Свет из окна напротив

Сириус всё утро не находил себе места. Вихрем проносился из одной комнаты в другую, лез в лицо Эрвину, пока тот проводил онлайн-встречи с заказчиками и коллегами, лаял на каждую пролетающую мимо дома птицу, облизывал окна в гостиной. Закрыв ноутбук, Эрвин вздохнул, с полуулыбкой глядя на собаку — Сириус был шестимесячным щенком хаски. Четыре месяца назад фото троих щенков в рабочий чат прислал один из дизайнеров, сказав, что нашёл их под навесом на даче. Двое развивались согласно графику, и только один из них был с браком, слишком мелкий по сравнению со своими братом и сестрой. Это был Сириус. Эрвин всё детство мечтал о немецкой овчарке, и даже во взрослом возрасте несколько раз открывал сайты с питомниками и приютами — мысль о том, чтобы взять собаку именно из приюта, нравилась ему намного больше, и даже необязательно было брать именно щенка, но ему стоило лишь один раз взглянуть на Сириуса — худого, не по возрасту маленького, вертлявого и любопытного, и выбор был сделан. В доме Сириусу нравилось очевидно намного больше, чем в городской квартире, несмотря на её большие размеры. Дом Эрвин купил ещё год назад, но если первые месяцы он приезжал сюда только на выходные, то последние два он намного чаще работал именно из дома, а не из офиса или квартиры в городе. Отправив на удалёнку всех сотрудников, которые этого хотели, он почти окончательно перебрался в него. Майк с Нанабой жили в пяти минутах езды от него, и Майк заглядывал к нему почти каждый день. Часами они сидели в кабинете, вместе с другими архитекторами бюро проектировали объекты, отвечали на вопросы заказчиков и коллег. В обед Эрвин неизменно откладывал работу в сторону и шёл гулять с Сириусом в лесу — пёс, высунув язык наружу, весело бегал по тропинкам, спускался к озеру, настойчиво пытался попробовать воду из него на вкус. Периодически они вместе с Эрвином залезали в озеро, и тогда Сириус казался самым счастливым щенком на земле. * У Эрвина не было детей, но он уже понимал, что оставлять щенка одного дома было сродни тому, что оставлять ребёнка. Никогда не знаешь, к чему ты вернёшься. — Шторы и диван не драть, — наказал он Сириусу, застегивая пуговицы на рубашке, пока тот задумчиво смотрел на него через зеркало, склонив голову. — Еду не рассыпать. Воду не расплескивать. За птицами в окна не кидаться. Сириус зевнул, опустив голову на лапы. Дети слушать нравоучения не любили никогда. Эрвин усмехнулся. Застегнул часы на руке. Поправил волосы. До выхода у него оставалось десять минут. Он прошёл по всему дому, задёрнул занавески. Места в доме было как будто даже слишком много для него одного. Он давно хотел переговорить с одним из своих дизайнеров, попросить поработать над вариантом косметического ремонта для него, но постоянно откладывал эту идею на потом. Дома было хорошо, но уютно не было. Огладив напоследок Сириуса между ушей — щенок доверчиво на него смотрел, раскрыв рот, Эрвин вышел из дома. Ханджи жила недалеко даже по меркам этого небольшого города. Солнце было такое яркое и палило так сильно, что Эрвин с облегчением выдохнул, залезши в салон автомобиля и включив кондиционер. Справа от него, на противоположном берегу, стоял ещё один такой же одинокий, как и у него самого, дом. Его сдавала Ханджи. Эрвин знал, что туда заехали люди, и даже, кажется, встретил вчера по пути из магазина одного из жителей — блондина на черном «Форде», который тоже направлялся в сторону дома. Моблит говорил, что в