ab insidiis diaboli

«Как ни летай — тучи выше Что отличает птицу от летучей мыши? И хоть крылья разные у них, окажется Нету разницы, ведь цель одна и та же» что отличает птицу от летучей мыши — pyrokinesis       Туманная завеса накрывала Мор плотным сизым куполом. Туго сплетенные белоснежные клубы скрывали Обитель мертвецов от остального мира. Мортис медленными шагами направлялся в особняк Байрона. Во рту застыл металлический вкус крови, который искушал его по сей день. Ладони оставались липкими и грязными после совершенного преступления. Обоняние вампира тяготело к зловониям разодранной плоти: свежие раны, порезы. Он слышал все эти запахи и стремился к ним, как истинный хищник стремится на запах крови. Мортис в любой момент готов был сорваться с места и ринуться в гущу леса, рыскать сквозь тёмных ветвей и искать того самого заплутавшего путника. Несмотря на свойственные животным инстинкты, наследник Дракулы оставался сильным, величественным существом. Насытившись человеческой кровью, он вновь пробудил в себе зверя. И прямо сейчас этот прирученный зверь игнорировал симфонию аппетитных запахов. Его цель — добраться до идеально чистого, серого и пахнущего насквозь спиртом пристанища.       В отличие от вампира, алхимик оставался хладнокровным и собранным. Они полные противоположности. Мортис ценил своего друга за внутренние установки и целеустремленность. А вот Байрону в Мортисе нравилось бессмертие. Бессмертие и сила — по мнению учёного, необходимые качества для живого существа. Пока алхимик видел в лучшем друге модель идеального существа, вампир искренне восхищался чужим нравом и умом.       Приручил зверя — неси ответственность. И Мортис как раз нёс эту ответственность, эту трупную вонь через весь лес. — Рузельверт! — громко позвала непутёвая хозяйка.       Дьявол остановился. Он прикладывал неописуемые усилия, лишь бы выбросить из головы навязчивый запах тёплой человеческой крови. Все мысли об одном: громкий рёв хищных птиц, их перья на каждом углу, вонь спирта и химикатов. Подобные мелочи помогали вернуться к образу близкого друга — его путеводной звезде.       Его отвлекли, сбили с пути! Глаза вампира яростно вспыхнули. Ему просто необходимо вкусить больше запретного плода, впиться зубами в горячую плоть. Он до сих пор помнил солоноватую кожу вспотевшего от бега сектанта, последовавший следом сладкий, насыщающий привкус крови. От накатившего вожделения спина покрылась мурашками. Как же ему хотелось вернуться, изуродовать тело негодяя… — Рузельверт! — не в силах двигаться дальше, девочка застыла посреди клубов тумана.       Детский голос эхом пронесся по опустевшему лесу. Мортис огляделся и с удивлением обнаружил, что давно покинул пределы Мор. Ненасытный зверь внутри него отступил, уж слишком расстроенно и капризно звучал незнакомый голос. Когда-то Бесёнок с такой же тоской уговаривал его остаться до вечера. Ребёнок, выросший среди адских существ, что продолжал надеяться на лучшее. Продолжал оставаться ребёнком. — Вам лучше вернуться, — хриплым голосом протянул наследник Дракулы. Он спрятал лицо в складках плаща, неряшливо облизывая окровавленные губы. Повезло! Их с незнакомкой разделяло приличное расстояние. Волк нацепил мягкую кудрявую шкуру, дабы увести овцу обратно к стаду. В лесу опасно. Его яркие алые глаза — тому подтверждение. — Вы не видели моего кота, Рузельверта? — поинтересовалась напуганная хозяйка. — Я забыла закрыть окно, и он сбежал. — Нет смысла в его поисках, — Мортис размял затекшую шею, в глотке пересохло от нарастающего голода. — Как же нет? — растерялась кошатница. — Он не мог убежать далеко, — девочка прижала хлопкового мышонка к груди, тая в душе надежду на воссоединение с питомцем.       Мортис хотел зарычать, спугнуть малышку, чтобы та бросилась домой со всех ног. Только вот рык застрял поперек горла, из-за чего вампир выдал звук, больше похожий на икание. Как он мог проявить нетерпение, когда ещё с десяток лет назад имел дело с таким же капризным и настырным ребёнком? — Я встретил много странных людей по пути, — беззастенчиво начал Мортис. — Они явно не замышляли хорошего. Вам стоит вернуться. Если отправляться на поиски кота, то явно не в одиночку. Во-первых, так безопаснее, — мужчина деловито развёл руками, изображая из себя знатока в поиске потерявшихся животных. — А во-вторых, от большего количества человек и толк соответствующий. — Думаю, вы правы, — девочка кивнула и убрала игрушку в карман плаща. — Всего Вам.       