Лучший мир

Классы располагались на втором и первом этажах. Скорее всего, раньше эти помещения предназначались для других нужд, но Пунджик особо не вдавалась в подробности, да и спросить было не у кого: другие создания же никогда не видели земных лагерей. Уроки проходили на первом этаже. Созданий было меньше сотни, так что места хватало всем. Второй этаж Пунджик до этого не видела, но по рассказам остальных знала, что там «велись уроки особого рода». Очень загадочное определение, наводящее на самые разные мысли. Почему-то все, кого не спроси, отвечали именно так, слово в слово. «Просто они не знали, как это обозвать, вот и использовали такое выражение. Это нередкий случай с общим языком». Впрочем, ситуация так же обстояла и с «классами» на втором этаже, которые на деле оказались двумя актовыми залами, но с партами, стульями и странноватыми прялками. На общем языке «классами» обозначали все те помещения, где были столы и где нельзя было есть. Медкабинет и кабинет директора являлись исключениями, скорее всего, придуманными самими вожатыми для удобства. За тонкой стеной было слышно, как мальчики что-то усердно пилят и Рафик отчитывает их за каждую оплошность. У девочек же было тихо: получив инструктаж от Урика, они напряженно крутили пряжу, которая оказалась на редкость капризной дамочкой. У Зары она постоянно рвалась, у Мохнатик путалась, Пунджик же и на то, и на другое была горазда. И только Блеск умело накручивала волокно, словно ей это ничего не стоило, и потому сидела она, скучающе вздыхая в окно. Вскоре ей и это надоело. Блеск закрутила головой, из-за чего Пунджик заметила, что в профиль ее чешуйчатое лицо необычайно плоское. Разглядывание окружающих тоже не сумело заинтересовать змейку надолго, и Блеск решила попытать счастья с соседками. — Зара, скажи мне, — тихо-тихо шепнула она, и от легкого испуга Зара в очередной раз порвала нить. Блеск придвинулась совсем близко. Всего на пару секунд, но этого хватило, чтобы Пунджик заволновалась за их безопасность: Урик мог в любой момент увидеть эти поползновения. — Почему ты любишь пернатого? Он же такой некрасивый. Зара покосилась на нее. — Ты слепая? Он красивее любого здесь. — Почему ты злишься? — искренне не поняла Блеск. — Я же не тебя страшной назвала. — Зара, твои руки остановились, — сказал над ними Урик, и все четверо — даже не участвовавшие в разговоре, — понурили головы. Блеск отчего-то захихикала себе в руку, и вожатый сказал уже ей: — Создание, не отвлекайся и не отвлекай других. Он постоял над ними какое-то время и пошел дальше меж рядов. За стенкой что-то грохнуло и Рафик в очередной раз отчитал мальчишек. «У Гаврика будет много работы», — подумала Пунджик. Она иногда ловила себя на мысли, что хотела бы заняться менее монотонной работой, требующей не только ловкости пальцев, но и мозговой разминки. Даже если бы это значило оказаться в компании одного болтливого ангела. Пунджик снова отвлеклась на шум за стеной. Она отчетливо услышала: «Заработало!». И последовавшее за этим: «Ломаться оно, нет! Ломаться!». «Интересно, что же они там такое мастерят?» Мальчишки были поделены на две группы: двенадцать из них сегодня стригли овец, остальные же сидели здесь и пилили из досок разные поделки. И оставалось только задаваться вопросом, в ком раскроется талант быстрее: у девчат к ткачеству или у мальчишек к плотничеству. — Хочу к ним, — буркнула себе под нос Зара. — Чтобы дерево грызть? — хихикнула Блеск. В этот раз она старалась быть тише. — Пилить. Тесать. Резать. Это получается у меня намного лучше, чем… — Зара не подобрала приличного слова, чтобы описать свой скупой труд. — И вот тебя мне говорили бояться? — разочаровалась Блеск. — Ведь ты даже простое не можешь… Пунджик легонько пнула ее хвост, мигом отвернувшись к прялке. Урик с секунду постоял над