента, глушащая от того, что писк в ушах и стук сердца тяжёлого гораздо лучше слышен. И звук летающей пыли, энергии Мори, которая всё так же просит прощения, а по его виду можно сказать, что он прямо-таки готов лоб расшибить об пол чтобы его простили и Бог его услышал. Ведь ситуация напряжённей этой была лишь в его жизни пару раз и те длились всего пару минут, когда суд длиться не первый день...        Люди сзади ахали, не могли поверить в то, что говорит этот человек, который мало того не является пока даже ефрейтором, заявляет что-то и пытается спасти человека, который ему никто. Это выглядело и впрямь странно и необъяснимо для других, но для военных, которые не первый год знакомы и знают друг друга пусть всего на пару процентов, могли друг за друга постоять если понадобится... В данный момент Эдвард отнимал от сердца всё своё тепло и передавал Мори через касание, но суд наконец дошёл до того переломного момента, который вытащит их из тюрьмы и запретов, пусть испортит репутацию, но будет дома, а не за решёткой.        – Можно было вылечить бойца лишь одним способом и я это сделал. Сделал, потому что мне важно состояние воинов, тем более таких сильных как он. Я был уверен в том, что у меня всё получится и это был не эксперимент, так же я это делал в первый и последний раз в своей жизни. Я понимаю, что после этого суда отношение ко мне у людей будет разное, так же и о Морияме, потому что остался единственный способ доказать вам, что это был не Морияма, а демон внутри него, которого я, прошу заметить, убил. – Эдвард судорожно сглотнул слюну и продолжил. – Теперь, когда Морияма целиком и полностью относится к демонам, он отвечает за свои поступки и совершенно правильно мыслит.        – Это правда? – Джимми перевёл свой деловой взгляд на Мори и тот наконец решил заговорить.        От голоса Мори у истца волосы на макушке зашевелились, а челюсть крепко сжалась. Он хотел добиться своего, но потихоньку начинал понимать, что то, что произошло с его другом – несчастный случай и никто в этом не виноват.        – Я не побоюсь выстрелить себе в голову, если однажды предам людей. Для меня это не составит не малейшего труда и сквозь слезы, страх и другие чувства, я смогу доказать это любой ценой.– Мори теребил край рубашки от страха, потому что все еще не знал план действий Эдварда, который он должен был составить. – Мне очень важна моя репутация и я ради нее готов на все, но только не тюрьма и слухи об этом деле.       – Выйти сухим из воды в вашем положении, ответчик, очень сложно...       – Поэтому я и пришел сюда, уважаемый суд.       Легкая дрожь в руках превращалась в страх, но тихий и совсем далекий, только вот и он способен был разразиться словно буря в голове и гром с молниями будет не унять. Только вот это все кончится ужасным гневом, а то, что совершено на плохих эмоциях, ничего хорошего не предоставит тебе на блюдце. Это знает каждый и не понаслышке.       Главная задача Эдварда, это оставить Мори в Замке, состряпать ему идеальную репутацию и вырастить из него кристалл, пусть к победе над демонами. И как бы это не звучало сложно, он мог видеть всё наперед, как и Мори, только вот куда сложнее стало пользоваться собственной силой, потому что теперь она не одна. Эдвард уверен на девяносто девять процентов, что Мори не воспользуется будущем и не сбежит, потому что оно ему не понравится как не крути. Но с другой стороны, плевать что он думает, потому что от этого зависит его будущее. И оно пусть и было уже известно Эдварду, изменить его нельзя было.       Некогда генерал встал перед ним так, словно сейчас будет рубить Воину голову, но вспоминая, что катана уже не его стихия и никогда ею не будет, все равно казнить было бы бессмысленно. Хотя столько бы проблем свалилось бы с плеч... Но думать об этом скверно! Сколь проблемным ты бы ни был, как бы жестоко твое будущее к тебе не было то, что сейчас произойдет, перевернет историю в Замке, но сильнее ранит душу нежели тело... Оно его изуродует. Оно перестанет казаться таким красивым и невинным, сильным или стойким. Он будет другим Мориямой, а фамилия Сатоши ему подходить будет еще сильнее, чем когда-то.       – Все будет нормально. Просто постарайся принять, ладно?       И наблюдая в его взгляде отчаявшуюся деву, он не мог исправить это и заставить его улыбаться вновь. Будь то красивая женщина или благородный воин, они посмотрят на Эдварда косо и никогда больше не вспомнят, потому что проще забыть плохое, чем хорошее, но так было не всегда и не со всеми. Проще думать о хорошем, чем о плохом, потому что человеку больше привычно чувствовать себя хорошо, ему ведь это нравится. Но если человеку приятнее себя не любить? Если сделав сейчас с Мори такое, он не пожалеет, а тот скажет ему спасибо? В прочем это уже не важно и думать долго суд не давал.       И лишь когда ладонь его сильная и бледная, начала вырисовывать на лбу у воина волны с завитками, спокойно и без той тревоги и тремора в руках, Мори начал чувствовать как его температура поднимается, а руки Эдварда становились ледяными. Голова горела! Горела пламенем будто прямо сейчас его опускали в ад в низ головой, окунали в лаву, а затем сдирали кожу когтями!       Драли в четырех разных местах точечно и тогда мысли будто перемещались в другую голову, будто прямо сейчас у него их было пять! Пять голов по ощущениям держались на одной тонкой шее, стало тяжело, но привыкая к боли, он терял силы и ноги становились ватными.       Из последних сил, хватаясь за рубашку Эдварда и спускаясь постепенно вниз, потому что ноги уже отказали, боль утихала. Хватая его за ремень, за руки, он переставал чувствовать и их, но когда бывший генерал наконец убрал руку с его лба, воцарила такая тишина, которую Мори не замечал до этого, вед мысли заглушали страх. А теперь их нет. Голова пуста, но почему-то тянет вниз... Ближе к земле.       – Что это за чертовщина! – Джимми встал со стула сжимая какие-то бумаги, сердито глянул на Эдварда, когда тот встал рядом с воином, сидевшим на полу в позе читающего молитвы и просящего прощения.       Но Мори было так больно, что он держался ледяными руками за голову и не мог пошевелиться. Однако теперь из его головы торчало четыре рога, стремящихся к нему острием, темными как ночь и острыми как лезвие.       – Четыре рога. Эта сила, которую не вместит в себя ни один из присутствующих здесь включая меня. Этот человек поклялся однажды, что истребит всех демонов на этой планете. Он лежал у меня в ногах и молился. Он принимал удары, когда я был его командиром. Этот человек! Он человек! Человек с большой буквы! И это живой пример для простых людей. Потому что не важно кто ты, ты просто должен следовать за мечтой, а прежде всего выбрать свой путь. – Эдвард присел на корточки и погладил Мори по спине. – Сильнее него я не вижу никого. И пусть он демон, но остался человечным. Пусть теперь на его голове растут устрашающие рога, его это не испортит, потому что я повторюсь. Он человечнее любого из вас. И теперь, когда он является демоном, он больше не совершит ошибок, потому что в его разум никто никогда не вселиться, я это вам гарантирую.