Пам. Жестоко оторванная рука выпала из складки плаща, стремительно скатившись с вниз по траве.       Всё могло пройти идеально. Незнакомка как раз сделала пару шагов назад, собиралась вернуться домой. Но теперь она застыла без движения между елей, словно напуганный зайчонок. Желудок неприятно стянуло, а ноги задрожали. Сломанная кость торчала из руки, будто ненужная деталь конструктора. Мясо вокруг кости местами обглодали, дабы добраться до остатков крови. Бледные, почти синие пальцы, застыли над травой тонкими нитями. Под ногтями красовались комья грязи, человек наверняка сражался за жизнь до последнего, пытался уползти.       Девочка испуганно вскрикнула и бросилась прочь, не оборачиваясь.       Мортис смотрел ей вслед потухшими глазами. Ему больше не хотелось есть. В любом случае, дело выполнено, хозяйка кота вернется домой и будет в безопасности. Наследник Дракулы поднял бескровную конечность и двинулся в сторону знакомого места. Места, где двери для него всегда будут открыты, а отрубленные конечности вызывают разве что трепет заинтересованного учёного, а не испуганные крики. Словом, место, где его принимают таким, какой он есть.       Стоило Мортису ступить на порог особняка, как гигантские грифы взлетели со своих насестов и бросились в разные стороны, создавая белоснежный вихрь. Вампир расстегнул пуговицы плаща, позволил летучим мышам вырваться на свободу. Мелкие чёрные искры пронеслись по залу, а затем и вовсе облепили крылья грифов. Питомцы Байрона привыкли к назойливым мышатам, оттого поудобнее уселись на выступы и сложили крылья. Чёрные и серые, страшные и зубастые летучие мыши прятались в пуховом одеяле белесых крыльев. Их мелкие зубы периодически блуждали по коже, выдергивали устаревшие перья. — Какие социальные животные! — удивился Фэнг, принимая от алхимика очередную таблетку. — А эта для чего? — бейсболист покрутил в руках яркую капсулу. — Успокоительное, — устало вздохнул Байрон и двинулся навстречу другу. — Эти грифы жалуют только летучих мышей Мортиса, — пояснил Эдгар, скрестив руки на груди. — Привыкли к ним. С остальными животными они куда агрессивнее, ревностно относятся к своей территории, — экзорцист не сводил взгляда с темной фигуры в коридоре. — И ведь не постыдился заявиться сюда. — по-змеиному шикнул юноша. Он сжал в кулаке подвеску с Ронове в попытке утихомирить эмоции.       Мортис, пусть и слышал замечание, не сказал ни слова в ответ. В свободных темных одеждах с широкими рукавами он стоял рядом с Байроном и с лёгкой улыбкой смотрел на ученика. Его яркие красные глаза сверкали тонкими щелками, от улыбки подбородок заострился. В скудном освещении главного зала он выглядел как дикий лис, пробравшийся в курятник. — Здравствуй, — Фэнг удостоил гувернера лёгкой улыбкой и сразу направился к столу. После тяжкого испытания он донельзя проголодался, а с лакомствами в особняке обстояли колоссальные проблемы.       С помощью алхимии и научных махинаций, Байрон изменил своё тело до неузнаваемости. Он не нуждался в еде. Снаружи преподаватель оставался обычным человеком, но внутри немолодого тела во всю развивалось неубиваемое «нечто». — Мне очень жаль, — с искренним сочувствием начал вампир. — Прошлая наша встреча закончилась на плохой ноте. — Ты с таким обожанием ринулся к своему мертвецу, — шикнул Эдгар. — Не похоже, что тебе жаль, — сколько бы Мортис не извинялся, ученика никогда не удовлетворят его слова. Эдгар искренне считал: пока Мортис влачил своё жалкое одинокое существование, совсем забыл о хрупкости человеческого тела. — Эдгар, — приструнил его наставник. Однако слова не возымели должный эффект, хотя бы потому, что Байрон застыл с спиртовой салфеткой над рукой вампира, вычищая кровь. Если Фэнга этот заботливый жест тронул, то у его парня вызвал приступ отвращения.       