ab insidiis diaboli

hic mortui vivunt, hic muti loquuntur — здесь мёртвые живы, здесь немые говорят       Перед домом оба юноши встали как вкопанные. Ноги вросли в землю, по спине прошлась дорожка холодного пота. В голове один за другим пролетали сюжеты их встречи. Каждый новый сценарий оказывался хуже предыдущего. Печальные концовки не вызывали должных эмоций, лишь неприятное чувство удушения. Эдгар прижимал к груди большую фиолетовую коробку с подарком, яркая толстая лента свисала по краям. Будь у людей, что завязывали её, больше опыта, смотрелось бы красиво, а так — сплошная нелепица. Сам бант кривой, а края ленты слишком длинные. Словом, опять облажались.       На этих маленьких проступках и строилась их близость. Все трое — те ещё неудачники, встают на грабли, получая палкой по голове, но продолжают ступать дальше. Может, в следующий раз удар не будет настолько болезненным, кто знает?       Эдгар не умел дружить. Он принял это, как аксиому. Доказательств не требовалось. Оглядываясь назад, экзорцист четко видел последствия сближения с людьми. Иногда он начинал мыслить как Байрон, боялся взглянуть в зеркало и увидеть в отражении бессмертное постаревшее существо, так и не познавшее прелесть людских чувств. Эдгар не раз задевал Биби колкими комментариями по поводу отсутствия знаний, глупого поведения. На деле же, вся плотность защитного барьера между ним и окружающими строилась на комплексах, которые когда-то вложили в маленького Эдгара. Родители скажут, что ты ведёшь себя по-детски, учителя упрекнут за недостаток ума. Сами того не понимая, они закладывали кирпичи в будущую Китайскую стену. Только после длительных заседаний в клубе эзотерики до Эдгара наконец дошло: в его мире нет враждебных кочевников с севера, ему не от кого защищаться.       В то время эзотерик был чрезмерно поглощен собственными проблемами. Разве смог бы он увидеть, как Биби отводит воинственные армии назад, чтобы заключить мирный договор? Кроме самого себя, никто в твою голову не полезет. Оттого внутренние людские распри останутся ясны лишь им самим.       Расправившись с легионами душевных терзаний, Биби и Эдгар кинулись с подмогой к Фэнгу. У того всё куда плачевней. Даже будучи капитаном команды, что окружен непомерным вниманием, он продолжал держать оборону. По его мнению, большинство людей поверхностны. Следовательно, открываться им незачем. Если учитывать прошлое Фэнга и его связь с потусторонним, подобная отчужденность вполне объяснима.       Единственная погрешность — человек не может существовать сам по себе. Человеку нужен человек. Биби и Эдгар стремительно выводили его на свет, видимый лишь им двоим. Их троица подобна путешественникам, что встретились с земляками на территории иностранного государства. Раз уж они понимают друг друга, говорят на одном языке, нужно держаться вместе. — Мне страшно, — вдруг признался Фэнг, улавливая глазами разноцветную подсветку в окне второго этажа. Весь этот шум вполне привычен, пусть и не любим сердцу. Он часто был на вечеринках в честь дня рождения других игроков, знал, как нужно себя вести. Просто с Биби всё было по-другому. И та Биби, которую он увидит внутри, тоже будет другой. — Мне тоже, — сознался ученик Байрона и с трудом сглотнул ком в горле. Ноги дрожали от волнения. Нетерпение распугало всех бабочек в животе. Крылатые существа неистово бились о стенки желудка в попытке вырваться на волю. Эдгару хотелось применить против них огнемёт.       Они затормозили у двери, как дети, что шли на праздник к малознакомому однокласснику. Фэнг продавил кнопку звонка внутрь. Надоедливый звон длился дольше положенного. Эдгар несильно встал напарнику на ногу, чтобы тот взял себя в руки.       