Свет из окна напротив

Леви прервал молчание, когда стало очевидно, что Фарлан ничего говорить не собирается. — Извини. По шее с волос катились капли воды после душа. Леви прижал к ней полотенце. — За что? — тихо спросил его Фарлан, сидя на противоположной стороне дивана в гостиной. — За то, что я тебе противен? Леви опустил взгляд. — Ты мне не противен. — Тогда что это было там? Нормальные люди не рыдают, когда занимаются сексом с любимыми людьми. Леви буравил взглядом паркет на полу. — Может, я ненормальный. — Или я нелюбимый. Леви вскинул голову. Хотел было что-то сказать, но слова не шли. — Мне одно не понятно. Почему ты сразу не сказал «Нет», когда я предложил попробовать встречаться? Этого всего бы не было. Я бы пережил, не чувствовал сейчас себя каким-то насильником, не чувствовал себя нежеланным, а тебе не приходилось бы себя мучить. У тебя совсем ничего ко мне нет? Леви смял края полотенца в пальцах и коротко качнул головой. — Я не знаю, что со мной, Фарлан, — тихо признался он сиплым голосом. — Не понимаю. — Вроде бы простой вопрос задал, — Фарлан вздохнул, сцепив руки на груди. — Ты хочешь со мной расстаться? — Нет, — Леви покачал головой. — Почему? — Ты мне дорог. Я не хочу тебя терять. — Дорог как кто? — У меня кроме тебя только Кенни. Фарлан какое-то время продолжал испепелять его взглядом, пока не придвинулся, не обхватил Леви за плечи и не прижал его к своей груди, погладив по голове. — Тогда почему с тобой так сложно? Почему мне каждый раз приходится всё делать самому, а когда ты делаешь что-то в ответ, у тебя такое лицо, словно тебя на казнь ведут? Целоваться, заниматься с тобой сексом в таком состоянии — это почти как с пьяным человеком. Не считается… Это всё из-за него, да? — Из-за кого? — глухо спросил его Леви. Кольнуло обидой. В голове было почти пусто. — Из-за Эрвина. Это он у тебя из головы не выходит, да? Не можешь забыть о том предательстве, я ассоциируюсь у тебя с ним, — подытожил Фарлан. — Ты думаешь, что если у него пропали к тебе чувства в один момент, то и у меня пропадут? Ты поэтому никому не можешь довериться? У Леви словно всё похолодело внутри. Он отстранился. — Я прав? — не унимался Фарлан. — Я не знаю, — прохрипел Леви, отвернувшись. Фарлан вздохнул, поднявшись с дивана и принявшись складывать свою толстовку обратно в рюкзак. — Уже уезжаешь? — Не вижу смысла оставаться, — нарочито ровно заявил Фарлан. — Я думаю, Леви, что нам нужно взять паузу. Теперь по-настоящему. Я не бросаю тебя, но я хочу, чтобы ты понял, что в этом мире существуешь не только ты и твои собственные чувства. Есть ещё другие люди. Есть я. Пока ты не разберёшься, что у тебя происходит там, — Фарлан похлопал себя по груди, — между нами ничего не выйдет. Обдумай ещё раз всё. Кто я для тебя. Кем бы ты хотел быть для меня. И тогда уже звони, а пока… — Фарлан закинул рюкзак на плечо, откровенно избегая взгляд Леви. — А пока давай побудем порознь. Мне тоже есть, над чем подумать. Я сегодня на заправке парня встретил… — Фарлан вынул ключи из кармана. — На тебя чем-то похож… Так вот. Я впервые за долгое время почувствовал, что я кому-то нравлюсь. Так, как это незнакомец на меня смотрел, ты на меня не смотрел ни разу. Счастливо оставаться, — сказал на прощание Фарлан, хлопнув дверью и оставив Леви наедине со своими мыслями. Леви долго не мог сдвинуться с места. Неловко поправил края полотенца, ещё раз прошёлся им по волосам. К горлу подступил ком. Вздохнув, он поднялся с места на ватных ногах, подошёл к