Эволюция

      Новость о том, что на территорию демонов проникли люди уже знали все, но только Вирджиния знала о том, что их становится с каждым часом всё больше. Её это ужасно злило, но она решила, что пока делать ничего не нужно, однако отправила одно новое письмо, с красной печатью из воска в Новый Замок, построенный относительно недавно. В нем еще даже не успели поселиться все воины, как сразу были отправлены во флот. Корабли заполнялись отрядами, кровь в хрустальном бокале все стояла и стояла...

"Я требую укреплять наши стаи, Генерал. С каждым днем наши войска должны укрепляться, расти и становится сильнее. Я сделала практически всё, что было в моих силах и отправляю вам это." 

      К небольшому письму был приложен мешочек с содержимым, которое сначала не приняли. Дело было лишь в том, что мешочек это даже не пару граммов, а килограмм, который стоит примерно как половина всего острова, на котором они сейчас находятся. И эти деньги, а именно золотая пыль, сносящая головы демонам, была отправлена лишь на один отряд. Это безрассудно. К сожалению всем давно известно, что с головой у королевы самые настоящие проблемы, но никто не осмелится ей противостоять. Однако демоны созданы по подобию таких как Вирджиния. Она представляла собой не человека и возможно даже не демона. Она ничто, но имеет большее право чем у других ею подобных. Жестокая, приспособленная ко всему, тронутая умом Мать, державшая у себя под крылом ненужные ей войска. Она пошла бы сама гробить мир, но к счастью она не вспомнит, когда в последний раз вставала с инвалидного кресла.        "Ты знаешь, нет на свете бессмертных существ" Один блондин однажды сказал своему зеленоглазому воину. И был безусловно прав, потому что знал, что у каждого живого существа будет точка, в которую бить больнее.

***

      Мне не доводилось никого хоронить после смерти брата. И в тот день, когда я понимал, что этот человек единственный, кто мне в жизни был нужен и его я больше никогда не увижу, меня резало раскалённым ножом. В тот день светило солнце так ярко, что выедало глаза, но я не смел закрывать их до того, как крышку гроба закроют и я пойму, что потерял всё. Не моргал, не обращал внимание на слезы, но ждал... не пойми чего ждал. Когда он откроет глаза и посмеётся надо мной, потому что разыграл очередную шутку. Но этого не произошло. Последний день своей обычной жизни я провел в лучах солнца, но душа моя была окутана мраком, а чувство одиночества меня уже выедало маленькой ложечкой. Пустота обволакивала меня, но я не забуду теплые объятия своего друга... Которого так же сегодня потерял.       Только тревожило меня больше не одиночество, а чувство вины за то, что я не смог полюбить. Столько времени утекло за нашими спинами, столько раз он говорил о своих чувствах, но лишь в один из дней мне было настолько плохо, что я подумал, что хуже не будет. Но это произошло... Произошло то, чего бояться стоило с самого его первого признания... Когда мы делились любовью, я видел не лицо своего друга, не бывшей девушки,.. Перед глазами плыл мой старший брат. Отвратительно. Грешно. Я хочу смыть с себя эту грязь. Но эта любовь между мной и братом, она какова? Да... чтобы я знал. Ведь с каждым толчком, с каждым приливом новых эмоций, я все отчетливее представлял в голове брата... Потому я не смог полюбить.       Я любил того брата, который учил меня стрелять. Который показал мне жизнь, но не того, в которого превращался он по ночам. Голодного. Мрачного. Страшного взрослого мужчину, который добивался меня. Молодого меня, у которого была девушка. Неопытного меня, который просто желал проводить время с братом. Того меня, на которого был похож. И то, что у него были однажды такие же длинные волосы как у меня когда-то, что его глаза такие же светлые и непорочные, что по ночам светятся и просят подойти поближе. Потом ближе... И еще ближе, пока наконец не произойдет то, после чего я не смогу сесть на стул. Я не хочу вернуться туда, где мне навсегда пятнадцать, а ему девятнадцать. Знать, то, что он со мной одной крови, я не хочу.        Чиро был тем, кто спасал меня от мыслей о брате, особенно когда он только что умер, но когда я начал видеть его в нем, мне становилось ужасно плохо. Когда в первый раз признавался в любви под деревом, я вспомнил спустя столько времени брата и то, как он мне по ночам улыбается. Как его улыбка из темноты подбиралась все ближе к моим губам и я чувствовал на себе его взгляд. Когда второй раз мне рассказали о чувствах, я видел в его чертах лица своего брата и готов был сделать все, чтобы сказать нет. И я сказал. Как в третий раз уже сердился. В четвертый, в пятый... Но когда это произошло в последний раз, где пуля летевшая ранила его и заразила вечным сном, я перестал видеть брата. Я наконец смог осознать, что все это время я дружил, общался и жил не с братом, а с Чиро. С другом, который любил меня нежно, но не так как брат. Который сделал бы все ради моего удобства, даже ночью, но не как брат. Он во всем, во всем лучше него, но я этого не знал. Не знал, до того момента, который проживаю сейчас.