***

      Весь оставшийся путь до моего кабинета Мори со мной не говорил. Кажется все-таки он пожалел о том, что связался со мной и я понимаю почему. Ведь я вижу каждый его шаг, я слышу как бьется его сердце, но никогда на свете я не признаю то, что он меня может ненавидеть. Просто в нем этого нет.        Забавно просто с каждым пролетом на лестнице наблюдать как он щупает свои рога и хмурит брови, потому что они еще не зажили. О черт, я не желаю ему познать той участи, которую терпел я. Когда я вспоминаю боль от того, что сломал себе рога, мне достаточно неприятно, но когда выращиваешь их вновь и не по своей воле, куда хуже, чем что-либо на свете. Потому что если когда тебе впервые их выращивают, это просто неприятно и ощущения, будто тебя опускают в костер головой. А когда растишь заново, то ощущаешь как тебе каждые пару секунд вбивают в голову раскалённые гвозди кувалдой. И больно скорее не коже, а мозгам. Когда в прямом смысле отвал башки.       Дойдя до двери Мори даже не удивился тому, что его чемодан с вещами стоит и ждет хозяина. Он просто взялся за выдвижную ручку и не глядя на меня стал ждать пока я наконец открою дверь.       – Хочешь, я унижусь? – подойдя ближе к нему не решаюсь дотронуться до его плеча. Только достаю ключи.       – Какой толк...       – Может станет легче?

***

      Может если он и вправду думает, что не рассказав мне план и не спросив у меня разрешения, сможет делать со мной все что захочет, то у меня плохие новости. В таком случае не буду уже ничего делать для него я. Еще я буду любить какого-то идиота, который сделал из меня самого что ни на есть черта! Сейчас я побегу, и тапки потеряю от его контроля надо мной и моей жизнью! Ведь нет никаких проверенных других способов для того, чтобы контролировать меня и мою жизнь! Я знаю, как ты, Эдвард, боишься меня потерять, но даже представить себе не можешь насколько этого боюсь я... Боюсь потерять себя, но большей утратой станешь для меня ты, потому что в моей жизни теперь неотъемлемой частью являешься. Мне кажется, что я приезжал сюда не за этим!       Пока он плетется позади меня, в голове ощущаю пустоту и лишь новые эмоции, которые далеко не смогут заполнить это пространство для гнетущих мыслей. Их у меня отнюдь не мало было до того момента, как ты не вырастил на моей голове четыре острых рога! Я не знаю, что с ними делать. Не знаю как жить с этим на голове, а больше вопросов было к тому, почему же их четыре!? Я видел за свою жизнь мало демонов, и тем более большинство были неразумными и не похожими на человека, но ни у одного я не видел четыре рога.        Спрашивать об этом Эдварда я не хочу, потому что мне, итак, хватает его тонкого взгляда сзади плетущегося и меня настигающего, что спина горит похлеще лба. Я чувствую как он хочет со мной заговорить, но все время молчал. Почему молчал, я и знать не хочу. И все вопросы вдруг слились в один огромный и противный в голове, мерцающий красным и пиликающий как опасность. Почему не находится и дня без ссор?        – Хочешь, я унижусь?       Я не заметил как он подошел ко мне, но почувствовал на своей шее промозглый ветерок исходивший от него аурой усталости и горя. Горя из-за меня? Очень хорошо.       – Какой толк...       – Может станет легче?       В грудной клетке стало слишком много воздуха и избавившись от него тяжеленным выдохом, я думаю что же все таки ответить. А пока я думал, Эдвард уже вставил ключи и открыл дверь ожидая когда я зайду в теплый кабинет, где пахнет кровью, но не железной, а сладкой и вовсе не мучительной. Я теперь стал демоном окончательно и то, что раньше вызывало у меня тошноту, теперь доставляет интерес.       – Мне срочно нужно выпить!