Свет из окна напротив

Когда из кабинета вышла Энни, за окном уже светало. Выражение её лица всё ещё было недовольным, но теперь она уже казалась настолько уставшей, что ей было не до того, чтобы метать в них прожигающие взгляды. Когда уже практически все документы были подписаны, Леви сказал: — Я поеду. Эрвин повернулся к нему. — Сейчас, я только уточню ещё кое-что. — Нет. Я закажу такси. Эрвин поджал губы. — Зачем? Ты такси будешь ждать двадцать минут. Дождись меня, я только ещё кое-что уточню, и можем ехать. Леви покачал головой. Усталость брала над ним верх. Как и чувство вины. Энни покосилась на них. — Значит, прожду двадцать минут, — ответил Леви, развернувшись на носках и направившись в сторону выхода. В холле было всё так же пусто, как и когда они приехали. Белый пол был залит светом восходящего солнца. Эрвин нагнал его у двери. — Леви, подожди. Леви устало вздохнул, остановившись и нехотя подняв на него взгляд. — Чего ещё? Эрвин замялся, коротко облизав губы. — Я просто… — он пожал плечами. — Хотел сказать спасибо за то, что ты остался. Хоть и не должен был. И что у Наны с Майком помог снизить градус напряжённости. Леви отвёл взгляд. Коротко кивнул. В голове всплыли слова Фарлана. — Остался, но не ради тебя, — сказал он, встретившись взглядами с Эрвином. Эрвин склонил голову набок. — Не нужно меня благодарить. Я всего лишь сделал то, что сделал бы любой на моём месте. Какое-то время они помолчали. Наконец, Эрвин вздохнул и сказал: — Не бери такси. Я подвезу. — Нет, — Леви упрямо покачал головой, сложив руки на груди. — Нам в одну сторону, Леви, не придумывай. — Я уже согласился один раз, и что из этого вышло? — Эрвин, казалось, так опешил, что даже почти отшатнулся, что ему, вечно спокойному и невозмутимому, было несвойственно. Леви не мог перестать думать о том, что сказал Фарлан. «Ты сам не свой», говорил он ему. И разве он был не прав? Леви не стоило садиться в машину Эрвина. Не стоило вообще сюда приезжать. Фарлан ведь изначально был прав. Дурацкая была идея. — Я хочу, чтобы… чтобы ты знал, что это ничего не значило, хорошо? — Леви показалось, что Эрвин собирался что-то сказать, но он ему эту возможность не дал, продолжив гнуть свою линию. — Даже если ты так и не думал. Если бы я знал, что ты вернулся, я бы сюда не приехал, и ничего этого бы не было. — Чего бы не было? — Ничего бы не было. Эрвин усмехнулся. В глазах у него не было ни намёка на веселье. — Ага, твой парень… — Не смей его даже упоминать, — не проговорил, а скорее прошипел Леви без особого запала. — Он здесь не при чём. — Хорошо, — слишком легко согласился Эрвин. — Что-то ещё? — спросил он, словно приготовившись загибать пальцы. Леви вспыхнул от ярости и поджал губы. — Я понимаю, что ты хочешь сказать, Леви. Мне жаль, что ты ругаешься со своим парнем. Что я вызываю в тебе такие эмоции. Я не… — Какие «такие»? — Леви вновь перебил его и нервно рассмеялся, поправив упавшую на глаза прядь волос. — Ты понимаешь, что если бы мы здесь не встретились, я бы про тебя и не вспомнил? Я все восемь лет даже не думал о тебе, Эрвин. Мне было всё равно. Ты — всего лишь напоминание о том, как меня предали однажды. Как в один момент вся моя жизнь словно перевернулась с ног на голову, — Леви слегка понизил тон, когда понял, что его голос звонко отлетал от белоснежных стен клиники. Вот это цирк они устроили у Энни под носом, подумал он. — Ты понимаешь, что до тебя я даже не знал, что люди могут так искусно врать? «Эмоции», — он разочарованно цокнул. Голова раскалывалась от усталости. — Никаких эмоций, кроме раздражения… Ты как… как муха назойливая. До тебя всё было нормально, — ещё тише заключил он. Когда Эрвин вновь собирался было открыть рот, Леви махнул рукой. — Вот только извиняться снова не надо. Я не хочу это слышать. — Я и не собирался, — спокойно ответил Эрвин, и по тону Леви понял, что он говорил правду. Щёки Леви покраснели, и он отвёл взгляд, насупившись. — Знаешь, Леви, — сказал Эрвин, заглянув ему в глаза, и сейчас он казался Леви таким уставшим, каким он раньше никогда его не видел. — А я думал о тебе. Столько раз, сколько и не сосчитать. Леви нахмурился. Сердце в груди забилось предательски чаще, и он непонимающе уставился на Эрвина, внимая каждому слову, хоть и никогда бы в этом никому не признался. — Теперь уж точно постараюсь как можно меньше путаться под ногами. Не смею