Биби открыла дверь. Звук хохочущих сокомандников усилился, среди них можно было различить уставший голос Сэнди. Видимо, ловец снов вытянул какую-то особую карту и теперь отвечал на вопрос или выполнял действие. Эдгар взмолился всем известным Богам, чтобы те не свели его с бывшим профоргом клуба эзотерики. — Привет, — выпалил Фэнг, прерывая молчание. — Прости нас, — он резко протянул Биби подарок, словно громоздкая коробка могла спасти виновников от гнева подруги. — Прости, — тихо повторил экзорцист, теребя кончик шарфа. — За что? — она взяла подарок, но тут же поставила в сторону к остальным. Огромная упаковка мешала зрительному контакту. Биби нужны не пустые извинения, а признание ошибок, чтобы те не стали помехой общению троицы в будущем. — За то, что были не до конца честны с тобой, — «хороший мальчик» низко склонил голову. Эти слова окончательно выбили его из колеи, напомнили о проступке. — И скрыли многие детали, — неуверенно добавил Эдгар. — Обязуемся завязать с враньём. Без честности в этом мире не выжить. — В этом можно, а вот в Мор… — хмыкнул Фэнг, оперевшись о дверной косяк. — Верно, — подхватила настой именинница. — Сладкие парочки всегда первыми умирают в ужастиках. Без меня пропадёте, даю слово, — она громко рассмеялась, но поспешно прикрыла рот ладонью. Не хватало ещё привлечь внимание гостей. — Кого ты сладкой парочкой назвала? — вспыхнул от смущения экзорцист. — Вас, — она хитро сощурила глаза, рассматривая сначала капитана, а затем и его парня. — Конечно, вы нестандартная сладкая парочка. Обычно чудовище мешает свиданию любовников, пугает их. В вашем случае, монстр в панике сбежит, а вы расстроитесь, что своим побегом тот разрушил романтическую идиллию.       Оба юноши усмехнулись. Она права. Биби знала их куда лучше остальных, потому и шутки её попадали точно в цель. Фэнг первым нашёл в себе силы взглянуть на подругу. Одежда девушки слабо не отличалась от повседневной: черные джинсы, лиловая джинсовка. Короткий топ сменила заправленная футболка, всё-таки, вечерами на город опускалась свойственная осени прохлада, расхаживать с голой кожей было бы большим упущением. Праздничный образ выдавал исключительно блестящий макияж и новые сережки. — Красивый макияж, — Эдгар опередил спортсмена с комплиментом. — И украшения, — поспешил наверстать упущенное Фэнг. — Спасибо, — Биби заправила прядь за ухо и дотронулась ногем до яркой пентаграммы в ухе. — Так что, мы едем в Мор? — шепотом добавила она. — В Мор? — зычно удивился капитан, тут же прикрыв рот рукой. Он совсем забыл о толпе внутри. — В Мор? — С чего вдруг тебе захотелось отправиться в «Обитель мертвецов»? — следом изумился ученик Байрона. — Ты же не любишь это место. — Не люблю и не признаю, — кивнула Биби. — Но ко всему со временем привыкаешь, верно? — она говорила о Мор — самом страшном и необъяснимом месте, как о нелюбимом родственнике. От подобного сравнения Фэнгу захотелось громко рассмеяться. — Вот и я привыкну. К тому же, поездка запомниться, а то, что происходит внутри — вряд ли, — девушка снова понизила голос до шепота и с сомнением глянула в сторону освещенной гостиной. — Знаешь, что мне подарил Спайк? — Биби обратилась к Эдгару, человеку, зревшему в корень проблемы. — Набор для создания украшений? — «угадал» виновник. — И кактус, — не смогла сдержать разочарованный вздох подруга. — А что плохого в кактусах? — искренне не понимал бейсболист. — Ничего, но у меня в них вся комната, — вспылила именинница. — Он ни разу не спросил, какие цветы мне нравятся, но ведет себя так, словно мы встречаемся. Сэнди прикидываться, будто не знает твоего имени, — она перевела взгляд на Эдгара, чтобы тот уловил ход её мыслей. — После проделанной нами работы!       Опоздавшие гости только сейчас заметили тёмные круги под глазами девушки. Признак бессонницы не скрывал даже тональный крем. Видимо, не только Эдгар и Фэнг страдали от разрыва дружеских отношений. В скромном свете садовых ламп на лице Биби отразилось истинное мучение. Непонятно, что прошлось по её нервам сильнее: их ссора или постоянное общение со старым окружением. — Ребята из команды воспринимают тебя только как капитана, — спортсменка перевела глаза на бывшего жителя Мор. — Они могут рассуждать о твоих поступках на поле, но совершенно не знают как человека. Они никогда не слышали о Рут и Оливере, не видели коллекцию фильмов в машине. И вы спрашиваете, почему я хочу уйти? — она сделала резкий выпад вперед, переступив порог дома. Это незначительное движение было подобно тяжкому рывку, наконец сломавшему оковы. — Поехали скорее! — в глазах Биби бушевала смесь нетерпения и грусти. Эдгар мысленно сравнил подругу с птицей, чьи крылья безжалостно переломали. Единственное доступное ей развлечение — разглядывание далеких небес сквозь завесу сизых облаков.       