***

      Хисока уже десятую минуту молится над могилой Чиро. Я думал подойти, спросить его, все ли нормально пусть и видел, что нет. В любом случае мне бы не дали это сделать, потому что Вика обнимала меня так крепко, как только могла и пыталась успокоиться. Мы с Эдвардом рыли могилу почти час вдвоем, пока девочки собирали вещи и приводили в чувства Хисоку. На удивление, он был... спокоен? У него тряслись руки, он не мог встать на ноги строгие тридцать минут, но в один момент, когда я вернулся в башню с цветами, которые нашел в лесу, по штучке каждому, Хисока вел себя обычно. Что уж, Сара прослезилась когда мы аккуратно уложили друга в земляную яму. Но ей пришлось успокоиться как можно скорее, потому что когда мы с Эдвардом закапывали своего товарища, Вика почти кричала чтобы мы остановились.        Кричала, вырываясь из рук своей женщины: "Он живой! Прекратите, прошу!" Голос срывался как у меня, когда я на пару тонов повышаю голос. Писк, слезы, боль и нахлынувшее отчаянье нас всех губило, но только не рядом с Ости. Она считала своим долгом включить силы и обеспечить нам настроение, чтобы жить дальше, потому что нам пора было идти к Дому... А в таком состоянии как было при похоронах, мы бы не прошли ни километра. Не было бы сил сражаться и вообще что-либо делать. Никакой мотивации не было бы совершенно.        Я не плакал. Мне было плохо, я не скрываю свои чувства, но слезам волю я не дал. Хотелось бы верить, что я настолько сильный, но на самом деле во мне просто кончились слезы. Так бы я возможно прорыдал одну ночь, а потом смирился. Но кажется единственный, кто из нашей группы не терялся и был готов идти сражаться, это Хисока. Эдвард даже не чувствовал себя так уверенно как он, но в любом случае то, что ему так легко удалось закрыть в себе эту боль, проглотить и забыть, было наверное хорошо нежели плохо. Но во что потом это вольётся, я понятия не имею...       – Вы готовы? – подойдя к нам, Хисока слегка улыбнулся, и погладил Вику по спине, от чего она отпрянула от меня и кивнула в знак благодарности.       – Наша следующая точка находится в городе. – подал голос Эдвард, после чего на него смотрели все как на дурака.       – Город? – повторила Сара.       – Город. Мы очень близки к пункту назначения, но чтобы добраться до Неё, нужно пройти город.       Я пнул камень ботинком с острой подошвой против скольжения и сунул руки в карманы.       – Эдвард, этот город охереть какой огромный, если это город, а не деревня из двух домиков. Мы не пройдем его за один вечер.              Эдвард улыбнулся, но в его улыбке читалась лишь злоба, потому что он вновь что-то замышлял гадкое, что должно пойти нам всем на пользу. У меня была одна мысль насчет того, как мы должны перебраться через большой город, населенный демонами, но я не был уверен в том, что мы думаем об одном и том же. Но... Бинго! Я оказался прав. Мои мысли были верны.       – Мы не пройдем. Проедем. Но это будет немного затруднительно...       – Что значит затруднительно? – шагнула ближе Ости.       – Дело в том, что неподалеку, в лесу, находится тюрьма, в которую каждый день привозят все необходимое для осужденных. Повозка пребывает туда к пяти часам, стоит примерно пол часа и уезжает с деньгами, которые в конечном итоге должны будут доехать до Вирджинии. Путь, который она совершает за семь часов, мы можем преодолеть только если попадем в повозку с деньгами.       – Ты рехнулся... – Хисока оперся на дерево плечом.       Но я сразу понял о чем он говорит, потому что знал о том, что он с самого начала затевал. Каждый день, что мы пробыли в этой башне, Эдвард исследовал лес, который изучил вдоль и поперек. Полагаю там он наткнулся на рабочих кучеров, которые привозили повозки и увозили их обратно. Высчитал время, сидя по несколько часов у этой тюрьмы, наблюдая, смог составить план. Не сложно было догадаться, что он планирует, но сложно было осуществить план, как и все его остальные.       Вика расчесала пальцами волосы, Ости сглотнула и посмотрела на Сару, приобнимающую Хисоку одной рукой. Мы выглядим внушительно, и не понятно только, как мы все поместимся в повозку чтобы нас не заметили. Ости прочистила горло.       – Полагаю, что если в повозке деньги, то она довольно сильно защищена, что может усложнить наш план.        – Все верно. На дверях висит по замку, но мне не составит труда снять их.       – Значит нам нужно попасть в повозку тогда, когда рядом никого не будет, но это невозможно, если тюрьма охраняется снаружи. – вставила Сара почесав горбинку на носу.       – С охраной возможно провернуть один трюк! – вскочила Вика, после чего все взгляды сосредоточились на ней. – Кхм... Я могу сделать один порошок, который слепит при вдохе на несколько минут.        – Тогда будет ясно, что что-то произошло, и когда они начнут снова видеть, будут выяснять в чем дело.       – Нет. Тюрьма не охраняется. Двое мужчин на посту открывают ворота и заходят внутрь, оставляя повозку одну. У нас будет примерно двадцать минут на то, чтобы залезть в повозку, но мы этого не сделаем.       На Эдварда вопросительно посмотрели все кроме меня, потому я продолжил его фразу, будто бы он рассказывал мне до этого план. Но я клянусь, не знаю о нем ничего.       – И что тогда будет? Залезем мы туда, потом будем ждать пока они откроют дверь и увидят нас? Им далеко не плевать на то, что какие-то люди просто сидят у них в повозке.       – Именно! Нам нужно будет залезть в нее тогда, когда товар будет загружен и никто не будет заглядывать в повозку. Что еще говорит о том, что нам нужно будет вылезти из нее первее, чем мы приедем и нас заметят в ней.       Ситуация более менее прояснялась в головах и в глазах каждого уже было не горе от утраты одного члена команды и негодования насчет плана действий. До полной картины нам не хватало лишь решить, кто чем будет занят во время самой операции. Но к вечеру этого дня мы составили определенный план. К началу операции мы уже были подготовлены и разделены на группы, чтобы наш план если что-то произойдет с одними, превратился в план Б, потому что он вытекал из плана А.       К пяти часам примерно и вправду приехала повозка с лошадьми. Ими руководил кучер, и слезая со своего места, он выуживает из кармана связку ключей, которая шумно звенит и так и манит ее украсть. Уж не знаю какие черты во мне зародил Эдвард, коварство или любовь ко всему блестящему, но мне безусловно нравилось всё, что происходит. Нас не услышали по запаху, что хорошо, потому что мазь, состоящая из определенных трав и молотого кофе, должна была перебить запах людской крови, скорее её теплому, даже горячему вкусу и запаху. С недавних пор я понял, что мне ужасно нравится запах крови Вики, но с этой информацией мне приходится только жить и никому о ней не говорить. Я все еще не отошел от выпитой крови Чиро. Хисока разрешил нам заправиться ради победы, пусть и понимал, что это не очень уважительно. Однако все мы уверены, что так или иначе Чиро бы разрешил нам испить немного его крови ради силы и будущего острова, к которому мы так привыкли. Он был родным. Он останется таковым, но уже мирным и спокойным, который не будет бояться взрывов и смертей обычных граждан. Невинных людей, маленьких плачущих детей...       Я скрывался за огромным валуном. Почему-то исцарапанным будто медвежьими когтями, но мне было плевать на медведей или еще кого-то. Мне важно было следить за тем, что происходит с повозкой. Хисока прятался за деревом. Его волосы лишь слегка подлетали на ветру, но это было незаметно. Ости лежала на животе за кустом и следила за демонами из прицела, была сосредоточена, что ее бы не отвлек никакой посторонний шум. Гул в её ушах заглушал всё, она при том была самая внимательная из всех нас. Вика и Сара устроились за углом тюрьмы с обратной стороны так, что если я выгляну из-за своего укрытия, то возможно увижу их. А Эдвард, как я по звукам понял, задержал дыхание и замер, находясь где-то у дороги, совсем близко к задним дверям у повозки, откуда мужики вытащили огромные ящики с вещами и потащили к зданию.       Цепь звенела, а ворота тюрьмы открывались внутрь, распыляя кучу гнева и черной материи, которая портила мне настроение и вселяла в мою голову кучу других ложных мыслей о том, что я среди команды самый бесполезный и мне нет смысла продолжать борьбу. Смятение, я будто начинаю гнить изнутри, но стараюсь не вестись на эту чушь и задерживаю дыхание, потому что чувствую как к горлу подступает тошнота. Меня нельзя просто вытравить отсюда, как же демоны на это не ведутся?

