ab insidiis diaboli

pura malum — зло в чистом виде «Кино вечно, и оно бесконечно». «Мэрилин Монро. Страсть, рассказанная ею самой»       Между членами ритуала повис немой вопрос, даже несколько. «Как Эдгар относится ко мне? Стоит ли мне пригласить его куда-нибудь?» — переживал Фэнг. После вызова духа они толком не общались, но то утро, проведённое в компании объекта симпатии, запомнилось надолго. «И давно капитан бейсбольной команды настолько загадочная персона?» — сам себя спрашивал Эдгар, пытаясь вспомнить всё, что когда-либо слышал о Фэнге от других. «Какого чёрта происходит? Боже, дай сил. Хочу, чтобы все просто остались живы» — умоляла Биби, с рвением отбивая мячи.       «Их» в семье Фэнга больше не обсуждали. Старший предпочёл замять вопрос с остальными, разобраться в ситуации самостоятельно. Младшие отчасти привыкли к наличию тайн. «Не говорите, что у вас была другая мама. Дети бывают жестокими. Они не поймут» — с сожалением в голосе предупреждала Мейв. «Матери ни слова» — первое, что выдал капитан, когда дух отступил.       На следующее утро Фэнг снова предупредил детей: «Матери ни слова». Все понятливо закивали, даже излишне правильный Оливер, который делал всё, чтобы понравиться Мейв. Иногда в живот живописца прилетала нога Рут. Тот сразу замолкал. — Не хочу никуда бежать, — внезапно выдал Паркер ранним утром. Он будто ответил на фразу Гарри, капитан даже засомневался, что они с Эдгаром были единственными, кто слышал духа. — У меня только появились друзья! — Я ничего не говорил, — Фэнг отправил в рот очередную конфету, стараясь не возвращаться к мыслям о спрятанной под раковиной пачке сигарет. — Рад за тебя. — Нам обязательно переезжать? — Виви жалобно взглянула на Оливера. — Нет, совсем необязательно, — размыто ответил музыкант, ковыряя ложкой слишком густую кашу. — Но дядя Гарри говорил о папе, а папа — нехороший человек, — девочка с трудом усадила Белоснежку рядом. — Никто не собирается никуда переезжать, прекратите, — фыркнула Рут и пнула Оливера под столом. — О каком переезде речь? — Мейв спустилась вниз с Террой на руках. — Ни о каком, — с несвойственной ему грубостью выдал Фэнг. — Паркеру опять ничего не нравится, — старший подхватил рюкзак и поспешил скрыться за дверью — Сегодня смена в кинотеатре, буду поздно.       Пришлось покинуть последние две пары ради работы. К подобным выходкам преподаватели привыкли и старались на студентов не давить. Но Фэнг всё равно время от времени отвлекался на решение интегралов. Запросов на работу каскадёром не возникало. Это значительно ухудшало настроение капитана — в глубине души он мечтал стать известным актёром.       Смены в кинотеатре оставались важной частью его повседневности. Фэнг не мог представить, что когда-нибудь ему предстоит покинуть ореол бархатных стен, перестать обмениваться шутками с Бастером или забыть сладкий запах попкорна. Лола кидала его из одной части города в другую. Благо, с этим проблем не возникало, машина Джера передвигалась по улицам быстро, пусть и с грохотом.       Лола замечала мобильность работника и подкидывала тому сюрпризы. Например, смены на «Фабрике грёз». Красивое название, неудачное местоположение. Приличных размеров здание с тёмно-красной отделкой — бельмо на глазу остальной сети. «Фабрика грёз» прожигала дни на задворках Старого города, потому являлась единственным доступным кинотеатром для жителей окраин. Отсюда до Мор — рукой подать. Жители из «Песочного» района и прочих небезопасных уголков города стремились на «Фабрику грёз», как рыбы на приманку. Билеты стоили дёшево. Электричество старались экономить.       «Фабрика грёз» должна была служить ещё с десяток лет, радуя своим существованием жителей окраин. Только вот неприятные происшествия сменяли друг друга с невиданной скоростью.       Началось всё с собаки. Как всем казалось, именно собаки. Кто ещё мог оставлять такие следы от зубов? Гости жаловались на угрожающие рычание под сиденьями, влажное дыхание в ногах, чей-то пронырливый хвост, то и дело обвивающий конечности. Пару раз Фэнг лично встречал работников отлова бездомных животных. Мужчины в плотной белой форме долго блуждали по всему зданию, оставляли ароматные мясные приманки, спускались в самые пыльные уголки. И находили целое ничего.       