дом заселилась молодая пара, и они с Ханджи познакомят их с Эрвином на обеде. Надолго Эрвин задерживаться не собирался — дома было полно работы. И Сириус. * — И как тебе? — спросил Эрвин, наблюдая за рыбёшкой в пруду. Стояли в саду в тени навеса. Моблит вздохнул. — Слушай, с одной стороны — красиво, а с другой — я до сих пор не понимаю, зачем Ханджи сдался этот пруд. Я вот предлагал бассейн открытый поставить, но Ханджи уговорила. Нравится ей «смотреть на рыбок», а я-то что могу сделать? Тут ещё запах периодически бывает… специфичный. — С фильтрацией проблемы. — Может, ты знаешь, к кому обратиться можно? Эрвин подумал. — Я скину тебе номер. — Спасибо, — Моблит благодарно кивнул. — Майк с Нанабой задерживаются? — Да, Майк писал, что на полчаса опоздают. — Понятно. Опять ругаются? Эрвин пожал плечами. В панорамных окнах на первом этаже промелькнули две фигуры. Ханджи и, кажется, тот блондин, которого Эрвин встретил по дороге домой вчера. — Первые гости, — озвучил его мысли Моблит. — Там два парня заселились. Один из них сказал, что раньше жил здесь. Брови Эрвина взлетели вверх. Солнце пробивалось через ветки деревьев в саду. На небе не было ни облака. На земле лежали опавшие незрелые яблоки. — А как зовут? — Не помню точно. Лео, может быть. Ли? Эрвин нахмурился. «Не может быть», подумал он. — Пойдём? — позвал его Моблит. Направились к дому. — Я надеюсь, Нанаба как бы между прочим не приведёт вместе с собой десять своих подруг, которые именно сегодня по случайному совпадению оказались в нашем захолустье, — с улыбкой пробормотал Моблит, хлопнув его по плечу. Эрвин тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Моблит рассмеялся. — Ты же знаешь, что она не успокоится? — Это же Нанаба. — В один день ты приедешь к ним домой, Нанаба запрёт дверь изнутри, привяжет тебя к батарее и не отпустит, пока ты не согласишься отвести одну из них на свидание. Моблит повернул дверную ручку, ведущую из сада в гостиную. Эрвин в красках представил эту картину и рассмеялся. — Только ты ей эту идею не подавай. Моблит поддержал его смехом. Перешагнув через порог, Эрвин замер на месте, невольно замолкнув. На него смотрел Леви Аккерман. Практически совсем не изменившийся Леви Аккерман. Эрвин сглотнул. Во взгляде Леви было нескрываемое удивление. Кажется, он даже побледнел. Внезапно Эрвину почему-то вспомнилось, как шестнадцатилетний Леви, смотря на него снизу вверх, говорил, что мужчины растут до двадцати с лишним лет, и что он, Леви, тоже ещё вырастет. Кажется, его прогнозы не сбылись. Двадцатишестилетний Леви был маленьким мужчиной. Элегантным. С привычным «андеркатом». Если что-то ещё и изменилось, то в нём стало как-то больше… лоска? Эрвин бесконечно сильно любил ту версию Леви, что он знал: совсем молодого, казавшегося беззащитным, но одновременно сильного, острого на язык, бойкого, совсем не умевшего скрывать свои эмоции, не верящего словам Эрвина, когда тот осыпал его комплиментами, и только из-за него, словно боясь обидеть даже в мыслях, Эрвин не хотел признаваться себе в том, что Леви очевидно похорошел. За восемь лет Эрвин много раз представлял эту встречу, наивно полагая, что он, так или иначе, будет знать, когда это произойдёт. Что он будет готов. На деле всё оказалось ровным счётом наоборот. Опустив взгляд ниже, Эрвин заметил, как Леви слабо сжимал и разжимал руки в кулаках. Нервная привычка ещё с детства. Игнорировать ещё один испепеляющий его взгляд сбоку от Леви Эрвин не стал. Парень, казалось, с