задерживать, — сказал ему Эрвин, напоследок окинув его безразличным взглядом и коротко кивнув, прежде чем удалиться. Его шаги эхом раздавались в коридоре клиники и казались Леви такими шумными, словно это был не Эрвин, а какой-то великан. Будто сделанный изо льда и чужой. «Раньше надо было думать», язвительно пронеслось у Леви в мыслях, но он всё равно не унимался. Ещё долго не мог угомонить колотящееся в груди сердце, стоя у подъезда клиники в ожидании такси. Зачем Эрвин ему это сказал? И что с того, что сказал? Думал и думал. Он ведь не уточнял, в каком именно ключе он о нём вспоминал. И какая сейчас уже разница? И всё же, для чего вообще это говорить? Когда Эрвин вышел из здания, держа в руках кипу бумаг и щурясь от утреннего солнца, Леви не мог отвести от него взгляд. Не мог понять, почему на душе было неспокойно, когда Эрвин садился в машину, а затем равнодушно проезжал мимо него, скрывшись за иссиня-чёрными стеклами солнцезащитных очков и ни разу на него не взглянув. * Среда, четверг и пятница практически ничем не отличались друг от друга. Он много работал, забывал поесть, и никто ему об этом не напоминал; пару раз выезжал в магазин, чтобы купить средства для уборки, натирал до блеска кухонную утварь. Фарлан не ответил ни на одно из трёх сообщений, что он ему отправил, и ни на один из четырёх звонков. Ханджи один раз скинула ему мем, Моблит спросил «Как жизнь?», и на этом всё. Один лишь Кенни не уставал присылать ему фото своих садовых роз и пионов. Дни тянулись долго. На душе было горько, гадко и тоскливо. Он впервые за долгое время вновь ощутил себя одиноким. В пятницу вечером дождь полил такой силы, что Леви успел продрогнуть и промокнуть до нитки за те полминуты, что ему оставалось ехать до дома. Оставив велосипед под навесом у гаража, он кинулся ко входной двери, чертыхнувшись при виде намокших в пакете средств для уборки. Дождь без передышки бил по крыше на веранде, деревья колыхались на ветру. Впервые с начала июня на улице стало прохладно. Замок на двери поддался не сразу. Леви нахмурился, уверенный в том, что закрывал его на один оборот, а не на два. В голове почему-то всплыл вопрос Кенни про наличие бензопилы в доме, и уголки губ Леви невольно приподнялись. Он покачал головой и наконец отворил дверь. Присутствие Фарлана он заметил сразу: в углу гостиной стоял его неразобранный рюкзак, а на спинке стула у лестницы висела его толстовка. Оставив пакет на столешнице, Леви взбежал на второй этаж. Мокрые волосы липли ко лбу, футболка — к спине. Он не мог дождаться, когда наконец избавится от одежды. Дверь в спальню была открыта. Фарлан поднял на него взгляд, оторвавшись от телефона. Он сидел на подоконнике, всё ещё одетый в офисную белоснежную рубашку и тёмно-серые лёгкие штаны. Леви вдруг понял, что того спокойствия, той готовности, что он ощущал каждой клеточкой тела внизу, как не бывало. Он прочистил горло и неловко замер на пороге. — Привет. — Привет, — сказал Фарлан, скривив губы в подобии улыбки. — Гулял? — Ездил в магазин. Фарлан коротко кивнул, переведя взгляд куда-то в сторону. — Ты не отвечал на мои звонки. И сообщения. — Работа, — уклончиво ответил Фарлан, пожав плечами и не попытавшись сделать вид, что он говорил правду. Леви ему подыграл. Значит, вспоминать о их последнем разговоре Фарлан не хотел. — Я думал, тебя не пустят на выходные. — Во вторник с утра всё доделали. «Ты мне не говорил», подумал, но не сказал Леви. — Хотел сделать сюрприз, — Фарлан вновь пожал плечами. Из открытого окна позади Фарлана доносились звуки ударяющих по подоконнику каплей дождя. Когда ветер задул особенно сильный, Леви слегка поёжился. — Даже не обнимешь? Леви уставился на Фарлана, слегка приоткрыв рот, а затем нахмурился, сглотнув. — На мне сухого места нет. — Пускай. Взгляд Леви забегал по комнате. Разозлившись на самого себя за медлительность, он в несколько шагов преодолел расстояние между ним и Фарланом. Обхватил его руками за шею, стараясь не прижиматься вообще, чтобы не намочить идеально сухую одежду Фарлана. Выдохнул, почувствовав, как нервозность слегка отступила, и на смену ему пришло облегчение. Он не верил, но боялся, что их последний разговор мог стать той самой точкой для Фарлана. Он не знал, как чувствовал бы себя, будь он сам на месте Фарлана, но в груди не ёкало совершенно ничего каждый раз, когда он в красках старался