Эволюция

      Войны начинаются с конфликтов. Любовь заканчивается ссорой, и что объединяет этих двух, можно понять лишь прожив эти моменты, но не каждому пожелаешь войны. Ведь, что может быть хуже смерти, но что для смерти плохо, если тебе даруют покой. Не обещанный, а что если после смерти ты крутишься в смерче, бьёшься об тяжёлые предметы и так до бесконечности, привыкая к боли, но ни за что не умирая. Изнашивая тело, показывается характер, что далеко не каждый в себе пробудит. А по-другому можно ли доказать свой опыт, не показывая шрамы на спине, отсутствием конечности не хвастаясь, лишь доказав, что в душе бушует смерч? Это вполне разумный вопрос.        – Ich bin ein bisschen verblüfft über das, was vor sich geht. – признался Аристократ, пожимая руку своему коллеге.        – Natürlich auch ich. Deshalb haben wir Sie eingeladen. Gerüchte, dass Sie im Kampf nicht gleich sind, sind Sie wahr? Können wir Ihnen vertrauen?       Мужчина тридцати лет усмехнулся и слегка поклонился в знак уважения и доверия. Наблюдая за этим, Эдвард вслушивался в каждую деталь, а когда что-то не понимал, то щурился, сжимая губы чуть ли не матерясь. С нашим новым делом и планом, который уже начинает прогрессировать, Эдвард отбросил лишние эмоции в сторону и единственное, что он мог позволить себе почувствовать – это гнев. Он строг и легок на словах, потому то, что он может кого-то из нас оскорбить, мы пропускаем мимо ушей, ведь ситуация понятна. Эдвард слишком сосредоточен.        – Дьявол. – ругнувшись, он поправил перчатку, натянув её сильнее, и снова выглядывая из-за огромного булыжника, за которым мы всё ещё сидим, продолжал слушать.        – Die Leute sind einfach vernachlässigbar, sir.       – Ich bin solidarisch mit dir, aber sie sind ziemlich starke Gegner.       Цыкнув на Чиро, что без умолку шептал про себя молитву, Эдвард уже был на грани. Он либо не понимал того, что они говорят, либо его не устраивало, о чем они говорят. А говорили они наверняка не о бабочках и цветочках... Это можно было понять по грозному лицу генерала, стоящего на коленях рядом со мной. Тогда влажная земля просачивалась сквозь штаны до самой кожи. Колени противно намокали, но мы ничего не можем с этим сделать, потому что одно только лишнее движение и нам придёт конец.        –Die Brücke wurde zerstört und ehrlich gesagt verstehen wir nicht ganz warum.        – Ich dachte, es wäre das Werk von Dämonen. Warum sonst tun Menschen das?       Генерал повернулся к нам и готов был что-то рассказать.  Тёмные круги под глазами значили лишь то, что он хорошо высыпался явно не в этом месяце, в этим ли году?        – Они знают о том, что это мы взорвали мост, но не понимают для чего.        – Боже господи, я думал Аристократы по умнее людей будут.        – Да не в этом дело! – Сара подключилась к разговору, чему удивились все, потому что она до последнего молчала и нехотя иногда кивала отвечая на вопросы.       Эдвард посмотрел на Чиро с таким же взглядом, как когда-то на меня, когда я вновь говорил ему что-то обидное. Однако я думал, что этот взгляд он использует редко, но как бы не так. С момента взрыва моста, Эдвард стал куда серьезнее, я убеждаю себя в этом который раз. Но он скорее не злость во взгляде своем выражал, а обиду, потому что они недооценивают силу Аристократов, чего я тоже понять не могу до конца.        – А еще они знают где мы, что мы делаем и о чем говорим. Утешило это тебя?       – А тебя? – мы продрогли до самых костей...        Страшно было оборачиваться назад, потому что тот голос, который прозвучал за нашими спинами был нам не знаком. Один хер, я увидел как на предплечьях Эдварда поднялись волоски и забегали мурашки. Но прежде чем Эдвард успел достать пистолет, демон вдруг загорелся неистовым пламенем сине-зеленого цвета, которое он не способен был потушить на себе, сколькими бы способностями он не обладал. Демон злостно пытался потушить на себе, на одежде приставучее пламя, которое казалось ещё горячее чем обычное. Но из всего что он пытался сделать у него не получилось. Умирая за считанные секунды, превращался в пепел, разлетающийся прахом его в кустах, там где его душа, надеюсь застрянет и будет мучиться столетиями, он ничего после себя не оставил. Даже крик, который выдал бы нас и загубил в эту же ночь.        Повернувшись к друзьям, я увидел как Вика закрыла рот руками, а когда на нее покосились все, она виновато хмыкнула. Ости подвинулась к ней ближе несмотря на то, как была напугана и обнимая подругу, поздравляла ее с первым убийством в жизни. Я думал, что этому не радуются нормальные люди, а потом вспоминаю, что и сам не прочь убить кого-то, к примеру Эдварда. К нему душа лежит.       – Отличная работа.       Только и смог сказать Эдвард, когда встал на ноги, зная, что никого вокруг нас больше нет. Потащив нас за собой, будто знал это место как свои пять пальцев, генерал молчал держа свой пистолет впереди себя готовый стрелять. Тогда я наконец смог осознать, что мое оружие не то что не практичное, пока я его достану и прицелюсь, пройдет пару секунд, за которые я могу лишиться жизни пару раз, а это гораздо больше количества моих выстрелов за минуту.       – Скоро о нас узнает весь остров, Вика. 