Хлопок двери был слышен исключительно троим беглецам. Эдгар и Фэнг подхватили её желание поскорее добраться до «небес» — сумрачного района с полуразрушенными зданиями и густым загадочным лесом. По дороге пришлось заехать домой к капитану. Виви и Оливер истерично настрачивали старшему об отсутствии материалов для творчества. Биби была не против. Она соскучилась по Рут. — В следующий день рождения мы купим тебе большой букет ирисов, — внезапно пообещал Фэнг.       От этого заявления сердце девушки готово было рассыпаться на миллионы осколков. Поддерживающий кивок Эдгара окончательно прикончил самообладание. Она опустила на пол книги и диски, сжавшись за водительским сиденьем. Спрятанное в коленях заплаканное лицо отражало все пережитые за короткий срок страдания. Здесь и сейчас Биби дала волю эмоциям. Она отпустила слабость, чтобы в будущем превратить её в силу.       Эдгар слышал тихие всхлипы, даже видел позу, в которой подруга спряталась от них, однако, решил не разрушать уверенность Биби в собственной силе. Есть люди, которые, проявляя слабость, предпочитают, чтобы их утешили и обняли. Но есть и те, кто отпускает эту капризную даму в одиночестве. Когда слабость застает их врасплох, они предпочитают сделаться невидимыми, выяснить отношения наедине с собой, а уже потом в лучшем виде выйти на свет. Биби была как раз из таких.       Машина Джера с грохотом остановилась у дома. Девушка уже привела в порядок подпорченный макияж. Рут выскочила на улицу в одной футболке и принялась радостно махать руками. Каждый раз это несносное дитя встречало брата с таким рвением, будто они не виделись сотню лет. Биби покинула заднее сиденье, и вся радость Рут перебросилась на неё. Школьница прекрасно знала о дне рождении, потому утащила девушку наверх, чтобы поздравить должным образом. За девять лет своей жизни Рут накопила не только невероятную силу, но и напористость, потому никакие отказы не принимались. — Я занесу краски с бумагой и вернусь, — оповестил Фэнг, принимая на руки увесистые пакеты. — Как скажешь, — Эдгар лениво поправил шарф и заглянул в окно дома, где Оливер играл в догонялки с Виви.       Экзорцист наблюдал за тем, как силуэт парня перемещался с улицы внутрь здания. Дети не оставили старшего без внимания, даже Паркер оторвался от телефона. В тёплом свете ламп от Оливера исходило особое обаяние. Когда тот закружился и прижал к груди громадный холст, Эдгар решил, что будущей супруге этого творца невероятно повезёт. Пока Фэнг раздавал младшим подарки, Паркер покинул дом. Опасения эзотерика подтвердились, подросток направился прямиком к машине. Не поздоровавшись, он забрался на заднее сиденье и принялся что-то выискивать на полу. — Твоё? — Эдгар не мог спокойно наблюдать за тем, как юноша роется в старинных книгах, дисках с фильмами. Вряд ли Фэнг положил бы вещи брата к собственным. — Моё, — Паркер выдернул из рук студента новенький учебник по химии. Книгу надежно спрятали в бардачке машины, ни одна страница не помялась.       Казалось бы, вот, он наконец нашёл искомое и сейчас покинет салон автомобиля. По-крайней мере, Эдгар очень на это надеялся. Экзорцист искренне проникся симпатией к Виви и Оливеру, но Паркер и Рут вызывали у него сплошное отторжение. Вместо того, чтобы оставить Эдгара в одиночестве, подросток сгорбился в кресле и пролистал страницы задачника.       Они просидели в тишине около двух минут. Время тянулось слишком медленно. Каждая секунда, перетекающая в следующую, далась экзорцисту тяжелее любого ритуала. Хотелось выйти из машины первым. Капризный характер Паркера — иголки, — которые прямо сейчас упирались в спину студента. — Ты нравишься моему брату, — вдруг сказал он, захлопнув учебник. Эдгар с таким же звуком закрывал гримуар. Чем больше Паркер непроизвольно отражал его поведение, тем противнее становилось. Неужели он настолько заносчивый? — Ага, — растерянно отозвался Эдгар, не совсем понимая, какого ответа от него ждут. — Не проеби это, — на манер змеи шикнул Паркер и выпрыгнул из машины.       