Aut vincĕre, aut mori

      Натаниэль просидел на пороге пару минут, прежде чем заметил за своей спиной Рико. Он сумел взять себя в руки еще до прихода Короля. Боль утраты быстро спала; он был преисполнен глухой ярости, которая читалась теперь только в его омертвевших глазах.       Тело Короля с глухим стуком ударилось о стену. Веснински озверел — точно переклинило что-то.       — Рико… — Нат зарычал несдержанно, грубо. — Рико.       Небольшой раскладной нож (кажется, будто он материализует их из воздуха) утыкался в шею Мориямы, пока Нат придерживал капитана за волосы.       — Ты явно переборщил, Рико. Не думаешь, что с этим необходимо что-нибудь сделать?       Рико испуганно растерянно уставился на рыжевласого. Он никогда до этого не оказывался в подобной ситуации. Какого черта Нат творит это посреди коридора? Откуда у этого придурка вообще нож?.. Столько вопросов — и не единого ответа.       Внезапно у Натаниэля снова что-то перещелкнуло. Он фыркнул, швырнул Рико в сторону, развернулся и ушел. Позже он потребует новую комнату, на этот раз в Черном крыле. Конечно, перспектива спать в одной части гнезда с Рико была сомнительной, однако он не мог больше оставаться близь комнаты, послужившей местом смерти его драгоценного Жана.

***

      Какова была бы реакция любого здравомыслящего человека на смерть друга? Натаниэль, например, решил, что ему позарез нужен стейк и кофе. Варианта два: сходить куда-нибудь пообедать или приготовить самостоятельно. Самостоятельно готовить он умел лишь незамысловатые блюда, вроде тех, что достаточно поставить в микроволновку; к «незамысловатым» стейк не относился явно.       Лишних проблем сейчас не хотелось, поэтому Нат решил не пренебрегать установленными правилами (это точно Натаниэль?). Он взял Амалию Ренн под руку и повел в ближайшее к университету кафе, заранее оповестив о своих намерениях. Девушка была порядком удивлена: знала о скверной (по меркам Воронов) репутации Третьего. За недолгий срок пребывания в гнезде, она лично лицезрела натуру Ната, привыкшего идти наперекор любому слову Тецудзи. Это был ее шанс задать давно засевший в голове вопрос! Она без пререканий пошла за сокомандником.       Стейк был суховат. Хотя, Нат полагал, что абсолютно все сейчас будет казаться ему сухим и безвкусным. Он не уберег Жана. Как теперь смотреть в глаза Кевину? Что будет, когда это дойдет до прессы? Какая отвратительная ситуация… Наверняка журналисты захотят услышать его комментарии, как напарника Жана Моро. С другой стороны, к микрофонам его все равно не подпустят, поэтому переживания об этом были бессмысленны. Парень мог выдохнуть спокойно.       — Натаниэль, — робко обратилась Амалия.       — Не подражай Рико, — Веснински поморщился       — Раздражает твое полное имя?       — Только из уст Воронов.       Ренн задумалась.       — Как насчет Нейт?       — Сойдет, — согласно кивнул Нат, после чего запихал в рот еще один кусок стейка.       — Нейт, за что Рико так с тобой?       Веснински долго молчал. А что он мог ответить? Что вообще говорят в такой ситуации? Очевидное?       — Он считает меня своей собственностью — я не согласен. У него нет на меня никакого рычага влияния, а сам я никогда не буду плясать под его дудку.       — Ты его не боишься?       Нат пожал плечами.       — Худшее, что он может сделать — сломать мне пару ребер.       Амалия встрепенулась.       — Это… ужасно.—       Привыкнешь. В Воронах такое повсеместно.       Оставшийся обед прошел в тишине. Натаниэль хотел заплатить за голкипера, но Амалия настояла, что в состоянии оплатить свою половину самостоятельно. Веснински пожал плечами. Смысла спорить не было.       В гнездо возвращаться не хотелось. Он бы отдал многое, чтобы оказаться сейчас в другом месте, но Нату было жизненно необходимо поговорить с Рико. Чуть ли не снеся дверь с петель, Нат ввалился в комнату капитана.       — Натаниэль, мать твою! — гневно вскрикнул Морияма. — Ты хоть что-то по-человечески сделать можешь?       — Прямо сейчас ты идешь к Тецудзи, и добиваешься для меня официального разрешения выходить из гнезда в одиночку.       Глаза у Рико округлились.       — Тебе нужно — ты и иди, — Король перебрался на край кровати и подался вперед, чтобы встать.       Веснински за пару шагов пересек комнату, схватил парня за воротник и швырнул в сторону двери.       — Я тебе череп размозжу, если ты сию минуту не ринешься к Тецудзи.       — Ты хоть понимаешь, кому пытаешься угрожать?       — Повторю в сто тридцать четвертый раз: мне абсолютно поебать кто ты и на что способен. Потом можешь даже артерии мне перерезать, но сейчас ты идешь к тренеру. Хоть на коленях ползай, но к вечеру я должен иметь это ебаное право.       — Не считай, что можешь командовать мной. Я делаю это лишь из жалости к твоему горю.       Веснински рассвирепел. Удар пришелся по челюсти — Рико опешил. Медленно прижав тыльную сторону ладони к месту удара, он оскалился.       — Не делай вид, будто хоть что-то знаешь о горе.       — Не делай из меня бесчувственную сволочь.       — Ты сам из себя ее делаешь.       Рико цокнул языком, отпихнул от себя Натаниэля и ушел.       У них были странные отношения. Их едва ли можно было назвать друзьями, но они никогда не враждовали открыто. За редкие привилегии Нат платил Рико беспрекословной верностью. Натаниэль никогда не бросит Рико, не позволит себе сбежать, а Рико, в свою очередь, не позволит дяде разорвать Третьего на клочки. Их отношения регулировало необычное негласное правило: Нат мог ударить Рико, а Рико Ната, но одновременно — нет. Если бьет один, то второй ни за что не ответит тем же. Это помогало избежать драк. Если бы кто-то из них нарушил молчаливое соглашение, то это означало бы брошенный вызов и, вероятно, завязало войну. Строже всего любое правило относилось к Натаниэлю. Все же, он собственность семьи Морияма.       К тому же, было и еще одно «но» — Нат не смел трогать Рико при других Воронах. Единственный раз, когда он пренебрег этим пунктом, произошел в тот день, когда Король сломал руку Кевину. Веснински врезал Рико при Кевине и Жане, но, на удивление, наказания не последовало.