ними — и отвлекся на тихое хихиканье рядом. По Заре видно было, как ей не понравились слова Блеск. Настолько, что даже Мохнатик ойкнула: — Ты махать сильно почему хвостом? Мне больно. — Тихо будь, — шикнула на нее Зара, продолжая таращиться на сидящую напротив Блеск. Атмосфера портилась стремительно, и девочки рядом опасливо косились в сторону шумных прялок. «И снова все у нас не слава богу…» Почему Блеск так стремится развязать конфликт? Что в нем веселого? Пунджик краем глаза заметила, как Блеск наклонилась к ней и сидела так, ожидая хоть какой-то реакции. К этому времени солнце ненадолго выглянуло из-за облаков. В последние дни погода сильно испортилась, солнечная жара сменилась пасмурным холодом, словно солнце потеряло любимых детей из виду и ушло куда-то в их поисках. Только на зарядке тучи расступались, но стоило всем зайти в здание — снова заволакивали небо. «Будто вожатые умеют контролировать погоду и, чтобы нам не пришлось трудиться под дождем, устраивают ясное небо, — подумала Пунджик и посмеялась сама с себя. — Дурочка, им же все равно на нас». Разговора больше никто не завязывал, и не считая редких шепотков, в «классе» было тихо. До самого обеда Пунджик слушала громкие, сердитые и веселые голоса за стеной и нехотя соглашалась с Зарой: «У них лучше, чем здесь». К часу дня выяснилось, что и у девочек, и у мальчишек дрожали руки настолько, что периодически подносы звенели от смачного поцелуя с плиткой. Джо с Яком было легко заметить во всей этой толпе: они несли свои подносы высоко над головой, в одной руке, и вызывали смех у окружающих. Эти двое так и говорили всем, что ни капельки не устали. Беззлобно так, в какой-то детской манере. Невесело было только Блеск и Заре: — И что смешного в этом хвастовстве? Они переглянулись — и Зара враждебно зашипела на Блеск, торопясь к своему столику. — И к чему это она? — поразилась Блеск, ползя следом. В это же время Рафик добрался до позеров и под усилившийся смех забрал подносы. — Грешно играться с пищей! — и заставил взять еду обеими руками. — А ну! Тишина! Или забыли про уговор?! Столовая смолкла, но смех так просто не сгинул: теперь создания, сдерживаясь, дрожали не только от усталости. На мгновенье Пунджик даже позабыла, где находилась. Но вот они снова расселись по половому разделению, вожатых стало больше и в столовой окончательно уже наступила тишина, только ложки звенели. Джо сел спиной к вожатым и сунул в зубы зубочистку. Пунджик вспомнился тот день в подсобке. Это был единственный раз, когда она видела его с зубочисткой, и теперь стало ясно почему. Деревяшка у него во рту выглядела самодельно кривой и появилась аккурат после того, как мальчишек обязали работать с деревом. «А ведь и прялки наши выглядят корявенько. Да и вообще как-то несуразно, будто их тесали по памяти, а не инструкции умелого мастера». Заметив, что его персона удостоилась внимания, Джо сунул руку в карман брюк, тихонько высунул из него бумажку и спрятал обратно. «Записка? Мне?» И как он умудрился оторвать листок из тетради? Вожатые бы точно заметили, тетради же остаются в классах на проверку… — Айщ! Пунджик глянула под стол и заметила свежую ранку на ноге. И что она опять не так сделала? Пунджик посмотрела на Зару, но та сверлила взглядом Блеск. Под столом началось шевеление, и вскоре Пунджик поняла, что просто попала под раздачу: велась ожесточенная битва когтистых лап со змеиным хвостом, пока наконец Блеск не зажала ноги Зары в кольце. Пораженная, Зара зашипела, и Блеск смешно зажала губы уточкой, призывая к тишине. Из-за наблюдающих с высоты вожатых Зара ничего не могла предпринять — ни вилкой ударить, ни дотянуться рукой — и только бессильно стукалась коленями о крышку стола. В этой битве змея вышла победителем, но Пунджик знала характер соседки: стоило ждать контратаки.