***

      Непреодолимое желание перебить ублюдков прямо сейчас всё растет и растёт, но я дожидаюсь момента закрытия ворот и подаю сигнал сначала Вике о том, чтобы она подготовила один порошок, который должна будет распылить на сидения кучера.       План был до ужаса прост, потому что у Вики оказался главный компонент, который входит в состав порошка, стирающего определенный момент времени. Когда кучер и его помощник вернутся, они сначала загрузят мешки с деньгами, закроют все двери на замки, которые я должен буду успеть на пару секунд снять без шума, и запрыгивая в повозку, должен буду еще и закрыть ее с обратной стороны. Тяжко придется всем, но сложнее будет мне от того, что я потрачу гораздо больше сил, чем мог бы потратить. Однако я правда пекусь о нашей безопасности и готов сделать все, предусмотреть все, чтобы доехать до пункта назначения в целости...       Порошок, который Вика прямо сейчас насыпает на сидения нам нужен лишь для того, чтобы если наш план пойдет по одному месту и нас заметят, демоны полезут туда за оружием, нанюхаются порошка и забудут о том, зачем им нужны были оружия. За то время что они вспоминают, мы должны будем успеть сесть в повозку и закапаться в мешках так, чтобы нас не было видно, потому что они наверняка пойдут проверять. В любом случае, если что-то пойдет не так, мне придется их убить, а потом разбираться с охраной тюрьмы, но в худшем случае о нас доложат и местоположение будет наше раскрыто как карты на игральном столе, мы останемся в дураках. В конце концов мой план отличался от того, что я сейчас продумываю в голове. Оставалось ждать мужиков еще десять минут если не больше и действовать так как было запланировано.