***

      Через полтора часа стукнуло два ночи, а это значило лишь то, что их план скоро перейдет на новую ступень эволюции. Оставалось совсем немного до того, чтобы обойти Замок с западной стороны, где охрана уже засыпала, а военные в Замке готовились к нападению. Но план состоял не в том, что бы всё было до ужаса очевидно, ведь какой будет толк?        – Эдвард, расскажешь может план? – ныл Хисока, но отчаянно шагал вслед за генералом.       – Они ждут нападения на Замок, потому что им известно о том, что Форд должен напасть на них. Я говорил вам о том, что они нас слышат.       – Да, действительно. Только потому что кое-кто поднял шумиху взорвав мост, когда можно было этого не делать, мы все сейчас находимся в заднице, а наш план разваливается с каждым твоим нытьем! – Чиро внес свои слова для того, чтобы не было скучно сидеть за очередным кустом.        Их задачей было сидеть как можно тише в кустах, чтобы никто и никогда бы их не услышал. Это Эдвард и требовал ото всех, кто учавствовал в его игре с Вирджинией. Но даже этого было не достаточно, потому Эдвард приставил указательный палец к губам. Только когда они затихли, взрыв раздавшийся очень близко к их месту нахождения вызвал опасения у всех. Возможно даже У демонов, что стреляли с очередной башни, которую не заметил даже Эдвард. Они наверняка сделали что-то, чтобы скрыть башни, но что!? Эдвард впадал в догадки.        Куски земли, травы и огромные булыжники взмыли в воздух, рассекая туман, от которого Вика дрожала, потому что вместе с ним стояло лишь пару градусов тепла. Звук чуть не пробил барабанные перепонки всех, кто находился рядом, и пыль, попадая в глаза, рушила очередное нападение, которое Эдвард просчитал бы без проблем. Только каждый, кто состоял в его команде, знали, что он не способен так сильно ошибаться. По крайней мере в таких ситуациях, как эта.       Прижимаясь к земле, отряд полз один за другим в надежде, что их черная одежда, сливающаяся со мраком и злостью, их спасет. И они правильно подобрали форму, потому что очередные взрывы, последовавшие за первыми, раздавались дальше. Демонов нельзя было недооценивать, потому что среди них обязательно найдется хотя бы пару штук, что видят в темноте. И не разглядев их, они испытают вскоре унизительную казнь при народе, на главной площади. Было бы трудно не заметить их, потому что как бы они не старались, черные шевелящиеся в кустах объекты, совершенно не внушали доверия.       Хисока хорошо ориентировался в пространстве в темноте, но все же то, как Эдвард этим владел, его талант затмевал. А еще парень отлично знал своего друга, и то, что он в темноте совершенно не способен что-либо делать и испытывал это на себе. Ведь ухватиться за ремень штанов Хисоки и надеяться на то, что он его спасет, мог только Чиро.       – Отвали от моего ремня!       – Если отпущу, то вас станет на одного меньше.       Хисока почувствовал, как бляшка ремня давит ему уже где-то внизу живота, а рука теплая и костлявая все еще держалась где-то сзади. Потому он перестал ползти, хотя до убежища под названием "окоп" оставалось всего ничего.       – Если не отпустишь, то оставишь меня без штанов и сам с ними наедине будешь справляться!       – С твоими штанами я справлюсь потом, а сейчас то как!?       Хисока удосужился повернуться назад, чтобы хоть немного разглядеть друга, но от него в темноте были видны лишь ярко-фиолетовые зрачки, смотрящие на него умоляюще, он унижался, потому Хисока взял его ладонь, подтащил к себе ближе, хватая уже его за ремень и подталкивая вперед. Сам же он оставался последним, и когда очередной взрыв разломал почву в пыль, огромный булыжник со всей силы впился в бок Хисоки острой стороной, что заменил бы даже тупой ржавый нож. Он закрыл рукой рот чтобы не закричать, чтобы не выдать свой отряд, но слезы, стекающие по его румяным щекам, падали и впитывались в твердую почву, кричали за него.       – Сука!... – не удержал в себе ругательства Чиро.       Эдвард повернулся лишь тогда, когда до него дошел запах крови, людской сладкой и пыльной, что смешивалась и заносила заразу в его рану.