Гусиная кожа пробила тело. Этот мальчишка вообще может выражаться цензурно? Силуэт Паркера во тьме двора виделся смертью, что неотступно двигалась по пятам за жителями дома. Логика подсказывала: «Ничего в нём нет». Сердце с интуицией объединились, во всю раздирая сознание острыми когтями тревожности.       В нём ничего нет. Это просто мальчик. Мальчик, притягивающий смерть.       Стоило Фэнгу двинуться в сторону машины, как мать остановила его. Терра в гостиной заливалась смехом, глядя на представление кукол Виви. Детский высокий хохот переходил на визг. Но даже этот веселый звук не мог смягчить настигающий разговор. — Возьми его с собой, — попросила Мейв. В глазах женщины сквозило беспокойство. Одно неверное слово или действие, — оно выплеснется наружу неудержимым потоком. За свою жизнь Мейв выдержала правду разной степени горькости. Её легко встревожить и разозлить. Тяжело угодить. — Я с друзьями, — с нажимом ответил Фэнг, разводя руками. — Паркер тоже, — вздохнула женщина. — И мне не нравится компания, с которой он связался, — она спрятала озябшие руки в длинных рукавах кардигана. Сквозь толстую вязку женские ладони больше напоминали лапы медведицы. Медведицы, что отдавала все силы на защиту детенышей. — Паркер не маленький, — пропыхтел бейсболист. — Знает, что можно, а что нельзя. Друзья — это хорошо, особенно в его случае. А случай у него запущенный, если ты не заметила, — он разговаривал с ней не как с матерью, а как с равной себе взрослой женщиной. И с этой женщиной ему приходилось воспитывать пятерых детей. — Ты не понимаешь, — настояла Мейв, потупив взгляд. — Они странные. — Он тоже, — не растерялся Фэнг. — Теперь их называют «панки», раньше — «шизофреники». — Не такая уж я и старая! — возмутилась мать. — Дело в другой странности. Ты поймешь, когда увидишь, — её губы сжались в тонкую линию. — А пока я не хочу, чтобы Паркер проводил с ними время. — Ты не можешь ограничить его свободу, — постарался донести давно зревшую в голове мысль капитан. — Как бы тебе не хотелось всё контролировать. Паркер — взрослый человек со своими правами. Если эта компания поможет ему выбраться из болота, в котором он себя топит, я только за.       За спиной раздался протяжный скрежет двери. В туалете погас свет. Показавшийся за спиной матери Паркер бегло взглянул на брата и поспешил скрыться в комнате. Он редко улыбался, почти никогда. Поднявшиеся уголки губ можно было застать на лице подростка, когда тот смотрел любимые фильмы и сериалы, играл с младшей сестрой в куклы. И раз за разом Паркер прятал улыбку за бледной ладонью. Он стеснялся собственных эмоций, не выражал радость и признательность.       Однако проскользнувшая во взгляде надежда была куда значимей любых улыбок. Фэнг рвано выдохнул. Вряд ли Паркер когда-то смотрел на него с такой благодарностью, детским наивным трепетом. Так младшие и смотрят на старших, когда оказываются под защитой. Пока сердце юноши заполняла мягкая тягучая радость, граничащая с восторгом, Паркер сидел у себя и думал, как бы своими иголками не повредить раскидистое братское крыло. Раньше он считал, что в глазах Фэнга не достоин опеки. Оказалось, всё это время забота выражалась по-другому. Стоило Паркеру выйти во внешний мир, как старший без раздумий прикрыл его перед матерью. — К тому же, — Фэнг решил воспользоваться моментом. — Единственный человек, готовый помочь тебе в любое время дня и ночи, сейчас живёт один. Ты его выгнала. Ты взрослый человек, знаю, — пожал плечами старший из сыновей, останавливая поток оправданий. — Но Джер был тем, кто знал историю нашей семьи досконально. И самое главное — после услышанного он не отвернулся от нас. Если тебя что-то беспокоит, уже поздно хвататься. Не с кем больше играть в детективов.       Правда прошлась по раненому сердцу матери раскаленным лезвием. Она смотрела на уходящую фигуру сына — единственного родного сына — и не находила слов, какими могла бы окликнуть его. Лицо женщины побагровело от злости. Выдав себе под нос что-то вроде: «Несносный мальчишка», она скрылась в доме. Чужие дети внутри нуждались в ней больше, чем собственный сын.       