По залу неторопливо двинулся бледный мертвец с подносом. Голову нежить предпочитала не поднимать, толстые швы скрывал элегантный чёрный костюм. В отличие от того же Фрэнка, этот ходячий труп выглядел куда опрятнее.       Эдгар содрогнулся от отвращения. Он много раз видел подобных «помощников» — результат совместной деятельности Мортиса и Байрона, только вот сейчас, когда его любимого чуть не прикончил один из таких «помощников», появление ходячего мертвеца казалось в край не этичным.       Однако вопросы этичности волновали исключительно Эдгара. Фэнг настолько проголодался, что с трудом мог думать о чём-то кроме еды. Стоило тарелке с салатом оказаться на столе, как юноша схватился за вилку и принялся уплетать блюдо. Эдгар к своей еде даже не прикоснулся.       Таить злобу на Мортиса тяжело, пусть эзотерик с этим и прекрасно справлялся. Знания и навыки, которые Фэнг приобрел в детстве, напрямую связаны с этим неопрятным диковатым мужчиной. Стоит ли говорить о том, что Мортис и о себе-то позаботиться не в состоянии?.. — Он прав, — вздохнул вампир, отстранившись от заботливого друга. — Я действительно плох в извинениях, поэтому принес вам подарочек, — приторно-сладкий голос наследника Дракулы никак не сопоставлялся в голове Фэнга с выпавшими на стол зубами. Мортис выложил останки сектанта со свойственной ему элегантностью.       Полный нежной привязанности взгляд, которым он одарил Байрона, никак не позволял Фэнгу до конца сложить дважды два. Мортис убил человека. Убил человека для них. И вырвал зубы с языком, чтобы дух мертвеца не мог рассказать о случившемся.       Эдгар вопросительно поднял бровь, не сводя с гостя осуждающего взгляда. Капитан на секунду перестал жевать, почувствовав острое желание выпустить салат на свободу. Лишь отведя взгляд, ему удалось снова вернуть притупленный аппетит. — Чьи? — строго вопросил Эдгар, рассматривая кровавые лужицы на скатерти. — Одного плохого человека, частого гостя в Мор, — с улыбкой сообщил Мортис. — Эти дураки праздновали Самхейн рядом с моим моргом, — лениво оповестил он. — Забыли, видимо, что не одни здесь, — вампир вальяжно развалился на стуле, не сводя с экзорциста игривого взгляда. Эдгар его настрой не разделял. Ярость, бушевавшая внутри него, готова была сжечь нечисть дотла, оставив от старого дурня горстку пепла. — Меня не удовлетворил твой ответ, — Эдгар впился в него по-соколиному острым взглядом. Ронове, заточённый в кулоне, раздражённо сверкнул. — Твоему спутнику суждено влипать в неприятности, — пояснил алхимик. Он перевёл взгляд на перепачканного в соусе Фэнга, но тут же поспешил лишить себя этого позорного зрелища. Да, Фэнг умел находить общий язык с потусторонним, но то, какой добродушный и непосредственный вид он имел, никак не позволяло Байрону воспринимать его всерьёз. — Мортис всеми силами старался узнать больше о секте, к которой был причастен твой отец. — Мой отец?.. — в горле юноши встал ком. Он долгое время считал своим настоящим отцом Джера, потому упоминание о биологическом отце вызвало не самые приятные ощущения. — Это зубы советника, — с улыбкой пояснил Мортис, катая тонкие косточки из стороны в сторону. — Несмотря на напускной вид, он оказался самой лёгкой жертвой. Как ни крути, все эти сектанты — обычные люди, возжелавшие власти. Они не живут в Мор, а приходят и приезжают туда из Мейо и других центральных районов. — Значит, поймать их будет не так уж и просто, — вздохнул Эдгар. — Куда сложнее не попасться в их ловушки, — невинно сообщил Мортис. — Я не за себя беспокоюсь, а за вас, детки мои.       