***

      Глядя сначала на Эдварда, я видел в его глазах только "Как же не вовремя!" или "Ты всё испортил!", почему я приблизился к его уху и начал шептать что думаю.        – Что с тобой?        – Всё нормально.        – Эдвард, ты презираешь Хисоку за то, что его ранили? Ты в своём уме?!        Эдвард помялся.        – Я вовсе не,        – Перестань быть козлом.        Эдвард сжал в кулаке ткань штанов, от чего я представил, как этот кулак бы с удовольствием прилетел мне по носу, но нам хватало того, что происходило с Хисокой...       – Как он?        Гененарл предпочел проигнорировать меня и мои слова, сделав вид, что вообще меня не слышал. Он только подполз ближе к Саре с Викой, которые пытались остановить кровотечение, и словив на себе тяжелый взгляд Хисоки, ждал ответа хоть от кого-нибудь.       – Я дала ему препарат, сгущающий кровь, а Сара сейчас перевяжет область повреждения... Я думаю, если кровотечение не остановится, он не доживет и до утра.       В глазах Эдварда на сей раз отобразился мелкий страх, который с каждым словом Вики вырастал и создавал еще больше проблем. Он не думал о том, что рана настолько серьезная, но по тому, как Чиро переживал, держа друга за руку, как Сара взволнованно перевязывала рану бинтом, как пахло сладкой кровью рядом, Эдвард догадывался, что наш план не имеет больше смысла. Пока мы в самой настоящей яме, не способные помочь другу, нас начали обстреливать.       Звук пролетающих мимо пуль меня пугал больше чем что-либо, потому что с каждым выстрелом в нашу сторону, они были всё ближе и ближе к нашему окопу, в котором мы все дружно вшестером молимся на здоровье Хисоки. Только когда я оглядел нашу компанию, то понял, что мне некого держать за руку так как Чиро Хисоку, как Сара Вику и Вика Ости... Я понимал, что вновь оказался в той ситуации, о которой не догадывался никто, но одновременно предвидели все и отношение взаимное у всех сложилось восхитительное и теплое. Да что вдруг стало со мной, ведь я не могу даже слово Эдварду сказать?       – Наш план в корне изменился. – Эдвард поправил жилетку на груди со множеством карманов.       – Эдвард, ты правда не поймешь? – Чиро оторвал взгляд от дорогого друга и направил его в сторону Эдварда, разглядев во тьме лишь его синюю радужку глаза. – Какой к черту план?       – Я не собираюсь умирать здесь вместе с вами. Или вы пойдете на все, чтобы спасти человечество, или сдохните в этой канаве как подлые крысы, поджавшие хвост.       Чиро проигнорировал эти слова, но Хисока дернулся от очередного приступа боли и смог выдавить из себя слова.       – Он прав... Вы для чего сюда приехали? Что бы просто сдохнуть?       – Нет, но ты,       – Да не важно, я всё равно буду жить! – бинт вновь окрасился в красный за считанные секунды, от чего Сара уже чуть ли не пищала. – А ты херли умирать собрался? Ты прекрасно знаешь... что это бы произошло.       – Верно. И я не говорил, что у нас нет плана. – продолжил генерал, и я вдруг почувствовал, как у себя за спиной он отыскал мою ладонь и крепко сжал, отчего мои косточки хруснули в нескольких местах.       Эдвард ужасно был напуган, но еще я знаю, что он никогда бы это никому не сказал, однако мне известно о нем больше, чем возможно знают остальные его товарищи... Чью бы он руку не сжимал, как бы сильно не тряслись его колени, он не сделает так, что бы кто-то кроме меня прочитал его как книгу, ведь доверие это то, что я возможно не заслужил, но готов принять и подарить в ответ... Всё остальное было лишь мечтой.       – Нам не удастся сломать их в эту ночь, что очень сильно нам усложнило задачу, но... – подождав пока закончатся пули у дебила, который бездумно стрелял, Эдвард продолжил. – план есть план. Всё остается таким же как и прежде, но на этот раз нам придется потратить пару дней, чтобы Хисока смог встать на ноги.       – Но как?...       – В лесу есть башня. Она была заброшена половину времени, что там простояла и возможно там уже кто-то живет. Но знаю точно, что если нам повезет и там будут жить обычные демоны, мы справимся с ними меньше чем за две минуты.       Принято было послушать Эдварда, потому что это было даже не предложение, а команда, которую мы как собачки должны были выполнить. Ведь эта правда, что наш генерал знает об этой части острова больше чем кто-либо из нас, один из тысячи предлогов к тому, почему же нашим командующим стал он. Эдвард знал местность, узнавал запахи и мог определить есть ли кто-то рядом, и что самое удивительное, наш генерал даже знал нескольких Аристократов лично, что всё равно ситуацию не сгладит, но как факт сгодиться. То, какое место он себе завербовал среди таких, как мы, поражает, но он заслужил этого и пользуется моментом пока может.

***

      Башня выглядела внушительно. Она скрывалась в гуще леса, откуда свист ракет и пуль, бьющихся об деревья и землю не доносился вовсе. Небольшая полянка, на которой высилась башня, была крохотной, однако по отражающемуся свету на траве было видно сразу, что она уже занята. Из окон просто-напросто горел тихий свет, что дрожал от каждого дуновения ветерка, тогда было ясно, что света в ней нет, но определенно печка имелась.  Когда-то деревянная, а не обросшая лианами дверь, как сейчас, была выбита судя по тому, как осыпалась стена в местах крепления. Окна тоже зарастали лозой, похожей на дикий виноград, но сквозь мелкие листочки мелькали в темноте световые блики. Я бы сначала подумал, что в этой башне, высотой в пару этажей, жили бы какие-нибудь гномики, которых бы убивать было очень жалко, но когда Эдвард достал пистолет, я опомнился и посмотрел назад перед тем, как призвать свой лук.       Позади меня стояла Сара, держащая на спине Хисоку, у которого мертвенно болтались холодные руки, а волосы закрывали лицо, потому что его пучок на голове распустился. Я не мог ему ничем помочь, но хотел бы сделать так, чтобы он просто жил. Но это не мои навыки, все же с нами два врача, которым, я надеюсь, удастся легко "починить" друга. Кивнув Саре, я отдал ей должное, ведь нести должен был его я, но Эдвард решил напрячь меня стрельбой, а не весом умирающего друга. Дотронувшись до моего запястья, от чего я опешил, Эдвард сказал:       – Окно на втором этаже.       Генерал приблизился ко мне, когда отряд засел в кустах на своих точках и тоже были готовы действовать если понадобится. Его щека вдруг примкнула к моей и я ощутил разницу температур наших тел в очередной раз. Как тогда, когда мы сливались в поцелуе и он касался моей шеи своими горячими ладонями, а сейчас он наоборот будто грелся об меня, утопая в пучине холодного глубокого океана, утаскивая в водовороте собственных чувств. Я хотел сказать, но он будто заставил меня молчать, направив мой взор туда, куда смотрел и он, чтобы я знал куда целиться.       – Ты видишь?       Вижу. Как на втором этаже возле окна стояла женщина. Её лица было не видно, но за то ярко-красная помада на губах отчетливо сияла смешиваясь с румянцем на щеках, образуя такую вроде бы привлекательную картину. Я кивнул.       – Трафиэль. Она одна из "Слабейших" демонов, но тоже является Аристократом. Потому если ты сосредоточишься, она не услышит как стрела пересекает воздух между вами.       – Разве можно не расслышать как летит стрела? – поинтересовался я и тогда моя щека перестала чувствовать на себе дыхание такое манящее. Мне хватало пристального взгляда Сары позади нас.       – Всё зависит от твоего навыка стрельбы, Эни.       Когда я услышал такую форму своего имени, невольно порозовел кажется... Что-то было в этом "Эни" интимное и вовсе не дружеское, учитывая то, в какой ситуации я сейчас нахожусь.       – Так как в башне она не одна, мы дождемся, пока все четверо не встанут на те места, в которых проще было прицелиться. Сейчас, – Эдвард прицелился, выставляя руки вперед, и тогда я тоже натянул тетиву, когда красный дымок от оружия испарился, улетая с ветром. – У нас на мушке двое. Третий демон пятнадцатого ранга, не является Аристократом, но тоже не слаб. В него нацелилась Ости. Есть проблема только с четвертым. Я чувствую его присутствие здесь, но не пойму где он...        – Только поэтому ты оставил его на Чиро? – мой взгляд потупился и тогда я понял, что целюсь уже не в окно на женщину, а куда-то в стену рядом.       – Он тоже его энергию чувствует. Я бы не стал давать ему кого-то другого, если он может выручить на...       Выстрел! Вместе со звуком, женщина из окна исчезла из поля зрения вместе со своим союзником, а сзади нас показался силуэт. Что единственное ощущалось в нем не человеческое — это глаза, горящие красными точками. Они стояли на месте и смотрели в пустоту, но одновременно следили за каждым нашим движением, что пугало так, как ничто другое.        – Обвели вокруг пальца... – после чего послушался еще выстрел, после которого красные глаза исчезли.       Ости стреляла из оружия Вики, но с непривычки могла сделать что-то не так. Заточив оружие в брошь, я готов был сорваться с места и бежать до ребят, но Эдвард схватил меня за куртку в последний момент и притянул обратно к себе. Он не шевелился и лишь прислушивался к тому, что происходит. Его лишь смущали иногда выстрелы со стороны нашего отряда, где находились Вика, Чиро и Ости. Они определенно были в опасности, но Эдвард ничего с этим сделать не хочет!...        Я сжал в кулак его жилетку, потому что мне больно было слышать среди тихого леса, редкие выстрелы, которые не сопровождались даже криками или еще чем-то, что должно было сказать, что они еще живы... Лишь бы они были живы!       – Что это было? – Сара сидя на земле рядом с Хисокой, посмотрела на Эдварда.       – Иллюзия.       – Что?! – не сдержав в себе, я прокричал шепотом.       – Ости стреляла в ублюдка ровно двадцать раз и каждые два раза они происходили реже. Тишина длилась три секунды, следом два выстрела, вновь три секунды и опять два выстрела.        – Как это связано?       Сара выглядела спокойно учитывая вновь то, в какой ситуации мы все находимся. У меня в голове варилось еще больше каши и та мне была не нужна. Был бы пистолет. Эдвард поспешил расслабить мою руку, которая по-прежнему держала его за жилет с такой грандиозной силой, что мои ногти прошли бы сквозь ткань... Отпустив его, я отошел на пару шагов от него, почему он тоже был этому не рад.       – Эдвард!... – Вика явилась откуда-то из кустов, а за ней следовали друзья.       – Генерал, нас атаковала иллюзия. Их было кажется десять, я стреляла ровно по два раза в каждого, но я не уверена, что это всё...       – Я уверен. Ости, это была безупречная работа.       Ости отдала честь генералу, и он последовал тому же примеру. Мы не могли быть уверены в том, что башня пустует вновь, после того, что случилось пару минут назад. Я понял лишь то, что эта иллюзия демонов и их сил была сделана для того, что бы напугать людей, которые могли, как и мы сюда добраться. Однако я знаю ещё и то, что эта иллюзия была почти что осязаемой и могла с лёгкостью причинить нам столько вреда, сколько и самый настоящий демон. Эдварду повезло с командой. А ещё ему повезло быть таким сильным... Этот тип всё знал и наверняка раньше всех понял, что эта иллюзия. Только никак не пойму, к чему были те его слова во время атаки... "Обвели вокруг пальца." Непонятно было кому он это сказал, но вспоминая интонацию, можно было предположить, что он насмехался над теми, кто выдумал такую засаду. Но это было не глупо.        – Ты знаешь их? – мне на спину посадили Хисоку и в тот момент, когда мы крались в башню, я слушал разговор Сары и Эдварда.        – Да. Трафиэль, одна из тех, кто мог это сделать. Единственная женщина из всех двадцати отрядов на тот момент, когда я был ещё у них в заложниках. Сейчас не знаю.        