каждой секундой придвигался к Леви всё ближе и ближе. Он был похож на недовольного взъерошенного воробья. Ох. Эрвин закрыл дверь за собой громче необходимого. Сосредоточиться было сложно. Действовал на автомате. Перевёл дыхание. Натянул на губы широкую улыбку. Моблит, кажется, представлял их друг другу. Ханджи настороженно переводила взгляд с Эрвина на Леви. «Фарлан», донеслось до него. Фарлан делал вид, что познакомиться ему приятно. Эрвин его в этом порыве поддержал. Леви выглядел так, как будто хотел находиться в этот момент где угодно, но не здесь. У Эрвина сжалось сердце. Он не ждал, что спустя восемь лет при встрече Леви кинется ему на шею. Не после всего, что было. И тем более не в сложившихся обстоятельствах: точно не с его спутником, который то и дело обеспокоенно поглядывал на Леви, наконец встав вплотную, плечом к плечу. И всё же, почему-то сталкиваться с реальностью лицом было больнее, чем он ожидал. Фарлан что-то говорил, Леви краснел. Эрвин любовался тем, как красиво жабо охватывало его тонкую шею. Леви оставался самым красивым человеком из всех, что Эрвин когда-либо видел. Глаза большие и серые, но не мутные, почти сливающиеся со склерой, а яркие, с тёмным ободком вокруг радужной оболочки. Когда-то Эрвин тонул в этих глазах. За столом он сидел напротив Леви. Не разглядывать его было невозможно, хоть он и старался отводить взгляд. Фарлан что-то у него спрашивал. Эрвин нехотя перевёл на него взгляд. Слишком эмоциональный, но считает, что на лице у него не написано всё, что он про Эрвина думает. — Да, я родился и вырос здесь. Уехал, когда поступил в университет, — Эрвин улыбнулся ему, краем глаза наблюдая за Леви. — Как интересно! Вы с Леви не в одной школе учились? Наконец, Леви встрепенулся, смотрел он теперь на Эрвина прямо и открыто. Выглядел он при этом почти испуганно. Эрвин хотел ответить, но не стал. В голове крутились десятки мыслей, одна из которых была громче других, самая навязчивая и уродливая: «Как вообще так получилось, что Леви с ним?». Это было не его дело. Больше нет. Фарлан был симпатичным. Возможно, он был даже красивым. Но Леви из прошлого даже не посмотрел бы в его сторону. Леви прочистил горло, не сводя с него глаз, словно боясь, что Эрвин выдаст что-то такое, из-за чего его парень развернётся и уйдёт. Эрвин в этом сомневался. Уж слишком сильно он ёрзал на стуле, переводя взгляд с Леви на Эрвина, нервно сглатывая, то и дело касаясь то локтя Леви, то, видимо, его колена под столом, предполагал Эрвин. Такой бы просто так Леви не оставил. — Нет, — раздалось напротив. Леви, очевидно, переживал о чувствах своего спутника. — Вы не знали друг о друге? — не унимался Фарлан. — Мы… — начал было Леви, но запнулся, встретившись взглядом с Фарланом. Глядя на это, Эрвин поддался порыву. Не сдержался. — Было сложно не знать о Леви… — он специально выдержал паузу, наблюдая за реакцией на лице Леви. Леви, казалось, стал ещё более бледным. Эрвин взял себя в руки. Помнит всё-таки. — Всё-таки город маленький. Три тысячи жителей. Две школы. Леви учился на класс младше. Эрвин отчётливо помнил, как покраснели уши Леви в шестнадцать лет, когда предложение заканчивалось иначе. Сейчас Леви только смотрел на него как на привидение, переживая о том, что подумает его парень. Эрвин внезапно почувствовал себя очень уставшим. Фарлан что-то говорил. Что-то про миллионник, про то, что Леви ничего ему про детство не рассказывает. Интересно. — Нечего рассказывать, — холодно