***

      Вика совершила свою работу, предварительно капнула на стены еще один эликсир, который пришлось добавить в план несмотря на отказы Эдварда. Мы бы никуда не смогли деть охранников на посту, которые нас могут увидеть когда мы будем взламывать повозку, потому эликсир, который разлила Вика нам очень бы помог. Перед нашей операцией мы намазались мазью все, даже Эдвард для того, чтобы Эликсир действовал правильно. Он должен смешать мозг охранников в кучу, они слегка опьянеют, но не заметно, от чего их организм будет отказываться работать и они не смогут нам ничего сделать. Им в нос ударит запах кофе и трав, потому что их рецепторы начнут чувствовать в десять, а то и в двадцать раз сильнее. Им почти что размозжит головы, но когда они оправятся, мы уже будем на пути в город.       Я не представляю себе нашу операцию без Вики и конечно же Сары, потому что они обе сильны в химии, а когда слабости демонов ими изучено намного больше из рассказов Эдварда, это делает нас еще более неуязвимыми. Бороться с нами себе дороже, но как бы не так, демоны тоже не безмозглые уродцы.       Странно однако то, как далеко они хранят оружия от себя. Эдвард изучил повозку еще до случая, который сподвиг нас действовать быстрее и усерднее. Он убедился в том, что основное оружие они хранят под лавкой кучера. Потому наш план с порошком был действителен и возможно даже умен. Правду говоря, он держится только на честном слове, потому что если что-то пойдет не так, мы устроим такую возню, которая наведет много шума, и нас в конце концов найдут, вытрахают из нас души, а потом убьют. Я правда не доверяю нашему плану, но придерживаюсь его как только могу...       Вскоре кровососы все же отворили ворота и вышли с первыми мешками золотых монет. Перебросив их через плечо, они тащили вчетвером золото, мечтая заполучить его себе, но знали свое место. Они за все время своей работы сильно так накачались, что видно по их рукам. Глядя на то, как надуваются мышцы плечей из-под футболок, как вены синеют через слой кожи, я вспоминаю о руках своей любви. И наконец признаю свою слабость, которая однажды меня погубит. Я на секунду представил, что Эдвард бы делал этими руками, если бы остался служить Маме... Нет у меня представлений насколько она чокнутая, потому что он почти ничего мне не рассказывал об этом... Но уверен, что нет человека на свете хуже, чем Она.        Ведь это Вирджиния способна руководить своим поданными за ничто взамен. Никому она не платила и наверняка не платит. Вырастила из своих сыновей сволочей подобных ей и сидит, радуется, истребляя невинных людей, нападая на города мирных граждан. Эти мысли заставляют мою кровь кипеть. Взглянув на связку ключей, который достал кучер из кармана, мне показалось, что замок не был таким уж причудливым. Самый обычный замок, который даже я с закрытыми глазами и связанными руками смогу открыть. Это ужасно подозрительно. Уверен, Эдвард тоже это уже приметил.        Машинально я повернулся в сторону его местоположения, но до сих пор не смог услышать хотя бы намек на то, что он может быть здесь. Чувство такое, будто бы он уже убежал без нас, но сомневаюсь, что ему во-первых сойдет это с рук, а во вторых для него выгоды никакой в этом нет. Пусть мы и не будем мешаться под ногами, но и без нас ему не справиться. Как минимум если меня убьют, ему будет немножко грустно. Но все же убежать он не осмелился. Ему это не нужно было.       Демонам понадобилось две минуты времени на то, чтобы открыть замки, затащить мешки, которые принесли вновь из тюрьмы и закинуть деньги обратно в повозку. Я слегка выглянул из-за своего укрытия дабы увидеть хоть какой-то сигнал, который поднимет наши жопы и мы наконец начнем действовать. Но даже когда кучер и его приятель сели и поехали, от Эдварда вестей не было! Вика топталась с ноги на ногу, смотрела на меня и пыталась что-то сказать чтобы я прочитал по губам, но без сдвигов. Единственное, что я понял:       – Что за срань!?       Такие слова от Вики услышать невозможно, но прочитать по губам легко. Она особо не материлась при мне, но когда дело набирает обороты, она позволит себе шепнуть матерное словечко. В данный же момент, когда Хисока подобрался ко мне и сел рядом, ничего не менялось, однако он сказал следующее касаясь моего плеча.       – Намекни им чтобы они следовали за повозкой как можно тише, Ости я уже сказал. На охрану не действует эта херня, придется действовать еще быстрее, лес заканчивается.       