Ко мне рядом пристроился Чиро. Он не говорил ничего с того самого момента, как Хисока был ранен из-за взрыва. Его поведение и настроение было нечитаемым, потому что он содрал со своего лица какие-либо маски, которые ещё мог бы натянуть. Таким подавленным я его не видел никогда. И трогать его в таком состоянии мне не хотелось, потому что даже мне, несмотря на то, что я вижу будущее, страшно представить, что со мной случиться. Он был непредсказуем для нас всех.        Он будто хотел убежать. Так далеко, что ни одно море не сравниться с километрами, никакой океан не будет даже рядом стоять. Но он почувствует себя однажды одиноким, забросит всех, пороется в себе. Найдёт то, к чему его тянуло, отвергнет то, что душу его чернило изнутри, но думать бы никогда не перестал о друге. Почему-то для него такого важного в жизни человека. Они шли сквозь года почти держась за руки, познакомились пускай не лучшим образом, но то, что испытывает сейчас Чиро вовсе... На дружбу то и не похоже.        "Он частичка меня! Он не может исчезнуть!" Кричал он в себе, разрываясь, но как бы не была жизнь сурова, существование судьбы нельзя опровергать. "Я умру вместе с ним! Не останусь здесь!" Лишь клялся, но держал свои слова, отвечал за них головой и понимал это, безусловно понимал... Только потому, что его трясло, когда он смотрел на своего друга, ему не решились разрешить помочь донести Хисоку до башни. Это было только к лучшему.        – Что случилось?        Прежде чем я смог открыть рот, когда приблизился к Эдварду, он начал диалог.        – Мы остаёмся в этой башне на свой страх и риск, я правильно понимаю?        – Да. Ты правильно понимаешь и я уважаю твою смышлёность. – Посмотрев на меня из-за плеча, генерал решил продолжить, опуская пистолет. – Команда!        Все из отряда выкрикнули дружно "Слушаем, товарищ генерал!", на что я наплевал. Мне было куда важнее узнать то, что задумывает Эдвард, потому что он наверняка уже придумал план. Новый, который, надеюсь, не провалиться как те два, что он придумал сам и без нашего вмешательства. Когда же ты поймёшь, что твоих сил не достаточно, Эдвард?...        – Эта башня опустела, но это далеко не значит, что она заброшена.        Генерал опустил руку на деревянную дверь, которая была ниже его роста и поросла мхом от старости, потому что иллюзия не затронула башню, она была в полном порядке и выглядела так, будто её не трогали больше ста лет точно.       – Её использовали лесные демоны. Они были мирные до войны и не несли никакого вреда, потому что не питались человеческой плотью. В их рацион питания входило всё, кроме людской плоти и даже крови, потому они дичали. Но... Это было больше ста лет назад и этот вид лесных демонов уже давно эволюционировал в тех демонов, которые сейчас могут быть даже Аристократами.        – Они дичали только потому, что питались плотью животных? То есть им неоткуда было брать полезные вещества как те, что имеют в себе люди. Следовательно, питаясь животными, они сами становились такими же дикими как животные... – сделала для себя открытие Ости, почему у Эдварда в глазах почти сияли звёздочки от счастья. Его кто-то понимал!        – Именно! В прочем, я клоню к тому, что в башне могут быть как полезные вещи: припасы, множество оружия и аптечка. Но из опасного там ещё могут находиться: ловушки, яды и возможно даже бомбы. Это всё, что я должен был сказать. На нас могут напасть в любой момент и мы подвергаемся огромной опасности, но я полагаю, вас это не напугает. Будьте на чеку.        И мы были. Заходя в башню мы боялись наступить не туда, попытаться нажать на выключатель, а в итоге нарваться на бомбу вместо света.        Внутри она выглядела солиднее чем снаружи. На первом этаже было что-то вроде гостиной смешанной с кухней. Сбоку где-то располагался стол на компанию и всего пару стульев. Я сомневаюсь, что мы будем собираться у этого стола все вместе, потому на стулья никто внимание кроме меня кажется не обратил. Окна и впрямь были не только заросшими, но ещё и с решётками, не позволяющими выпрыгнуть в окно даже при огромном желании. С одной стороны это нас спасало, с другой, мы находились в самой настоящей ловушке.        