***

      Требование Натаниэля было исполнено. Он не спрашивал, на что пришлось пойти Рико ради благословения Тецудзи. Главное, что с этого момента Веснински мог беспрепятственно разгуливать за территорией гнезда. Что делать с этим правом Натаниэль, однако, не знал. Теперь, когда он остался совершенно один, Нат уже ни в чем не был уверен.       Новая комната была необжитой и неуютной. У юноши было не так много вещей, чтобы они заполнили хоть одну десятую предоставленного помещения. На этот раз он проживал один и располагался в соседней от Рико комнате. Кто жил на этом месте раньше — ему неизвестно. Засыпать здесь совершенно не хотелось, но пережитое за вчерашний день потрясение и сегодняшняя изнурительная тренировка совершенно разморили его. Сегодня Веснински вновь снился он…       Темное пространство разрывал резкий белый свет. Бескрайняя пустота рвалась от бесчисленных трещин. Из разломов по-прежнему сочилось ослепительное свечение. Натаниэль уже поджидал его — сидел, опираясь спиной о барьер. Недолго думая, Нат сел неподалеку, лицом в сторону «копии».       — Жан… мертв, — Нат решился заговорить первым.       — Неудивительно, — Натаниэль произнес это настолько холодно, что парень по другую сторону вздрогнул.       — Натаниэль…       — Это ты убил его.       — Я не виновен в его смерти, — Нат запротестовал.       — Ты можешь врать Рико, но самому себе соврать не получится.       — Разве я не существую, чтобы врать? Врать окружающим, что тебя не существует, а я какая-то бесчувственная кукла; утверждать тебе, что держу ситуацию под контролем, когда все в очередной раз идет коту под хвост; а себе обещать, что дальше будет проще, хотя очевидно, что впереди нас ждет либо смерть, либо сумасшествие?       — Мы говорим о Жане, Нат. Ты… мы убили его.       Нат тяжело вздохнул.       — Я виновен, — эти слова истратили весь его запас кислорода. Нат закашлялся, казалось, что он сейчас задохнется.       Натаниэль повернул голову в его сторону и грустно улыбнулся.       — Кевин так изменился…       Нат согласно кивнул, жадно глотая ртом воздух.       — Мне бы хотелось быть рядом с ним.       Нату понадобилась минута, чтобы выровнять голос.       — Натаниэль, мы все еще не закончили с Воронами.       — Дай помечтать, чертов флегматик.       — Какое-то слабое оскорбление, — Нат постучал подушечками пальцев по барьеру. — Не могу выбрать: холерик ты или меланхолик.       — Пошел нахуй.       Нат рассмеялся.       — Ты злишься на мой прагматизм, хотя именно он помогает нам справляться.       — Я злюсь на то, что ты — часть меня.       — Я и есть ты.       — Ты — Нат. Производное от «Натаниэль».       — Каким уродился, — Нат неопределенно хмыкнул. Натаниэль снова отвернулся.       — Я придумал новую игру. Она может стоить нам пары ребер, но дело того стоит.       — Я весь во внимании.       Прогноз погоды вещал об облачности. Ясные деньки сменились пасмурными и мрачными буднями. Днем — занятия и тренировки, вечерами — прогулки близь университета. Натаниэль давно привык к шестнадцатичасовому рабочему дню. Привык к боли в мышцах, к кипящему мозгу. А еще он привык пренебрегать сном ради часа тишины и уединения. Важная черта его личности состояла в том, что он был готов на любые жертвы ради собственной цели. Главное — не сломаться преждевременно.       Этот сезон обещает быть предельно интересным.