* * *

Впервые за долгое время стоять в очереди было так мучительно. Пунджик дождалась, когда крайняя кабинка освободится, и юрко забежала внутрь. В туалете было шумно — впрочем, как и всегда, — поэтому и шорох бумажки никто не услышал. Завернутый в нее стержень карандаша чуть не выпал, но Пунджик неуклюже успела поймать его. «У медика есть яд?» — прочитала она и удивилась необычности просьбы и тому, что почерк Джо был неожиданно ровным и приглядным. Отчего-то она ожидала увидеть сильные нажимы, как если бы писали тупым куском мела по асфальту. «Неужели и ему присуще старание? — думала Пунджик. — И все-таки, что же он задумал?» Решил отравить соперника? Или вожатых? Это может помочь побегу? Снаружи что-то громыхнуло. Не теряя больше время в раздумьях, Пунджик поспешила написать ответ: «Яда нет, есть средство для прочищения желудка». И добавила: «Он дверь не запирает». Или не стоило это писать? Мало ли для чего ему нужен яд… верно, не стоит. Пунджик аккуратно оторвала последнее предложение, бросила в дыру в полу и смыла. Проследила, не выплывет ли, и лишь потом вышла. Оставалось дождаться случайной встречи или ужина, чтобы передать ответ… — Я слыш-ш-шала, о чем вы говорили! Пунджик прилипла к полу, завидев развернувшуюся перед ней картину: Блеск прижали к раковине, Зара удерживала ее, две крупные девчонки сели на черный хвост, который беспомощно дергался под их весом. Остальные стояли и смотрели на очередную расправу. «А ведь до сегодняшнего дня меня так прижимали». Пунджик не хотела на это смотреть. Она протиснулась к двери, но выход перегородили девчонки, которые одним своим видом говорили: нельзя, пока Зара не закончит. Озираясь по сторонам, Пунджик нигде не могла найти Мохнатик. — Хочеш-шь нас рассорить? — Глупость! — невесело смеялась Блеск. — Зачем мне это? Зара не поверила: — Ты не забереш-шь его у меня! — Мне и не надо! Он же некрасивый… и слезьте с меня! Она дернулась всем своим длинным телом, но девочки держали крепко. Неужели и Пунджик со стороны выглядела так же жалко? «Пожалуйста, только не сюда...» Блеск уставилась прямо на Пунджик. «Нет, она не на меня… я просто встала напротив двери, она хочет уйти… и чего я так переживаю? Мы ведь не близки». Смотря все так же на дверь, Блеск спросила: — Почему смотришь? Разве весело смотреть на меня? Зара схватила одно из крыльев Блеск, но не выдернула. Змея осторожно замолчала, пока слушала злую ящерицу: — Если я увижу… или узнаю, что ты с ним заговорила, то пощ-щады не жди. — Кх… мы с ним в одной паре… — В бессловесной паре. Лишь когда Зара выпрямилась, девочки у двери расступились. Пунджик вылетела одной из первых.

* * *

Передавая записку за ужином, Пунджик все еще чувствовала себя скверно. Сама толком не понимала почему. Она убеждала себя, что поступила правильно, раз не вмешалась. Зара только-только успокоилась в отношении нее и со вчерашнего вечера даже гневного взгляда не бросила. Да и хорошо, что ее ревность нашла себе другую цель. Все ведь так удачно сложилось! Одной проблемой меньше! «Да и что я могла сделать?» Было бы глупо встревать в их перепалку. Это касалось только их двоих. На следующий день на душе стало только противней. Блеск продолжала садиться за их столик, причем каждый раз либо напротив, либо рядом с Пунджик. И все пыталась тихонько завести разговор, словно бы совсем не боялась Зару. А вот Пунджик боялась, даже не так: разумно опасалась свою эмоциональную соседку. «Блеск сама виновата. Зачем драконит ее?» В туалете Пунджик заперла дверцу и быстро развернула бумажку. На ней была накалякана недовольная моська и несколько фраз вокруг. Пунджик отыскала свой недавний вопрос «Где добыл бумагу?», а потом и свежий ответ: «Недобог выдернул у меня лист. Вожатый отругал его (ты бы видела!)». «И что? Ему этот лист вернули, получается? Но вожатый должен был его забрать… а, вот, вижу». На обратной стороне было написано: «Ты знала, что если удачно выдернуть лист, то вторая его половина сзади тоже отвалится?». Пунджик задумалась. Это же очевидно, разве нет? Или потому что Джо никогда не видел такой вещи, то и не догадался? Ниже он приписал так крупно, что больше негде было намалевать ответ: «Конец. Как и думал, писать скучно и неудобно. Мне не понравилось». Всего сутки так общались, а ему уже наскучило. Прятаться в подсобках и душевых ему, значит, веселее и проще? И много ли смысла было в этой переписке? Пунджик перевернула листочек и перечитала все написанное: лишь туманные фразы и короткие ответы. Никакой конкретики. Джо упомянул, что разработал новый план побега, что «жалкие боги им в помощь» и нужно ждать праздника. «Конкретнее у него рука отсохнет писать, да?» Бумажку с грифелем Пунджик снова спрятала в рукав — вдруг пригодится? — и одной из последних покинула туалет.