двери, закрыл её ключ, слыша, как машина Фарлана выезжает из гаража. Леви знал, что если сейчас выбежит за Фарланом и попросит его остаться, то он, скорее всего, согласится. Он отошёл от двери и ещё какое-то время стоял перед ней как вкопанный, пока наконец не развернулся и не поднялся на второй этаж. Сердце глухо билось в груди. * На следующий день он из дома не выходил. Не было ни сил, ни желания делать что-либо, но работу никто не отменял. В работу Леви ушёл с головой. Так практически не оставалось времени на мысли о чём-то ещё. Волей-неволей периодически вспоминал слова Фарлана. Пару раз порывался ему написать, но отбрасывал эту идею в сторону. Нового ничего он Фарлану сказать не мог. Он и сам не знал, чего он хочет от Фарлана, кто ему Фарлан по-настоящему. Он плохо ел и плохо спал. Не мог перестать винить себя во всём произошедшем. Одной ночью даже почти написал Ханджи, что уезжает, в надежде на то, что смена обстановки заставит мозги встать на место, вот только в глубине души он знал, что проблема далеко не в этом. Эрвин своим появлением лишь сковырнул ту рану, которая никогда не заживала. И всё-таки не Эрвин был виноват в том, что Леви не мог стать нормальным парнем для человека, который его любил и хотел. Это, конечно, если Фарлан уже не выкинул окончательно любые мысли о нём из головы. Может, понял наконец, что Леви — далеко не тот, за которого стоит бороться. Позвонил тому парню с заправки. Самое пугающее было то, что Леви даже не мог понять, расстраивала его такая перспектива или нет. Он не хотел окончательно потерять Фарлана, но он бы принял такой расклад, зная, что сам сделал всё возможное для того, чтобы Фарлан развернулся и ушёл. На третий день Леви сам впервые предложил Ханджи встретиться. Та приятно удивилась и пригласила его к себе. Долго расспрашивала, точно ли он не заболел, и на всякий случай поругала за то, что он не позвонил им с Моблитом и не попросил завести лекарства, если болел, «как не родной». — Дело не в этом, — сказал Леви, уставившись на ярко-оранжевый ковёр в гостиной у Ханджи. — Мне кажется, мы с Фарланом расстались. Брови Ханджи взлетели вверх. — «Кажется»? — Он уехал. Сказал, что хочет поставить наши отношения на паузу. Ханджи поджала губы, понимающе взглянув на него. — Ты можешь не рассказывать, но если вдруг хочешь… Леви задумчиво кивнул, поправив рукава рубашки. — Он думает, что я до сих пор не отпустил своего бывшего. — Вы давно расстались? — Очень давно. Восемь лет назад. Это Эрвин. По её реакции Леви понял, что Ханджи знала. — Он сказал или?.. — Нет, Эрвин ничего не говорил, — Ханджи поправила очки на носу. — Я просто догадливая. Леви невольно улыбнулся. Это был первый солнечный день с субботы. С завтрашнего дня синоптики снова ожидали дожди. — Эрвин говорил как-то, что он в этом городе впервые влюбился, а потом вы приехали, и он как-то поменялся, и ты с ним какой-то другой, вот я и подумала, не ты ли это был. — Кто-то ещё знает? — Не думаю. Моблит только как-то сказал, что если бы ты не встречался с Фарланом, то Эрвин точно положил бы на тебя глаз, но это всё. Нанаба… Нанаба, наверное, слишком увлечена своими проблемами с Майком, чтобы заметить. — Как они, кстати? Ханджи пожала плечами. — Говорит, что нормально, но кто знает, как там на самом деле. Они сейчас у её родителей. Она в соцсетях постит фотографии, они там вместе, улыбаются. Надеюсь, всё и правда хорошо. — А Тимми? Он влюблён в неё, да? — Да, давно уже. Майк — единственный, кто этого не замечает. Леви коротко