В коридорах слышался плач неупокоенных душ. Среди них затерялась уставшая от жизни женщина. Она звала блудного сына и плакала, плакала. Грифы летали вокруг её силуэта, беспокойно махая крыльями. Они без труда вспоминали старую хозяйку. — Почему Мор так отреагировал на вызов Ронове? — вопросил Фэнг с набитым ртом. — Он так отреагировал не на вызов Ронове, а на вторжение в его территорию, — со знанием дела протянул вампир. — Вы просто попали под удар. — Но как сектантам удалось пробраться на «нашу» сторону Мор? — растерялся Фэнг. — Это удалось не сектантам, а их лидеру, — Мортис стащил с чужой тарелки виноградинку и бросил в рот. — Как это чаще всего и бывает. Приспешники — марионетки, лидер которых — изящный кукловод, сумел взять с собой, — на лице дьявола отразилась высшая степень скуки. — Нет смысла в том, чтобы бояться глупой толпы, но вот хитрый лидер в их окружении — страшное дело. — Каков наглец, нарушает порядок вещей! — в порыве ярости Байрон ударил кулаками по столу. — Не столько наглец, сколько глупец, — вздохнул Мортис. — Советник разболтал мне кое-что, — вампир принялся играть с рукой жертвы на манер ребёнка. — Их лидер считает, будто Балор даровал ему собственные смертоносные глаза. Потому нарушитель объявил: «ничему не скрыться от моего взгляда». — Балор? — растерялся Фэнг. — Слышал о кельтах? — по-дружески усмехнулся Мортис. Когда-то он с таким же выражением рассказывал Бесёнку о тайнах потустороннего мира. — Удивительный народ! Их происхождение — загадка истории, оттого некоторые представители кельтского культа одержимы верой и мифологией. Балор — потомок «Хаоса» и «Старухи-ночи», уродливое громадное существо. Можешь считать его кельтским Сатаной. «Глаз Балора» — «дьявольский глаз», его главное оружие. Внешне Балор — смесь Циклопа и Медузы. Возможно, где-то под землей действительно главенствует это ужасное существо, — устало отмахнулся бывший гувернер. — Но даже при таком условии, действия сектантов — произвол. Их лидер глаголит, будто Балор сам поднялся к нему и даровал смертоносное зрение! — Мортис заливисто расхохотался. — Но если бы в мире произошло нечто настолько масштабное, мы бы знали об этом, — закончил Байрон. — Ясно, за нами гоняется толпа сумасшедших, — вздохнул Эдгар, схватившись за голову. — Не совсем за вами, — Мортис потупил взгляд от стыда, видимо, чувствовал, что должен был догадаться обо всём раннее. — Бесёнок, помнишь, как попал в Мор? — Отец привёз туда нас с матерью, — фыркнул спортсмен. — Пытался скрыть свои грязные интриги. — Допустим, — нервно сглотнул наследник Дракулы. Эдгар смерил его напряженным взглядом. Он впервые видел по-настоящему взволнованного Мортиса. — Но глупо было бы игнорировать факт: чем старше ты становился, тем больше мы встречали принесенных в жертву животных. Твой отец славился в их обществе не только безумством, но и безропотной преданностью. — Говори конкретнее! — вспылил эзотерик. — Хорошо, — дьявол равнодушно склонил голову. — Ответь мне, всезнающий ученик, чем же славиться кельтская мифология?       Эдгар не сразу добрался до истины. К чему это заковыристое и витиеватое повествование? Наперво его сознание застилал гнев. Когда в голове наконец всплыли воспоминания с уроков истории от Байрона, ученик застыл от ужаса. Ладони вспотели. На шее остервенело рвал и метал догадавшийся обо всем Ронове. Экзорцист сжал кулон в руке. Если раннее Маркизу Ада пришлось его успокаивать, теперь настала очередь Эдгара. В горле резко пересохло. Юноша повернул голову в сторону застывшего от напряжения, но вполне живого любимого. Каких богов ему благодарить за его сохранность? Не саму ли смерть? — Людским жертвоприношением, — вяло ответил Эдгар. Всё его тело натянулось непрочной струной, сердце пустилось в неимоверный пляс. Казалось, ещё секунда, и он лопнет как воздушный шарик, а наружу вырвется неиссякаемая сила Собирателя Душ. — Умничка, — льстиво протянул Мортис. — Сейчас сектанты вновь разбушевались, по всему Мор нахожу животных. Оттого я сделал вывод, что сектанты готовятся к подношению главного блюда. Да, твой отец мертв, но ваша семья всегда интересовала этих злопамятных людей.       