ответил Леви, только этот холод в голосе предназначался не для Фарлана. Леви смотрел на Эрвина в упор. Эрвин не показал своим видом, как сердце у него в груди ухнуло вниз. — Мне интересно знать о тебе всё, — с обожанием говорил Фарлан. — Как давно вы вместе? — поинтересовался Моблит. Эрвин прислушался. — Мы знаем друг друга давно, лет шесть уже, — метая взгляды-стрелы в сторону Эрвина, ответил Фарлан. Эрвин потупил взгляд. Встретились в университете? Как это и бывает у большинства пар. Мало кто остаётся вместе со школы, большинство встречает будущих мужей и жён уже после. Эрвин был, наверное, единственным человеком из всех, кого он знал, кто продолжал зацикливаться на том, что случилось с ним ещё раньше. Он всегда знал, что именно так и случится. В их городке было так мало людей, что Леви было практически не из кого выбирать. Другое дело — учёба в университете, большой город, где ты знакомишься с человеком по-настоящему, не зная заранее всю его подноготную. Он был прав. И отец его был прав тогда, восемь лет назад. Легче от этого почему-то не становилось. — Мы с Ханджи тоже вместе уже около шести лет, — признался Моблит. Эрвин думал о Ханджи с Моблитом. За шесть лет они успели узнать друг друга так, как знали самих себя. Шесть лет отношений в их возрасте — это четверть жизни. Четверть жизни, проведённая с одним человеком. — Это большой срок, — озвучил свои мысли Эрвин. Леви посматривал на него из-под бровей с нечитаемым выражением на лице. У Эрвина ныло в груди. В тот момент он готов был отдать всё, чтобы узнать, что происходило у Леви в голове. Сам же Эрвин не мог не думать о том, почему это был Фарлан. Шесть лет Фарлан. Возможно, даже тогда, восемь лет назад, он знал Леви не так хорошо, как думал. — Фарлан, а ты чем занимаешься? — спросил Моблит. Фарлан смущался. Работа его ему не нравилась. — Фарлан стал мужской моделью года по версии одного журнала, — добавил Леви. Голос чуть дрогнул. «Когда-то Леви точно так же находил правильные слова поддержки для меня, когда я чувствовал себя особенно уязвлённо», — пронеслось в мыслях у Эрвина. — Ого! — воскликнула Ханджи. На моду ей было плевать, но Леви был таким бесконечно очаровательным в желании приободрить неуверенного Фарлана, что проигнорировать его было невозможно. — Это впечатляет, — сказал Эрвин. Леви вновь смотрел на него так, словно видел впервые. Он сглотнул. — А ты, Эрвин? — обратился к нему впервые напрямую Фарлан. — У меня архитектурное бюро, — привычно ответил Эрвин, пожав плечами. Эрвин воспользовался шансом. Пульс в ушах громко стучал. Эрвин приказал рукам неподвижно лежать на столе. Хотелось схватиться за тарелку или помять в ладони салфетку, как будто это даст ему дополнительную опору, спасёт от того взгляда, которым одаривал его Леви. Леви посмотрел на него, зрачки у него были расширены. Поджал губы. — Я дизайнер интерьера, — пробормотал Леви, тут же отвернувшись. Эрвин непроизвольно замер. Он не верил свои ушам. Он когда-то обронил это между делом, не думая о том, что Леви может всерьёз задуматься о карьере дизайнера. Эрвин сделал глоток из своего фужера. На фужере остался след его вспотевшей ладони. — Вот это да! — восторгалась новостью Ханджи. — Возможно, на наших глазах образовывается новый творческий союз — дизайнер интерьера и архитектор! Эрвину резануло по ушам. — Я уверен, что у Эрвина в бюро хватает хороших дизайнеров, — неожиданно сказал Леви. Слышать своё имя из его уст было одновременно наградой