кивнул. Они оба замолчали. — Мы тоже долго дружили с Фарланом. Шесть лет. Когда он предложил встречаться, я не смог отказать, боялся, что если скажу «нет», то потеряю и его тоже навсегда. И к тому моменту у меня давно уже никого не было. Это уже, наверное, ненормально, когда ты столько лет не даёшь никому даже шанса. — Необязательно, — Ханджи сочувственно взглянула на него. — Возможно, ты просто ещё не пережил то расставание. Моблит до меня три года даже не смотрел ни на кого. Та девушка сильно его поранила. Ненавижу её, — Ханджи вдруг улыбнулась, и Леви почувствовал, как уголки его губ тоже взметнулись вверх. Он цокнул. — Вы с Эрвином разговаривали о том, что произошло? — спросила его Ханджи. Леви устало вздохнул. — Нет. Я знаю, что надо, но не могу. — Не можешь об этом вспоминать? — Боюсь, что он мне скажет, — наконец признался Леви. — Я знаю, что надо это всё ещё раз пережить, чтобы наконец отпустить, но я каждый раз даю заднюю. Он ведь наверняка всё давно забыл, а тут я. Я тоже должен был забыть. Он увидел удивление в глазах Ханджи и невольно вжался в спинку стула, забарабанив пальцами по ноге. Он выдал себя? — Ты боишься, что он подумает о тебе? Что он посчитает тебя… — Ханджи пыталась найти слово. — Жалким? Наверное. Люди расстаются, и всё у них хорошо через год-два. А я как дурак зациклился на подростковом романе, — в сердцах выпалил Леви то, что давно крутилось на языке, но в чём он так боялся признаться самому себе. — Я не знаю, что это… Задетая гордость? Я не знал, что я такой горделивый. — Ты, наверное, очень его любил, поэтому тебя так это ранило. — Возможно. Леви в очередной раз устало вздохнул и потёр виски пальцами. — Я знаю, что он твой друг… — тихо сказал Леви. — Но твой друг — мудак. Ханджи сначала нахмурилась, а затем расхохоталась. — Такого я о нём ещё не слышала, — с улыбкой сказала она, сняла очки и протёрла их. — Я не знаю, что у вас там было, Леви, но ты мне нравишься. И Эрвин мне тоже нравится. Он действительно мой хороший друг. Поговори с ним. Что бы там ни было, я уверена, что в разговоре он тебе не откажет и смеяться не будет, — она пожала плечами. Леви ничего не ответил. Ещё какое-то время они так и просидели в тишине. — Как, кстати, Моблит? Он скоро будет? * Уверенность Леви в том, что он готов к разговору с Эрвином, постепенно сходила на нет. Он видел его, возвращающегося с прогулки с Сириусом, два дня подряд, и каждый раз находил причины не давать о себе знать, разворачивался и уходил в другую сторону. На третий день он уже выучил его расписание и специально не появлялся рядом с той тропинкой, по которой Эрвин возвращался с Сириусом из леса. Леви всегда был кем угодно, только не трусом, но почему-то в этот раз было сложно даже убедить самого себя в том, что ему правда нужно было закрыть гештальт. Рассерженный на самого себя, он накинул худи, обул кроссовки, схватил зонт и вышел из дома на четвёртый день, когда за окном уже начинало темнеть. В окнах дома Эрвина горел свет. С каждым шагом по направлению к нему глупое сердце Леви, казалось, начинало биться всё чаще. Остановившись напротив входной двери, он в последний раз обернулся, но сразу же одёрнул себя и непослушными пальцами нажал на кнопку домофона. Эти тридцать секунд на пороге казались ему вечностью. С него сходил холодный пот, а рука так сильно сжимала ручку зонта, что онемела. Когда дверь перед ним распахнулась, а на пороге появился Эрвин с нескрываемым удивлением в голубых глазах, Леви выдохнул и приказал себя