Почти каждая доска скрипела здесь когда на неё наступали, пол буквально почти прогнил, потому мы ходили осторожно ещё до того, как Эдвард нас предупредил об этом сам чуть не провалившись, когда ступал на лестницу... Да, на второй этаж по лестнице мы забраться не сможем. Или сможем, но обратно уже будет никак. Я наблюдал за тем, как Сара копошится в ящиках на мини-кухне, полагаю, ища аптечку или спирт. Какое же у неё было выражение лица, когда Вика стряхнула с её плеча маленького паучка. Она готова была визжать, а мне казалось, что Сара не может чего-то боятся. Разве что ЗППП. Но я не могу её осуждать, когда то, чем она занимается, приносит людям пользу в здоровье.        – О... Черт. Вика, подай воду.        После слов Сары, когда её нежные пальчики в новых чистых перчатках освободили от бинтов рану, Чиро подскочил и ринулся к ним.        Хисоку уместили на диване, располагавшемся под лестницей, на углах которой висела вековая паутина. Пыльная и страшная, чего боялась даже не только Сара, но и моя паранойя уже играла со мной в злую шутку. Я увидел только из-за спины Вики, как Чиро сидит на коленях, молится и держа за холодную руку Хисоку, качается вперёд-назад будто ума лишённый. Видеть то, как старательно Сара обрабатывает рану водой, как беспокойство поднимается по воздуху в небо, не хочется сдерживать себя, лишь кричать. "Почему?!". Вопрос, на который я не найду ответ сейчас, но может дойдёт до меня потом. Да только что будет потом? Я могу увидеть, я могу услышать и умереть за пару минут раньше, чем нужно. Могу увидеть будущее, да только толка от него никакого... Никакого, я ведь его знаю. Знаю не потому что посмотрел, а потому что оно с недавних пор само лезет ко мне в голову, я не знаю как себя контролировать.        Увидел бы раньше! Что камень в Хисоку летит, помог бы, крикнул, но нет. Я сидел. Молчал и знал об этом, да толку какого если я молчу и знаю... А если так с победой? Увижу, но промолчу? Если лишусь всего ради победы, которую упущу? Не стоит ли мне держать рот на замке... А может просто исчезнуть. А проболтаюсь об этом и Чиро узнаёт, что я знал. Что тогда? Меня повесят. Он убьёт меня, убьёт своими же руками, по локоть руки будут в крови, но он продолжит бить меня, ведь я заслужил.... Нет, просто не нужно меня трогать. 

***

      Он видел как тлеет его разум. Бросал те мысли горькие, что мраком обуздали его несметный пыл, который в огне и в голове его таким огнищем разгорались... Он не дойдёт, он не услышит, принять решение тяжёлое не сможет, ведь то, что в сердце так его глухо стучится, однажды всё равно погаснет.        Он этот свет безусловно видел. Чувствовал как тепло гаснет в груди, он что-то несомненно скрывает, но что скрывает неясно. Не расскажет ни за что, будь Эдвард для него никем. Не рассказал бы. И не будет. Ведь Энма гаснет. Как фонарь в темном переулке мерцает, но умереть не хочет и жить не особо тянет, но приходится. Здороваться с соседями обязан, честь отдавать его велят, но ни за что он никогда никому не скажет пока зараза по телу не разошлась как паразит на долгие века.        Он готов таить в себе такие страсти, что сниться никому просто не смели, безумные и страшные секреты с того самого дня, как он начал закрываться в себе, что Эдвард видел прекрасно, но поделать ничего с этим не мог. А что он сделает? Погладит по головке, скажет, что все плохое не вечно, но сам он думая над этим, не мог верить в это на все сто процентов. А зачем надо было тогда врать, он этого не делал, что наверное до сих пор сохраняло нить между ними. Уже истрепавшуюся годами, но ту, что они из раза в раз завязывают в новь. Когда бы не рвалась, когда бы не меняла цвет. Ведь это жизнь. Такая же, как прежде, да только не известно было то ли он видит в своем будущем или нет...       