Aut vincĕre, aut mori

      Дышать. Необходимо сделать еще один глубокий вдох — невозможно. Давясь горячими слезами, Натаниэль стискивал зубы и глушил безудержные всхлипы. Слабость непростительна, но что делать в ситуации, когда твое солнце, твоя единственная путеводная звезда потухла?       «Сам виноват» — фыркал Веснински, после чего вновь ударялся головой о бетонный пол, дрожа и безустанно роняя слезы. Виноватым тут был только он — сын сраного Мясника, проклятый с момента своего ничтожного рождения. Теперь он сожалел, что поставил свое собственное благополучие выше жизни Жана.       Моро — единственное, что волновало рыжевласого помимо отчаянного желания жить и выбраться из затхлого гнезда. Почему Веснински признал это только сейчас, когда уже слишком поздно? Почему лишь пару дней назад, вернувшись в гнездо и застав своего напарника с петлей на шее, Натаниэль осознал, что никакая жизнь не заменит ему Жана? Да к черту все это ненавистное выживание, если рядом с ним не будет ебучего француза. Его ебучего француза.       — Если Рико убьет меня, живи дальше, — когда-то ненароком обронил Жан.       — Не неси чушь. Ты нужен ему живым.       В тот день Нат был слишком уставшим, чтобы обратить внимание на что-либо помимо черной потрепанной резинки на запястье напарника.       — Хочешь? — поинтересовался Жан, снимая резинку и решительно протягивая ее Нату.       — На кой черт мне что-то подобное? Ты стрижешь меня каждые два месяца.       Моро лишь по-глупому улыбается и вкладывает вещицу в ладонь напарника, который, впрочем, и не думал сопротивляться.       — Иногда ты бываешь полнейшим идиотом, Веснински, — бросает Моро, прежде чем удалиться из комнаты.       Нат еще долго рассматривает бесполезную для него вещь, прежде чем пихает ее в карман и вздыхает:       — Глупость какая-то.