* * *

Благодаря Мохнатик Пунджик выяснила, что Блеск сумела довести Зару одним-единственным вопросом. — Зачем ты любить ее, если она есть некрасивая? — повторила слова змейки Мохнатик, пусть и с особенностями своей речи. Потом рассказала, как Преп тогда опешил и не успел ответить, ведь шедшая рядом Зара уже толкала Блеск к дверям. И выглядела рептилоид при этом злее прежнего. «Неужели Блеск решила разрушить их дуэт? Но с какой целью? Непохоже, чтобы ей нравился Преп…» С того момента прошло две стодневки и еще два обычных дня. Пряжи становилось все меньше, и девочек разделили на две группы: одни все так же сидели за прялками, другие учились работать с ткацким станком, которые смастерили мальчишки под руководством Рафика. Пунджик повезло быть во второй группе. Поначалу было сложновато, но она быстро приноровилась к своему новому инструменту. Он стал ей пусть и небольшой, но радостью. Время за новой работой протекало куда быстрее, да и рядом больше не сидели две Горгоны чешуйчатые. Но монотонность работы все равно ей сильно наскучивала, из-за чего радость была недолгой и вскоре превратилась в привычное самоутешение. Так прошло еще три дня, пока станок вдруг не сломался. По классу прокатился грохот падающей деревяшки. Пока Урик стремительно приближался к источнику шума, Пунджик напугано пыталась собрать доказательства своей невиновности: она очень не хотела, чтобы ее отругали и обвинили в намеренной поломке станка. Но вот в класс зашел Рафик, осмотрел поломку и вынес вердикт: — Неумелые отроки! Я говорил им, что перепроверить надо! — Значит, это не моя вина? — тихонько спросила Пунджик. — Нет, юное создание, — ответил Урик. — Но тебя надо делом занять… Пунджик глянула в сторону окна, где Блеск уже вовсю ей улыбалась, а соседки с интересом наблюдали, что же будет дальше и вернется ли к ним их человечка. Сама же человечка этого возвращения очень уж не хотела. Но Урик спас ее от их общества: — Иди к двери, он уже рядом. — Кто? — Твой наставник. Гаврик показался в дверях. Светло улыбаясь, он сложил руки за спиной и сменил позу лишь тогда, когда Пунджик, не ожидавшая встречи, наконец подошла к нему и остановилась напротив. — Добрый день, Пунджик. — Добрый… Они вышли из класса и только на лестнице Пунджик спросила: — Вас Урик позвал? — Ури… ах, верно, вы же так нас ласково называете… Ласково? Пунджик всегда думала, что с насмешкой… Особенно когда узнала правду о личине вожатых и сложила два плюс два: кто-то давно узнал их имена, слегка видоизменил их, издеваясь, — и так со временем и повелось. Было бы в этом уважение, то и прозвище дали другое. «О чем я вообще думаю? Я живу рядом с созданиями, чьи привычки порой очень далеки от моих. Может, для них такие прозвища в порядке нормы!» — …Не совсем, — продолжал Гаврик. — Еще в самом начале сего мероприятия я попросил его: коль на мою подопечную не сыщется дела, пусть незамедлительно передаст ее мне. Директор согласилась с сим условием. — Он вдруг засиял. — Ах, как же я рад! Гаврик на радостях прибавил шаг, так что Пунджик пришлось засеменить следом. Вскоре она заметила, что идут они куда угодно, но не в медпункт. — Куда… — Маг натолкнул меня на одну дельную мысль. По правде, я давно над этим размышлял, и раз уж времени у нас не столь много, то можно опустить некоторые формальности и перейти к изучению более полезных навыков… — Я не совсем понимаю… почему мало времени? Из-за большого праздника? — Празднество — лишь временная забота, а вот… Он вдруг остановился, замолчав. Пунджик хотела позвать его, но не решилась: было что-то грустное в нем. Блестки в глазницах плавали по кругу. Такого необычного явления Пунджик ни за одним вожатым не замечала до этого. Неужели что-то произошло, пока она сидела за прялкой и станком? Гаврик был чем-то явно озабочен, но чем? Блестки успокоились. Гаврик заметил Пунджик, и она выпрямилась, как по струнке, под его странным взглядом. — И не выделяю я, только обучаю… — Что? Не говоря больше ни слова, он развернулся и пошел дальше. Открыл