Иногда лакомство покидало тарелки, но сеть не падала на прожорливое до кровавых кусков существо. Вопросов становилось только больше. Единственное, что Фэнг для себя вынес — монстр питает страсть к плоти, чей бы она не была.       «Монстром» обитателя «Фабрики грёз» начали называть позже. Примерно в тот момент, когда переполненная ужасом женщина в слезах выбежала из зала: «Да поймайте вы уже этого питона! Он своим хвостом мне чуть ногу не оттяпал!». — Питона?.. — растерянно протянул Фэнг, будучи не в силах успокоить женщину.       С мелодрамы посетительница сбежала. Больше он её не видел. Дети, вышедшие с того же фильма, громко рыдали. Работник привык к такому. Некоторые картины и в правду вызывали бурную реакцию, в том числе у взрослых. Однако слова мальчика о страшном чудище под сиденьем заставили Фэнга вздрогнуть.       Сегодняшняя смена не обошлась без происшествий. Парень вышел до окончания сеанса с перепуганной девушкой в объятиях. По щекам блондинки безостановочно текли слёзы. Она вжималась в плащ возлюбленного с таким ужасом, словно была ребёнком, что повыше натягивает одеяло в попытке спастись от монстра под кроватью. Студент обделил вышедшую пару вниманием. Должно быть, они узнали неприятную новость, потому и решили уйти раньше. Такое случалось часто. Однако незнакомец направился прямиком к работнику. Интуиция в панике забила по стенкам гроба, в который Фэнг её запихал. — Избавьтесь уже от этого мутанта, невозможно же! — вспылил посетитель и двинулся к выходу, помогая спутнице добраться до машины.       Фэнг проследил взглядом за хромающей девушкой. На лодыжке блондинки остался яркий красно-синий синяк. Гостья чудом избежала смерти. Та, по своей воле, не стала забирать красавицу в обитель мертвецов, лишь оставила яркий след — напоминание о хрупкости человеческих тел.       В груди заметалась из угла в угол запертая в клетке птица. Тревожное предчувствие о приближении чего-то неукротимого расплывалось в груди черной кляксой. Фэнгу казалось — кто-то дышит ему в шею. Монстр объявил бунт, срывал сеансы один за другим. Отзывы о кинотеатре мгновенно упали с твёрдой четверки до хлипкой тройки. — Бурный день, — бодро крикнул на весь холл Бастер. — Наконец закрываемся. Я так не выматывался с момента выхода «Нового человека-паука» на экраны. — Да, вот бы ещё не жалобы, — громкий вздох вырвался сам собой. — Надеюсь, эту собаку скоро поймают. — Вряд ли, — отмахнулся Бастер и нагнулся с тряпкой, помогая вычищать контейнеры для попкорна. — «Фабрика грёз» закрывается, сегодня последний день. — Что? — Фэнг чуть не выронил тетрадь с интегралами. — В смысле закрывается? — В прямом, — удивился бурной реакции Бастер. — Лола тебе ещё не сказала? Блин, видимо, не хотела расстраивать. Сорри, такие вот дела. Слухи о монстре распространились слишком быстро. В интернете уже полно крипипаст. Прочитать тебе мою любимую? — коллега потянулся грязными руками к телефону. — Не надо, — бейсболист в растерянности уставился на тёмный ковер под ногами. — Она серьёзно? Монстра же всё равно когда-то поймают! У жителей окраин нет других кинотеатров! — Ну, ты это ей в лицо скажи, — без доли сочувствия усмехнулся Бастер. — Видел ту красотку? А если бы чудище ей ногу откусило? Хотя, она даже с одной ногой красотка. В женщине должна быть изюминка, — парень небрежно сложил контейнеры. — Так, я свою часть выполнил, а ты?.. — Я поеду к Лоле! — решительно выдал Фэнг, поправляя растрепавшиеся после тяжёлого рабочего дня волосы. — Закончи тут, пожалуйста, буду должен. — Чего? Стой, блин, погоди, братан, — Бастер грубо схватил друга за руку и с опаской осмотрелся по сторонам. — Оно тебе не нужно, понимаешь? Хрень нереально жуткая. Я сам видел. — Видел? — опешил спортсмен, но возмущаться старался шепотом. — Почему не сказал? — Потому что это и не собака, и не питон, — нервно прошипел очевидец. — Не знаю, что это. И знать не хочу, если честно. Наверняка эта хрень сбежала из Мор. Кусается больно, — коллега поднял рукав спортивной кофты, которую раньше не носил. Обычно Бастер даже в самый холод старался демонстрировать мускулатуру, считая, что это именно то, чего хотят женщины. Фэнг мысленно отругал себя за невнимательность к гардеробу друга.       