успокоиться. — Я пришёл поговорить. Эрвин отпрянул от двери, не сводя с него глаз. — Проходи. Чай? Кофе? Лимонад? — Ничего. — Значит, чай. Зелёный? Леви вздохнул и кивнул в спину Эрвина. — Да. Дом был огромный. Изнутри казался даже больше, чем снаружи. Леви почувствовал себя маленьким и лишним. В солнечные дни здесь явно было много света, но сейчас, с ливнем за окнами, дом казался угрюмым и почти мрачным. Проходя по коридору, Леви заметил спящего на лежаке Сириуса. Одно ухо пса забавно подрагивало. Эрвин прочистил горло, когда они оказались на кухне. — Здесь ещё требуется много всего сделать. Дом пока ещё кажется пустым и необжитым, но я не могу даже предположить, что ещё надо купить, чтобы стало поуютнее… Леви в душе с ним согласился, но виду не подал. Когда Эрвин взглянул на него краем глаза, очевидно пытаясь увидеть его реакцию на свои слова, Леви мысленно чертыхнулся и вздохнул. — Не так много осталось сделать. Картины какие-то развесишь, чтобы стены пустыми не казались. Цветы в горшках закупишь. Уже будет комфортнее… Но и сейчас неплохо, — Леви пожал плечами, обводя взглядом комнату. На Эрвина он смотреть отказывался. — Да. Наверное, — тихо ответил Эрвин и принялся готовить чай. Леви неловко переминался с ноги на ногу. Не мог отвести взгляд от панорамных окон, из которых были видны колыхающиеся на ветру ветки деревьев. По стёклам вниз ползли капли дождя. — Можем остаться в гостиной или пойти на задний двор. Там есть навес и пледы, — предложил Эрвин, поставив на поднос две чашки чая и угощения к нему. Вся ситуация казалась Леви нереальной. Он пришёл ставить точку. Они вот-вот, если Эрвин пойдёт ему навстречу, начнут возвращаться к неприятным воспоминаниям, возможно, разругаются и наорут на друг друга, а сейчас им приходилось обмениваться любезностями. — Пойдём на улицу. Едва ступив за порог, Леви пожалел о том, что предложил. Ветер забирался ему под футболку и взлохмачивал волосы. Пригревшись в доме, сейчас температура на улице ощущалась ещё холоднее, чем по дороге к Эрвину. Эрвин повёл его к беседке в саду, усадил на одно из кресел и протянул ему плед. Леви нехотя обернул его вокруг плеч. Эрвин сел напротив и накинул на свои другой. — Пей чай. Согреешься быстрее. А если нет, пойдём обратно в дом. Леви коротко кивнул. Почему-то даже пить чай Эрвина и сидеть под его пледом казалось неправильно. Надо был настоять на своём, сказать, что никакой чай ему не нужен. Ничего ему от Эрвина не надо. Глупо было вообще думать, что такой разговор может происходить под крышей дома Эрвина. — Я постараюсь быть краток, — осиплым голосом сказал Леви, грея руки о стенки чашки с чаем. — Я никуда не спешу, — Эрвин приблизил свою чашку к губам, не сводя с Леви глаз. Леви невольно вновь обратил внимание на то, какими сильными казались его ноги и руки. Тренировки он явно не пропускал. — Я пришёл поставить точку, — сказал Леви и невольно скривился от того, как пафосно это звучало. Коротко откашлялся. Натянул плед повыше, к самым ушам. — Я… Кажется, мне нужно поговорить с тобой о том, что тогда произошло, чтобы отпустить ситуацию. Вот, — красноречиво заявил он, почувствовав, как загорелись уши. Отпил немного чая. Тепло постепенно разливалось по телу, и забежать обратно в тёплый дом хотелось всё меньше. — Хорошо, — тихо ответил ему Эрвин, задумчиво глядя куда-то в районе ключиц Леви. Леви вдохнул запах дождя, благодарный Эрвину за то, что он не стал издеваться над ним, вопрошая «Когда «Тогда»?», «А что произошло?». — На самом деле, я