Aut vincĕre, aut mori

      Едкий дым заполнил легкие. Единственной затяжки хватило, чтобы пожалеть о своем ничтожном существовании. Как низко он готов пасть, чтобы выжить?       Он затушил только начатую сигарету о шею нерадивого первокурсника, тот жалостливо пискнул. В этом году к Воронам попало двое новичков: Амалия Ренн (которая, впрочем, оказалась достаточно умной, чтобы не попадать впросак в первые месяцы) и Найджел Бекер. Идиот, решивший высказать Рико все, что о нем думает. Хренов умник посчитал, что ему ничего не будет за эту выходку, а теперь захлебывается в собственной крови. Жалкое зрелище.       — Ты монстр, — проревел Найджел.       — Долго же до тебя доходит, — Нат равнодушно хмыкнул. — Красный цвет на форме Воронов символизирует кровь. Все гнездо пропитано ей насквозь. В этой дыре нет ни единого нетронутого угла.       — Ты…       — Хлеборезку завали. Ты уже достаточно наговорился — на все пять лет хватит. Все равно ничего оригинального придумать не можешь, а вот у меня есть к тебе выгодное предложение: ты больше никогда не открываешь пасть в сторону Рико, ведешь себя покладисто и показываешь хороший результат на поле, а я полностью игнорирую твое существование.       — Подонок…       — Понял?       Найджел с презрением посмотрел на Ната, за что получил еще один удар по ребрам.       — Скажи, что понял, — прошипел Нат.       — Понял, — выплюнул первокурсник.       Ему не нравилось ничего, из того, что он делал. Не нравилось пачкать руки в крови, слышать болезненное хрипение, подчинять. Не нравилось, что его считают прислужником Рико, хотя, объективно, так дела и обстояли. Он доходил до применения физической силы лишь в крайних случаях (обычно, когда попадались особо буйные), в большинстве своем обходясь угрозами и запугиванием. Даже это вызывало в нем отвращение к своей личности. На душе становилось гадко, стоило ему лицезреть ужас на чужом лице. Но он продолжал. Был готов идти по головам, сгубить хоть сотню душ, чтобы выкарабкаться самому. В его жизни было лишь два человека, которых он не был готов принести в жертву своей цели: Жан Моро и Кевин Дэй. Жан мертв, Кевин ушел к Лисам. Какая омерзительная ситуация. Нат сам не мог ответить на собственный вопрос: «Почему ему не плевать?» В конечном итоге он всегда был один. Намерено изолировал себя даже от тех, кого рвался защитить. Другие (не относящиеся к Воронам) сочли бы это дуростью, покрутили у виска и, вероятно, посоветовали показывать свою привязанность иным способом, но для Воронов это было единственным способом к выживанию. У Воронов не могло быть друзей, не могло быть возлюбленных, не могло быть ничего кроме экси.       Натаниэль мог стать эталоном идеального Ворона, если бы не его склонность к бунтарству. Он был пуст, горел только экси и показывал фантастические результаты. И все это было исходом тех последних слов, важных правил, которые судорожно нашептала ему мать, прежде чем люди отца нашли их.

Правило номер один

      Ни за что не влюбляйся. Любовь обманчива, любовь болезненна. Если влюбишься, то тебя обязательно сломает, после чего Вороны заклюют твое бренное тело.

Правило номер два

      Никогда никому не доверяй. Доверие хрупко. Доверишься не тому и тебя вывернут наизнанку на всеобщее обозрение. Вороны не проигнорируют это. Они сделают все, лишь бы сломать тебя окончательно.

Правило номер три

      Никогда не спорь с главой клана. Можно показать свой характер перед Тецудзи, перед Рико, но не перед Кенго или тем, кто его сменит.

Правило номер четыре

      Никогда не показывай страх. Даже если страшно, даже если больно — терпи молча. Не смей выдать свои чувства, иначе тебя раздавят.