и жестокой пыткой. Эрвин видел, как с опаской Леви посмотрел на Фарлана. «Ах», понимающе подумал Эрвин. «Боится за сердце своего блондинчика». Эрвина будто окатили ледяной водой. Хотелось грустно усмехнуться. — От ещё одного хорошего я бы не отказался, — ответил Эрвин. Не ради того, чтобы разрушить идиллию, хоть как-то насолить сжимающего желваки на скулах Фарлану, а по привычке, не желая дать Леви возможность как-то умалить свою значимость. Леви прочистил горло, посмотрев на него как-то странно. В дверь позвонили. Эрвин подорвался из-за стола. — Это Майк с Нанабой. Я встречу, — объяснился он. — Эрвин, ты гость, давай я… — начал было Моблит. Вежливый, мягкий, но Эрвин больше всего в этот момент хотел, чтобы тот хотя бы раз отбросил в сторону свою правильность. — Не переживай, я сам, — улыбнулся ему Эрвин, понадеявшись, что тон его голоса не оставлял никаких сомнений в том, что спорить с ним было глупо. Моблит пожал плечами и вернулся к разговору. Эрвин выдохнул. Казалось, что Майк с Нанабой только перестали препираться, когда он открыл перед ними дверь. Майк закатывал глаза, Нанаба неискренне улыбалась Эрвину. — Привет, — поздоровались они друг с другом. — Майк, — начал Эрвин. — Да? — Ты только не удивляйся… Майк выглядел удивлённым. — На тебе лица нет. Всё нормально? — спросил он. Нанаба казалась ещё более удивлённой, чем Майк, но по другой причине. Она понятия не имела, как Майк мог сходу понять, что у Эрвина на душе, учитывая, что во всех ситуациях, даже самых сложных, выражение лица Эрвина не менялось. — Всё нормально, — Эрвин улыбнулся, не чувствуя ничего. — Я тебе говорил, что в дом отца Ханджи заехали новые люди. — Майк кивнул, очевидно не понимая, к чему клонил Эрвин. — Заехал туда Леви со своим парнем. — Леви, — повторил Майк. — Леви, — кивнул Эрвин. Глаза Майка расширились. — Аккерман?! — шёпотом спросил он. Эрвин понял, что поступил правильно, когда понёсся встречать Майка первым. Он терпеливо кивнул ещё раз. — О чём это вы? — навострила уши Нанаба. — Да так, — сказал Эрвин, улыбнувшись. — Ничего особенного. Просто знакомый наш со школы. С Майком в одной школе учился. — Вы такие странные, — неодобрительно покачала головой Нанаба. — Это ты прибежал предупреждать Майка, чтобы он лицо он удивления не вытягивал из-за того, что ваш знакомый со школы оказался не натуралом? Шок-контент, — Нанаба закатила глаза. Майк закатил глаза у неё за спиной. Эрвин пожал плечами. Ну, лучше уж так. — Не выдавай себя, ладно? Он не хочет, чтобы парень что-то знал про… — прошептал Эрвин, когда Нанаба уже прошла вперёд, потеряв интерес к разговору. Майк в очередной раз кивнул. — Ну и дела, — заключил он. Лучше и не скажешь. За столом поприветствовали Майка с Нанабой. Леви выглядел встревоженным. Эрвин обеспокоенно смотрел на Майка. Ничего на его лице не говорило о том, что он впервые за восемь лет видит бывшего парня своего лучшего друга, его нынешнего парня и своего лучшего друга за одним столом. Эрвин выдохнул. Перевёл взгляд на Леви. Леви смотрел на него в ответ. Всё такой же бледный, но заметно успокоившийся. Эрвин разглядывал его лицо. Губы бантиком. Глаза, смотрящие на него прямо, с вызовом. Выбившаяся из уложенной причёски прядь волос, закрывающая глаз. Фарлан, касающийся локтя Леви, наклоняющийся к его уху… Эрвин продолжал смотреть, как мазохист. Майк встал из-за стола так внезапно, что Эрвин даже почти дёрнулся. — Я пойду подышу воздухом. Актёр из Майка был никудышний. Каким был в