Когда капитан добрался до машины, обнаружил, что Эдгар перебрался на водительское сиденье и без единого укора совести поедал припрятанные сладости. С тихим вздохом Фэнг опустился на пассажирское кресло, запустил пальцы в темные волосы. — Мама знает, что тебя тянет в Мор? — прервал молчание ученик Байрона, поглядывая то за окно, то на хозяина машины. Очевидно, тот следил за диалогом родственников. — Нет, — нервно сглотнул капитан. Он и сам знает: врать плохо. Только вот ничего с собой поделать не может. — А что тебе нравятся парни? — на лице экзорциста появляется одна из самых гадких ухмылок. — Нет, — повторяет бейсболист.       Матушка лично с него шкуру спустит, если узнает, куда её послушный сынок ездит на подаренной машине с мрачными красивыми парнями. От одной только мысли об этом парню становится не по себе. Он тянется к бардачку и достает конфету. Лимонная. Вкус, конечно, противный. Легкая сладость с примесью совсем нелегкой кислоты. — Интересная ситуация получается, — выдаёт ученик Байрона, подперев голову рукой.       Замечание Эдгара проскальзывает мимо собеседника. Фэнгу не до разговоров. Он впивается пальцами в подлокотник и думает о сигаретах. Думает, наверное, так, как не думал никогда. Конфеты, пусть и отвлекают на время, но от никотиновой зависимости совсем не спасают. Никотин долгое время был для капитана спасательным тросом, который после долгих лет курения резко отобрали.       Ему срочно нужно было за что-то зацепиться; зацепиться также, как он цеплялся за сигареты и оставался на плаву. Внезапно все мысли о срыве ушли на второй план, стоило бейсболисту ощутить прикосновение к собственным губам. Он моментально превратился в болванчика, голова пуста. Фэнг тянется навстречу, не желая разрывать поцелуй, но Эдгар отстранился, чтобы перебраться на пассажирское сиденье.       Капитан моментально растерял всю уверенность. Он не знал, куда деть глаза. Внизу бедра экзорциста, что находятся в опасной близости от собственных. Наверху губы Эдгара, к которым Фэнг тянется, как утопающие к воздуху. В ноги летит надоедливый шарф. Этот кусок ткани всегда скрывал шею возлюбленного, к которой хотелось прильнуть с поцелуями. Благо, растянутая футболка позволяла добраться и до ключиц.       Эдгар удивленно охает, сраженный новыми ощущениями. Рука эзотерика сильнее впивается в кожаную обивку. Он впервые оказался над Фэнгом, хотел воспользоваться положением, но следом потерял здравомыслие. Два утопающих хватались друг за друга, в попытке отыскать то, чего не нашли в других. От их страсти искрится воздух. В салоне становится душно. Машина припаркована рядом с домом. Велика вероятность быть застигнутыми врасплох, но их это совсем не тревожит. Фэнг не планировал держать в тайне отношения, к которым относится серьёзно. А Эдгар изначально не скрывался.       Жизнь помотала обоих. Фэнг то взмывал в небеса, то утопал в морской пучине. Связь с Эдгаром, их времяпровождение, его требовательные прикосновения, — всё это позволяло уверенно встать на землю. Экзорцист запускает руку под толстовку, царапает торс черными ногтями, словно кот, который не может до конца спрятать когти. Во всем, что касалось близости, Эдгар проявлял удивительную напористость, но стоило Фэнгу ответить тем же, партнер оказывался недоволен. Даже сейчас, проходясь кончиками пальцев по бедрам юноши, капитан замечает, как его запястья резко перехватывают и возвращают на талию. Он не против. Пока Эдгар не привыкнет, заходить дальше поцелуев они не будут. Их отношения строились на доверии. И это доверие обоим было дороже любых сокровищ.       Экзорцист выдаёт тихое ругательство. От осипшего голоса у Фэнга сносит крышу, он сжимает голень любовника в попытке унять всплеск эмоций, утыкается носом в шею и позволяет Эдгару проходится красными полосами по спине. Капитан чувствует себя псом, что стал игрушкой в руках злобного кота — тот может путать его волосы, ластиться, грызть и кусать, но стоит ему укусить в ответ, как котяра недовольно зашипит и вмажет лапой в пасть. — Кто-то идёт, — шепчет разомлевший Фэнг, осторожно взяв лицо эзотерика в ладони. — Чёрт, — ругается Эдгар и напоследок кусает нижнюю губу партнера. После разрыва тел по разгоряченной коже прошлась резкая прохлада. В их случае бесполезно звать дьявола или ангела, те бессильны.       