одну из дверей, ведущую прямо в садик перед зданием вожатых, потом свернул налево, в цветущие кусты, и Пунджик, последовавшая за ним, увидела небольшие грядки с самыми разнообразными растениями. — Эдемские снадобья однажды иссякнут. Я бы хотел научить тебя созданию чего-то приближенного им… это ведь не так тяжко, они весьма примитивны… но нынче это невозможно. Я обучу тебя еще более простым методам лечения… — Я давно хотела узнать… — осмелилась заговорить Пунджик. Она тут же об этом пожалела, но решила попытать счастья. — Вы с самого начала могли обратиться к созданию, которое раньше работало с лекарствами… так ведь было бы легче… — Сколько не переучивай рыбака, а он всегда будет плести сеть по-своему, — только и ответил ей Гаврик, потом снова заговорив о своем: — Все, что ты видишь, растет в ближайших к нам лесах и полях. Это лечебные травы, вид и свойства которых ты отныне должна будешь заучить. Теперь же приступим к обучению… Он почему-то замолчал. Задрал голову, всматриваясь в окна вожатского домика, потом вновь посмотрел на травы и сказал негромко: — Мы должны стать вам образцом, каким является Он для нас. Но мы, увы, лишь мирские создания, не лишенные слабостей, нелюбви и привязанности.

* * *

Рафик в качестве наказания заставил мальчишек заново смастерить новый станок вместо того, чтобы просто починить старый. Светящийся на радостях Гаврик заверил, что три дня так точно Пунджик побудет под его опекой. И не прогадал. Пунджик глядела на дождь. Из-за него, как она слышала, в некоторых спальнях начал протекать потолок и Рафик вместе с некоторыми мальчишками был занят починкой крыши. Гаврик выглядел до непривычного взволнованным. Он никак не мог усидеть на месте: то подскакивал, чтобы пересчитать лекарства, то вдруг занимался новым пациентом, попутно опрашивая Пунджик о растениях. Иногда он замирал на месте, а если Пунджик в этот момент с ним заговаривала, то отвечал невпопад, будто путал слова с мыслями. Когда пациенты на время кончились, Гаврик снова вскочил и сказал: — Пунджик, возьми перчатки и тряпки. Нет, халат не снимай… Время пришло. Он вышел из кабинета и закрыл за Пунджик дверь, но не на ключ. — А если кто-нибудь придет? — спросила Пунджик. — Я попросил вожатых справляться своими чудесами, посему никого они не приведут. — И куда мы идем? Из-за угла показалась лестница — та самая, под которой находился спрятанный в тени проход в подземелье, — и Пунджик испугалась, что ее снова заставят делать что-то неприятное. Но Гаврик прошел мимо, и вместе они вышли на улицу, свернули за корпус, прошлепали по мокрым дорожкам мимо классов, обогнули здание вожатых и прямо к большому амбару, откуда доносилось блеянье и, несмотря на сырость в воздухе, запах навоза. Дождь, как ни парадоксально, кончился. Гаврик шагал в приподнятом настроении, пока вдруг не остановился, потускнев, у больших дверей. Выглянув из-за его спины, Пунджик быстро сообразила, что причиной столь резкой перемены стали Рафик, безликий вожатый и Джо с вампиром. Необычный составчик, как из анекдота. Отчего-то заминка вышла аж в целую минуту, в ходе которой Пунджик быстро потеряла интерес к действующим лицам и с детским восторгом залюбовалась остриженными овечками. Подсчитав головы, она прикинула, что баранов здесь было всего пять штук, и один из них заговорил: — А как же твои подопечные? Гаврик говорил мягко, и именно по этой улыбчивой сдержанности Пунджик поняла, как он недоволен сложившимися обстоятельствами. Он пошел к коллегам. Пунджик пришлось отвлечься от овец и посеменить следом. — Зачем взял создание с собой? — спросил Рафик. Пунджик опасливо спряталась за «наставника» — и тот не был против. — Я обучаю ее всему необходимому. — И решил воспользоваться случаем? Михаил это не одобрит. Безликий вожатый резко повернул голову, будто бы испугался, хотя в голосе это никак не отразилось: — Директор поставила запрет на оглашение наших имен. — Он, — Рафик кивнул на медика, — три весны тому назад разболтал все одному из созданий. — Я разумел, что