Тогда по венам текла не кровь, а адреналин. Чувство, будто я принял запрещенные вещества. Видел мир совершенно иначе и когда мы шли за повозкой, боясь наступить на малейшую веточку, потому что она могла выдать нас своим подозрительным хрустом, будто мы в фильме ужасов. Но я и впрямь ощущаю себя главным героем какого-то страшного фильма, где компания друзей попала на необитаемый остров с каким-то чудищем. Вести себя тихо, вот, от чего сейчас зависят наши жизни. Стало легче только когда на саму дорогу за повозкой выскочил Эдвард. Так как кони никуда не спешили, генерал прогулочным бегом домчал до повозки и запрыгнул на ступеньку сзади, принимаясь откреплять замок. Только когда у него получилось, я понял, что наш план мягко говоря вновь был уничтожен и теперь план А был планом Б. Успокаивало только то, что пока мы залезали в саму повозку, Эдвард узнал еще кое-что новенькое о нашем новом транспорте. Мы до этого момента не придумали, где будет ехать Эдвард, потому что он закроет нас со стороны улицы, и сам должен был куда-то деться. Теперь это был не вопрос, но опять же меня вновь волновала рискованность. Замок должен был висеть со стороны улицы, но Эдвард залез в повозку с нами, а потом запер нас всех изнутри... Что же это такое.        – Тесновато... – Прокомментировала Вика, когда ее колено уперлось в грудь Саре.       – В самом деле.        – Эдвард, это огромный риск! – я шепнул ему, когда его пальцы ловко закрыли замок обратно. Он дернул его еще, убедившись, что конструкция надежная.       – Не волнует, Эн. У меня всегда есть план Б.       – План Б, у которого есть еще один план Б? Ты тоже не бессмертный.        Я был немного разочарован, но единственное что держало меня в ежовых рукавицах это Ости, прижавшаяся ко мне, потому что места не было, Хисока тоже прицепившийся ко мне с другого бока и Эдвард посередине. В таких ситуациях я впервые, честно признаться, и кажется не я один. Однако больше всего не нравилось это Хисоке, потому он подал голос. Слегка грустный, но он имел смысл, если бы я не покраснел от его слов.       – Значит так. Какого черта вы, влюбленные парочки сидите друг от друга так далеко. Давайте ка вы прижметесь как-то друг к другу, места станет больше!       – Не смейся надо мной. – я произнес, пусть и не хотел.        Как же хорошо, что сейчас середина ночи и мой румянец не был виден. Хотя, кто знает, может я свечусь от того, насколько сильно я забыл о близости с Эдвардом. Он промолчал, но подвинулся в повозке так, чтобы сидеть напротив чуть ли не в обнимку. Да, я начинаю сомневаться, что рука, которую я считал рукой Ости, залезла мне под кофту и охотно пытается нащупать что-то! Мне бы очень сильно хотелось посмотреть в его бессовестный глаз, но к сожалению единственное, что я вижу, это блик на его зрачке. Судя по тому, что все затихло, Сара с Викой устроились поудобнее чем мы все. И я был прав. Вика сидела на ногах Сары, а та в свою очередь позволяла себе ее целовать.       – Кхм. – Ости не знала куда отвернуться, чтобы не видеть всего, что вокруг нее происходит.       – Боюсь представить если бы у нас у всех сейчас была бы здесь пара. Может быть оргию еще устроим?       – Оргию? – Ости с тревогой произнесла это слово будто пробуя его на вкус. Она действительно не знала что это такое...       – Тебе уже рассказывали откуда берутся дети?        – Хисока..! – мне хотелось его остановить.       – ...Так вот у них не будет детей.        – Почему?...       Мне показалось будто Эдвард усмехнулся, потому что я точно смог увидеть как его клыки в лунном свете отблескивают. Мне почему-то тоже захотелось посмеяться, но боюсь, что если я начну, то нас могут услышать, потому что я не смогу остановиться. Не помню когда в последний раз смеялся...       – Есть мужчина, а есть женщина...       – Хисока, я знаю откуда берутся дети. Если думаешь, что я настолько глупа, то ты ошибаешься. Я имела в виду, что почему бы не взять ребенка из приюта?        – Тяжко будет объяснять папкам как они докатились до такого. – Сара посмеялась, но почти бесшумно.        – Думаю он догадается, что приемный. – Вика тоже внесла свою фразочку, после чего Эдвард оглядел всех вокруг, заканчивая на мне.       – С чего вдруг этот разговор касается нас..?       – Задумались каким бы ты был папой. Эн может быть даже ничего, а я боюсь представить чему ты сына своего научишь?       – Мне тоже стало интересно. – Теперь смешно было мне. Я думаю лишь о том, как его щечки слегка розовеют.