Биби вернулась с небольшой бирюзовой коробочкой и яркой улыбкой на губах. Беседа с Рут явно затянулась. Сестра Фэнга спрашивала и о подарках, и о гостях, и о причине, по которой девушка сбежала с собственного дня рождения. — Поехали! — нетерпеливо призвала к действию Биби, но заметив смущенных парней, замолчала.       Она переводила взгляд с одного неудачливого любовника на другого. Фэнг нагнулся и поднял шарф Эдгара. В этом действии было столько неловкости, что подруга покатилась со смеху. Её смех не умолкал, пока парни не поменялись местами. Фэнг обхватил руль обеими руками и натянуто улыбнулся имениннице. Эдгар спрятал за черно-белой тканью раскрасневшуюся шею и не менее красное лицо.       В Мор добрались быстро. Дороги в сторону окраин как всегда были пусты, тем более в ночное время суток. Стоило краскам вокруг сгуститься, а окружающей природе сменить одеяние на более тёмное, в душе Биби зародилось правильное сильное чувство. Мимо машины пронесся всполох ярких зелёных огоньков. — Они хотят что-то сказать, — догадалась девушка. Её слова вызывали у Фэнга лёгкую улыбку. Он подумал о том же. — Это что за хрень? — спортсменка высунулась из окна, когда они медленно объезжали кладбище.       Водитель проследил за взглядом пассажирки. К одной из могил был привязан выпотрошенный заяц. Биби прикрыла рот рукой в попытке сдержать рвущийся наружу ужин. Кровь присохла к кресту алыми сгустками. Половина кишки животного вывалилась на землю. Челюсть неестественно отвисла. Ноги торчали в разные стороны переломанными палочками. Глаза застыли в немом ужасе. — Это не дело, — вздохнул экзорцист и потянулся за перчатками в рюкзаке. — Ты правда собираешься это убрать? — ужаснулась Биби. — Всё живое достойно упокоения, — равнодушно бросил Эдгар, выбравшись из машины.       Души детей окружили прибывшего плотным дымчатым потоком. Многие приняли человеческий облик. Кто-то благодарно кивал, кто-то склонял головы в немом вопросе. Они хотели сказать нечто важное, но могли лишь в страхе открывать рты и бессвязно завывать с северным ветром. «Мы не пускали» — прочитал эзотерик по губам Бена.       С заметным отвращением он отвязал зайца и убрал в мешок, оставив тело животного около могилы. Перчатки оказались отброшены в сторону. Потрескавшиеся губы прошептали святые слова, проводившие некогда живое существо в круг перерождения. — Ты молодец, — похвалил любимого Фэнг, пока Биби обильно поливала руки напарника спиртом. — Спасибо, — безэмоционально отчеканил ученик Байрона. Со стороны ему уже приходилось наблюдать за жертвоприношением зверей. И то, что он видел, имело смысл. То, что он видел, делалось по правилам. Мёртвое существо сопровождали в путь дальнейший, к телу относились с почтением, как ко всему живому. — Дилетанты. — И часто вы с таким сталкиваетесь? — напряглась Биби, проходясь ногтями по ткани джинс на коленке. — Нет, — Фэнг напряженно смотрел в одну точку. Позади остались мрачные серые кресты и бессовестно убитое животное. — В детстве я часто видел сектантов, но те просто ходили толпой от одного места к другому, либо прятались в лесу. С самого возвращения мы не находили ничего странного. — В детстве? Сектантов? — растерялась девушка, округлив глаза. — Ага, — друг лениво обернулся к ней, натянув привычную улыбку капитана. — Я прожил в Мор все своё детство. — Охренеть! — судя по лицу Биби, она готова была придушить лжеца на месте. — Ты был прав, — бейсболистка перевела взгляд на задумчивого Эдгара. — Ты был прав, — повторила Биби. — Прости, а я ещё просила тебя не отбрасывать тень на нашего капитана. — Это было давно, — отмахнулся ученик Байрона. — Забудь.       