Правило номер пять

      Дыши медленно и глубоко, а спину держи ровно. Ты Веснински. Заставь людей дрожать при виде тебя, но сам оставайся спокоен. Только так тебе удастся выбраться самостоятельно.       Нат подчинялся этим правилам; единственным правилам в его жизни, которых он не противился. Веснински точно знал: стоит ему перестать придерживаться хотя бы одного из них — проблем не оберешься.       Тецудзи и Рико уехали. Это стало неожиданностью для всего гнезда — в известность не был поставлен даже Натаниэль. Эту новость принесла Дженкинс, озадаченная и смятенная. Она не смогла ответить ни на один поставленный вопрос: ни как давно они уехали, ни как скоро вернутся.       — Случилось что-то непредвиденное? — вопрос был задан в пустоту. Очевидно, что никто не знал на него ответа.       Вороны с Черного крыла замерли, стоило огненно-рыжей макушке заявиться на общую кухню. Он выглядел заспанным, а его волосы так и кричали о недавнем пробуждении. Нат ничего не знал.       — Мне казалось, что я один решил прогулять утреннюю тренировку, — Нат оглядел кухню и поморщился. — Чего рожи скривили, падальщики? Людей никогда не видели?       Но никто не ответил. Вороны молча уставились на бэклайнера, очевидно, ожидая, что тот располагает куда большей информацией.       — Да че у вас глаза на выкате? — Нат быстро сообразил — что-то не так. — Кто-нибудь соизволит объясниться, что происходит?       Дженкинс чуть выступила вперед, давая понять, что собирается заговорить. Нат тут же заприметил движение и повернулся к девушке в пол-оборота, вопросительно изогнув бровь.       — Рико, он…       — Подох? — тут же перебил Веснински, лениво зевая.       Вороны уставились на парня совершенно не удивленно.       — …уехал. Х-хозяин тоже, — Дженкинс запнулась на упоминании тренера и судорожно оглянулась.       Веснински пару минут задумчиво молчал, осмысляя ситуацию. Если его не поставили в известность даже частично, значит, это было связанно с главной ветвью семьи. Но зачем там Рико? Неувязица. Его определенно не ждут. Получается, Рико уехал отдельно? Звучит уже разумнее.       — Они уехали вместе?       Девушка пожала плечами.       Веснински почесал рыжий затылок. Куда сдристнул Рико — непонятно. Кажется, Нат сегодня за главного.       — Считайте, что у вас внеплановый выходной.       Вороны переглянулись.       — Завтра начнем тренировки в прежнем темпе. Если хоть кто-то из вас обмолвится об этом перед Рико или Тецудзи — ройте могилу и заказывайте гроб. Церемониться не буду.       Нат развернулся и пошел по направлению к Красному крылу. Вскоре все в гнезде будут осведомлены о самоназванном выходном, в этом его участия не требуется. У Веснински уже назрели собственные планы, касательно сегодняшнего дня.       — То есть, ты зовешь меня на свидание?       Нат тупо уставился на Амалию.       — Я этого не говорил.       — Ты позвал меня в кино. Неужели, как друга?       — Ты мне не друг.       Амалия рассмеялась.       — Все же, свидание?       Нат моргнул, мотнул головой и раздраженно фыркнул, после чего направился к выходу.       — Да подожди ты! — Ренн ухватила его за локоть. — Просто шучу. Шутка, понимаешь?       Нат тут же вырвался из нецепкой хватки.       — Пять минут на сборы.       После случая в кафе девушка не начала относиться к нему иначе. Он не подпускал Ренн близко, однако нахождение голкипера около Ната уже являлось для других Воронов «красным флагом». Они начинали с опаской поглядывать в ее сторону, а Амалии это нравилось. Если с помощью его абсолютного влияния она сможет устроиться в гнезде, то риски весьма оправданы. Наивная дурочка еще не знала, что связалась с самим дьяволом. Приблизиться к нему — ее величайшая ошибка в жизни. Когда-нибудь она поймет, что самолично закопала свои шансы выбраться из гнезда звездой экси.       Фильм был до ужаса скучный. На самом деле, Нат даже не пытался вникнуть в его суть, хотя Амалии, видно, он пришелся по вкусу. Зал кинотеатра был заполнен лишь наполовину. Веснински оглядел затылки присутствующих и уложил голову на руку.       Подальше от гнезда, подальше от душных комнат. Теперь он мог хотя бы частично расслабиться и позволить себе думать не только об экси. Уже этой осенью они встретятся с Лисами. Вороны размажут их по полю — сомнений не было. Впервые Натаниэлю придется всерьез играть против Кевина. Эта мысль неприятно будоражила. Веснински был по-прежнему убежден, что Дэй ему не враг, поэтому ситуация казалась абсурдной. Рико не позволит ему отсиживаться на скамье запасных, а значит игре — быть. У парня уже появились некоторые мысли на этот счет, которых он решил придерживаться.       Натаниэль много думал о Кевине еще в то время, пока тот был нападающим Воронов. Ему довелось одним из первых узнать о девушке Кевина. Поначалу это были лишь догадки, но, после получения достаточно весомых аргументов, Нат прижал Кевина к стенке и потребовал объясниться. Ему было плевать на Тею Мулдани, Веснински был больше обеспокоен тем, что об их отношениях может прознать Рико. Король озверел, если б узнал о том, что сердце и мысли Кевина не принадлежат ему единолично. Было нетрудно прийти к такому выводу — стоило взглянуть на собственнический взгляд Рико в сторону его Кевина. Отвратительно.       Нат нередко задавался вопросом: «Каково это — любить?» Он никогда не влюблялся. В груди никак не отозвалось, когда он поцеловал ту девушку около бара, а от внимания чирлидерш тянуло блевать. Он мог бы сослаться на наказ матери, но ведь любовь нельзя контролировать одним обещанием, данным восемь лет назад? Или все дело в Воронах? Вероятно, на любовь, у него не хватило бы воздуха в легких.       И снова мысли сводятся к тому, как сильно везет Кевину. Замечательная девушка, друзья (друзья ли?), готовые заслонить его собственной грудью. Если подумать: такое нелепое зрелище. Чихуахуа, ростом тридцати сантиметров от пола в прыжке с табуретки, встает на пути Рико, пытающегося забрать свою собственность. Возражает, не желает возвращать Кевина обратно Морияме. И выходит ведь! Эндрю Миньярд такой занятный. Было бы замечательно узнать, что за тараканы поселились в его голове, раз уж он идет на такие сумасшедшие поступки.       Мысли о блондинистом голкипере Лисов заставили Ната неосознанно улыбнуться, что не осталось незамеченным у Амалии.       — Чего ухмыляешься? — девушка пихнула парня под ребра, привлекая внимание.       — Да так, шутку вспомнил.       — Поделишься?       — Не-а.       Черт, черт, черт.