***

      Слушать их болтовню когда я прижимаюсь к Эн так сильно как могу, мне не хочется. Довольно разговоров о нас в будущем, которое я пусть и представлял, но на которое надеяться будет сложно. Хотелось бы послушать и об их интересах пока разговор не дошел до того, какого лежать подо мной. Одно дело спрашивать у Эни когда меня нет рядом, другое, заставлять меня смущаться еще сильнее, спрашивая сейчас!       Мне будто мало того, что если мы вернемся в Замок с победой, о нас будет знать каждый. Ничего нельзя утаить от ушей Замка. Но можно было бы мне не давать кличку геи-побеждают. И надеюсь ее мне не дадут... С момента как я узнал о том, что самый настоящий гей, прошло не так уж и мало времени и мне бы хотелось продолжать скрывать свое личное. Однако когда я нахожусь в таком положении, как сейчас, невозможно закрыться от всего мира и быть начеку, но нужно было.       Я выслушивал каждый треск веток, на которые наезжала повозка, разглядывал в щели наше местоположение и даже понимаю где мы сейчас находимся. Мне нужно было слушать разговоры кучера и его помощника. Весь этот контроль лежал только на мне, но иногда мне казалось когда все замолкали, что я не один знаю, что еду буквально умирать. Грусть всё ещё присутствовала в глазах моих воинов, почему я их понимаю. Тот путь, который мы выбрали был самым опасным, самым тернистым, но в конце концов единственным. Нельзя было вернуть Чиро и посмеяться с ним о чем-то, потому что его шутки – единственное что хотелось бы сейчас услышать. Но не случиться это чудо уже никогда.        Мне сложно представить что чувствует сейчас Хисока, после того, что Чиро сказал ему на прощание... Я боюсь представить, что бы я чувствовал если бы попал в такую же ситуацию... Мне так вдруг тяжело стало дышать... Даже не потому что я накручиваю, мне правда стало плохо... Очень плохо.        – Hey, wir sind fast in der Stadt angekommen, ich denke, wir sollten eine Maske anziehen.         – Oh, genau.         Я отчетливо расслышал их слова, но пелена перед глазами так и начала плыть, слово морская пена билась о скалы в надежде раствориться, но она лишь сильнее пенилась. Я ощущаю как теряю сознание... В это трудно верить, но сил мне не хватило, и я ощутил щекой грудную клетку своего любимого мужчины, но не смотря на то, как мне было больно, я проваливался под землю как будто умирая. Но никогда я не позволю умереть еще и всем остальным...       – Маски... Надевайте...