Фэнг не сразу понял, на что намекает Мортис. В последние дни он совсем забегался со всеми этими изгнаниями, вызовами и ритуалами. Он уставился в собственную тарелку, наскоро складывая частички пазла. — Сколько дней я пробыл здесь? — в панике вскрикнул юноша. — Двое-трое суток, — пробормотал Эдгар. — Какое сегодня число? — Первое ноября, — подсказал Мортис. — Паркер, — бессильно выдохнул Фэнг. Всё это время он считал, будто весь свет прожекторов был направлен на него, будто единственная цель бывших коллег отца — он, но сейчас ему наконец открыли глаза. — Паркер! — юноша в панике повторял имя брата, словно оно было единственным спасением его уставшей от вечных тягот души. — Успокойся, до его совершеннолетия ещё есть время. Возвращайся домой и придумай, где спрятать брата, — дал наставление Байрон. — Но помни об «смертоносном взгляде». Сила их лидера не в благословении Балора, а в «расходном материале» — людях. — Верно, сектанты могут быть везде, — кивнул Эдгар. Он всегда быстро улавливал суть наставлений учителя.       Успокоительное не позволило Фэнгу поддаться панике, зато вот банальный страх во всю прорастал в почве сознания, затмевал собой возможность логически мыслить. Юноша совсем забыл про ужин, гостей и ночное время суток. Он бросился на второй этаж, игнорируя ноющую боль в стопе. Стоило перестать волноваться, обговорить план с Эдгаром, но в свете полученной информации спокойное поведение казалось чем-то неправильным. Как он может быть спокоен, если третьего числа Паркеру исполниться восемнадцать? Как он может быть спокоен, если на мать никогда нельзя было положиться? Разве эта уставшая, погрязшая в собственном эгоизме женщина способна обеспечить безопасность сына? Она даже не подозревала, сколько раз маленькому Фэнгу угрожала опасность. Есть ли смысл задавать тот же вопрос в отношении капризного, своенравного Паркера?       Дверь протяжно скрипнула. Фэнг перестал расхаживать туда-сюда по комнате, остановился и растерянно взглянул на любимого. Он хотел взять с собой оставленные у Байрона вещи и бежать-бежать-бежать, но теперь понял, что ему и брать нечего. Фэнг торопливо вполз в особняк алхимика, будучи раненным физически. Теперь он также торопливо выползал отсюда, раненный ментально. Какими бы «волшебными» не были таблетки Байрона, они не могли полностью избавить капитана от оков страха. — Я не знаю, что делать, — Фэнг рухнул на кровать и закрыл лицо руками.       Он мог обвинять мать в безответственности сколько угодно, но что насчёт него самого? В прошлом Фэнг не справлялся с защитой Паркера, как бы он не старался. Все попытки вывести брата на свет сводились к оскорблениям и дракам. Подросток был подавлен уходом Джера, проблемами с питанием и жестоким социумом. Если Фэнг не способен спасти Паркера от себя самого, что уж говорить о реальной опасности в лице чужих людей? — Придумаем, — Эдгар впился в сильную теплую ладонь своими пальцами, тонкими и холодными. На секунду Фэнгу показалось, будто к нему прикасается не живой человек, а одно из тех великих, запредельно могущественных существ, вроде Байрона и Мортиса. — На их стороне количество, на нашей — сила, — напомнил эзотерик.       Фэнг поднял на него мокрые глаза. Каким-то удивительным образом он смог взять себя в руки. Глядя на спокойного, сосредоточенного парня, капитан невольно питался его твердостью и величием. Фэнг смотрел не просто на умного, холодного экзорциста, он смотрел на человека, который из любой ситуации выходил победителем. Если Эдгар ставил цель, он её добивался. И ему уж точно плевать на толпу сумасшедших. — Ваши грустные мордашки сбивают весь боевой настрой, — заявил звонкий женский за их спинами. Оба парня вздрогнули, как от удара током. Они одновременно обернулись, вмиг растеряв весь запас страха. Казалось, любое появление этой девушки сопровождалось звоном колоколов победы, рычанием сокрушенных львов и рёвом толпы. — Биби! — Фэнг сжал руку Эдгара и потянул их обоих к подруге.       Спортсменка самодовольно усмехнулась, бросив капитану ключи от его машины. Девушка собрала волосы в неряшливый хвост, на плечи накинула кожаную куртку, а в руке сжимала полюбившуюся биту. Если Эдгар из любой ситуации выходил победителем, то Биби побеждала по жизни, демонстрируя противникам ярость, силу и упорство. Когда Эдгар сказал: «На нашей стороне — сила», он имел в виду совсем не Ронове, Мортиса или Байрона. Он имел в виду собранную, властную девушку с карты Таро, что сумела приручить льва. Фэнг вспомнил расклад Тары и ощутил внезапный прилив энергии. Как там говорят? Три — счастливое число?