запечатанный в горшке ветряной дух не услышит меня, — ответил Гаврик. — И тогда же я старался исправить свою оплошность. — Не без усердия «Тонкого Урика». — Его мысль не знает границ. Ребята слушали их и переглядывались. Сколько интересного, оказывается, можно узнать из беседы вожатых, жаль было их прерывать: вдруг что еще скажут? — Раз уж речь наша сюда завела, то в чем нужда в их присутствии? — спросил Гаврик, и в этот раз настала очередь мальчишек нервничать. Безликий ответил: — После остригания стада они подошли ко мне и сказали, что одна из овец отягощена новой жизнью. — Обмани они нас, я лично бы устроил им выговор, — усмехнулся Рафик, и одновременно с ним вампир робко сказал: — Новыми жизнями. — Да-да, новыми жизнями! Не одной! — поддакнул Джо, отчего-то оживившись. Гаврик заглянул в загон и выдохнул: — Еще не началось… — Но этот час уже близок, — сказал Рафик. — Только одна мысль мне покоя не дает: как так вышло, Гавриил? — Говори прямее, я не разумею… — Нет в стаде барана, чтоб мог он сойтись с овцой. Из всех нас лишь ты горазд на непорочные зачатия. Джо прикрыл рот ладонью и глубоко задышал, силясь не заржать с этой формулировки. Пунджик заразилась его смехом и отвернулась, чтоб вожатые не дай бог не заметили ее реакции. Гаврик тем временем ответил: — Я лишь даю необходимые знания. — Слов тебе уже не хватает? — Врачевание — не то, чему можно научить словесно. — Михаил запретила!.. — Ты знаешь, что она нередко отступается от своих слов. — Создания… — пытался вмешаться растерянный безликий. — Не стоит им слышать… В этот момент Пунджик вновь посмотрела в сторону мальчишек и заметила, что они стали ближе к ней на несколько шагов. Вожатые посмотрели на своих воспитанников, как вдруг — без всякой причины! — Гаврик вспыхнул, чем взбаламутил овец: — Не стоило разглагольствовать об этом всем! Свет резанул по глазам. Из-за испуганного блеяния вокруг, Пунджик еле услышала, как шаркнул рядом камушек и знакомый голос зашептал над ухом: — Ангельская связь. Опуская тонкости, каждый ангел слышит то, что говорит другой, и разговор один-на-один возможен лишь вот так, как до этого. Пунджик задрала голову и слабо улыбнулась, смаргивая слезу: — Привет. — Давно мы так не беседовали, — широко улыбнулся Джо в ответ. Вампир робко стоял рядом и мял черную накидку. — Значит, Гаврик так вспыхнул из-за того, что Рафик что-то «молча» всем рассказал? — тихонько спросила Пунджик, настороженно наблюдая за ангельской перебранкой. — Да ты и в логику умеешь? — деланно восхитился Джо. Вампир вдруг испуганно спросил: — Нас не отругают? — За что? — вздохнул Джо так, будто уже не в первый раз отвечает на этот вопрос. — Что мы так близко к девочке… — Поверь, их пока другое заботит. — Никак не привыкну к этому изменению в тебе… — вздохнул вампир. — Мне ведь не казалось? Он не всегда был таким? — спросила Пунджик у него, припомнив, что Джо лишь этой весной стал таким смелым и активным. — Нет, он… Громкий голос Рафика отвлек их от маленькой беседы, все трое вслушались в спор двух ангелов: — Она еще не девица! Ей рано видеть… — Это часть естественного мира, — парировал Гаврик, — и без моего участия она бы увидела рождение жизни… Но внезапно и они замолчали. Гаврик, как застуканный с поличным, опустил голову. Остальные вожатые тоже потускнели, ведь пришла директор. — Мы призваны показать, каким подобает быть всем созданиям. Ваше же поведение омрачает тот добрый образец, создаваемый нами летами. Она прошла за спины детей и приобняла их, как бы показывая свою заботу в отношении них. Ее прикосновения были неприятны, и все трое расслабились сразу же, как она отошла. «Радует только, что отчитывают не нас». Потом она подошла к загону и коснулась головы овцы. — Ах, бедное, бедное создание… Я вижу на ней твой след, — она повернулась к Гаврику. — Ни одна новая жизнь не должна зародиться без моего на то позволения. — Я знаю, — смиренно улыбнулся Гаврик. Директор ненадолго посмотрела на Пунджик, потом на вещи в ее руках. — Твои цели ясны, но не