думаю, этот разговор нужен нам обоим, — он повёл плечом, прочистив горло. — Да. Несколько секунд они помолчали. — Я не знаю, с чего начать, — признался Леви. На душе было тяжело и тоскливо. — Я так и не простил тебя за то, что тогда всё так закончилось. Мне кажется, я до сих пор людям не могу доверять из-за того, что тогда так ошибся. Мне же казалось, что всё было хорошо… Ну, или не совсем хорошо, но недостаточно плохо, чтобы вот так порвать. Ты тогда нашёл кого-то или как? Мне уже всё равно, так что можешь не врать. Просто пытаюсь понять, почему. — Нет, — сказал Эрвин. — У меня не было никого на первом курсе университета. — Тогда почему… — Леви нахмурился, сильнее сжав чашку в руках. — Я думал, ты встретил кого-то, понял, что ко мне у тебя больше ничего нет. — Нет, Леви, больше никого не было. На фоне прогремел гром. Леви задумчиво кусал губы. — Не было ни до, ни долгое время уже после того, как мы расстались… — Как ты со мной порвал. — Как я порвал, — подтвердил Эрвин, взглянув ему в глаза. — Я допустил ошибку, Леви, и до сих пор за неё плачу. Леви вскинул голову. — И что же ты имеешь в виду? Эрвин провёл языком по губам. — Я наврал тебе тогда. Про то, что чувств не было. Это была чушь. — Ты был убедителен, — съязвил Леви. В груди похолодело. — Я знаю. Они замолчали. У Леви разрывалась голова от вопросов. — Зачем? — нетерпеливо спросил он. — Зачем ты это сделал? Я надоел тебе со своей привязанностью? Ты не видел меня рядом в будущем? Что это было? — Нет. Мне казалось, что я поступал правильно. Ты мне не говорил, но я же чувствовал, что ты здесь с ума сходил от одиночества… — И ты решил мне так помочь, избавив меня от общества единственного человека, которого я любил? Леви поджал губы и громко опустил чашку на стол. — Кроме Кенни, — добавил Леви, буравя Эрвина взглядом. — Не ври мне, Смит. — Я не вру, — настаивал Эрвин. — Ты страдал, Леви. Ты думаешь, я не видел? Не чувствовал? А здесь ещё и стажировка. Сколько бы мы ещё друг друга не видели? Год? Два? — Самолёты отменили? Поезда? — Ты сам понимаешь, что это не то же самое. Год порознь тогда дал понять, что нам обоим было сложно. — После стало легче? Эрвин поджал губы. — Мне не стало. — Я не верю. Не верю, что это всё было из-за меня. Сердце билось в груди как заведённое. Леви чувствовал, как он сам начинал заводиться с каждой оброненной Эрвином фразой всё больше. Он решил всё за них двоих. Ни разу не спросил Леви, как он на это всё смотрел. Даже измена далась бы Леви легче, чем эта глупость. — Нет, не только. Я поверил, что это всё пройдёт, — признался он. «Вот оно», подумал Леви. В горле начинал образовываться ком. — Мне все вокруг говорили, что школьная любовь всегда заканчивается расставанием. — А ты прямо из тех, кто слушал всех подряд, — Леви злобно улыбнулся, чувствуя, как начинают подрагивать пальцы на руках. — Может быть, я тебя плохо знал. Мне казалось, что я любил другого человека. Ты сам меня убеждал в том, что нас ничто не разлучит. — Ты даже в ближайшем городе никогда не бывал тогда ещё, Леви. Я не знал, выбрал бы ты меня или нет, если бы этот выбор был. Я тебя к себе привязал. Леви замер. Казалось, даже ветер перестал покачивать деревья. — Это не твои слова, — с ужасом понял он. — Ты бросил меня, потому что наслушался своего отца. Эрвин, от него ушла жена, когда встретила в большом городе другого мужчину. Это была обида на неё. Как ты мог ему поверить? — осиплым голосом спросил у него Леви. Горло сжалось. Он вдруг осознал, что не до