Когда свидетель адской сущности снял бинты, капитан не смог сдержать поток ругательств. Фэнг много чего повидал за свою жизнь. Боялся ли он в те моменты? Вряд ли. Пугал ли его тот факт, что монстр в состоянии откусить часть руки друга? Вполне.       Швы плотно стягивали верхнюю часть укуса. Вокруг нитей красовались разводы антисептического средства. Даже со швами рана выглядела жутко. По словам Бастера, пасть у чудовища огромная. Это он ещё вовремя отскочил, позволив мутанту полакомиться лишь «обрывком». Если бы Фэнг лишился такого «обрывка» руки, наверное, потерял бы сознание от болевого шока. — Прости, — зачем-то выдал Фэнг. — Но я всё равно поговорю с Лолой. — Плевать, делай, что хочешь, — отмахнулся Бастер и натянул бомбер обратно. — Но Лили вовремя свалила. Я про девчонку, что с нами работала. Она же, обычно, вместо тебя все жалобы и предложения выслушивала. Ей ещё в том месяце как-то резко не по себе стало. И вот, уволилась. Посоветовала и нам также сделать. — Помню, — он вовремя пресёк пересказ друга, иначе тот принялся бы рассуждать о том, какой Лили была милашкой. Да и сейчас есть. Просто Бастер у неё в чёрном списке. Во всех соц-сетях. — Увидимся! — Стой! — дамский угодник снова окликнул бейсболиста. — Ты что, блин, и правда всех этих потусторонних чудищ не боишься? — Мне кажется, — Фэнг задумчиво наклонил голову и посмотрел в сторону тёмного коридора. — Это потусторонним чудищам нужно меня бояться.       До офиса Лолы добраться оказалось не сложно, даже несмотря на пробки. Фэнг ловко объехал все проблемные места, не застряв ни в одной. Если бы он обладал суперсилой, та непременно заключалась бы в идеальном вождении или в умении избегать столпотворения машин.       Куда проблематичнее оказалось к начальнице попасть. Ухоженный азиат за громоздким столом понятливо кивал на каждое слово бейсболиста, но пропускать не спешил. Капитан был уверен, что под столом у него прячутся двое громил, в любой момент готовые выставить настырного юношу за дверь. Однако Лола разрешила всё без драки, вовремя позвонила сотруднику.       Фэнг прошёл через турникет и остановился около освещенных белесым светом лифтов. Минимализм здания внушал приятный трепет, но всё вокруг казалось чрезмерно дорогим. На нужном этаже спортсмен встретил странную на вид женщину в очках. Незнакомка пребывала в плохом настроении и стремительно двинулась мимо, не ответив на пристальный взгляд бейсболиста.       Офис Лолы встретил сотрудника не слишком радушно: в помещении царила низкая температура, освежитель воздуха работал на полную, распространяя приторно-сладкий запах экзотических фруктов. Вокруг был такой порядок, что становилось не по себе. Обычно кабинет начальницы был куда проще, теплее, пребывал в легком беспорядке из-за разбросанных брендовых вещей и косметики. Лола будто на какое-то время перестала быть Лолой. — Добрый вечер, — Фэнг с долей сожаления взглянул на время. Если бы не его благие намерения, он давно бы уже ужинал за пустым столом. — Я сегодня припозднился, прощу прощения. — О, Фэнг, здравствуй, — Лола всегда относилась к подчиненному с особым радушием. — Не пугайся, у меня были гости. — Важные, видимо, гости, — догадался студент. — Да, есть такое, — женщина явно была чем-то недовольна, но сдерживалась перед сотрудником в силу принципов. — Ты по делу? — Конечно, — Фэнг втянул побольше воздуха в легкие, чтобы звучать увереннее. — Прошу Вас, не закрывайте «Фабрику грёз»! — Фэнг, дорогуша, — актриса оторвалась от зеркала и постаралась выдать всё сожаление, на которое только была способна. — Мне очень жаль. Я знаю, какое значение для тебя имел тот кинотеатр, но его не спасти. Я могла закрыть глаза на траты за электричество. Но когда люди начали жаловаться, смысл в существовании того заведения пропал, — объяснила свою позицию начальница. — Я понимаю, — парень потупил взгляд, стараясь оставаться не слишком настойчивым. В конце