одобряемы. Показывать созданию травы я дозволяю, как и оказание ею помощи в твоем кабинете. — Позволь сказать, что это так же важная часть ее обучения и поможет им всем в дальнейшем… — Важная! — прикрикнула директор и тут же успокоилась. — Но поспешная. — На то есть повод, время… — Гаврик глянул на Пунджик с непонятной для нее тоской. — Я должен все успеть. Директор, все это время улыбавшаяся как-то резко, неестественно, вдруг стала мягче в лице. Она подошла к Гаврику и обняла его щеки ладонями. — Ты всегда привязываешься к своим подопечным. Но… Она не договорила. Нет, вернее будет сказать, что она замолчала, чтобы озвучить свою мысль по ангельскому радио. Прошло около минуты, прежде чем она отпустила заметно помрачневшего Гаврика и приказала отвести детей по классам. Уходя, Пунджик обернулась и заметила, как оставшийся в одиночестве медик медленно приближался к загону. Впервые ей захотелось поддержать его, но она быстро задвинула это чувство куда подальше. «Зачем жалеть тех, кто не жалеет нас? Да и вообще… он хотел, чтобы я приняла роды! Совсем на своей медицине чокнулся!» Быстроходная директор быстро потерялась из виду. Рафик с безликим шли впереди и беседовали о чем-то абстрактном, непонятном. Пунджик только могла догадываться, что это было как-то связано с недавней ситуацией, да и вслушаться не получалось, ведь ее отвлек Джо: — Про то, о чем ты спрашивала… когда сила стала наполнять мое новое тело, я понял, что больше незачем терпеть гнет более крупных созданий. Я дал им отпор, и они быстро приняли мой авторитет. — А если бы твоей силы оказалось недостаточно? — тихо спросила Пунджик, обернувшись на вампира. Он шел в пяти метрах от них, но кто ж знает, насколько чуткий у него слух? — Что бы ты тогда делал? Их удары могли бы стать только злее… — Да, но у меня была и вторая причина. То, о чем я говорил в последнем письме… Он отодвинулся от Пунджик на достаточное расстояние аккурат перед тем, как безликий обернулся на них. Вход в здание лагеря был уже близко, и Джо только и успел сказать: — Стань я подушкой для битья, то несильно расстроился бы: недолго же терпеть.

* * *

Зара ногой прижала Блеск к полу, оттягивая ее длинные крылья. Пунджик поразилась, насколько же они прочные, раз не рвутся от такой сильной хватки. Девчонки, выглядывавшие из соседней к Пунджик кабинки, шептались: — Что сделать она на этот раз? — На уроке спросила у вожатого, что родится у хвостокрыла и блеска. — И что ответить он? — Он ответил: «С какой целью ты сей вопрос задала?» — А она? — Что для дружинки спрашивает. Все смеялись. Пунджик в очередной раз вспомнила это утро. Уже тогда она знала, какие последствия будут у той выходки: Блеск мало того, что при всем классе задала такой вопрос, так еще и публично осмеяла Зару. Ящерица такое ни за что бы не простила. Прижатая к полу тремя девчонками, Блеск слабо извивалась, пытаясь вырваться из их хватки. Зара продолжала дергать ее за крылья. «Да она сама виновата, зачем продолжает ее провоцировать? Одного раза не хватило?» Блеск повернула голову на бок, и, заметив Пунджик, тут же отвернулась, как если бы ей стало стыдно показывать такую себя. «Неужели она после того раза… нет, она же не мне конкретно это говорила… и даже если мне, то смотреть на ее страдания совсем не весело». Умей Пунджик зажигать огонь, как Джо, или имей четыре руки, как Як, то смогла бы дать достойный отпор Заре. Слабая человечка бы тогда доказала, что на самом деле сильная. «Глупости, я бы тогда перестала быть человеком. Человек по природе своей не владеет магией и не имеет лишних конечностей». Пунджик вспомнила слова Джо. Когда-то он назвал ложь — величайшим даром, который люди получили от Бога. «По его мнению, это все, на что я, человек, горазда? Как часто он с людьми вообще общался?» — Блеск нравится боль, — хихикнул тоненький голосок рядом. Пунджик посмотрела на Блеск и, пусть та и улыбалась, никакого удовольствия на ее лице не увидела. «Да о чем я вообще думаю!» — Время уже кончается… — Рептилоид! Время! — крикнула