***

      Я ощущал у себя в голове какую-то муть еще с момента, когда сидел за огромным булыжником, но понятия не имел, что это вскоре приведет к таким последствиям. Голова будто начинала весить тонну если не десять, но терпимо! Но то, как повел себя Эдвард, перед тем как провалиться в сон, прижимаясь уже всем своим телом к моему, я не ожидал... Думал, что это мое самочувствие могло вновь сыграть со мной злую шутку, но это не так.        – Маски? – насторожилась Ости, подсаживаясь ближе, чтобы нащупать пульс.       – Эдвард говорил о масках.       Проще было называть этот механизм не маска, а противогаз. Эта махина, думаю, справлялась со своей главной задачей, но она прибавляла к моей, итак, тяжелой голове веса. Я был рад, что мы находимся сейчас в сидячем положении и меня не тревожит моя голова.       Все поочереди натягивали свои противогазы. Конструкция выглядела внушительно, я ей более чем доверял, но неудобство доставлял не только ее вес, но и тот факт, что теперь из всего лица были свободны только глаза. Только вот и они не могли привыкнуть к новому воздуху, который здесь повис огромным облаком ненависти к людям. Мне стало вдруг так отвратительно, но натянув на себя "маску" я должен был поскорее помочь и Эдварду.       – Если он не проснётся, как мы узнаем когда нам выходить?...       – Я не знаю.       – Ну охренеть! – Хисока позволил себе вновь поворчать.       На самом деле я был уверен в том, что Эдвард вот-вот проснется и сбросит с себя оковы мертвого сна, которые приковали его ко мне. Пусть мне и было приятно, что он мирно сопит лежа у меня на груди, но все же сердце еще никак не привыкнет к тому, что между нами нет никаких стычек или ссор. Может быть я нуждаюсь в постоянном выплеске своих эмоций, а может мне стоит привыкнуть к мирной жизни, что я очень бы хотел сделать. Я сделаю, и позволяю себе погладить его по голове...       Он позволял себе целовать меня в макушку, я разрешал ему себя целовать так, как нравилось ему. Мне льстило его стремление выразить свои чувства прикосновениями и действиями, но когда от меня перестало это зависеть, я вдруг снова начал нуждаться в нем. Мне нужны были его руки, мне не получалось заснуть без его поцелуев и моя привязанность к нему уже не такая, как была раньше, но я чувствую, что так должно было быть. Только мысли о том, что я запросто смогу его потерять, гложут меня, ранят меня, бьют меня, но пока я не хочу чтобы меня били, мне хорошо. Пока меня бьют, я могу ощутить, что человеку не все равно на меня. Глупость, такая глупость, но вот так сидеть сейчас я мог бы вечно.       Через час, лунный свет достаточно освещал нашу повозку, потому я наконец смог разглядеть свою любовь со стороны. Мне удавалось увидеть его в таком состоянии лишь когда мы спали вместе в Замке. Тогда мне не казалось это чем-то особенным, но сейчас я мечтал о том, чтобы уснуть на его теплой мягкой кровати в обнимку и никогда не отпускать... Голову заняли мысли о нашем будущем. До сегодняшнего дня я не представлял его, потому что не видел себя живым, но пока мы ехали в тишине, Вика засыпала положив голову на плече Саре, Ости чистила пистолет, а Хисока уставился в пол, можно было лишь слегка помечтать, глядя на светлые реснички своего генерала.       Передо мной стояла девочка с ярко зелеными глазами как у меня. Её волосы развивались на ветру чёрными волнами глубины морской и завивались слегка на концах. Я не думал о том, что она могла бы быть моей дочерью до того, как она назвала меня "Папочка" и попросилась на ручки. Румянец на щеках сравним со сладким привкусом клубники. Курносый носик, любопытный и миниатюрный, уткнулся в мою шею и после этого сзади раздался мой любимый голос, который был для меня медом. Обернувшись, я видел свою любовь. Он отрастил короткую бороду и добрым взглядом меня одарял. Ему хватило меньше секунды, чтобы добраться до нас и заключить в объятия...       Дом, который мы купили на деньги, которые копили работая с утра до ночи, находился на берегу реки. Крыльцо облепили яркие красные цветы, а на заднем дворе забор зарос диким виноградом. До того как у нас появилась дочь, мы любили друг друга и не уставали от этого, но когда в стенах нашего дома появился детский смех и шкаф увешанный платьями, наша любовь достигла такого максимума!!! Невероятно легко было жить. Эдварду удалось бросить курить на свои сорок лет, а мне в свои почти тридцать наконец познать все тонкости жизни. Потому что я не делал того, о чем бы однажды пожалел, а Эдвард просто любил. Любил нашу дочь, любил меня. Тот, что дожил до сорока и не умер, оглядываясь на его прошлый образ жизни. И мы любили в ответ. Несмотря на то, что у нашей девочки два папы. Несмотря на то, что она не родная, для нас это было пустяком. Для нее тоже, потому что в нашем доме царило только спокойствие и безграничное счастье, которое мы бы обеспечили нашей девочке, победив в одну жуткую ночь самое настоящее зло.