Водитель припарковал машину на обочине, недалеко от поляны. Место значительно отличалось от остального леса, словно деревья в какой-то момент расступились, ожидая гостей. Только на поляне можно было запечатлеть яркий серп месяца в небе. Острые концы грозились разрезать небо пополам и явить смертным «Апокалипсис Петра». — И что мы будем делать? — вопросила Биби, выскочив из автомобиля. — Я — готовиться к ритуалу, а ты, — Эдгар перевел взгляд на неугомонные зелёные огоньки. — Поиграй с ними. — Поиграть? — опешила девушка, наблюдая за другом, что с самым спокойным видом опустился на траву и открыл гримуар. — Поиграй, — капитан подтвердил её самые ужасные догадки. — Только не уходи далеко! — спортсмен проводил взглядом удаляющуюся подругу.       На поляне повисла хрустальная тишина. Фэнг чувствовал себя ярким отражением света на звездчатом сапфире. Мор — драгоценный камень, а он по природе спрятан внутри, виден лишь при должном освещении. Бейсболист уложил голову на плечо любимого и принялся тыкать во все незнакомые слова, коих было большинство. — Поиграть! — недовольно буркнула Биби, меряя шагами лесную чащу. — И во что с вами поиграть?       Эшли радостно хлопнула в ладоши и скрылась за деревом, оставив за собой мутную дымку. Её порванный бантик забавно подрагивал на ветру, а движения походили на замедленную съемку. Девочка старалась вернуть им прежнюю детскую резвость, но мёртвых не оживить. — Нашла! — именинница резко прыгнула в сторону дуба.       Эшли надула губы и поспешила сменить укрытие. Остальные последовали примеру, прячась за толстыми стволами. Духов окружало мягкое свечение, от того найти их не составляло труда. — У меня сегодня день рождения, кстати, — оповестила новых друзей девушка.       Другая жертва маньяка — Эми, радостно захлопала в ладоши, покинув «тайное место». Биби мягко улыбнулась. Видимо, девочки были немерено рады её компании. Мики — самый общительный из мальчиков духов, махнул рукой, подзывая смертную к себе. Именинница без задней мысли двинулась в сторону расплывчатого силуэта.       Чем ближе она подходила, тем быстрее ребёнок испарялся. Малыш удивленно пялился на свои неясные ладони. От последнего взгляда Мики тянуло беспомощностью и отчаянием, будто он и в правду хотел остаться, но нечто мешало ему осуществить задуманное.       Биби осталась одна среди непроглядных крон. Девушка долго оглядывалась по сторонам в поисках призраков, но тех и след простыл. Приглушенный шорох сухих ветвей взбудоражил натянутые струной нервы. Биби в панике обернулась, заметив рядом с собой певца теней. Новый монстр разительно отличался от старого: он был крупнее, с большим количеством зубов в пасти и шипов на хвосте. Зрачки чудовища сузились до еле-заметных черточек. Перед броском на жертву у морды вождя замаячили изумрудные огоньки. Яркие всполохи привлекли внимание демона. Тот успокоился, спрятал клыки. Теперь монстр больше походил на спокойного удава. — Привет? — натянуто улыбнулась Биби.       Вождь стаи медленно двинулся в сторону плотно сжатой листвы. Толстый хвост волочился по листве и лазурной траве. С первого взгляда даже незаметны спрятанные шипы. Неужели существо не станет причинять ей вред?       Призраки слабо окликнули девушку, и та наконец поспешила за певцом теней. Единственные звуки, подвластные духам, напоминали стоны и тихий плачь. Эти жалобные голоса всколыхнули в душе Биби чувство искреннего сострадания. Боевой настрой как рукой сняло, на его место пришла неизмеримая печаль и тоска.       Монстр прополз сквозь заросли, оставив девушку одну. Огоньки метнулись следом. Биби встала на колени и с трудом преодолела преграду. В рот попали несколько еловых иголок. Она откашлялась, застыв внутри чужого убежища. Запах стоял не из лучших, но выбирать не приходилось. Души детей слабо освещали помещение. Хотя Биби и без их помощи смогла бы узреть с десяток певцов теней. Яркие глаза зверей рассматривали сгорбившуюся девушку. Биби не могла сосредоточиться ни на одном из чудовищ. Внимание захватывали то кроваво-алые очи, то прищуренные янтарные прорези. Она замерла на месте, не зная, имеет ли смысл разговаривать с существами.       Спереди раздался жалобный писк. Спортсменка опустила руки на траву, пошарила ими перед собой. Малахитовые огоньки подлетели ближе, открывая взору гигантские яйца с причудливыми крапинками. — Ого! — удивлённо охнула девушка и приблизилась к гнездовью.       