конца всё-таки знал и понимал Эрвина тогда. Вся его внешняя уверенность в себе крошилась перед глазами. Тот парень, которым Леви его представлял тогда, никогда бы не оставил его, поверив в чьи-то слова о том, что Леви он станет не нужен, как только он узнает больше людей. Эрвин не избегал его взгляд, но казалось, что находиться здесь с каждой минутой ему хотелось всё меньше. — Я знал, что за тобой ухаживал Зик, — казалось, Эрвин пытался ухватиться за последнюю соломинку, чтобы оправдать действия прошлого себя. — Мне было плевать на него. Ты знал. — Тебе было плохо. А я уезжал ещё на два года. — Ты думал, что найдёшь себе кого-то получше там. И как оно? — Леви вскинул бровь. — Никак. Кроме тебя мне так никто и не был нужен. — Ходил монахом? — Нет. Леви хмыкнул. Смешно не было. — Это другое, Леви. Это были не отношения. Я сразу давал понять, что с моей стороны чувств нет. Не такие, какие им были нужны. — Тебя любили? — Да. Леви коротко кивнул. В голове становилось пусто. И только обида, казалось, росла. — Мне было бы легче оправиться, если бы ты просто изменил мне, Эрвин, — тихо признался Леви, отведя взгляд. — Ненависть легче пережить. Ты мог бы просто со мной поговорить тогда, — процедил Леви через сжатые зубы. Голос норовил сорваться. — Я знаю. Прости, Леви. — «Прости»? — Леви хмыкнул. — Я был дураком. Но я не думаю, что что-то изменилось бы, если бы даже мы поговорили тогда. Отец оказал влияние, но решение было за мной. Я не сомневался в том, что поступал правильно. Мы бы не протянули ещё два года в режиме редких встреч. — Ты хочешь сказать, что я бы не протянул. Что я бы кинулся на первый попавшийся член, и бедному тебе пришлось бы страдать. Я не знал, что ты был таким трусом, Эрвин… Когда ты понял, что это была ошибка? — не своим голосом спросил его Леви. Земля словно уходила из-под ног. То, во что он верил так долго, с каждым словом превращалось в пепел. Эрвин разрушил то, что было и то, что могло бы быть. Если бы не его глупая упертость и неуверенность, они либо не расстались бы вообще, либо их отношения подошли бы к логичному завершению в течение тех двух лет стажировки Эрвина, и тогда уже так больно не было бы ни одному из них. Леви бы не терялся в предположениях, что он сделал не так, из-за чего Эрвин его бросил, не встретил ли он кого-то ещё. Если им суждено было расстаться, как и предрекал отец Эрвина, то к этому моменту они бы уже давно забыли все обиды и двигались дальше. — Почти сразу же. — Не позвонил. — Порывался, но решил, что так лучше. Ты тогда только поступил, я решил тебя не отвлекать. Дать тебе время забыть обо всём и сфокусироваться на чём-то новом… Видимо, тогда ты и встретил Фарлана. Леви вскинул голову, уставившись на него. — Ты так пытаешься убедить себя в том, что действительно поступил правильно, Эрвин? Что я бы всё равно встретил Фарлана и забыл о тебе? — Нет. Если бы я мог, я бы всё поменял. Я бы никогда тебя не отпустил, пока ты сам этого не захотел. Если бы это произошло из-за Фарлана… — Не произошло бы. Эрвин удивлённо уставился на него. Леви прочистил горло и потупил взгляд. — Тогда я бы не выбрал ни Фарлана, ни кого-либо ещё, если бы ты был рядом. Но тебя не было. Что-то во взгляде Эрвина изменилось. Что-то, что заставило сердце Леви подозрительно трепетать в груди. Они бы, казалось, так и продолжили изучать лица друг друга, если бы их не прервал лай за дверью. Эрвин будто нехотя отвёл от Леви взгляд и поднялся. — Подожди секунду, я впущу Сириуса. В небе вновь грянул гром.