***

      — Почему я должен куда-то ехать с вами?       — Если посидишь с нами в кафе, то не развалишься.       Прошло практически две недели с тех пор, как Рико сломал Натаниэлю ребра.       — На кой черт тебе необходимо тащить меня с вами?       Кевин закатывает глаза и несильно толкает Веснински в плечо, безмолвно направляя в сторону парковки.       — Мы просто поедим мороженое.       — Я обязан соблюдать диету, ты же знаешь…       — Натаниэль, — Дэй строго обрубает Веснински, на что последний моментально замолкает. — Я прекрасно знаю, что ты никогда всерьез не относился к диете Воронов.       — Все равно не вижу необходимости ехать, — аккуратно продолжает рыжевласый, недовольно косясь на Лиса.       — Я куплю тебе фисташковое мороженое.       — Я не люблю его.       — Ты любишь его.       Нат фыркает, прежде чем забраться на переднее сидение машины Миньярда. Закрыв за собой дверцу, Ворон кратко косится на Эндрю, который, впрочем, не кажется шибко заинтересованным в Веснински.       Пятнадцать секунд спустя Кевин оказывается на сидении позади, что служит для водителя сигналом к началу движения. Скоро подойдет к концу вторая неделя, проведенная вместе с Лисами, а Нат все никак не может привыкнуть к небрежному стилю езды Миньярда. Он безмолвно цокает языком, складывает руки на груди и глубоко вбирает воздух в легкие. Если они разобьются, Рико и Тецудзи будут в ярости. Рано или поздно Нат вернется — они уверены. Вряд ли в их планы вписывается смерть лучшего бэклайнера Воронов.       Поездка до кафе не должна была занять много времени, по крайней мере Нат был в этом уверен. Уверенность сменилась слабым приступом паники в тот момент, когда они покинули черту города.       — Какого черта? — негромко, но достаточно, чтобы его смог расслышать каждый из «Монстров», прошипел Веснински.       — Натаниэль, успокойся… Кевин начал мягко (осознавал, что иначе с Вороном сейчас нельзя), но, к его горькому сожалению, тут же оказался перебит.       — Мы решили, что тебе неплохо будет развеяться, — с явным задором в голосе пролепетал Никки, — поэтому сегодня ты поедешь с нами в Колумбию.       Шипение тут же сменилось приглушенным рыком.       — Какого хуя, Кевин? — Нат обратился к Дэю, хотя вопрос равноправно адресовался каждому из присутствующих.       — Пойми: тебе это необходимо, — Кевин старался выровнять голос, но было очевидно, что сам он тоже постепенно начинал паниковать. — Завтра вечером мы вернемся в Башню.       — Уехать из общежития на сутки — не то же самое, что и съездить в кафе на полчаса, Кев.       Нат был выбит из колеи и, казалось бы, его голос должен дрожать, а руки трястись, однако Веснински — есть Веснински. Внешне он казался раздраженный, может быть, даже взбешенным, резким изменением планов, хотя по крайней мере трое из пяти парней прекрасно осознавали, что кроется под маской злости.       В поисках скорого успокоения, Натаниэль взглянул на Миньярда — и не прогадал. Эндрю задержал на нем взгляд всего на мгновение, но этого хватило, чтобы распластаться по пассажирскому сидению и сделать парочку глубоких вдохов. Миньярд молчал. Веснински по-прежнему не интересовал его и этот факт действовал необычайно успокаивающе. Голкипер понимал чувства Ворона, но по какой-то причине хранил тайну об их существовании на пару с рыжевласым бэклайнером. Почему он не пытался уничтожить конкурента, как сделал бы любой из тех, кого знает Веснински — Нат не понимал.       «Может, он просто другой?» — ненароком проскальзывала в черепушке глупая мысль, но тут же отвергалась разумом и жизненным опытом. «Другой? Нелепость какая-то…»       «Вафли и выпечка» — гласил указатель перед очередным поворотом. Натаниэль мог бы попытаться сосредоточиться на дороге, на оживленном и пестрящем цветами городе, но глаза смыкались сами собой. Голова трещала, грудь по-прежнему сдавливала тревога, а Веснински бессильно прижимался щекой к стеклу.       Если бы кто-нибудь, допустим, недели две назад хоть заикнулся о том, что он может позволить себе такую слабость, то Нат бы ни за что не поверил.       Резко подорвавшись, Ворон ударился головой о подголовник и спешно огляделся, не забыв метнуть взгляд на заднее сидение. Кевин и Аарон куда-то запропастились, а Миньярд (не тот, что «нормальный») петлял по парковке в поисках свободного места.       — Где мы? — приглушенно спросил Веснински.       — Парковка ресторана «У красотки». Ты так сладко сопел, что мы решили не будить тебя сразу.       — Где Кевин?       — Внутри, — Эндрю кратко кивнул на здание и Нат, проследив за его кивком, выглянул в окно.       Волна какого-то странного облегчения мигом накрыла Ворона, но он тут же вздрогнул, дернул головой и напрягся: нельзя расслабляться с такими, как он.       Странное поведение рыжевласого Эндрю благополучно проигнорировал — снова. После того как парковочное место было найдено, Нат шустро выскочил из машины и шумно вобрал воздух в легкие. Кратко вздрогнув от хлопнувшей двери водительского места, Веснински тихо выругался и обернулся на звук. Эндрю бросил лишь мимолетный взгляд, прежде чем направиться ко входу в ресторан. Рыжевласый понял намек сразу и ринулся вслед за голкипером.       Заведение было переполнено. Нат не боялся больших скоплений людей, но сейчас шум и гомон внутри небольшого ресторанчика заставлял съежиться. Было что-то странное в блеклых лицах посетителей.       Эндрю, видимо, заметил резкую перемену в настроении Веснински, потому что бесстрастно ткнул Ворона локтем в бок и кивнул в один из дальних углов зала.       Кевин и Никки о чем-то активно спорили, но как только Эндрю и Натаниэль оказались в зоне слышимости, их разговор мгновенно стих. Никки насупился и отвернулся, совсем по-нелепому разыграв обиду, на что Кевин даже бровью не удосужился повети.       Нат намеревался уместиться рядом с Аароном, но, украдкой взглянув на Эндрю, уловил требование в карих глазах голкипера. По спине пробежался холодок. Веснински не понимал, что заставляло его подчиняться, но он без возмущений и закатывания глаз уселся по левый бок от Эндрю.       К моменту их прихода заказ уже был сделан. Вскоре принесли мороженное. Официантка расставила на столе вазочки, а посередине положила стопку салфеток. Никки тут же схватил стопку, разворотил ее и выудил несколько целлофановых пакетиков с желтоватым порошком. Нат покосился на Эндрю, но его взгляд остался без внимания. Эндрю был увлечен мороженым и, казалось, совершенно не обращал внимания на происходящее.       Нат долго сидел, устремив тупой взгляд на вазочку с мороженым. Он и сам не понимал почему, но к горлу подступала тошнота от единой мысли: прикоснуться к лакомству. Он винил в этом Воронов и привычку, которую они в нем воспитали — отовсюду ждать подвоха.       Каждый из тех немногих разговоров, что Нат был вынужден провести с Эндрю, оставлял после себя глубокую дыру в груди. Кажется, он чувствовал досаду, горечь и… что-то еще — странный жар, разливавшийся по телу то ли от страха (из головы не выходило, насколько опасным было знание Миньярда о том, что Нат — не бесчувственная кукла, сотканная из раздражения и желчи), то ли от жгучего облегчения (Миньярд хранил его тайну, а значит с ним можно договориться). Это чувство было ново для Веснински, он все время будто находился в подвешенном состоянии.       Кажется, постепенно Эндрю все больше и больше заполняет его мысли. С этим определенно нужно что-то делать.       — Натаниэль, — на удивление мягко обращается Кевин, — все в порядке?       Веснински поднимает непонимающий взгляд, но уже через мгновение до него доходит суть самого вопроса.       — Нездоровится слегка, — отмахивается бэклайнер (и, по сути, не врет). — Где здесь уборная?       Оказавшись перед запачканным зеркалом, Натаниэль робко взглянул на свое отражение. Подавив приступ тошноты, он зажмурил глаза и задержал дыхание. Досчитав до десяти, Веснински выдохнул и открыл глаза.       — И нахера ты пришел? Нат не услышал, как белокурый парень вырос за его спиной — был слишком поглощен счетом.       — Ты — обуза, — безо всякого энтузиазма произнес Миньярд.       — Так на кой черт надо было тащить меня куда-то? Передай Кевину, чтоб он удавился со своими бредовыми идеями.       — Тебя предложил взять я. Веснински замер как выкопанный.       — Это, — он запнулся, — не имеет никакого смысла.