доверчивая писклявая девчонка. Остальные вокруг засуетились, покидая туалет. Зара напоследок толкнула Блеск, сказала, что еще не закончила, и вышла одной из последних. Пунджик, спрятавшаяся во всей этой суматохе в кабинке, выглянула лишь тогда, когда стало окончательно тихо. Блеск приподнялась на локтях, прижав хвост к себе. Пунджик хотела подбежать к ней, но испугалась: какое она вообще имеет право? Вдруг Блеск будет неприятно… — С-спас-с-сибо… Пунджик вздрогнула, и Блеск поспешно добавила: — М-м, прости, не хотела напугать. Я слышала, что это ты. Спасибо. Лишь после этого Пунджик осмелилась подойти к ней и взять под руки. — Почему ты такая грустная? — спросила Блеск, принимая помощь. — Я… я не заслуживаю благодарности. Я ничем тебе не помогла. — Я считала минуты. Ты соврала о времени. Спасибо. Не без помощи, Блеск подползла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Потом вдруг оскалилась, необычайно широко открывая пасть и обнажая два тонких зуба, зашипела себе, вздыбила все свои крылья, пока наконец не успокоилась. Все это время она улыбалась, и Пунджик догадалась, что это она не по своей воле, а потому что мимика не позволяет сделать иначе. — Зря ты ее злила. — Что я такого говорила? — спросила Блеск. — Я ведь хочу с вами дружить. С тобой и ею. С праздником мне представился такой повод… И мне просто было интересно, как строится привязанность между созданиями, раз они такие разные. Ты, маг и полубог — очень похожи. А они — они же совсем другие! — А сегодня? Зачем ты осмеяла ее? — Тебе разве не интересно, кто родится из союза ящерицы и птицы? — Мы же дети… — Да, мы дети, но навсегда ли? — Блеск придвинулась совсем близко. — Я здесь появилась одной из первых и видела, как часто вожатые меняли правила. — И… они раньше не меняли возраст? Оставляли как есть? — Нет, мы здесь всегда дети. Блеск ненадолго замолчала, поправляя свои крылышки и платье с фартуком. Пунджик хотела о многом спросить ее: каким был лагерь раньше, сильно ли переменились вожатые и так далее, но решила оставить это на потом. — Тогда почему спросила именно про себя и про Препа? — Ты такая глупая! — хохотнула Блеск. — Мы с ним в паре, а значит мой вопрос вызовет меньше подозрений у вожатых. Говорю же: я хочу с ней подружиться, а не подставить! Она продолжила над ней смеяться, и это расстроило Пунджик: — Д-да ты сама глупая! — Я?! — вздыбила крылья Блеск. — Да, ты! Если не хочешь злить ее, то и не спрашивай ничего, что связано с Препом! Можно было и с первого раза понять… — Но мне интересно! — Интерес интересом, но думать о чувствах других тоже надо! Особенно если хочешь сохранить свои крылья! — Ха, их она не вырвет! Сил не хватит… — Я не об этом! Совсем невесело, знаешь ли, смотреть, как тебя бьют! Блеск удивилась, и Пунджик тоже. Боже, говорит, как какая-то… — Дружинка! — накинулась на нее с объятиями Блеск. — Только дружинки переживают друг о друге! — Нет, погоди, мы не… — Я так рада! Моя первая дружинка! — Ух, ты тяжелая… В дверь постучали: — Время, создания, выходите. Пунджик с Блеск поспешили выйти, и встали в конце колонны из девчонок. Лишь после этого, ведомые вожатым, они пошли в классы на втором этаже. Зара часто поворачивалась и смотрела на новый дуэт. Судя по взгляду и ходящему из стороны в сторону хвосту, она догадалась, кто именно прервал ее и обманул всех насчет времени. Пунджик испугалась за последствия своего решения. Она хотела остаться в стороне, за пределами гнева соседки, но, видимо, нельзя усидеть на обоих стульях разом. Пунджик погладила рукав в том месте, где были запрятаны бумажка с грифелем, и одно это действие прибавило ее немного смелости. «Даже если будет злиться, все равно мне ее недолго терпеть. Я смогу. Я же не могу быть хуже черта!» — Ах, солнце! — обрадовалась рядом Блеск. Солнце ненадолго выглянуло из-за облаков, и в его лучах бесчисленные крылышки Блеск заиграли солнечными зайчиками на стенах и созданиях вокруг. «Да и теперь у меня есть такая блистательная подружка. Разве это не хорошо?»