представить, что было бы, если бы Фарлан вынужденно проводил время с бывшим. Леви хватало того, что он всем своим естеством знал, чувствовал, что мысли Фарлана были заняты им одним. Затем он нехотя возвращался мыслями в прошлое и размышлял, что было бы, если бы на месте Фарлана был девятнадцатилетний Эрвин, что, если бы Леви приходилось мириться с тем, что Эрвин проводил время с Мари, возил её на машине, забывал позвонить Леви, потерявшись во времени. И даже несмотря на то, что тогда ещё Леви был уверен в том, что Эрвин любил его и только его, он не мог не признать, что он бы тоже не находил себе места, а в голове выстраивались бы самые разные сценарии того, что происходило между Эрвином и Мари, когда они оставались наедине. Не мог не думать, значило ли это, что даже тогда он не чувствовал от Эрвина любви в полной мере, как это было с Фарланом? Он не мог больше адекватно оценивать те отношения, зная, чем они в итоге закончились? Он сам с годами стал менее ревнивым и в целом не таким эмоциональным? Ответа он не находил. Когда Фарлан запустил пальцы ему под футболку и прижал вплотную к своему телу, Леви словно вышел из транса. Сердце забилось быстрее, а пальцы на ногах поджались. Он смотрел на то, как отчаянно колыхались на земле кустарники, как взлетали под натиском ветра в воздух листья. Леви чувствовал язык Фарлана на шее, покорно открывал её для горячих поцелуев, решив не просить его не оставлять следов. Он зарылся пальцами в волосы Фарлана, и где-то на подкорке сознания пронеслась мысль о том, что ему нравилось, как они пахли. Леви уже знал, чем закончится вечер, и что назад дороги не было. Решение он принял ещё вечером среды, когда Фарлан скинул второй вызов, а в трубке раздался голос автоответчика, сообщающий о том, что абонент сейчас занят. Леви вспоминал о том, как близость с Эрвином когда-то вывела их отношения на тот уровень, о котором он даже не знал до неё. Ему и до того момента казалось, что Эрвин был его частью, знал его как самого себя, мог предугадывать реакции, получал от него сообщения или встречался с ним взглядом ровно в тот момент, когда начинал о нём думать. Они уже были близки, но только почувствовав, как тело Эрвина впервые слилось с его собственным; как другой человек, первый и единственный во всём мире, увидел его таким открытым, без прикрас, без масок, он осознал, что никогда раньше он не чувствовал Эрвина так ярко, как тогда. Он не мог объяснить себе, почему оттягивал этот момент с Фарланом так долго, почему бежал от него. Фарлан делал все возможные первые шаги, а Леви даже не мог взять себя в руки и наконец сделать один навстречу даже несмотря на то, что в глубине души знал, что именно он и может помочь устранить то невидимое препятствие между ними, из-за которого Леви никогда не мог по-настоящему себя отпустить и расслабиться, довериться Фарлану. Когда пальцы Фарлана коснулись голой кожи прямо над шортами Леви сзади, и Леви почувствовал, как в него упёрся набухший член Фарлана, он резко отпрянул, чувствуя, как начинали гореть щёки. Фарлан неловко засунул руки в карманы и закатил глаза. На лице у него читалось разочарование. — Я в душ и обратно, — сказал Леви. — Можешь пока… подготовить здесь всё. Леви ожидал, что будет тянуть это время как только может. На деле всё оказалось не так. В душе он провёл не много времени. Слышал, как ходил по спальне Фарлан, словно не мог усидеть на месте. Когда Леви вышел из душа, на улице всё ещё было светло, хоть и серо. Он надеялся, что солнце уже успело хотя бы наполовину скрыться за горизонтом. Фарлан не сводил с него глаз. Леви откашлялся, одной рукой придерживая полотенце на торсе. — Теперь ты. Фарлан, казалось, не пошёл в ванную, а побежал. Усевшись на самом краю кровати, Леви поправил края полотенца и снова слегка поёжился, чувствуя, как плеч коснулось дуновение ветра из всё ещё открытого окна. Закрывать он его не стал — сейчас это казалось чем-то совершенно неважным. Где-то вдалеке слышались голоса людей. За дверью в ванную из душа лилась вода. Леви вспомнил свой последний секс — несостоявшийся. Это было два года назад, и он тогда окончательно убедился в том, что секс без обязательств, с человеком пусть и приятным, красивым и горячим, ему был не по душе. Ему тогда было совершенно не стыдно в последний момент развернуться и трусливо сбежать, оставив парнишку в недоумении. Но между