пятом классе, таким и остался. — Эрвин, ты со мной? — спросил он. Прозвучало ещё более заученно. Эрвин с благодарностью кивнул. Вышли в сад. Эрвин, кажется, впервые за весь обед, во время которого ни разу не притронулся к еде, вздохнул полной грудью. — Пруд где? — спросил Майк. Эрвин жестом указал направо. Подошли к пруду. — Мне показалось, тебе проветриться надо было. Ты чего творишь? — спросил у него Майк беззлобно. Эрвин промолчал. Рыба плавала из одного угла в другой. — Меня предупреждал, а сам-то, — Майк хмыкнул. — Видел бы ты себя со стороны. Готов был сожрать его взглядом. — Знаю, — сказал-отрезал Эрвин. — Не знаю, что на меня нашло. — Эрвин… — по-отечески строго начал Майк. Эрвин смотрел на него уже резко, предупреждающе. — Да не собираюсь я тебе нотации читать, нужен ты мне, — махнул на него рукой Майк. — Ты и сам всё знаешь. Просто… ну, не надо этого. Сам же не хочешь его как-то… ну, это, ранить, — красноречиво рассуждал Майк. Внезапно Эрвину стало стыдно. — Знаю. Помолчали. Солнце скрылось за облаками. — Я не буду ничего делать, Майк. Я не собирался. — Верю. — Я видел, как он смотрит на него. Майк кивнул. — Давно они?.. — Сказал, что знают друг друга шесть лет. — Кто сказал? — Фарлан сказал. — И встречаются столько же? Эрвин фыркнул. — Я не стал уточнять. Какая разница? Майк покачал головой. — Ты прав. Получается, с универа?.. — Я думаю, что да. — Понятно. — Ага. Всё было более чем прозрачно. — Не знал, что Леви… Это, ну… Нравятся такие. Может, Фарлан этот и хороший парень, но какой-то... слишком... эмоциональный, что ли? Не знаю, как сказать... — проговорил Майк. Эрвин усмехнулся, но было не весело. На груди было тяжело. — Вкусы меняются, — пожал он плечами. Майк смотрел на него задумчиво. — Но не твои. — Но не мои, — согласился Эрвин. Майк вздохнул, присев на корточки и ущипнув пальцами что-то в траве. Достал одуванчик. — У Леви ты так и в чёрном списке? — неожиданно спросил его Майк. Эрвин нахмурился. — Я давно не проверял, но явно да. — Понятно. Майк снова вздохнул. — В общем… — он пожал плечами. Поднялся на ноги. Выпрямился. — Ты это… Пялься как-то не так очевидно. Эрвин подумал. — Я не врал, Майк. Ничего я не буду делать. Восемь лет его не видел. Не сдержался, — слова давались тяжело, но Эрвин упрямо продолжал их произносить. Майк похлопал его по плечу, смотря куда-то вдаль. — Пойдём? А то Нанаба сейчас опять решит, что я здесь со стажёром нашим переписываюсь, а ты меня снова прикрываешь. Эрвин вздохнул. — Вы из-за этого снова ругались? — Да из-за чего мы только не ругаемся, — с чувством отозвался Майк, поджав губы. — Ты тоже не раскисай, — сказал ему Эрвин, мягко ударив по плечу кулаком. — Угу. Как и обещал, в руки он себя взял. До отъезда Леви с Фарланом Эрвин ни разу не посмотрел в сторону Леви. Пока сидел за столом, думал о том, что, возможно, эта встреча будет тем самым последним гвоздём на крышке гроба. Всё это время Леви не покидал его мысли. Незакрытый гештальт. Кажется, бесконечным «Что могло бы быть, если бы…» приходил конец, как это и обычно бывает. На груди было тяжело. Напоследок он заставил себя улыбнуться им, не чувствуя этой улыбки. Фарлан улыбнулся в ответ, но больше это было похоже на победный оскал. Леви смотрел на Эрвина странно. Эрвин убедил себя в том, что так выглядела жалость. Он наблюдал за тем, как чужие руки собственнически касаются Леви. Его рук. Его шеи. Чувствовал, как ревность заматывала его в свои цепья. Он на секунду прикрыл глаза.