И подходя к нему, касаясь его сильного плеча, которое так жаждало отдыха и сна, он уводил его из башни снова на свежий воздух. Было ли это тоже рискованно? Да, было. Когда они не рисковали собой? Никто и не вспомнит...       – Всё в порядке? – спросил Эдвард, облокотившись на ящик с завядшими цветами.       Во тьме его ночной, глаза зеленые кошачьи не горели, и отражаясь от луны, поглощали свет. Они думали о чем-то неизведанно глубоком. О таком, что никто никогда не узнает и не увидит, потому что это всё лишь в его голове. Он не покажет, не расскажет как бы не старался Эдвард, но никто не запрещал пробовать. Парень присел рядом засовывая руки в карманы штанов.       – Я в полном порядке.       Сквозь какую боль он это говорит? Сквозь какие страдания он пропускает слова, что вылетают с его губ так легко? Да не возможно было сравнить ни с чем эту злобу на что-то, страх от чего-то и грусть из-за чего-то. То, что было что-то не так, Эдвард видел даже потому, как Эни сидит снова горбясь. Вика заплела его волосы в косичку, которая змейкой петляла по всей голове. Хохолок только торчал и выдавал конец змейки. А если бы его не было, она была бы на первый взгляд бесконечной. Бесконечно милой, как и ее владелец.       – Я чувствую когда ты врешь.       – Конечно. Забыл...       – Ну что такое, солнце?...       Сдавленный хрип послышался сбоку от чего Эдвард напрягся еще сильнее и тогда уже думал хотя бы прикоснуться к нему, но он не мог. Не мог позволить себе сделать это, потому что вновь чувствовал, что от него пахнет сигарой.       – Предатель. Я не сделал то, что обязан был сделать! – руки сжались в карманах в кулаки, а тело напряглось, что у него из носа чуть ли не валил пар от злости на самого себя.       Его зрачки забегали то вправо, то влево судорожно дрожа. Губы приоткрылись, а изо рта и вправду начал валить пар. Только дело было в температуре вокруг. Морозец только заставлял его сильнее дрожать и смысла сдерживаться уже не было. Слеза горячим ручейком покатилась по щеке, падая, впитываясь в ткань штанов.       – Эй...       – Если он умрет... Я буду виноват. Только я.       – Что ты сделал?       – Молчал. Я знал, что так будет и молчал. Эдвард, не могу я больше контролировать это!... Я видел как его ранят, но не сказал. Сука я, да!? Сука!       – Эни, милый, – генерал убрал прядь волос за ухо и встал напротив сержанта, положив руки ему на плечи и заставляя встать.       – Посмотри на меня. Ты видишь во мне гнев? Может грусть?

Он отрицательно покачал головой.

      – Хисока не умрет, слышишь? Если умрет, то мы его воскресим.       – А ты его спросил? Хочет ли он быть, таким как я?       Эдвард посмотрел на его макушку. Косичка тоненькая обвивала все четыре рога на его голове. Вика и вправду очень талантлива...       – Уверен, что нет, но еще я знаю, что он гораздо сильнее, чем ты можешь себе представить.       Синие глаза, сравниваемые с океаном, с его могучей глубиной и тьмой внутри, где-то в недрах его души, открывали мир светлый. Не такой, как он сам, темный и спокойный, а бушующий и очень светлый. Где жизнь кипит и даже не думает о том, что однажды пропадет, посереет от старости, как старые фотографии. Этот мир не исчезнет, Эн это понимал, он в это верил.       Губы так же говорили о светлом будущем, когда они оба войдут в свой Дом под названием "Замок" и скажут: "Мы победили!"... Их будут помнить, а они унесут в могилу свою любовь, оставят после себя такой огромный след, который нельзя будет сравнить со следом Шибую, ведь он сделал не так много. Но они останутся. Не телом так душой, не душой, так кучкой пепла на траве, где одержали победу. И вновь те губы, манящие и сладкие, что дарили поцелуй влюбленной паре, к их нити привязывают еще несколько тысяч других, которые уже больше никогда не порвутся. Они оба в это верят.