концов, Лола была для Фэнга красной ковровой дорожкой в мир большого кино. Одно её слово, и он никогда больше не появится здесь. Одно её слово, и Фэнг никогда больше не появится на чужих экранах. — Но дайте «Фабрике грёз» ещё один шанс, умоляю! Это единственное место, где жители окраин могли наслаждаться просмотром кино. Неужели вы забыли, какую страсть испытывают люди, когда приходят на премьеру ожидаемого фильма? Я этим чувством живу! Этой страстью... — Фэнг, малыш, — Лолу явно утомили разговоры о какой-то давно забытой страсти. — Я хожу на премьеры тех фильмов, в которых снимаюсь сама, — на секунду она предстала в глазах начинающего несусветной дурой, не познавшей счастье киноискусства. — «Фабрике грёз» суждено погибнуть, уйти в закат, всё, конец прокатов, — женщина потянулась к помаде и постаралась восстановить макияж. — Да и что ты можешь сделать против того существа из Мор? Лично я — ничего. Всё, что было в моих силах уже опробовано: отлов животных, следователи, экстрасенсы и экзорцисты. — Значит, плохие были экзорцисты! — вспылил Фэнг, тут же пожалев о том, что дал эмоциям волю. Пигмент съехал с контура губ, рука женщины дрогнула. На удивление юноши, она не обратила внимания ни на грубость, ни на ошибку в макияже. — А у тебя есть кто-то на примете? — с задумчивым видом поинтересовалась сотрудница. — Есть! — Фэнг схватился за возможность убедить Лолу, как неумелый рыбак за слегка трепещущий поплавок. — У меня на примете есть хороший экзорцист, самый лучший. Сам недавно пользовался его услугами!       Лола что-то прикинула в голове, стерла излишек помады и с обреченным вздохом вручила юноше ключи. Фэнг принял связку с таким трепетом, словно она была из чистого золота. Внутри бушевали сразу несколько птиц. В ажиотаже перепуганные крылатые существа бились о грудную клетку, всеми силами пытались выпорхнуть наружу. — Так и быть, в ночь с четверга на пятницу кинотеатр твой, по поводу электричества договорюсь, — Лола сделалась чрезмерно недовольной собственным решением. — Оправлю с вами кое-кого для присмотра, трупы детей мне не нужны. Если прогонишь монстра, так и быть, «Фабрика грёз» продолжит работу, если же нет — будешь должен. Всё, с глаз долой! — начальница в ярости зыркнула на Фэнга накрашенными глазами. — Огромное спасибо! — чуть ли не пропищал от радости студент, наконец покинув разозленную женщину.       Фэнг вышел на улицу и потёр уставшие глаза. Он написал Биби короткое сообщение, предупреждая об очередном найденном на их задницы приключении. В голове застряла весёлая песня из радио. Вечер обещал быть прекрасным. TW! РПП. У Паркера далеко не самые лучшие отношения с едой. Если подобные сцены могут вас шокировать или вызвать психологический дискомфорт, переходите к следующей главе. Берегите себя и свою психику.       Фэнг вернулся домой к одиннадцати. Терра громко посапывала в кроватке. На возращение брата она внимания не обратила, лишь лениво перевернулась на другой бок. Мать тоже готовилась ко сну. Оливер рисовал в потёмках веранды, а Паркер сидел рядом и пожирал каждый аккуратный мазок кисти взглядом. Младшего, кажется, присутствие родственника совсем не смущало. Живописец умиротворенно выводил одну линию за другой, тихо подпевал песне в наушниках. — Он опять не ел, — Мейв остановилась на лестнице, заметив прибытие сына. — Совсем ничего. Поговори с ним. — А ты? — Фэнг чувствовал невероятную усталость, даже несмотря на удачный исход событий. По прибытии домой его с порога нагрузили сомнительными поручениями. — Я пыталась, — пожала плечами женщина. — Он меня не слушает. «А меня, думаешь, послушает?» — пронеслось в голове студента.       На деле же он терпеливо кивнул. Мать пожелала всем сладких снов и скрылась наверху. Оливер отправился следом, наскоро вытерев руки мокрой тряпкой. — Ты станешь великим художником, — Паркер не умел поддерживать и делать комплименты. Слышать от него подобное было удивительно как для самого Оливера, так и для заставшего их Фэнга. — Спасибо, — раскраснелся подросток. — Но сейчас великий художник идёт спать.       