Одно из яиц раскололось прямо на глазах. Биби осторожно взяла в руку фрагмент скорлупы. Детёныш сжимался от холода, но стоило ему оказаться в тёплых ладонях, как тот уверенно принял сидячее положение и уставился на девушку глазами-фонариками. Янтарные с примесью кровавых разводов. Биби держала крохотное существо, что только увидело свет и не могла принять, что этот малыш на ладони вырастет до таких размеров. — Если бы я могла дать тебе имя, назвала бы Лаки, — с улыбкой сообщила бейсболистка. — Будешь приносить удачу.       Детёныш вильнул хвостом и радостно пропищал. Биби даже представить не могла, какое участие приняла в жизни нового существа. Певец теней только разлепил глаза, решил посмотреть на мир, увидеть маму, а встретил незнакомого человека. Несмотря на чуждую природу, человек оказался тёплым и добрым. Она вернула Лаки к братьям и сестрам, которые должны были вот-вот вырваться из скорлупы. — Они прекрасны, — прошептала Биби, находя глазами вождя — самого крупного монстра, чьи очи были подобны пролитой в древних войнах крови. — Тот певец теней, которого мы изгнали, ваш сородич, — уточнила девушка. — Он сам сбежал? Или вы его прогнали? Что произошло? — она засыпала вопросами неспособных к речи существ.       Вожак вдруг ринулся вперед и обхватил хвостом ногу Биби. Тело девушки увесистым грузом проехалось по траве, вглубь норы. Она даже вскрикнуть не успела. А когда пасть чудовища сжала ворот джинсовки, сил кричать не осталось. Биби не могла поверить, что невиданные звери показали ей своё логово и потомство только затем, чтобы потом съесть. Она закрыла глаза в ожидании болезненного укуса, но такового не последовало.       Разлепив глаза, Биби увидела бродящий за листвой силуэт. Сначала она подумала, что это могли бы быть Фэнг или Эдгар, следовательно, нужно позвать их сюда. Только вот настороженно рычание вожака резало слух. Отец Лаки выставил шипастый хвост вперед, то ли не давая свидетельнице уйти, то ли не пропуская незнакомца. Может, всё сразу. Биби закрыла рот рукой во избежание лишних звуков.       Остальные существа беззвучно рычали, скалясь. Несколько матерей закрыли собой гнезда с яйцами. Человек что-то напевал под нос низким баритоном, расхаживал из стороны в сторону и жег благовония. Кадило шумно раскачивалось из стороны в сторону. Звенели цепи, шуршала листва, длинные полы одеяния шумно волочились за мужчиной. Биби внезапно осознала всю важность зелёных огоньков и того Мор, что открыл им Фэнг. Незнакомец снаружи — незваный гость, нахал и самодур. Для него настоящий Мор навсегда закрыт, ведь тот пытается установить «Обители мертвецов» собственные правила. Сидя в душном убежище среди монстров, она чувствовала себя безопасней, чем если бы оказалась снаружи с этим человеком.       Постепенно шаги стихли. Мужчина ушёл, оставив после себя режущий обоняние запах благовоний. Голова закружилась то ли от содержимого кадило, то ли от страха. Певец теней подождал какое-то время, пряча Биби чуть ли не в сердце их логова. Она слышала дыхание каждого неумолимого зверя, каждого спящего в яйце детеныша.       Когда девушка выбралась, наспех отряхнула грязную одежду, сбивчиво поблагодарила певцов теней и бросилась прочь, ведомая душами детей. Так уж вышло, что она не знала про обитавшего здесь в шестидесятых маньяка, про связь отца Фэнга с сектой и прочих подробностях. Напарники попросту забыли рассказать ей. К тому же, прошлое отца — не самая приятная тема для Фэнга. Она переживала, что друзья не поймут её страха. Они ведь с виду ничего не боятся. — Нам надо уехать отсюда, — выдала запыхавшаяся бейсболистка. — Уехать? Почему? — удивился Фэнг. — Что-то случилось? — подхватил Эдгар, решивший, будто игра с призраками пошла не по плану. — Нет, — Биби вновь осмотрела грязную одежду. Она боялась представить, какая паника сейчас отражается на её лице. — Просто нужно уехать.       Троица забралась в машину и поспешила покинуть Мор. Биби притянула колени к груди. Она боялась представить, насколько подавленной сейчас выглядит. Медленные шаги незнакомца, неразборчивые слова и кружащий голову запах — всё это пугало сильнее, чем зубастые певцы теней. Кажется, этой ночью она стала свидетельницей истинного монстра в обличье человека.