ними не было той связи, что была у них с Фарланом. Когда общение с бывшими однокурсниками постепенно сошло на нет, когда они устали от затворнического образа жизни Леви, от растущего в нём неудовлетворения собственной жизнью, Фарлан остался единственным человеком, не считая Кенни, кому было дело до того, что у него происходило. Фарлан был одной из причин, почему Леви всё-таки пришёл в себя, снова начал видеть какие-то краски, кроме серых, и за это Леви был ему бесконечно благодарен. Он так часто об этом забывал, что сейчас ему стало гадко от себя самого. Фарлан был близок Леви, молод и красив, и Леви нравился ему самим собой. Что ещё ему нужно? Когда Фарлан наконец вышел из душа, прочистил горло и замер на пороге, сжимая в руке дверную ручку, он показался Леви неуверенным. Леви нашёл в себе силы улыбнуться ему уголками губ. Далее всё происходило словно во сне: Леви обнаружил себя поваленным на спину, полотенце отлетело куда-то в сторону, и Фарлан прижал его всем своим телом к матрасу, обхватив его запястья рукой и заставив запрокинуть руки наверх. Меж бровей Леви пролегла морщинка, когда Фарлан повалился на него особенно сильно, целуя в шею и свободной рукой нащупывая его слегка привставший член. Дышать стало сложнее. — Стой, — Леви похлопал Фарлана по плечу, и тот отреагировал не сразу. — Задушишь, идиот. Схватив Фарлана за волосы и силой заставив его отстраниться, Леви оказался поверх него, устроившись у него на бёдрах. — Я сам. Фарлан смотрел на него снизу вверх широко раскрытыми глазами, ловил взглядом каждое движение. Смотрел на него как на что-то неземное. Леви стало от самого себя тошно. Он быстрым движением схватил заранее подготовленную Фарланом смазку и растёр её меж ладоней. — Леви, — сказал Фарлан, — если хочешь, мы можем… Ну, наоборот. Я могу быть снизу. Если хочешь. Леви коротко качнул головой. — Точно нет. Лежи и не двигайся. Леви не мог избавиться от чувства, что что-то шло не так. Всё происходило слишком быстро? Движения, касания Фарлана не будоражили его. Особо и раздражения они тоже не вызывали, но это было совершенно не похоже на то, что он ожидал от процесса. Он позволил Фарлану вновь опрокинуть его на спину, вцепился руками в его плечи, закинул ноги ему на талию, коротко провёл пальцами по волосам Фарлана, наблюдая за тем, как его лицо искажалось от удовольствия — приоткрытый рот, зажмуренные глаза, выступившая на лбу испарина. Фарлан то и дело опускался над его лицом, чтобы поцеловать его то в губы, то в скулу, то в нос. От особенно сильного и резкого толчка Леви слегка поморщился, но в целом, думал он, совсем уж неприятно не было. Он перевёл взгляд на окно, чувствуя, как в горле нарастал ком, потому что как бы Фарлан ни старался, как бы ни старался он сам, это было совершенно не тем, на что он надеялся. Он не чувствовал в этот момент себя ближе к Фарлану, чем в любой другой день. Более того, казалось, что сейчас, с их сплетёнными телами, Фарлан был более далёким, чем когда-либо ещё. Более далёким, чем когда они сидели поздним вечером в гостиной квартиры Фарлана и смеялись над глупыми поступками героев из нового блокбастера. В глазах защипало, и Леви прикрыл лицо локтем. Фарлан попытался его убрать, но Леви только коротко покачал головой, зажмурившись, и Фарлан оставил его в покое. Ещё какое-то время Фарлан продолжал в него вбиваться, пока наконец не отстранился, шумно дыша. Упал рядом. Между ними повисла тишина. Тишина эта Леви не нравилась. Дождь за окном прекратился. Осторожно убрав руку от лица, Леви неуверенно повернулся к Фарлану. Фарлан не смотрел на него в ответ. Взгляд его был устремлён куда-то вверх. Сердце в груди забилось чаще. Леви сглотнул, опасливо потянувшись пальцами к лицу Фарлана. Фарлан поймал его руку и отодвинул от себя, не дав притронуться. Леви почувствовал, как внутри что-то будто ухнуло. Во рту пересохло. — Фарлан… — сказал он осиплым голосом. — Давай не будем, — тихо и холодно предложил Фарлан, всё так же избегая его взгляд. Леви, чувствуя в горле ком, едва слушающимися руками потянулся к простыне. В ушах шумело. В комнате было уже практически совсем темно. Накрыв голое тело лёгкой тканью, он вдруг почувствовал себя таким грязным, каким раньше никогда не был. Напряжение витало в воздухе. Казалось, что каждый шорох отдавался эхом о стены. Ни он, ни Фарлан какое-то ещё время не произнесли ни слова.