Возможно, Оливер услышал разговор матери с сыном, возможно, почувствовал подступающий смерч. Сказать наверняка невозможно. Они прожили вместе много лет, научились предугадывать неприятные моменты. А случались такие нередко. — Ты тоже станешь великим, если поешь, — подал голос Фэнг и потянулся к ручке холодильника. — Выбор невелик: каша или омлет. Что будешь? — Ничего не буду, — фыркнул Паркер, спрятав телефон в карман. — Тошнит уже от омлетов. Вы с матерью будто ничего кроме них говорить не умеете. — Мы стараемся, — студент снял плёнку и запихнул блюдо в микроволновку. — Когда у меня не будет работы и тренировки, обязательно испеку печенье, сделаю пасту, потрачу время. У нас будет самый роскошный ужин. Или обед? Когда тебе больше хочется есть? — Никогда, — сорвался на крик младший. — Отвали, просто отвали!       Фэнг предпочёл промолчать, дав Паркеру время успокоиться. Иногда тот вёл себя так, будто младше Оливера. И при этом вечно хмурый подросток всерьёз рассчитывал на какие-то ответные чувства от Биби. Старший не мог определиться, что главенствует в его отношении к Паркеру: сожаление или жалость? — Вот, — капитан поставил на стол две тарелки. — Приятного нам аппетита, — голодный спортсмен аккуратно отделил сгоревшие кусочки и принялся с показным аппетитом уплетать еду. — Это очень вкусно, просто попробуй. Ты не сможешь остановиться, — как бы старший не старался уговорить младшего поесть, тот продолжал сидеть со скрещенными руками и пялиться в стену. — Чтоб ты подавился, — шикнул подросток. Он тут же по-детски раскрыл глаза и в страхе уставился на Фэнга, словно совсем не это имел в виду, словно слова произнесли себя сами, он тут не при чём. — Фэнг, я... — сокрушенно начал тот, но продолжить был не в состоянии.       Фэнг резко отстранился от тарелки. Прочная стена, возведенная им в попытках наладить отношения с братом, с грохотом рухнула, оставив после себя пыльные куски камня. Паркер боялся удара. Фэнг бы никогда его не ударил, но подросток был готов ко всему самому отвратительному. — Я понимаю, что мать-алкоголичка с детства предпочитала покупке детского питания бутылку водки, — Фэнг перехватил ножи и те с громким лязгом устремились в сторону Паркера. — Но лучше бы ты попытался пойти навстречу людям, которые стараются тебе помочь, чем желал им смерти. Если у других всё в порядке, это ещё не повод их ненавидеть.       Лучше бы Фэнг его ударил. Тогда Паркер не чувствовал бы себя настолько отвратительно. Тарелка громко подскочила, когда школьник водрузил на стол локти. Школьник с дикой ненавистью принялся запихивать в себя еду. Приборы остались в стороне, он поглощал блюдо голыми руками. В уголках глаз выступили слёзы. Омлет оказался во рту вместе с горелыми кусками. Щеки юноши вздулись. Он был не в состоянии проглотить то, что раннее было полноценным блюдом. — Паркер, прекрати, — Фэнг в панике подбежал к младшему и резко впился пальцами в худые плечи.       Школьник не выдержал и выплюнул омлет обратно на тарелку. Дрожащей рукой он вытер слюни и сопли, а затем наконец позволил себе зарыдать в голос. Соленые капли текли по щекам, а грязные руки наспех подтирали их. Что-то внутри Паркера окончательно надломилось. Он чувствовал прижавшегося к нему Фэнга, что в страхе за младшего шептал извинения. Только вот собрать по кусочкам собственное «я» не получалось. Он всё рыдал и рыдал, с трудом хватая клочья воздуха, а старший не представлял, как его успокоить.       Перед Фэнгом сидел не семнадцатилетний Паркер. Перед Фэнгом рыдал голодный младенец. Но вместо детского питания в квартире были лишь пустые бутылки. Фэнг взял младенца на руки и отнёс на диван, прижал к себе и принялся успокаивать, как успокаивал бы кричащую Терру. Он гладил младшего по спине, повторял ласковые слова и призывал к спокойствию. А ребёнок всё плакал и плакал. Он взрослел среди заплесневелого сыра, тараканов в еде и бутылок, бутылок, бутылок. — Я хочу оладьи, сладкие оладьи, — всхлипнул Паркер. Дрожащие губы могли выдать только с трудом различимое мычание. — Какие Джер делал. Хочу оладьи. — Сделаю, — пообещал Фэнг, прижимая к груди разбитые вдребезги осколки. Раньше эти куски стекла можно было спутать с человеком.